Papers by MassMediaArts Department
Воскресенская В.В. Особенности национального ландшафта в трилогии Александра Рогожкина 1990-х годов // Смена вех: отечественное кино середины 1980-х—1990-х / Отв. ред. Е.В. Сальникова; сост. Д.А. Журкова, Н.А. Хренов, В.Д. Эвалльё. М.: Канон+ РООИ «Реабилитация», 2022. С. 618-650.
The article is devoted to the specifics of the visual embodiment of landscapes in Russian comedy ... more The article is devoted to the specifics of the visual embodiment of landscapes in Russian comedy films of the 1990s: A. Rogozhkin’s trilogy “Features of National Hunting” (1995), “Features of National Fishing” (1998), “Features of National Hunting in Winter Period” (2000); The article analyzes the artistic features of the natural space’ demonstration (the main landscape motifs, color solutions, vision angles). The role and significance of landscapes in selected films is revealed by considering the interaction of the characters with the natural environment.
Keywords: nature, man, national landscape, Russian comedy films, paysage, the 1990s, A. Rogozhkin, R. Kachanov, V. Chikov. / Статья посвящена специфике визуального воплощения ландшафтов в отечественных кинокомедиях 1990-х годов: трилогии А. Рогожкина «Особенности национальной охоты» (1995), «Особенности национальной рыбалки» (1998), «Особенности национальной охоты в зимний период» (2000); фильме Р. Качанова «ДМБ» (2000); фильмах В. Чикова «Про бизнесмена Фому» (1993), «Не валяй дурака…» (1997), «Не послать ли нам… гонца?» (1998). Анализируются художественные особенности передачи природного пространства (основные пейзажные мотивы, цветовые решения, ракурсы видения). Роль и значение ландшафтов в избранных фильмах выявляется посредством рассмотрения взаимодействия персонажей с природным окружением.
Keywords: nature, man, national landscape, Russian comedy films, paysage, the 1990s, A. Rogozhkin, R. Kachanov, V. Chikov. / Статья посвящена специфике визуального воплощения ландшафтов в отечественных кинокомедиях 1990-х годов: трилогии А. Рогожкина «Особенности национальной охоты» (1995), «Особенности национальной рыбалки» (1998), «Особенности национальной охоты в зимний период» (2000); фильме Р. Качанова «ДМБ» (2000); фильмах В. Чикова «Про бизнесмена Фому» (1993), «Не валяй дурака…» (1997), «Не послать ли нам… гонца?» (1998). Анализируются художественные особенности передачи природного пространства (основные пейзажные мотивы, цветовые решения, ракурсы видения). Роль и значение ландшафтов в избранных фильмах выявляется посредством рассмотрения взаимодействия персонажей с природным окружением.
Журкова Д.А. Шоу-бизнес. Начало: тема творческой карьеры в перестроечном кино // Смена вех: отечественное кино середины 1980-х—1990-х / Отв. ред. Е.В. Сальникова; сост. Д.А. Журкова, Н.А. Хренов, В.Д. Эвалльё. М.: Канон+ РООИ «Реабилитация», 2022. С. 587-617.
The article identifies and analyzes cinematic leitmotifs relevant to the sphere of late Soviet an... more The article identifies and analyzes cinematic leitmotifs relevant to the sphere of late Soviet and post-Soviet popular music. The research is divided into three thematic areas: 1) types of heroes (artists and their environment); 2) what the heroes face on their way to glory; 3) soundtrack features.
Among the heroes, the author identifies three main types of characters - artists, producers and bandits. All of them find themselves in a difficult relationship with each other and, at the same time, have a lot in common.
The article also traces the breakdown of the typical dramatic schemes related to the pop-stars’ careers. The way to the glory not only turns out to be associated with severe physical and moral trials, but very often it ends in a complete fiasco. Despite their efforts, most of the heroes cannot succeed both in profession and personal lives.
The Music played in films is also analyzed in detail throughout the article. First, the division of various genres of popular music into "genuine" and "opportunistic" is revealed. Secondly, the author examines in detail the features of the author's and compilation soundtrack using the example of such films as "Show-Boy", "Kiks", "Chicha" and "8 ½ dollars". / В статье выявляются и анализируются кинематографические лейтмотивы, связанные со сферой позднесоветской и постсоветской популярной музыки. Исследование подразделяется на три тематических направления: 1) типажи героев (артистов и их окружения); 2) с чем эти герои сталкиваются на пути к славе; 3) особенности саундтрека. Среди героев автор выделяет три основных типа персонажей – артистов, продюсеров и бандитов. Все они оказываются в непростых взаимоотношениях друг с другом, при этом обнаруживая между собой много общего. Также в статье прослеживается слом привычных драматургических схем в отношении карьеры поп-звезды. Путь к славе не только оказывается связан с тяжелыми физическими и моральными испытаниями, но и очень часто завершается полным фиаско. Выясняется, что большинство героев, несмотря на свои старания, не могут состояться ни в профессии, ни в личной жизни.
На протяжении статьи подробно анализируется музыка, звучащая в фильмах. Во-первых, выявляется разделение различных жанров популярной музыки на «подлинные» и «конъюнктурные». Во-вторых, подробно разбираются особенности авторского и компиляционного саундтрека на примере фильмов «Шоу-бой», «Кикс», «Чича» и «8 ½ долларов».
Among the heroes, the author identifies three main types of characters - artists, producers and bandits. All of them find themselves in a difficult relationship with each other and, at the same time, have a lot in common.
The article also traces the breakdown of the typical dramatic schemes related to the pop-stars’ careers. The way to the glory not only turns out to be associated with severe physical and moral trials, but very often it ends in a complete fiasco. Despite their efforts, most of the heroes cannot succeed both in profession and personal lives.
The Music played in films is also analyzed in detail throughout the article. First, the division of various genres of popular music into "genuine" and "opportunistic" is revealed. Secondly, the author examines in detail the features of the author's and compilation soundtrack using the example of such films as "Show-Boy", "Kiks", "Chicha" and "8 ½ dollars". / В статье выявляются и анализируются кинематографические лейтмотивы, связанные со сферой позднесоветской и постсоветской популярной музыки. Исследование подразделяется на три тематических направления: 1) типажи героев (артистов и их окружения); 2) с чем эти герои сталкиваются на пути к славе; 3) особенности саундтрека. Среди героев автор выделяет три основных типа персонажей – артистов, продюсеров и бандитов. Все они оказываются в непростых взаимоотношениях друг с другом, при этом обнаруживая между собой много общего. Также в статье прослеживается слом привычных драматургических схем в отношении карьеры поп-звезды. Путь к славе не только оказывается связан с тяжелыми физическими и моральными испытаниями, но и очень часто завершается полным фиаско. Выясняется, что большинство героев, несмотря на свои старания, не могут состояться ни в профессии, ни в личной жизни.
