(PDF) А.Б.Бернацки, Е.Ю.Кленина (ред.), Топография Херсонеса Таврического. Водосборная цистерна жилого дома в квартале VII (IX-

МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ И ТУРИЗМА УКРАИНЫ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ЗАПОВЕДНИК «ХЕРСОНЕС ТАВРИЧЕСКИЙ» НАЦИОНАЛЬНАЯ АКАДЕМИЯ НАУК УКРАИНЫ КРЫМСКИЙ ФИЛИАЛ ИНСТИТУТА АРХЕОЛОГИИ ХЕРСОНЕССКИЙ СБОРНИК SUPPLEMENT I 1 THE TOPOGRAPHY OF TAURIC CHERSONESUS The water cistern of the dwelling house in the quarter VII (IX-XI centuries) edited by A.B. Biernacki, E.J. Klenina TOPOGRAFIA CHERSONEZU TAURYDZKIEGO Cysterna na wodę doma mieszkalnego w kwartale VII (IX-XI wiek) pod redakcją A.B. Biernackiego, E.J. Kleniny Sevastopol 2006 2 ТОПОГАРФИЯ ХЕРСОНЕСА ТАВРИЧЕСКОГО Водосборная цистерна жилого дома в квартале VII (IX-XI вв.) под редакцией А.Б. Бернацки, Е.Ю. Клениной Севастополь 2006 3 УДК ББК 63.3(0)3 + 63.3(0)4 + 63.48(4УКР - 6КРМ) Х 39 ХЕРСОНЕССКИЙ СБОРНИК. Supplement I. ТОПОГРАФИЯ ХЕРСОНЕСА ТАВРИЧЕСКОГО. Водосборная цистерна жилого дома в квартале VII (IX-XI вв.). Под редакцией А.Б. Бернацки, Е.Ю. Клениной. – Издательский дом «Максим», 2006. – 240 с. Рецензенты: профессор, д.и.н. А.И. Айбабин – Крымское отделение Института востоковедения им. А.Е. Крымского НАН Украины профессор, д.и.н. Г.Ю. Ивакин – Институт археологии НАН Украины Коллективная монография представляет материалы раскопок уникального археологического объекта – водосборной цистерны, открытого на территории Херсонесского городища в 2002 г. в рамках украинско-польского научно- исследовательского проекта «Топография римского и ранневизантийского Херсонеса Таврического», который осуществлялся под руководством к.и.н. Е.Ю. Клениной (Украина) и д-ра А.Б. Бернацки (Польша). Археологические исследования, камеральная обработка и подготовка материалов к публикации финансировались ректором, Институтом истории, Институтом праистории и Фондом Университета им. А. Мицкевича в Познани (Польша). Издание предназначено историкам, археологам, эпиграфистам и всем интересующимся археологией и историей. Рекомендовано к печати учеными советами Национального заповедника «Херсонес Таврический» и Института археологии НАН Украины УДК ББК 63.3(0)3 + 63.3(0)4 + 63.48(4УКР - 6КРМ) ISBN 966-8738-07-1 © Национальный заповедник «Херсонес Таврический», 2006 © Университет им. Адама Мицкевича в г. Познань (Польша), 2006 4 СОДЕРЖАНИЕ ПРЕДИСЛОВИЕ (А.Б. Бернацки, Е.Ю. Кленина) ........................................................................9 ВВЕДЕНИЕ (А.Б. Бернацки, Е.Ю. Кленина) .................................................................................13 ГЛАВА 1. АДМИНИСТРАТИВНО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ОЧЕРК ИСТОРИИ ВИЗАНТИЙСКОГО ХЕРСОНА IX-XI вв. (Н.А. Алексеенко) .................................17 ГЛАВА 2. АРХИТЕКТУРА, СТРОИТЕЛЬНЫЕ ОСТАТКИ, СТРАТИГРАФИЯ ..........................23 Раздел 1. Архитектура и конструкция цистерны (А.Б. Бернацки) .......................................23 Раздел 2. Стратиграфия (Ю. Беднарчик) ...............................................................................26 Раздел 3. Цистерна в квартале VII (Е. Розпендовски) ..........................................................29 ГЛАВА 3. КАМЕННЫЕ ДЕТАЛИ, АРХИТЕКТУРНЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ И ПРЕДМЕТЫ УТИЛИТАРНОГО НАЗНАЧЕНИЯ (А.Б. Бернацки) ...........................................41 ГЛАВА 4. ИКОНОГРАФИЯ ЦИСТЕРНЫ – ПРОБА ПРОЧТЕНИЯ (А. Бжустковска) ............55 ГЛАВА 5. МОНЕТЫ (Н.А. Алексеенко) .........................................................................................85 ГЛАВА 6. КЕРАМИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС (В.А. Нессель) .........................................................95 ГЛАВА 7. ИНДИВИДУАЛЬНЫЕ НАХОДКИ (М. Новак) ...........................................................141 ГЛАВА 8. ОСТЕЛОГИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛ (О.П. Журавлев) ................................................171 ГЛАВА 9. АНТРОПОЛОГИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛ (В.Ю. Радочин) .......................................217 ЗАКЛЮЧЕНИЕ (А.Б. Бернацки, Е.Ю. Кленина) ....................................................................219 СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ И ИСТОЧНИКОВ ..........................................................................221 РЕЗЮМЕ: The water cistern of the dwelling house in the quarter VII (IX-XI centuries) ........................227 5 SPIS TREŚCI PRZEDMOWA (A.B. Biernacki, E.Ju. Klenina) ...................................................................................9 WPROWADZENIE (A.B.Biernacki, E.Ju. Klenina) .............................................................................13 CZĘŚĆ 1. ZARYS ADMINISTRACYJNO-POLITYCZNEJ HISTORII BIZANTYJSKIEGO CHERSONEZU IX –XI w. (N.A. Alekseenko) ................................................17 CZĘŚĆ 2. ARCHITEKTURA, KONSTRUKCJE, STRATYGRAFIA ................................................23 Rozdział 1. Architektura i konstrukcja cysterny (A.B. Biernacki) ...................................................23 Rozdział 2. Stratygrafia (J. Bednarczyk) ....................................................................................26 Rozdział 3. Cysterna w kwartale VII (J. Rozpędowski) ................................................................29 CZĘŚĆ 3. KAMIENNE DETALE I ELEMENTY ARCHITEKTONICZNE ORAZ PRZEDMIOTY UŻYTKOWE (A.B. Biernacki) ......................................................................41 CZĘŚĆ 4. IKONOGRAFIA CYSTERNY - PRÓBA ODCZYTANIA (A. Brzóstkowska) ..............55 CZĘŚĆ 5. MONETY (N.A. Alekseenko) ...........................................................................................85 CZĘŚĆ 6. ZESPÓŁ CERAMIKI (B.A.Nessel) ................................................................................95 CZĘŚĆ 7. ZABYTKI RUCHOME (M. Nowak) .............................................................................141 CZĘŚĆ 8. MATERIAŁY OSTEOLOGICZNE (O.P. Żurawlew) ......................................................171 CZĘŚĆ 9. MATERIAŁY ANTROPOLOGICZNE (W.Ju. Radoczin) ............................................217 