На протяжении статьи подробно анализируется музыка, звучащая в фильмах. Во-первых, выявляется разделение различных жанров популярной музыки на «подлинные» и «конъюнктурные». Во-вторых, подробно разбираются особенности авторского и компиляционного саундтрека на примере фильмов «Шоу-бой», «Кикс», «Чича» и «8 ½ долларов».
Юргенева А.Л. Страхи и надежды эпохи в научно-фантастической анимации 1980-1990-х // Смена вех: отечественное кино середины 1980-х—1990-х / Отв. ред. Е.В. Сальникова; сост. Д.А. Журкова, Н.А. Хренов, В.Д. Эвалльё. М.: Канон+ РООИ «Реабилитация», 2022. С. 553-586.
The author refers to a rather narrow section in the history of animation, namely to science ficti... more The author refers to a rather narrow section in the history of animation, namely to science fiction animated films of the 1980s and 1990s, designed for an adult viewer. This art, full of metaphors and allegories, existed in close connection with literature of a similar genre. It raised the most relevant and painful topics for contemporaries, comprehended the fears of the" turning point "time and tried to find the" right " ways of human development. It reflects the criticism of the expansive policy of human civilization and the aspirations generated by the space race. The article interprets animated films in the light of the existing cultural and historical situation, as well as analyzes their stylistics. In particular, the connection between futuristic concepts and their visualization using psychedelic art techniques is revealed. The points of contact of the visual language of animation with the scientific sphere are found. / Автор обращается к научно-фантастическим анимационным фильмам 1980—1990-х, рассчитанным на взрослого зрителя. Это полное метафор и иносказаний искусство существовало в тесной связи с литературой аналогичного жанра. Оно поднимало самые актуальные и болезненные для современников темы, осмысляло страхи «переломного» времени и пыталось нащупать «правильные» пути развития человечества. В нем нашла отражение критика экспансивной политики человеческой цивилизации и устремлений, порожденных космической гонкой. В статье анимационные фильмы интерпретируются в свете существовавшей культурно-исторической ситуации, а также проводится анализ их стилистики. В частности, выявляется связь между футуристическими концепциями и их визуализацией с помощью приемов психоделического искусства. Обнаруживаются точки соприкосновения изобразительного языка анимации с научной сферой.
Сальникова Е.В. Брэдбериана // Смена вех: отечественное кино середины 1980-х—1990-х / Отв. ред. Е.В. Сальникова; сост. Д.А. Журкова, Н.А. Хренов, В.Д. Эвалльё. М.: Канон+ РООИ «Реабилитация», 2022. С.535-552.
The article provides a detailed analysis of post-Soviet science fiction based on the works of Ray... more The article provides a detailed analysis of post-Soviet science fiction based on the works of Ray Bradbury: the films «Veld» by Nazim Tulyakhodzhaev, «The 13th Apostle» by Suren Babayan and the mini-series «Dandelion Wine» by Igor Apasyan. "Veld" is a composite film adaptation of a number of works by Ray Bradbury, creating an image of a future civilization, which today is striking in its relevance (especially in view of the motif of quarantine crews). In «The 13th Apostle», some motifs of The Martian Chronicles are embodied, and the multinational cast of performers becomes an important artistic element of the film, accentuating the problem of colonizing someone else's habitat, which not only corresponds to this line in Bradbury, but also expresses the post-Soviet reflection on violent creation of the Soviet state. «Dandelion Wine» is the philosophy of resurrecting the magical energy of the universe with the help of love to everyday life. There also emerges a screen reflection on the media "augmented" reality, which a person especially needs at certain periods of his life. / В статье дается подробный анализ постсоветской научной фантастики по произведениям Рэя Брэдбери: фильмов «Вельд» Назима Туляходжаева, «13-й апостол» Сурена Бабаяна и мини-сериала «Вино из одуванчиков» Игоря Апасяна. «Вельд» является композитной экранизацией целого ряда произведений Рэя Брэдбери, создавая образ цивилизации будущего, который сегодня поражает своей актуальностью (особенно ввиду мотива карантинных команд). В «13-м апостоле» находят свое воплощение некоторые мотивы «Марсианских хроник», а многонациональный состав исполнителей становится важным художественным элементом картины, акцентируя проблему колонизации чужой среды обитания, что не только соответствует данной линии у Брэдбери, но и выражает постсоветскую рефлексию о насильственном создании советского государства. «Вино из одуванчиков» являет философию воскрешения магической энергии универсума с помощью любви к повседневности. Также вырисовывается экранное размышление о медийной «дополненной» реальности, в которой человек особенно нуждается в некоторые периоды своей жизни.
Сараскина Л.И. «Mister Decorator», «Mister Designer»... Вспоминая 1988-й // Смена вех: отечественное кино середины 1980-х—1990-х / Отв. ред. Е.В. Сальникова; сост. Д.А. Журкова, Н.А. Хренов, В.Д. Эвалльё. М.: Канон+ РООИ «Реабилитация», 2022. С. 511-534.
The paper analyses a cinema masterpiece of 1988: the film «Mister Decorator» (in Russian, «Господ... more The paper analyses a cinema masterpiece of 1988: the film «Mister Decorator» (in Russian, «Господин Оформитель») by the film director Oleg Teptsov (b. 1954).The film is a refined screen version of (or, rather, freely based on) the novelette of Alexander Grin (1880-1932) «A Grey Car» (1923). The film was produced at the time of «Perestroika», and the aesthetics of «Mister Decorator», permeated with mysticism and mysteries, whimsically rhymes with certain social realities of that time, as well as with some of its artistic phenomena. The outstanding performance of the actors Viktor Avilov (1953-2004), Mikhail Kozakov (1934-2011) and Anna Demyanenko (b. 1970), the enchanting music of Sergei Kuryokhin (1954-1996), the craftsmanship of the scriptwriter and the film director - all that make us acutely feel the danger of the magic transformation of a living person into a puppet, a mannequin; we come to understand those cases of artistic creativity which transgress the «borderline» of art. / Статья посвящена фильму режиссера Олега Тепцова «Господин Оформитель» (1988), экранизации «по мотивам» повести Александра Грина (1880–1932) «Серый автомобиль» (1923). Анализируются социальные приметы «перестроечного» времени, некоторые его художественные достижения, на фоне которых эстетика «Господина Оформителя», с ее мистической тайной, причудливо рифмуется с самим временем перестройки.