ZAKOŃCZENIE (A.B. Biernacki, E.Ju. Klenina) .........................................................................219 SPIS LITERATURY I ZRÓDEŁ PISANYCH ...........................................................................221 STRESZCZENIE: The water cistern of the dwelling house in the quarter VII (IX-XI centuries) .............227 6 CONTENTS FOREWORD (A.B. Biernacki, E.J. Klenina) .......................................................................................9 INTRODUCTION (A.B. Biernacki, E.J. Klenina) ...........................................................................13 CHAPTER 1. AN OVERVIEW OF THE ADMINISTRATIVE-AND-POLITICAL HISTORY OF THE BYZANTINE CHERSONESUS (N.A. Alekseyenko) ...................................17 CHAPTER 2. ARCHITECTURE, STRUCTURES AND STRATIGRAPHY ................................23 Section 1. The Architecture and Design of the Cistern (A.B. Biernacki) .........................................23 Section 2. The Stratigraphy (J. Bednarczyk) ..............................................................................26 Section 3. The Cistern in Quarter VII (J. Rozpędowski) ...............................................................29 CHAPTER 3. STONE DETAILS, ARCHITECTURAL ELEMENTS AND OBJECTS OF DAILY USE (A.B. Biernacki) ....................................................................41 CHAPTER 4. AN ATTEMPT TO READ THE ICONOGRAPHY OF THE CISTERN (A. Brzóstkowska) ..............................................................................................55 CHAPTER 5. COINS (N.A. Alekseyenko) .......................................................................................85 CHAPTER 6. THE CERAMIC ASSEMBLAGE (V.A. Nessel) .....................................................95 CHAPTER 7. MISCELLANEOUS SMALL ARTIFACTS (М. Nowak) ....................................141 CHAPTER 8. OSTEOLOGICAL MATERIAL (О.P. Zhuravlyov) .................................................171 CHAPTER 9. ANTHROPOLOGICAL MATERIAL (V. Radochin) .................................................217 CONCLUSION (A.B. Biernacki, E.J. Klenina) .............................................................................219 BIBLIOGRAPHY AND LIST OF HISTORICAL SOURCES .................................................221 SUMMARY: The water cistern of the dwelling house in the quarter VII (IX-XI centuries) .....................227 7 8 ПРЕДИСЛОВИЕ Реализация многолетнего украинско-польского научно-исследовательского проекта «Ранневизантийские сакральные постройки Херсонеса Таврического» завершилась в декабре 2001 г. По результатам этой работы была подготовлена и издана многотомная коллективная публикация. Однако обе стороны были готовы продолжить начатую работу. Специалисты Национального заповедника «Херсонес Таврический» и Университета им. Адама Мицкевича в Познани определили в ходе проведенных совместных исследований ряд научных задач, связанных с изучением топографии Херсонеса Таврического, которые возможно было решить только с помощью плановых археологических раскопок. После жарких дискуссий была одобрена всеми заинтересованными сторонами тема нового научно-исследовательского проекта «Топография римского и ранневизантийского времени Херсонеса Таврического». Договор о многолетнем сотрудничестве между заповедником и Университетом был подписан и охватывал период с 2002 по 2006 год. Осенью 2001 г. руководство нового научно-исследовательского украинско-польского проекта получило предложение принять участие в изучении памятников, расположенных на площади у собора св. Владимира, от заведующего Архитектурно-археологическим отделом заповедника С.Г. Рыжова, занимавшегося в тот период охранными исследованиями на этом участке. Необходимость срочно начать раскопки к северу от собора была обусловлена тем, что во время прокладки необходимых коммуникаций вокруг собора были открыты мощные стены неизвестного ранее сооружения, оштукатуренные цемянковым раствором. Эта постройка стала объектом наших совместных исследований с 6 августа по 4 октября 2002 г. Работы велись на основании квалификационного удостоверения (Открытый лист) № 42, выданного Институтом Археологии НАН Украины на имя С.Г. Рыжова, и Разрешения на раскопки, полученного в Министерстве культуры и искусств Украины. Первоначально считалось, что исследовать предстоит крипту одного из многочисленных херсонесских храмов византийского времени, поскольку постройка находилась ниже уровня дневной поверхности. Однако первые же дни раскопок показали, что это значительных размеров ранее неизвестная водосборная цистерна прекрасной сохранности. Основным достоинством этого сооружения оказались многочисленные граффити на стенах. Сложность этого объекта обусловила участие в полевых и камеральных работах значительного числа специалистов двух стран. В состав научно-исследовательской группы с украинской стороны вошли: Е.Ю. Кленина – археолог, ученый секретарь заповедника, руководитель проекта; С.Г. Рыжов – археолог, заведующий Архитектурно-археологическим отделом заповедника; В.А. Нессель – археолог, научный сотрудник Отдела исследований и охраны памятников археологии заповедника; Н.А. Алексеенко – нумизмат, заведующий филиалом "Чембало"; к.и.н. О.П. Журавлев – остеолог, научный сотрудник Института археологии НАН Украины; В.Ю. Радочин – антрополог, научный сотрудник Крымского отделения Института востоковедения им. А.Е. Крымского НАН Украины; П.В. Пересветов – чертежник. Польских специалистов представляли: к.и.н. А.Б. Бернацки – археолог, преподаватель Института истории УАМ, руководитель проекта; Ю. Беднарчик – археолог, преподаватель Института праистории УАМ и сотрудник Фонда УАМ; профессор, д.т.н. Е. Розпендовски – архитектор-реставратор, Институт истории архитектуры, искусства и техники Вроцлавского Политехнического Университета; к.и.н. А. Бжустковска – специалист по классической филологии, научный сотрудник Института славистики Познаньского филиала Польской академии наук; М. Новак – археолог, научный сотрудник Института истории УАМ. В полевых исследованиях и работах по составлению полевой документации принимали участие археологи А. Суэцка и А. Романьска, сотрудники Фонда УАМ, а также студентка Института праистории К. Врочиньска и десять студентов-практикантов специальности археология УАМ в Познани. Земляные работы проводились силами 21 рабочего, среди которых были студенты Харьковского национального университета им. В.