Выдающаяся игра актеров Виктора Авилова (1953–2004), Михаила Козакова (1934–2011), Анны Демьяненко, завораживающая музыка Сергея Курёхина (1954–1996), сценарное и режиссерское мастерство, позволяют ощутить опасности магического превращения живого человека в куклу и манекена, приблизиться к пониманию таких феноменов творчества, которые переступают «за черту» искусства.
Выдающаяся игра актеров Виктора Авилова (1953–2004), Михаила Козакова (1934–2011), Анны Демьяненко, завораживающая музыка Сергея Курёхина (1954–1996), сценарное и режиссерское мастерство, позволяют ощутить опасности магического превращения живого человека в куклу и манекена, приблизиться к пониманию таких феноменов творчества, которые переступают «за черту» искусства.
Сараскина Л.И. «Черный монах»: повесть плюс кино // Смена вех: отечественное кино середины 1980-х—1990-х / Отв. ред. Е.В. Сальникова; сост. Д.А. Журкова, Н.А. Хренов, В.Д. Эвалльё. М.: Канон+ РООИ «Реабилитация», 2022. С. 475-487.
The paper analyses one of the most mysterious works of A.P. Chekhov, «The Black Monk» (1894), wri... more The paper analyses one of the most mysterious works of A.P. Chekhov, «The Black Monk» (1894), written when the author was very seriously interested in psychiatry. A.P. Chekhov called this novelette a purely medical writing: about «a young man suffering from megalomania». But the writer's contemporaries saw in the story many other things:
- a denouncement of Dmitry Merezhkovsky's ideas about «chosenness»;
- a critique of the «degeneration theory» developed by the German writer Max Nordau;
- a mockery of Cesare Lombroso's theory about the affinity between being a man of genius and being mad.
A.P. Chekhov himself confessed: «The result has become different from the intention...». It looks like this very «difference», for ninety years, did not allow anybody to make a screen version of the novelette. The first and only attempt (1988: Ivan Dykhovichny as the film director plus a very impressive film crew) could have become but has failed to become a breakthrough in film-making. A.P.Chekhov, in this «medical» story, as if «forgets», about his medical training and puts forward mysterious elements in human life. The film, giving up mysterious intuitions, remains within the limits of psychiatry textbooks. / В статье анализируется одна из самых загадочных повестей А.П. Чехова «Чёрный монах» (1894), написанная в период серьезного увлечения писателя психиатрией. Он называл эту повесть сочинением сугубо медицинским – про «молодого человека, страдающего манией величия», однако современники видели в ней и разное другое: разоблачение идей Дмитрия Мережковского об избранничестве, критику теории вырождения немецкого врача и писателя Макса Нордау, насмешку над учением профессора судебной медицины Чезаре Ломброзо о родстве гениальности с безумием.
«Замысел был один, а вышло что-то другое...» – признавался Чехов. По-видимому, это «что-то другое» девять десятилетий никого не подпускало к экранизации повести – факт тот, что первая и единственная попытка (1988, режиссер Иван Дыховичный, мощная съемочная группа) могла стать, но не стала кинематографическим прорывом. Чехов в своей «медицинской» истории будто «забывает» о врачевании, признавая приоритет мистической тайны в жизни человека. Фильм, чуждый мистических интуиций, остается в рамках учебника психиатрии.
- a denouncement of Dmitry Merezhkovsky's ideas about «chosenness»;
- a critique of the «degeneration theory» developed by the German writer Max Nordau;
- a mockery of Cesare Lombroso's theory about the affinity between being a man of genius and being mad.
A.P. Chekhov himself confessed: «The result has become different from the intention...». It looks like this very «difference», for ninety years, did not allow anybody to make a screen version of the novelette. The first and only attempt (1988: Ivan Dykhovichny as the film director plus a very impressive film crew) could have become but has failed to become a breakthrough in film-making. A.P.Chekhov, in this «medical» story, as if «forgets», about his medical training and puts forward mysterious elements in human life. The film, giving up mysterious intuitions, remains within the limits of psychiatry textbooks. / В статье анализируется одна из самых загадочных повестей А.П. Чехова «Чёрный монах» (1894), написанная в период серьезного увлечения писателя психиатрией. Он называл эту повесть сочинением сугубо медицинским – про «молодого человека, страдающего манией величия», однако современники видели в ней и разное другое: разоблачение идей Дмитрия Мережковского об избранничестве, критику теории вырождения немецкого врача и писателя Макса Нордау, насмешку над учением профессора судебной медицины Чезаре Ломброзо о родстве гениальности с безумием.
«Замысел был один, а вышло что-то другое...» – признавался Чехов. По-видимому, это «что-то другое» девять десятилетий никого не подпускало к экранизации повести – факт тот, что первая и единственная попытка (1988, режиссер Иван Дыховичный, мощная съемочная группа) могла стать, но не стала кинематографическим прорывом. Чехов в своей «медицинской» истории будто «забывает» о врачевании, признавая приоритет мистической тайны в жизни человека. Фильм, чуждый мистических интуиций, остается в рамках учебника психиатрии.
Сальникова Е.В. Новые страсти в экранизациях классики // Смена вех: отечественное кино середины 1980-х—1990-х / Отв. ред. Е.В. Сальникова; сост. Д.А. Журкова, Н.А. Хренов, В.Д. Эвалльё. М.: Канон+ РООИ «Реабилитация», 2022. С. 461-474.
In the pre-perestroika and perestroika years, literary classics still attracted the attention of ... more In the pre-perestroika and perestroika years, literary classics still attracted the attention of many directors, who became much freer both in the choice of the primary source for the film adaptation and in the way of working with it. In parallel with the continuation of the line of "tranquil adaptations" in the years of perestroika, a new line, relatively speaking, of the author's experimentation took shape - when the director and screenwriter use a well-known work in order to defiantly deviate from the expected decisions and emphasize their own discrepancy with the traditional understanding of how classic should appear on the screen. However, all that is not an end in itself, but a derivative of the need to create some special screen world, the relationship of which with the objective reality of the past and present is a secondary issue. While the problem of pre-perestroika film adaptations was most often artistic amorphousness, during the perestroika period, there emerged a type of film adaptation as a director's "demarche", a pretentious aesthetic declaration, an assertion of an independent author's stylistics. The author dwells in more detail on the films "Lady Macbeth of the Mtsensk District" by Roman Balayan and "Mu-Mu" by Yuri Grymov. / В предперестроечные и перестроечные годы литературная классика по-прежнему привлекала внимание многих режиссеров, которые стали гораздо свободнее как в выборе первоисточника для экранизации, так и в характере работы с ним. Параллельно с продолжением линии «спокойных экранизаций» в перестроечные годы сложилась новая линия, условно говоря, авторского экспериментаторства — когда режиссер и сценарист используют известное произведение для того, чтобы демонстративно отойти от ожидаемых решений и подчеркнуть собственное несовпадение с традиционным пониманием того, как должна выглядеть на экране классика. Впрочем, все это не самоцель, но производное потребности в создании некоего особого экранного мира, соотношение которого с объективной реальностью прошлого и настоящего — вопрос второстепенный. Если проблемой доперестроечных экранизаций чаще всего была художественная аморфность, то в перестроечный период сложился тип экранизации как режиссерского «демарша», пафосной эстетической декларации, утверждения независимой авторской стилистики. Автор подробнее останавливается на фильмах «Леди Макбет Мценского уезда» Романа Балаяна и «Му-Му» Юрия Грымова.
Горячок К.Л. «Сумасшедшие и смешные»: абсурд в позднесоветском кино // Смена вех: отечественное кино середины 1980-х—1990-х / Отв. ред. Е.В. Сальникова; сост. Д.А. Журкова, Н.А. Хренов, В.Д. Эвалльё. М.: Канон+ РООИ «Реабилитация», 2022. С. 405-426.
The article examines the reasons for the aesthetics of the absurd to emerge in the late Soviet ci... more The article examines the reasons for the aesthetics of the absurd to emerge in the late Soviet cinema. Using the movies by Sergei Solovyov, Kira Muratova, Karen Shakhnazarov and other directors as examples, the author discusses the main motifs of absurdist cinema, its connection with the socio-cultural situation in the late USSR, the attitude to changes in society that took place during that period. Two films by Alexei Balabanov «Happy Days» and «The Castle», based on the literary works of the classics of the absurdism literature Samuel Beckett and Franz Kafka, are analyzed separately. In his first works, the director reflected a peculiar attitude to the broken world of the present, to the space and time located somewhere between the Soviet era and something new, still beginning to emerge. Balabanov's absurd movies not only anticipate the motifs and aesthetics of his future works in cinema, but also express the reality in which they were created in a special way. The absurdity in the late Soviet cinema illustrates the loneliness and fear of a person facing the world, which has become unknown, complex and full of chaos. / В статье рассматриваются причины возникновения эстетики абсурдного в позднесоветском, перестроечном кино. На примере картин Сергея Соловьева, Киры Муратовой, Карена Шахназарова и других режиссеров выведены основные мотивы абсурдистского кинематографа, его связь с социокультурной обстановкой в позднем СССР, отношение к переменам в обществе, которые происходили в тот период. Отдельно разбираются две картины Алексея Балабанова «Счастливые дни» и «Замок», основанные на литературных произведениях классиков литературы абсурдизма Сэмюэля Беккета и Франца Кафки. В своих первых работах режиссер отразил своеобразное отношение к разломанному миру настоящего, к пространству и времени, находящимся где-то между эпохой советского и чего-то нового, еще только рождающегося на свет. Абсурдистские притчи Балабанова не только предощущают мотивы и эстетику его будущих работ в кино, но и по-особенному выражает действительность, в которой они были созданы. Абсурд в позднесоветском и перестроечном кинематографе иллюстрирует одиночество и страх человека перед миром, ставшим слишком быстро неизвестным, сложным и полным хаоса.
Эвалльё В.Д. Поэтика киноязыка и дух времени в фильмах Киры Муратовой // Смена вех: отечественное кино середины 1980-х—1990-х / Отв. ред. Е.В. Сальникова; сост. Д.А. Журкова, Н.А. Хренов, В.Д. Эвалльё. М.: Канон+ РООИ «Реабилитация», 2022. С. 349-374.
This article analyzes the cinematic language of Kira Muratova from the point of view of the dicho... more This article analyzes the cinematic language of Kira Muratova from the point of view of the dichotomy of chaos and order, represented by the director in the films’ intraframe matter. The poetics of the visual in her works represents a symbiosis of various aesthetics such as postmodernism, attraction and theatricality, elements of decadence and documentary realism of the reflected everyday life. In the simulated cinematic space, Kira Muratova rigidly outlines the late-soviet reality, sealing it in the metaphor of a labyrinth city inhabited by victims and predators, strangers and broken ones. The director seems to be writing a chronicle of chaos and destruction, which pass in the intraframe space from film to film, but paradoxically become ordered and systematized by the director's will. Neither new "Western" trends, nor elements and things of the "old" world elude Kira Muratova's attentive gaze. The inaccessibility and impossibility of spiritual life, according to the director, entails a mental deformation of the personality. / В данной статье анализируется кинематографический язык Киры Муратовой с точки зрения дихотомии хаоса и порядка, репрезентуемого режиссером во внутрикадровой материи фильмов. Поэтика визуального в ее работах представляет симбиоз разнообразных эстетик — постмодернизма, аттракциона и театральности, элементов декаданса и документальной реалистичности отражаемой обыденности. В моделируемом кинематографическом пространстве Кира Муратова жестко очерчивает позднесовесткую действительность, запечатывая ее в метафору города-лабиринта, населенного жертвами и хищниками, посторонними и сломленными. Режиссер словно пишет летопись хаоса и деструкции, которые переходят во внутрикадровом пространстве из фильма в фильм, но парадоксальным образом упорядочиваются, систематизируются режиссерской волей. От внимательного взгляда Киры Муратовой не ускользают ни новые «западные» увлечения, ни элементы и вещи «старого» мира. Недостижимость и невозможность жизни духовной, по мнению режиссера, влечет за собой психическую деформацию личности.
Юргенева А.Л. Немое кино в постсоветской экранной саморефлексии // Смена вех: отечественное кино середины 1980-х—1990-х / Отв. ред. Е.В. Сальникова; сост. Д.А. Журкова, Н.А. Хренов, В.Д. Эвалльё. М.: Канон+ РООИ «Реабилитация», 2022. С. 313-348.