Н. Каразина, а также учащиеся школ гг. Севастополя и Харькова. Археологические исследования и камеральная обработка материалов финансировались ректором Университета им. Адама Мицкевича в Познани, директором Института истории УАМ, Фондом Университета им. Адама Мицкевича и Институтом праистории УАМ. Все авторы этой монографии благодарят за помощь в финансировании раскопок и понимание проблем профессора, д.х.н. Бронислава Марциняка, проректора Университета; профессора, д.и.н. Богдана Лаписа, директора Института истории УАМ; профессора, д.и.н. Ганну Кочку-Кренц, а также руководство Фонда УАМ. Особую благодарность выражаем профессору, д.х.н. Брониславу Марциняку, который оказал неоценимую финансовую поддержку во время проведения археологических исследований в наиболее критической завершающей стадии. Хотим выразить признательность за дружелюбие и постоянную поддержку, оказанную со стороны к.и.н. Л.В. Марченко, Генерального директора заповедника, и к.и.н. Г.М. Николаенко, заместителя по науке, а также финансирование настоящей публикации. Особую благодарность выражаем П.В. Пересветову – постоянному члену всех наших научно- исследовательских проектов в Херсонесе, за выполнение графических копий всех настенных граффити в масштабе 1:1 в течение нескольких месяцев в тяжелых погодных условиях зимой 2002-2003 гг. 9 Невозможно не восхищаться профессионализмом, оперативностью и безотказностью реставраторов заповедника: О.А. Демьяновой, Ю.С. Рыжовой и И.А. Шведовой. Они помогли отреставрировать и сохранить целый ряд предметов из засыпи цистерны. Огромную благодарность также выражаем хранителям фондовых коллекций заповедника Л.Н. Головченко и Е.М. Кочетковой за чуткость и терпение в работе с исследователями и всестороннюю помощь. Хотим также сердечно поблагодарить друзей, коллег-археологов и историков, всех научных сотрудников Национального заповедника «Херсонес Таврический», имеющих многолетний опыт работы на памятниках археологии Северного Причерноморья, за возможность получить множество ценных замечаний и обменяться мнениями в процессе работы над этим научно-исследовательским проектом. Наших украинских и иностранных оппонентов и противников благодарим за постоянный прессинг, который в самые трудные моменты работы мобилизовал нашу группу на решение поставленных научных задач и реализацию в срок научно- исследовательских планов. Этот том открывает целую серию публикаций, объединенную общим названием «Топография Херсонеса Таврического», которая будет представлять не только памятники городища и проблемы его исследования, но округи Херсонеса, являющейся неотъемлемой его частью. *** Realizację wieloletniego ukraińsko-polskiego projektu naukowo-badawczego „Wczesnobizantyjskie budowle sakralne Chersonezu Taurydzkiego” zakończono w grudniu 2001 roku. Wyniki tych badań zostały opublikowane w zespołowej, trzytomowej publikacji. W rezultacie obie strony postanowiły nadal kontynuować ukraińsko-polską współpracę naukową. Naukowcy z Narodowego Rezerwatu „Chersonez Taurydzki” w Sewastopolu i Uniwersytetu im. Adama Mickiewicza w Poznaniu, jeszcze w trakcie wspуlnie prowadzonych prac nad pierwszym w projektów zwrócili uwagę na szereg zagadnień związanych z problematyką topografii Chersonezu Taurydzkiego, których opracowanie możliwe było tylko w oparciu o planowe, wieloletnie badania archeologiczne. W wyniku wielogodzinnych i żarliwych dyskusji obie zainteresowane strony uzgodniły temat następnego, nowego projektu naukowo-badawczego ”Topografia rzymskiego i wczesnobiznatyjskiego Chersonezu Taurydzkiego”. Podpisana wówczas kolejna, umowa o wieloletniej współpracy naukowo-badawczej między Narodowym Rezerwatem Chersonez Taurydzki i Uniwersytetem im. Adama Mickiewicza dotyczyła okresu od 2002 do 2006 roku. Jesienią 2001 roku kierownictwo nowopodpisanego ukraińsko-polskiego projektu naukowo-badawczego otrzymało propozycję wzięcia udziału w badaniach pozostałości obiektуw architektonicznych znajdujących się pod dziedzińcem przy soborze św. Włodzimierza. Propozycja ta wypłynęła ze strony Stanisława G. Ryżowa, kierownika Oddziału Architekturo-Archeologicznego Narodowego Rezerwatu Chersonez Taurydzki, prowadzącego w tym czasie badania ratunkowe w tej części miasta. Konieczność szybkiego podjęcia badań archeologicznych w północnej części dziedzińca przy soborze św. Włodzimierza podyktowana była faktem, iż kilka tygodni wcześniej w czasie prowadzonych tam prac ziemnych, związanych z przełożeniem instalacji sanitarnych i elektrycznych, natrafiono na masywne mury pokryte zaprawą hydrauliczną, pochodzące z nieznanej wcześniej budowli. To właśnie ta budowla stała się obiektem naszych wspólnych badań archeologicznych w okresie od 6 sierpnia do 4 października 2002 roku. Prace prowadzono na podstawie oficjalnego zezwolenia tzw. listu otwartego No 42, wydanego przez Instytut Archeologii Ukraińskiej Akademii Nauk dla St.G. Ryżowa, oraz pozwolenia na badania otrzymanego z Ministerstwa Kultury i Sztuki Ukrainy. Pierwotnie zakładano, że przedmiotem badań jest krypta, kolejnego niezidentyfikowanego wcześniej kościoła bizantyjskiego, tym bardziej, że pozostałości odkryte w trakcie prac budowlanych znajdowały się poniżej poziomu dzisiejszego dziedzińca. Jednakże już pierwsze dni badań wykopaliskowych pokazały, że mamy tutaj do czynienia nieznaną wcześniej, wyróżniającą się bardzo dobrym stanem zachowania, dużych rozmiarów cysterną na wodę. Szczególną wartość naukowo-badawczą tej cysterny podniosły jeszcze bardziej, liczne graffiti, jakie znaleziono na jej ścianach. Złożoność i wielowątkowość tego obiektu w naturalny sposób wymogła udział w pracach terenowych jak i gabinetowych licznej, interdyscyplinarnej grupy polskich i ukraińskich specjalistów. W skład międzynarodowego, interdyscyplinarnego zespołu naukowo-badawczego ze strony ukraińskiej weszli: E.Ju. Klenina – archeolog, kierownik projektu naukowo-badawczego, Sekretarz Naukowy Narodowego Rezerwatu Chersonez Taurydzki; St.G. Ryżow – archeolog, kierownik Zaklada Architekturo-Archeologicznego Narodowego Rezerwatu; V.A. Nessel – archeolog, pracownik naukowy Zaklada Badań i Ochrony Pomników Archeologii Narodowego Rezerwatu; N.A. Alekseenko – numizmatyk, kierownik Filii Czembało; dr O.P. Żurawlew – archeozoolog, pracownik naukowy Instytutu Archeologii Ukraińskiej Akademii Nauk; W.Ju. Radoczin – antropolog, pracownik naukowy Krymskiego Oddziału Instytutu Wschodoznawstwa im. A.E. Krymskowo, Ukraińskiej Akademii Nauk; P.W. Pereswetow – rysownik. Ze strony polskiej udział wzięli: dr A.B. Biernacki – archeolog, kierownik projektu, pracownik naukowy Instytutu Historii Uniwersytetu im. Adama Mickiewicza; dr J. Bednarczyk – archeolog, pracownik naukowy Instytutu Prahistorii UAM i Fundacji UAM; prof.dr hab. Jerzy Rozpędowski – architekt i konserwator architektury, pracownik naukowy Instytutu Historii Architektury Sztuki i Techniki Politechniki Wrocławskiej; dr A. Brzóstkowska – filolog klasyczny, pracownik naukowy Instytutu Slawistyki w Poznańskim Oddziale Polskiej Akademii Nauk; mgr M. Nowak – archeolog, pracownik Instytutu Historii UAM. W pracach wykopaliskowych i przy wykonywaniu dokumentacji badań terenowych udział brały 10 również archeolodzy A. Sujecka i A. Romańska z Fundacji UAM, oraz dziewięciu studentуw praktykantуw archeologii z UAM w Poznaniu. Prace eksploracyjne prowadzono przy współudziale 21 robotników ukraińskich, wśród których byli studenci Państwowego Uniwersytetu im. W.N. Karazina w Charkowie, oraz uczniowie szkół średnich z Sewastopola i Charkowa. Badania archeologiczne i dokumentacyjne finansowane były przez Rektora Uniwersytetu. im. Adama Mickiewicza, Dyrektora Instytutu Historii UAM, Fundację Uniwersytetu im. Adama Mickiewicza i Instytut Prahistorii UAM. Niniejsza publikacja sfinansowana została przez Narodowy Rezerwat „Chersonez Taurydzki” Autorzy monografii składają serdeczne podziękowania za wszechstronną pomoc, zrozumienie oraz sfinansowanie badań Panom: Prof. dr hab. Bronisławowi Marciniakowi, Prorektorowi do Spraw Nauki Uniwersytetu im. Adama Mickiewicza w Poznaniu, prof.dr hab.Bohdanowi Lapisowi Dyrektorowi Instytutu Historii UAM. Analogiczne podziękowania składamy również Pani Prof.dr hab. H. Kóćka-Krenz Dyrektorowi Instytutu Prahistorii UAM oraz Dyrekcji Fundacji UAM. Członkowie międzynarodowego zespołu naukowo-badawczego pragną wyrazić szczególne podziękowania Prof. dr hab. Bronisławowi Marciniakowi i Prof. dr hab. Bohdanowi Lapisowi za nieocenione wsparcie finansowe w szczególnie krytycznym dla nas, końcowym stadium prowadzenia prac wykopaliskowych na terenie cysterny. Chcemy wyrazić podziękowania za życzliwość i codzienną wszechstronną pomoc, jaką w trakcie realizacji niniejszego projektu badawczego okazali nam: dr L.W. Marczenko - Generalny Dyrektor Narodowego Rezerwatu Chersonez Taurydzki i dr G.M. Nikołajenko - Zastępca Dyrektora do Spraw Naukowych Narodowego Rezerwatu. Serdecznie dziękujemy za sfinansowanie niniejszej publikacji. Specjalne podziękowania należą się Panu P.W. Pereswetowowi – rysownikowi, który w niezwykle ciężkich warunkach atmosferycznych, przez kilka miesięcy, w zimie 2002 na 2003 roku z niezwykła precyzją i dokładnością przekopiował na folię wszystkie graffiti znajdujące się na ścianach cysterny. Nie można nie wspomnieć o profesjonalizmie, operatywności i pomocy, z jaką spotkaliśmy się ze strony Pań: O.A. Demianowej, Ju.S. Ryżowej oraz I.A. Szwedowej - konserwatorów z Narodowego Rezerwatu „Chersonez Taurydzki”. To właśnie dzięki nim udało się uratować i zakonserwować wiele niezwykle cennych zabytków ruchomych znalezionych w cysternie. Bardzo dziękujemy również Paniom: L.N. Golowczenko i E.M. Koczetkowej - pracownikom Oddziału Zbiorów i Lapidariów Archeologicznych Narodowego Rezerwatu, za niezwykłą opiekę, cierpliwość i wszechstronną pomoc w stosunku do wszystkich członków zespołu naukowo-badawczego. Pragniemy również podziękować wszystkim przyjaciołom, pracownikom Narodowego Rezerwatu Chersonez Taurydzki, kolegom archeologom, historykom, mającym wieloletnie doświadczenia w pracach archeologicznych na terenie antycznych miast Północnego Nadczarnomorza za możliwość wymiany poglądów i wiele cennych uwag w trakcie realizacji niniejszego projektu naukowo-badawczego. Naszym lokalnym i zagranicznym oponentom i przeciwnikom dziękujemy za opinie i stałą presję, dzięki którym nawet w najtrudniejszych momentach naszej pracy znajdowaliśmy w sobie siły i możliwości do realizacji ustalonych harmonogramem prac, zadań badawczych. Tom ten otwiera serię publikacji, obejmujących szeroko pojętą problematykę „Topografii Chersonezu Taurydzkiego”, które prezentować będą nie tylko obiekty znajdujące się na terenie antycznego miasta wraz z ich materiałem źródłowym, ale także jego nierozłączną część - unikatową chorę Chersonezu. *** The long-term Polish-Ukrainian research-and-scientific project “The Early-Byzantine Sacred Architecture of Chersonesus Taurica” was concluded in December 2001, and the results of the studies were published in a three- volume collective monograph. Following this, both parties participating in the project decided to continue their scholarly cooperation. It was still in the course of the initial joint project that scientists and scholars of the National Reserve “Chersonesus Taurica” and of the Adam Mickiewicz University of Poznań identified a number of issues related to the topography of Chersonesus Taurica which might be settled only by means of long-term planned archaeological excavation. After extensive spirited discussions, the cooperating parties approved the topic of the subsequent research-and-scientific project, “The Topography of the Roman and Early-Byzantine Chersonesus Taurica.” The ensuing agreement of long-term research-and-scientific cooperation between the National Reserve “Chersonesus Taurica” and the Adam Mickiewicz University covered the period 2002–2006. In the autumn of 2001, the managers of the newly established Polish-Ukrainian research-and-scientific project were invited to take part in the exploration of the remnants of the structures discovered under the court of the cathedral of St. Vladimir. The offer was made by Stanislav