The article analyzes the tendency of Russian directors to turn to the stylistics and dramaturgic ... more The article analyzes the tendency of Russian directors to turn to the stylistics and dramaturgic techniques of early cinema. In the 1980s and 1990s, there was a need to move away from the artistic principles of Soviet cinema, there was a search for new expressive forms, the basis for which was found, among other things, in the samples of the "great silent". In the conducted research, two main approaches to understanding the past of cinema art were identified. The first one assumed a deep stylization of a film and even mimicry for newsreal materials dating back to the period before the First World War. The second one turned to the use of individual elements of the" archaic " film language, which made it possible to most clearly express the attitude of witnesses of a turning point in the life of the country to the events of national history and the role of cinema in culture. / В статье анализируется тенденция обращения отечественных режиссеров к стилистике и драматургическим приемам раннего кинематографа. В 1980-1990-е годы возникла потребность ухода от художественных принципов советского кино, шел поиск новых выразительных форм, основа для которых была найдена в том числе в образцах «великого немого». В рамках проведенного исследования было выделено два основных подхода в осмыслении прошлого киноискусства. Первый предполагал глубокую стилизацию фильма и даже мимикрию под документальные киноматериалы, относящие к периоду до Первой мировой войны. Второй – обращался к использованию отдельных элементов «архаичного» киноязыка, чтобы выразить отношение свидетелей перелома в жизни страны к событиям отечественной истории и роли кинематографа в культуре.
Новикова А.А. «Мой друг Иван Лапшин» и «Хрусталёв, машину!» в контексте травматизма «молчащей культуры» // Смена вех: отечественное кино середины 1980-х—1990-х / Отв. ред. Е.В. Сальникова; сост. Д.А. Журкова, Н.А. Хренов, В.Д. Эвалльё. М.: Канон+ РООИ «Реабилитация», 2022. С. 251-258.
The article is devoted to the analysis of two films directed by Alexei German "My friend Ivan Lap... more The article is devoted to the analysis of two films directed by Alexei German "My friend Ivan Lapshin" and "Khrustalev, a car!" The author examines not only the aesthetics of the films and their significance for the history of cinematography, but also their social mission. During the time they were filmed, they were instrumental in overcoming the trauma of the "The Silence in Russian Culture”. Reviewing those films today, we see that they had a great influence on the further artistic comprehension of Soviet history. / Статья посвящена анализу двух фильмов режиссера Алексея Германа "Мой друг Иван Лапшин" и "Хрусталев, машину!". Автор рассматривает не только эстетику фильмов и их значение для истории киноискусства, но и их социальную миссию. В тот период, когда они были сняты, они сыграли важную роль в преодолении травм "молчащей культуры". Пересматривая эти фильмы сегодня, мы видим, что они оказали большое влияние на дальнейшее осмысление советской истории.
Сальникова Е.В. «Чучело». Крушение советского мифа о детстве и школе // Смена вех: отечественное кино середины 1980-х—1990-х / Отв. ред. Е.В. Сальникова; сост. Д.А. Журкова, Н.А. Хренов, В.Д. Эвалльё. М.: Канон+ РООИ «Реабилитация», 2022. С. 71-82.
The article analyzes in detail the film " Chuchelo " by Rolan Bykov as a harbinger of perestroika... more The article analyzes in detail the film " Chuchelo " by Rolan Bykov as a harbinger of perestroika - thematic, semantic and aesthetic. The director not only debunks illusions about school life and childhood, but also refuses, in fact, to create a film "for children." Bykov presents to the audience a multi-layered aesthetics that combines realism and symbolism, fairy-tale motifs and brutal visual naturalism, references to Shakespearean images and a revision of the types of Soviet school teachers, Soviet schoolchildren, parents, and the whole "universe" of school themes. The role of images of art in the film by Bykov is also considered. Many tendencies of "Chuchelo" associated with the gravitation to extremes, to the use of contrasting techniques and fearless destruction of aesthetic monolithicity, will develop in the cinema of the following years. Moreover, the cinema for children will turn into a gloomy cinema about children, which even some adult audience find hard to withstand. / В статье подробно анализируется фильм Ролана Быкова «Чучело» как предвестник перестройки – и тематический, смысловой, и эстетический. Режиссер не только развенчивает иллюзии о школьной жизни и детском возрасте, но и отказывается, по сути, от создания фильма «для детей». Быков предъявляет зрительской аудитории многослойную эстетику, сочетающую в себе реалистичность и символизм, сказочные мотивы и брутальный визуальный натурализм, отсылки к шекспировским образам и пересмотр типов советских школьных учителей, советских школьников, родителей, в целом «вселенной» школьной тематики. Также рассматривается роль образов искусства в фильме Быкова. Многие тенденции «Чучела», связанные с тяготением к крайностям, к применению контрастных приемов и бесстрашного разрушения эстетической монолитности, будут развиваться в кинематографе последующих лет. А кино для детей будет превращаться в сумрачное кино о детях, которое способна выдержать не всякая взрослая аудитория.
Хренов Н.А. Позднесоветский кинематограф: становление образа-времени как признака трансформирующейся поэтики // Смена вех: отечественное кино середины 1980-х—1990-х / Отв. ред. Е.В. Сальникова; сост. Д.А. Журкова, Н.А. Хренов, В.Д. Эвалльё. М.: Канон+ РООИ «Реабилитация», 2022. C. 11-48.
The subject of this article is the transformation of traditional poetics in cinema in the second ... more The subject of this article is the transformation of traditional poetics in cinema in the second half of the twentieth century. The process begins back during the thaw, with the emergence of the so-called poetic cinema, in which the traditional orientation towards action is weakened and a breakthrough occurs in the narrative of the lyrical beginning, which is often referred to as "auteur" cinema. However, a poetic film is only the initial stage of the unfolding process. The meaning of this process is expressed in cinematic structures which line up according to the principle of a dream (Tarkovsky, Abdrashitov, German, etc.).
The weakening of action in films of the late Soviet period leads to the emergence of a new image of the hero. Instead of the acting hero, there appears a meditating and contemplating one. The form of a dream allows to organize what is happening on the screen in such a way that the present, past and future become indistinguishable. Such a structure turns out to be favorable for the expression of the unconscious levels of the psyche, which leads to the erosion of historical time and its replacement with mythological time.
The new forms of cinematic thinking lead to the worldview shifts. The inactive heroes, who in the previous period were perceived as absolutely negative, come to reveal new ambivalent meanings. The reasons for their lack of will and action are transferred from the characters to society. It is experiencing what can be designated not only as the extinction of another form of empire, which is familiar to Russian history, but also as a breakdown of the entire civilization. / Предмет данной статьи – трансформация в кино второй половины ХХ века традиционной поэтики. Этот процесс начинается с возникновения еще в период оттепели так называемого поэтического кино, в котором традиционная ориентация на действие ослабляется и происходит прорыв в повествование лирического начала, что нередко обозначается как «авторское» кино. Однако поэтический фильм – лишь начальный этап развертывающегося процесса. Смысл этого процесса получает выражение в кинематографических структурах, выстаивающихся по принципу сновидения (Тарковский, Абдрашитов, Герман и др.).