Ryzhov, the head of the Division of Architectural Archaeol- ogy of the National Reserve “Chersonesus Taurica,” which division was at that time conducting emergency investi- gation in that part of the city. It was necessary to undertake prompt archaeological investigation of the northern section of the court of the cathedral of St. Vladimir because a few weeks earlier, during the excavation work carried out in order to relay the municipal sewerage and power-supply lines, massive walls covered with hydraulic mortar had been discovered, belonging to a previously unknown structure. This new structure constituted the subject matter of our joint archaeological operation in the period from August 6 to October 4, 2002. The work was conducted pursuant to the official authorization “Open Letter No. 42,” issued by the Institute of Archaeology of the Ukrainian Academy of Science to S. Ryzhov, and a research license obtained from the Ministry of 11 Culture and the Arts of Ukraine. The investigated structure was at first considered the crypt of a thitherto unknown Byzantine church, if only because the remnants discovered during the municipal excavation work were located below the present level of the court. Still, after a few days of archaeological excavation it transpired that the structure was a previously unknown large water cistern in an outstandingly good condition of preservation. Many graffiti on the walls of the structure additionally enhanced its scientific value. Due to the high degree of complication of the structure, it had to be studied, both in situ and in the course of office investigation, by a numerous interdisciplinary team of Polish and Ukrainian specialists. The international interdis- ciplinary research-and-scientific team consisted of the following Ukrainian members: E. Klenina: archaeologist, manager of the research-and-scientific project, Scientific Secretary of the National Reserve “Chersonesus Taurica”; S. Ryzhov: archaeologist, head of the Division of Architectural Archaeology of the Reserve; V. Nessel: archaeologist, research worker of the Division of the Investigation and Protection of Archaeological Relics of the Reserve; N. Alekseyenko: numismatist, head of the Cembalo branch; Dr. O. Zhuravlev: archaeozoologist (osteologist), research worker of the Institute of Archaeology of the Ukrainian Academy of Science; V. Radochin: anthropologist, research worker of the Crimean Division of the A. E. Krymskij Institute of Oriental Studies of the Ukrainian Academy of Science; and P. Peresvetov: draftsman. The Polish party was represented by: Dr. A. B. Biernacki: archaeologist, project manager, research worker of the Faculty of History of the Adam Mickiewicz University [UAM]; Dr. J. Bednarczyk: archaeologist, research worker of the Institute of Prehistory of UAM and the Foundation of UAM; Prof. Jerzy Rozpędowski, Ph.D., D.Sc.: architect and specialist in architectural restoration, research worker of the Institute of the History of Architecture, the Arts and Technology of the Wrocław Polytechnic; Dr. A. Brzóstkowska: classical philologist, research worker of the Institute of Slavic Studies of the Poznań Branch of the Polish Academy of Science; and M. Nowak, M.A.: archaeologist of the Faculty of History of UAM. Participants in the excavation work and the development of the documentation of field studies were also archaeologists A. Sujecka and A. Romańska of the Foundation of UAM and nine students of archaeology of UAM receiving practical training. Physical labor during the exploration was provided by twenty-one Ukrainian workers, among them students of the V. N. Karazin National University of Kharkiv and of secondary schools of Sevastopol and Kharkiv. The archaeological and documentation work was financed by the President of the Adam Mickiewicz University, the Head of the Faculty of History of UAM, the Foundation of UAM and the Institute of Prehistory of UAM. The authors of the monograph express their most heartfelt thanks to Prof. Bronisіaw Marciniak, Ph.D., D.Sc., Deputy President of UAM in Charge of Science, and Prof. Bohdan Lapis, Ph.D., D.Sc., Head of the Institute of History of UAM, for their extensive assistance, understanding and financing. We also give our thanks to Prof. Hanna Kóćka- Krenz, Ph.D., D.Sc., Head of the Institute of Prehistory of UAM, and the Directors of the Foundation of UAM. The members of the international research-and-scientific team sincerely thank Prof. Bronisіaw Marciniak and Prof. Bohdan Lapis for their invaluable financial support at the crucial last stage of excavation work at the location of the cistern. For their kindness and everyday unstinting support for the realization of the present research project, we wish to express our gratitude to Dr. L. Marchenko, the General Director of the National Reserve “Chersonesus Taurica” and Dr. G. Nikolajenko, Deputy Director of the Reserve in Charge of Science. We thank them for financing this publication. We owe particular thanks to Mr. P. Peresvetov, the draftsman who during the extremely severe winter of 2002/ 2003 copied all the graffiti from the walls of the cistern to plastic film with strict accuracy. Furthermore, we deeply appreciate the competence, initiative and kindness of O. Demjanova, J. Ryzhova and I. Shvedova of the National Reserve “Chersonesus Taurica”, specialists in architectural restoration. It was thanks to these ladies that we managed to save and preserve many invaluable movable items found in the cistern. We also thank Ms. L. Golovchenko and Ms. E. Kochetkova of the Division of Collections and Precious Stones of the Reserve, for their assistance, patience and support of all the members of the research-and-scientific team. Finally, we thank all our friends on the staff of the National Reserve “Chersonesus Taurica”, fellow archaeolo- gists and historians who shared with us their broad previous experience of archaeological work in the locations of ancient cities of the northern coast of the Black Sea and volunteered many helpful observations during the carrying out of the present research-and-scientific project. To our local and foreign opponents and adversaries, we are grateful for their opinions and constant intellectual pressure which even at the most difficult moments of our work supplied us with the resources necessary to carry out the scheduled research tasks. The present volume is the first one in a series dealing with the general issues of the topography of Chersonesus Taurica, which is going to describe the structures located within the ancient city and the related source material as well as the peerless chora of Chersonesus, which constitutes an integral part of the city. Dr A.B. Biernacki к.