Ослабление действия в фильмах позднесоветского периода приводит к новому образу героя. Вместо героя действующего появляется герой размышляющий и созерцающий. Форма сновидения позволяет так организовать происходящее на экране, что настоящее, прошлое и будущее оказываются неразличимы. Такая структура оказывается благоприятной для выражения бессознательных уровней психики, что приводит к размыванию исторического времени и замене его временем мифологическим.
Новые формы кинематографического мышления приводят к мировоззренческим сдвигам. В бездействующих героях, которые в предшествующий период воспринимались решительно отрицательными, начинают проявляться новые амбивалентные смыслы, а причины их бездействия, безволия и пассивности переносятся с характеров на общество. Оно переживает то, что можно обозначить не только как угасание привычной для российской истории очередной формы империи, но как надлом целой цивилизации.
The weakening of action in films of the late Soviet period leads to the emergence of a new image of the hero. Instead of the acting hero, there appears a meditating and contemplating one. The form of a dream allows to organize what is happening on the screen in such a way that the present, past and future become indistinguishable. Such a structure turns out to be favorable for the expression of the unconscious levels of the psyche, which leads to the erosion of historical time and its replacement with mythological time.
The new forms of cinematic thinking lead to the worldview shifts. The inactive heroes, who in the previous period were perceived as absolutely negative, come to reveal new ambivalent meanings. The reasons for their lack of will and action are transferred from the characters to society. It is experiencing what can be designated not only as the extinction of another form of empire, which is familiar to Russian history, but also as a breakdown of the entire civilization. / Предмет данной статьи – трансформация в кино второй половины ХХ века традиционной поэтики. Этот процесс начинается с возникновения еще в период оттепели так называемого поэтического кино, в котором традиционная ориентация на действие ослабляется и происходит прорыв в повествование лирического начала, что нередко обозначается как «авторское» кино. Однако поэтический фильм – лишь начальный этап развертывающегося процесса. Смысл этого процесса получает выражение в кинематографических структурах, выстаивающихся по принципу сновидения (Тарковский, Абдрашитов, Герман и др.).
Ослабление действия в фильмах позднесоветского периода приводит к новому образу героя. Вместо героя действующего появляется герой размышляющий и созерцающий. Форма сновидения позволяет так организовать происходящее на экране, что настоящее, прошлое и будущее оказываются неразличимы. Такая структура оказывается благоприятной для выражения бессознательных уровней психики, что приводит к размыванию исторического времени и замене его временем мифологическим.
Новые формы кинематографического мышления приводят к мировоззренческим сдвигам. В бездействующих героях, которые в предшествующий период воспринимались решительно отрицательными, начинают проявляться новые амбивалентные смыслы, а причины их бездействия, безволия и пассивности переносятся с характеров на общество. Оно переживает то, что можно обозначить не только как угасание привычной для российской истории очередной формы империи, но как надлом целой цивилизации.
Сальникова Е.В. Перемен дождались. Тренды отечественного кино середины 1980-х – 1990-х // Смена вех: отечественное кино середины 1980-х—1990-х / Отв. ред. Е.В. Сальникова; сост. Д.А. Журкова, Н.А. Хренов, В.Д. Эвалльё. М.: Канон+ РООИ «Реабилитация», 2022. С. 83-128.
The article provides a panorama of the key trends in perestroika cinema. On numerous examples of ... more The article provides a panorama of the key trends in perestroika cinema. On numerous examples of artistically unequal films (A. Konchalovsky, A. Kaidanovsky, V. Melnikov, L. Osyka, M. Kozakov, B. Blank, V. Aristov, E. Ryazanov, V. Khotinenko, S. Livnev, E. Tsymbala , V. Kanevsky, V. Ogorodnikov, N. Birman, etc.), the dialogue of various filmmakers with the current agenda of the time, the decline of some and the emergence of other genres and aesthetic parameters of cinema into the forefront is traced. The main visual and aesthetic features, as well as thematic directions of the late Soviet and post-Soviet cinema are determined.
The author comes to the conclusion that the very concept of relevance reveals its duality, since it consists of thematic (meaningful) and aesthetic relevance (the relevance of the artistic language). Cases are considered of how the irrelevant artistic language of a movie refers it to the periphery of the film process, despite the highly relevant, “hot” content associated with the reflection about freedom (of any person or artist), about relationships with power, religion, sexuality, etc. Also, we are talking about the ambiguity of meanings in some of the author's works, which did not interfere with the success of films at festivals due to the bright originality and novelty of artistic style. The tendency towards complication of narrative models is being comprehended, examples of "plot within plot" are considered and, at the same time, the problem of rejection of traditional narrative is analyzed. / В статье дана панорама ключевых тенденций перестроечного кино. На многочисленных примерах художественно неравнозначных фильмов (А. Кончаловского, А. Кайдановского, В. Мельникова, Л. Осыки, М. Козакова, Б. Бланка, В. Аристова, Э. Рязанова, В. Хотиненко, С. Ливнева, Е. Цымбала, В. Каневского, В. Огородникова, Н. Бирмана и др.) прослеживается диалог различных кинорежиссеров с актуальной повесткой времени, закат одних и выход на авансцену других жанров и эстетических параметров кино. Определяются главные визуально-эстетические признаки и тематические направления позднесоветского и постсоветского кино. Автор приходит к выводу, что само понятие актуальности обнаруживает свою двойственность, так как состоит из актуальности тематической (содержательной) и эстетической (актуальности художественного языка). Рассматриваются случаи того, как неактуальный художественный язык картины относит ее на периферию кинопроцесса, несмотря на высоко актуальное, «горячее» содержание, связанное с рефлексией о свободе (как любого человека, так и художника), о взаимоотношениях с властью, религией, сексуальностью и пр. Также речь идет о неопределенности смыслов в некоторых авторских работах, которые не мешали успеху фильмов на фестивалях в силу яркой оригинальности и новизны художественной стилистики. Получает осмысление тенденция к усложнению нарративных моделей, рассматриваются примеры «сюжета в сюжете» и, вместе с тем, анализируется проблема отказа от традиционной повествовательности.