и.н. Е.Ю. Кленина Listopad 2006 r. Ноябрь 2006 г. Poznań, Polska Севастополь, Украина Dr. A.B. Biernacki Dr E.J. Klenina November 2006 November 2006 Poznań, Poland Sevastopol, Ukraine 12 ВВЕДЕНИЕ А.Б. Бернацки, Е.Ю. Кленина В августе-октябре 2002 г. нашей научно- считать, что на этом месте находилась агора. Раскопки исследовательской группой в рамках украинско- к востоку от собора оказались невозможными из-за польского проекта «Топография римского и накопившегося в ходе строительства мусора, камней, ранневизантийского Херсонеса Таврического», а также временных сараев (Косцюшко-Валюжинич реализованного на основе многолетнего договора, 1893а: 3-4). На месте, где в 2002 г. нами была открыта подписанного между Национальным заповедником цистерна, находилось здание мастерских. В 1896 г. в «Херсонес Таврический» и Университетом им. Адама восточном углу площади у нового собора были Мицкевича в Познани, посчастливилось открыть и исследованы жилые кварталы (Косцюшко-Валюжинич исследовать уникальное агротехническое сооружение 1898: 167-172). Таким образом, с 1827 г. по 1896 г. – водосборную цистерну, являвшуюся частью жилого исследования в этой части городища не выявили какие- дома в квартале VII, расположенного к северо-востоку либо следы открытой нами цистерны. от площади с собором св. Владимира (Рис. 1-4). После окончания строительства нового собора Этот участок Херсонесского городища имеет проведение исследований на площади возле него стало длительную, но не слишком успешную историю невозможным. исследований. В 1827 г. К. Крузе на площади, где Археологи сконцентрировали свое внимание на впоследствии был выстроен собор св. Владимира, изучении северо-восточной части квартала VII, открыл один из византийских храмов (Айналов 1905: которая территориально была удалена от площади у 51; Тункина 2002: 513; Сорочан 2005: 902-903). В 1853 г. нового собора. Исследования продолжил в 1913 году архитектором графа А.С. Уварова Медведевым был Р.Х. Лепер (дело 89а; 1918: 56-57/I; Гриневич 1930: 131- сделан план этого участка городища (Айналов 1905: 139). После окончания Второй мировой войны 55). В 1861 г. архимадрит о. Евгений перед началом исследование цистерны было затруднено из-за строительства собора провел археологические существовавшего на её месте музейного гаража со исследования, в результате которых открыл другие смотровой ямой для ремонта машин. Вся юго- храмы византийского времени и жилые постройки. В западная часть цистерны находилась под бетонными том же году по его поручению поручик К. Вяткин плитами - площадкой для грузовых машин. Во время составил новый план этого участка, который строительства смотровой ямы частично была опубликовал Н.Н. Мурзакевич в Записках Одесского использована северо-западная стена, где впоследствии Общества (1863; табл. 6). Большинство исследователей было обнаружено множество граффити. долгое время вслед за Д.В. Айналовым пренебрегали Возобновить исследования удалось в 1986 г. И.Т. этим последним планом (1905: 55). Однако Кругликовой и А.В. Сазанову. В северо-восточной сопоставление, проведенное профессором, части квартала VII они открыли комплекс жилых инженером-архитектором Е. Розпендовски, его с построек и трехапсидный крестово-купольный храм современным архитектурным планом показало, что византийского времени (дела №№ 2709; 2778; 2865; уровень точности выполненного К. Вяткиным 2946). Храм находится в непосредственной близости к чертежа превзошел все наши ожидания (см. глава 2, северу от открытой цистерны. рис. 5-6). В 1998-2001 гг. в рамках первого украинско- В 1890-1891 гг. в связи с окончанием строительства польского научно-исследовательского проекта собора св. Владимира Императорская «Ранневизантийские сакральные постройки Археологическая Комиссия распорядилась провести Херсонеса Таврического» были проведены анализ археологические раскопки там, где это было еще историографических и архивных данных, возможно, до материковой скалы. К.К. Косцюшко- инвентаризация архитектурных деталей, находившихся Валюжинич в своем отчете о результатах раскопок в то время на площади у собора, и сделаны описание сокрушается над тем, что так и не представилась конструктивных особенностей, а также новые возможность более тщательно и методично изучить архитектурные обмеры базилики № 28 (Седикова 2004: участок городища у строящегося нового собора 83-84; Medeksza 2004: 171-174). Другие сакральные (1893а: 2-3). Дополнительные данные, полученные в памятники не рассматривались, поскольку без ходе работ, были нанесены на существующий план дополнительных археологических исследований К. В я т к и н а ч е рт е ж н и ком М . С кубе то в ы м . невозможно было ответить на ряд ключевых вопросов, К.К. Косцюшко-Валюжинич исследовал до скалы в том числе и о датировке. участок к северу от строящегося собора, с южной В это же время были возобновлены охранные стороны доследованы два византийских храма (№№ археологические работы в связи с реставрацией 28 и 29 по Д.В. Айналову), основные находки были собора св. Владимира (1999-2003 гг.). Возглавил эту сделаны к западу от нового собора, в том числе и работу со стороны заповедника заведующий фрагмент Присяги херсонеситов, которая позволила Архитектурно-археологическим отделом С.Г. Рыжов. 13 Благодаря этому появился шанс завершить работу технике граффити. Наиболее интересным вопросом многих наших предшественников. было происхождение этих граффити. Кто и когда их В 2001 г. в связи с ликвидацией старого музейного сделал? От первого предположения, что это были гаража и прокладкой трассы новой канализации были чистильщики цистерны, сразу же пришлось выявлены стены сооружения, сложенные на отказаться. Скорее, именно они должны были цемянковом гидравлическом растворе высокого особенно бережно относиться к гидравлическому качества. С.