The author comes to the conclusion that the very concept of relevance reveals its duality, since it consists of thematic (meaningful) and aesthetic relevance (the relevance of the artistic language). Cases are considered of how the irrelevant artistic language of a movie refers it to the periphery of the film process, despite the highly relevant, “hot” content associated with the reflection about freedom (of any person or artist), about relationships with power, religion, sexuality, etc. Also, we are talking about the ambiguity of meanings in some of the author's works, which did not interfere with the success of films at festivals due to the bright originality and novelty of artistic style. The tendency towards complication of narrative models is being comprehended, examples of "plot within plot" are considered and, at the same time, the problem of rejection of traditional narrative is analyzed. / В статье дана панорама ключевых тенденций перестроечного кино. На многочисленных примерах художественно неравнозначных фильмов (А. Кончаловского, А. Кайдановского, В. Мельникова, Л. Осыки, М. Козакова, Б. Бланка, В. Аристова, Э. Рязанова, В. Хотиненко, С. Ливнева, Е. Цымбала, В. Каневского, В. Огородникова, Н. Бирмана и др.) прослеживается диалог различных кинорежиссеров с актуальной повесткой времени, закат одних и выход на авансцену других жанров и эстетических параметров кино. Определяются главные визуально-эстетические признаки и тематические направления позднесоветского и постсоветского кино. Автор приходит к выводу, что само понятие актуальности обнаруживает свою двойственность, так как состоит из актуальности тематической (содержательной) и эстетической (актуальности художественного языка). Рассматриваются случаи того, как неактуальный художественный язык картины относит ее на периферию кинопроцесса, несмотря на высоко актуальное, «горячее» содержание, связанное с рефлексией о свободе (как любого человека, так и художника), о взаимоотношениях с властью, религией, сексуальностью и пр. Также речь идет о неопределенности смыслов в некоторых авторских работах, которые не мешали успеху фильмов на фестивалях в силу яркой оригинальности и новизны художественной стилистики. Получает осмысление тенденция к усложнению нарративных моделей, рассматриваются примеры «сюжета в сюжете» и, вместе с тем, анализируется проблема отказа от традиционной повествовательности.
Эвалльё В.Д. Постсоветский «декаданс» // Смена вех: отечественное кино середины 1980-х—1990-х / Отв. ред. Е.В. Сальникова; сост. Д.А. Журкова, Н.А. Хренов, В.Д. Эвалльё. М.: Канон+ РООИ «Реабилитация», 2022. С. 427-446.
The article examines a number of post-Soviet cinema films through the prism of decadence aestheti... more The article examines a number of post-Soviet cinema films through the prism of decadence aesthetics. Those films are “The Kerosene Man's Wife”, “Chernov. Chernov","Alice and the second-hand bookseller"," The Breakthrough", "The body will be buried, and the senior midshipman will sing". They highlighted the conceptual features of decadence: mystification, disruption of reality and attention to its shadow, seamy side, accentuation of decadence, destruction of the everyday environment, ethical categories, demonstration of vices, aestheticization of suffering and death. / В данной статье ряд фильмов постсоветского кинематографа рассматриваются через призму эстетики декаданса. В фокусе внимания оказались фильмы «Жена керосинщика», «Чернов. Chernov», «Алиса и букинист», «Прорва», «Тело будет предано земле, а старший мичман будет петь», в которых наиболее ярко проявились концептуальные черты декаданса: мистификация, разорванность реальности и внимание к ее теневой, изнаночной стороне, акцентирование упадка, разрушения бытовой среды, этических категорий, демонстрация пороков, эстетизация страданий и смерти.
Эвалльё В.Д. Музеи онлайн // Искусство в контексте пандемии: медиатизация и дискурс катастрофизма / под ред. А.А. Новиковой, Е.В. Сальниковой, В.Д. Эвалльё. М.: Издательские решения, 2020. 664 с. С. 476-498.
Since the 21st century, digitalization has been actively implemented in all spheres of life, and ... more Since the 21st century, digitalization has been actively implemented in all spheres of life, and this trend is relevant for Russian museums. The main content of the museum's digital environment is characterized by visual diversity and various communication accents. The same theme or exhibitions can be exploited in various visual forms, which allows you to see different shows. An important component of visual content is its split-screen implementation, which partially restores the lost material architectonics to the abstract digital space, or rather, creates an illusion of such a process. The purpose of this article is to analyze the digital museum as a complex art object. As a result of the study, it is concluded that the key features of the subject are media integration, the variability of communication modes, game manipulation of exhibiting objects, and in some cases overacted conceptuality. Communication with the digital museum’s content includes elements of interactivity, virtual immersion in the environment. All of these are characterized by a mostly private tone. By all its activities in the virtual media environment, the museum demonstrates the desire to correspond to modernity, to be an integral element of today's public culture, to have a memorable image. // С начала XXI века цифровизация активно внедряется во все сферы жизни, тенденция к закономерному цифровому расширению характерна и для российских музеев. Главным в наполнении музейной цифровой среды является стремление к визуальному разнообразию, дополненному различными коммуникационными акцентами. Зачастую одна и та же тема, выставка эксплуатируются в разных формах, что, по сути, позволяет получить несколько разных зрелищ. Важной составляющей визуального контента становится ее полиэкранная реализация, которая частично «возвращает» абстрактному цифровому пространству утраченную «материальную» архитектонику, вернее, ее иллюзию. Коммуникация с цифровым музейным контентом включает в себя элементы интерактивности, виртуального погружения в среду и характеризуется по большей части приватной тональностью. Всей деятельностью в виртуальной медиасреде музей демонстрирует стремление соответствовать современности, быть неотъемлемым элементом сегодняшней общедоступной культуры, иметь запоминающийся имидж. В условиях изоляции, в отрыве от материальной среды виртуальный музей можно рассматривать в качестве сложного арт- объекта. Его ключевыми особенностями становятся медийная интегрированность, вариативность коммуникационных режимов, игровая манипуляция объектами экспонирования и, в ряде случаев, повышенная концептуальность.
Сальникова Е.В. Образы эпидемий в кино // Искусство в контексте пандемии: медиатизация и дискурс катастрофизма. Коллективная монография / под ред. А.А. Новиковой, Е.В. Сальниковой, В.Д. Эвалльё. М.: Издательские решения, 2020. 664 с. С. 286-340.