Г. Рыжов, будучи членом нашей научно- покрытию стен цистерны, которое не давало исследовательской группы, предложил исследовать возможности просочиться сквозь стены воде. Вторую этот уникальный объект в рамках нового проекта догадку высказала на научном совещании, где впервые «Топография римского и ранневизантийского были представлены результаты нашей работы, Херсонеса Таврического». Несмотря на то, что уже заведующая Отделом средневековой истории были начаты работы в квартале с пятиапсидным Херсонеса Т.Ю. Яшаева, предположив, что люди, храмом, руководство проекта приняло решение сделавшие граффити, находились в заключении и не проводить исследования на двух участках, понимая, были внизу по доброй воле. Хотим искренне что, вероятно, это единственная возможность изучить поблагодарить Т.Ю. Яшаеву за поданную идею, западную часть квартала VII до завершения которая, как показали дальнейшие исследования, была реконструкции собора XIX в. и передачи его наиболее верной. православной церкви в пользование. История Вполне понятно, что открытие такого объекта повторялась. вызвало огромный интерес среди специалистов. К В связи с охранным характером исследований и сожалению, не все были доброжелательно настроены. проведением археологических работ одновременно Некоторые постарались воспользоваться плодами на двух объектах руководство и члены научно- чужого труда. В мае 2003 г. было принято совместное исследовательской группы проекта коллегиально решение всех заинтересованных сторон, в том числе приняли решение, что непосредственно руководить и С.Г. Рыжова, о проведении в августе 2003 г. полевыми работами на площади у собора св. дополнительных исследований и подготовке польской Владимира будут С.Г. Рыжов (Национальный стороной проекта консервации цистерны. заповедник «Херсонес Таврический») и Юзеф Предварительно было предложено воспользоваться Беднарчик (УАМ в Познани). Другие члены научно- наиболее щадящей методикой, которая будет легко исследовательского проекта, в частности обратима и не повредит памятник. Е. Розпендовски руководители проекта Е.Ю. Кленина (НЗХТ), к.и.н. разработал проект легкой конструкции крыши над А.Б. Бернацки (УАМ) и архитектор-реставратор цистерной на четырех опорах, чтобы дождевая вода недвижимых архитектурно-археологических не скапливалась внутри. На расстоянии 0,10 м от стен памятников, профессор, доктор наук Еже с граффити должны были быть установлены Розпендовски, были обязаны консультировать во деревянные щиты, а пространство между ними и время исследования цистерны. стенами засыпано сухим речным песком. Временно Первоначально предполагалось, что подземная законсервированный объект должен был быть часть выявленной постройки являлась криптой одного оставлен в таком виде до того времени, когда будет из многочисленных византийских храмов. В первые подготовлен профессором Еже Розпендовски полный дни раскопок стало ясно, что это сооружение было проект консервации цистерны и территории возле неё, предназначено для гидротехнических целей. Однако получены соответствующие средства для его никто из нашей научно-исследовательской группы не реализации с украинской и польской стороны, а также допускал, что цистерна окажется прекрасной утвержден этот проект в Министерстве культуры и сохранности. Появившиеся верхние части фустов туризма Украины. Срок подготовки проекта был колонн позволили по диаметру определить установлен на сентябрь 2003 г. В рамках подготовки максимальную их высоту, а следовательно, глубину этого проекта к.б.н. М.С. Зеленская провела цистерны. Водосборные цистерны закрытого типа предварительные микологические исследования стен являются редкостью для всего причерноморского цистерны. региона, исключение составляет Константинополь - К сожалению, в июне того же года без столица Византийской империи. Византийские предупреждения членов украинско-польского архитекторы создали в Херсонесе уменьшенную проекта, которые работали на этом объекте, началась копию знаменитых цистерн «1001 колонна» и так называемая «консервация» цистерны украинско- «Затопленный дворец». Обе они датируются VI в. и американской экспедицией под руководством являлись общественными сооружениями. заместителя Генерального директора по научной Конструктивные особенности херсонесского консервации, к.и.н. Л.В. Седиковой и профессора Дж. резервуара и радиоуглеродные анализы Картера (Институт классической археологии свидетельствовали, что он был создан не ранее IX в. Техасского университета, США). В результате этих Самый неожиданный и приятный сюрприз ждал мероприятий, полное описание которых можно найти нас практически у самого дна резервуара. Стены были в рапорте непосредственного исполнителя К. Клира покрыты различными изображениями животных, (Cleer 2003: 19-21), была утрачена последняя надежда птиц, рыб, солярными и сакральными знаками, а также даже на дискуссию среди специалистов о назначении, надписями на греческом языке, выполненными в роли и конструктивных особенностях этого 14 гидротехнического сооружения. Одно из граффити с сооружена в IX в. К.и.н. Н.А. Алексеенко, изображением всадника было также без какого-либо занимавшийся нумизматическим материалом из разрешения руководителей проекта опубликовано на цистерны, узнал, что последние монеты в засыпи страницах цветного путеводителя, изданного в США датируются временем правления Василия II (Сорочан Институтом классической археологии Техасского 2005: 906). университета при участии научных сотрудников На фоне всех неточностей и откровенных Национального заповедника «Херсонес подтасовок фактов особенно нравится вывод Таврический» (Crimean Chersonesos: city, museum, and (вероятно, сделанный в свое оправдание) о том, что environs 2003: 37). Выше изложенное событие является цистерна, исследованная в 2002 г., была уже открыта абсолютным насилием над основными правами К. Крузе в 1827 г. В этом месте автор приводит авторов, которые принадлежат исследователям описание, сделанное Вербовским 22 ноября 1827 г. археологического объекта. Хотелось бы, чтобы в среде (Сорочан 2005: 907). Инженер-подполковник дает специалистов преобладали отношения, основанные описание некоего бассейна и ссылается на план, где на высоких принципах, принятых во всем научном он обозначен под литерой G. И.