The article is devoted to the development of the theme of epidemics in popular cinema and TV seri... more The article is devoted to the development of the theme of epidemics in popular cinema and TV series. The author briefly refers to the films "Flesh and Blood" by Paul Verhoeven, "The Tale of Wanderings" by Alexander Mitta, which contain pictures of a plague-infected castle and city. Draws attention to the actualization of the plague motive in the TV series "The Tudors", "Knickerbocker Hospital", "The Plague" (Spain, 2018). Examines the motives of bats and medical masks in modern cinema. He writes in detail about serials depicting variants of epidemics in modern circumstances - "Virus" (South Korea), "Epidemic" (Russia), "Isolation" (USA), "Cordon" (Belgium). Each of the series interprets in its own way the destruction of the civilizational order and the options for attitudes towards the epidemic of representatives of various professions and psychological types. Addressing an acutely relevant topic is a test of the creative possibilities of filmmakers, since many traditional methods of creating images of characters and familiar plot moves stop working. // Статья посвящена развитию темы эпидемий в популярном кино и сериалах. Автор кратко обращается к фильмам «Плоть и кровь» Пола Верховена, «Сказка странствий» Александра Митты, в которых содержатся картины зараженного чумой замка и города. Обращает внимание на актуализацию мотива чумы в сериалах «Тюдоры», «Больница Никербокер», «Чума» (Испания, 2018). Рассматривает мотивы летучих мышей и медицинских масок в современном кино. Подробно пишет о сериалах, рисующих варианты эпидемий в современных обстоятельствах, — «Вирус» (Южная Корея), «Эпидемия» (Россия), «Изоляция» (США), «Кордон» (Бельгия). Каждый из сериалов по-своему интерпретирует разрушение цивилизационного порядка и варианты отношения к эпидемии представителей различных профессий и психологических типов. Обращение к остро актуальной теме является испытанием творческих возможностей кинематографистов, поскольку многие традиционные приемы создания образов персонажей и привычные сюжетные ходы перестают работать.
Сальникова Е.В. К истории дистанционности и личностного катастрофизма // Искусство в контексте пандемии: медиатизация и дискурс катастрофизма. Коллективная монография / под ред. А.А. Новиковой, Е.В. Сальниковой, В.Д. Эвалльё. М.: Издательские решения, 2020. 664 с. С. 210-232.
In the prehistory of modern distance, the author notes the role of the "Decameron" by G. Boccacci... more In the prehistory of modern distance, the author notes the role of the "Decameron" by G. Boccaccio, containing a "script" for the restoration of harmony, order and a creative concept of being through courtly communication and a series of individual narratives. "Heptameron" by Margaret of Navarre consolidates the principle of G. Boccaccio as a ritual and tradition. In modern times, a person is singled out from the surrounding world, which he begins to perceive as an object, in relations with which the person realizes his essence and, at the same time, manifests an attitude towards the universe as such. This new situation is associated with the appeal of art to the images of catastrophes, which, being part of the external world, simultaneously correspond with the internal state of the individual, or are opposed to his aspirations, feelings and fate. The apotheosis of this line is the story of Thomas Mann "Death in Venice", at the same time representing an unprecedentedly original model of the hero's relationship with the epidemic. The screen embodiment of Death in Venice directed by Luchino Visconti contains a number of specific features inspired by both the specifics of the art of cinema and the author's accents in the tragic image of Ashenbach. / В предыстории современной дистанционности автор отмечает роль «Декамерона» Дж. Боккаччо, содержащего «сценарий» восстановления гармонии, порядка и созидательной концепции бытия посредством куртуазного общения и серии индивидуальных повествований. «Гептамерон» Маргариты Наваррской закрепляет принцип Дж. Боккаччо в качестве ритуала и традиции. В Новое время происходит выделение человека из окружающего мира, который начинает им восприниматься как объект, во взаимоотношениях с которым личность реализует свою сущность и, вместе с тем, проявляет отношение к мирозданию как таковому. С этой новой ситуацией связано обращение искусства к образам катастроф, которые, будучи частью внешнего мира, одновременно корреспондируют с внутренним состоянием индивида, или же противопоставляются его устремлениям, чувствам и судьбе. Апофеозом этой линии становится рассказ Томаса Манна «Смерть в Венеции», одновременно являя собой беспрецедентно оригинальную модель взаимоотношений героя с эпидемией. Экранное воплощение «Смерти в Венеции» режиссером Лукино Висконти содержит ряд специфических черт, инспирированных как спецификой искусства кино, так и авторскими акцентами в трагическом образе Ашенбаха.
Сальникова Е.В. Вместо введения, или гуманитарный «Декамерон» // Искусство в контексте пандемии: медиатизация и дискурс катастрофизма. Коллективная монография / под ред. А.А. Новиковой, Е.В. Сальниковой, В.Д. Эвалльё. М.: Издательские решения, 2020. 664 с. С. 3-26.
E.V. Salnikova examines the differences between the concepts of distance, virtual and remote, den... more E.V. Salnikova examines the differences between the concepts of distance, virtual and remote, denotes a radical change in the mythology of the computer and the Internet, which are finally recoded into saviors and magic assistants. The author outlines the change in the parameters of being an urban media environment experiencing a pandemic and quarantine. In particular, she fixes the abolition of the concept of "open world" and the enjoyment of everyday living space. The transformation of ordinary forms of behavior, selection of physical contacts, habitual rituals of communication is likely. The author also makes a brief excursion into a number of recent studies related to the topic of this collective work. / Автор рассматривает различия понятий дистанционного, виртуального и удаленного, обозначает радикальную перемену мифологии компьютера и интернета, окончательно перекодирующихся в спасителей и волшебных помощников. Очерчивает изменение параметров бытия городской медиасреды, переживающей пандемию и карантин. В частности, фиксирует отмену концепта «открытого мира» и наслаждения повседневным жизненным пространством. Вероятна трансформация обыденных форм поведения, селекции физических контактов, привычных ритуалов коммуникации. Также автор делает краткий экскурс в ряд исследований последнего времени, соотносящихся с тематикой данного коллективного труда.
Юргенева А.Л. "В погоне за Бонни и Клайдом" — новый ракурс известной истории // «Художественная культура: события, интерпретации, дискуссии». 27.03.2020
Last year, John Lee Hancock's film Chasing Bonnie and Clyde (original Highwaymen, 2019) first run... more Last year, John Lee Hancock's film Chasing Bonnie and Clyde (original Highwaymen, 2019) first run, which I think has received too little attention. The point is not that it has outstanding artistic properties. There are interesting changes in two important aspects of the storytelling in comparison with the 1967 painting.
В прошлом году вышел фильм Джона Ли Хэнкока «В погоне за Бонни и Клайд» (в оригинале «Highwaymen», 2019), которому, как мне кажется, было уделено слишком мало внимания. Дело не в том, что он обладает выдающимися художественными свойствами. Интересны изменения двух важных аспектов в изложении истории в сравнении с картиной 1967 года.
В прошлом году вышел фильм Джона Ли Хэнкока «В погоне за Бонни и Клайд» (в оригинале «Highwaymen», 2019), которому, как мне кажется, было уделено слишком мало внимания. Дело не в том, что он обладает выдающимися художественными свойствами. Интересны изменения двух важных аспектов в изложении истории в сравнении с картиной 1967 года.