В. Тункина с мире. Этот факт оставляем на суд читателя. сожалением сообщает нам, что план исчез, а Следующим «исследователем» результатов наших следовательно, место нахождение описанного раскопок стал профессор Харьковского Вербовским резервуара невозможно установить*. национального университета им. В.Н. Каразина Однако вернемся к самому отрывку, где даны размеры С.Б. Сорочан. В его монографии «Византийский этого бассейна. «Бассейн сей имеет 1 сажень в Херсон. Очерки истории и культуры» авторы с квадрате [4,55 м2]….» (Тункина 2002: 510). Из цитаты удивлением прочитали много нового и интересного ясно, что размеры бассейна, который открыт в 1827 г., о цистерне, которую открыли в 2002 г. с целым научно- невелики и составляют в плане 4,55 м2, тогда как исследовательским коллективом (2005: 904-907). цистерна у собора – около 32 м 2(!) - и это по Посвящены этому объекту четыре неполные внутренним обмерам. С.Б. Сорочан находит этому страницы с иллюстрациями. Правда, половина текста простое объяснение, что «…общие размеры – это цитаты других исследователей из газетных сооружения [бассейн, описанный в 1827 г. - А.Б.Б., заметок местного уровня, например, «Славы Е.Ю.К.], снятые, видимо, по внутренним обмерам, Севастополя». Хотим подчеркнуть, что С.Б. Сорочан несколько преуменьшены…». Военные инженеры не был участником раскопок, а также консультантом ошиблись во время обмеров на каких-то 27,5 м2. каких бы то ни было работ, не получал он также и Кроме этого, профессора С.Б. Сорочана официального разрешения на использование абсолютно не интересует характер залегания слоев и архивных материалов нашей экспедиции, хранящихся материал из засыпи цистерны, которые в Национальном заповеднике и Институте археологии свидетельствуют, что стратиграфия не была нарушена, НАН Украины. Нам трудно объяснить такую так же как и радиоуглеродные анализы, поспешность, недостойную ученого высокого уровня, подтверждающие это (см. глава 2, раздел 2). к какому всегда относился профессор С.Б. Сорочан. С Продолжая подтасовку фактов, автор считает, что первых же строк видна небрежность в использовании К.К. Косцюшко-Валюжинич специально не упомянул археологических источников и пренебрежение цистерну в своем отчете за 1891 г., поскольку «…не метрическими данными. Так, в монографии посчитал нужным выделить её особо, видимо, потому, С.Б. Сорочана цистерна имеет квадратную форму в что не уловил особого археологического контекста плане, площадью 5,5х5,5 м. На самом деле это слегка находки» (Сорочан 2005: 907). Хотелось бы встать на неправильной формы прямоугольник со сторонами защиту великого исследователя Херсонеса, который 6,10/5,90 х 5,40 м, кроме этого, глубина его не был точен в своих описаниях. Весь участок к северо- составляет 6.30 м. С какой целью читателя с самого востоку от нового собора был завален строительным начала вводят в заблуждение? Далее, откуда-то мусором и застроен временными сараями, а на месте появились пятиметровые колонны!? А также цистерны давно было сооружено здание с предположение, что цистерна вырублена в скале и мастерскими (Косцюшко-Валюжинич 1893а: 3-4). облицована камнем изнутри. Во время раскопок мы Отсутствие возможности продолжить не смогли ответить утвердительно на этот вопрос, исследования в квартале VII приведут, на наш взгляд, к поскольку стены были плотно покрыты слоем дальнейшим инсинуациям со стороны некоторых гидравлического раствора с внутренней стороны, с исследователей в связи с так называемым дворцом внешней же стороны раскопки показали, что до скалы Анны. Можно только сожалеть, что проект полного цистерна была ограничена двойной стеной. Далее исследования и консервации квартала, включая узнаем, что колонны изготовлены из мраморовидного цистерну и трехапсидный храм к северу от неё, не известняка (Сорочан 2005: 905). В то время, как был осуществлен из-за передачи собора в пользование спектральный анализ доказал, что сырьем послужил православной церкви Московского патриархата. В проконесский мрамор! Инсинуации в отношении настоящее время вся территория к северо-востоку от датировки со стороны уважаемого всеми профессора собора св. Владимира засыпана землей и огорожена не поддаются никакой критике. На каком основании строительство цистерны датируется VI-VII вв.? А *Подробнее об этом смотри в нашей статье в Херсонесском радиоуглеродный анализ показал, что цистерна сборнике 15. 15 забором таким образом, что единый квартал поделен Уникальный характер этого объекта, крайне на две части. С грустью следует отметить, что интересные архитектурно-конструктивные великолепной сохранности гидротехническое особенности, разнообразные граффити, богатые как сооружение, изучению которого посвящена эта по тематике, так и по количеству, а также разнообразие монография, абсолютно вырвано из исторического и индивидуальных находок являются достаточным архитектурного контекста. Как и прежде, мы можем основанием, по нашему мнению, для того, чтобы мы лишь строить догадки о том комплексе построек и его от имени всех членов научно-исследовательской характере, частью которого являлась цистерна. группы позволили себе представить данную монографию на суд читателей. Рис. 1 Рис. 2 Рис. 3 Рис. 4 16 ГЛАВА 1. АДМИНИСТРАТИВНО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ОЧЕРК ИСТОРИИ ВИЗАНТИЙСКОГО ХЕРСОНА IX-XI вв. Н.А. Алексеенко Анализ исторических свидетельств, содержащихся Византии, возникшей к середине IX в. в Северном в письменных источниках, и богатейшего Причерноморье (Цукерман 1997: 320; Науменко 1997: археологического материала, происходящего из 25-26; Цукерман 1997а: 91; 1998: 674-679). В этой связи раскопок городища, представляет Херсон как изменение статуса этой территории, проявившееся в типичный провинциальный византийский город, хотя объединении под единым началом нескольких и не лишенный определенного своеобразия и местных архонтий, безусловно, должно было бы специфики. способствовать более успешному отражению На фоне этого главными и, пожалуй, наиболее нашествия врагов и защите имперских интересов в важными становятся вопросы, связанные с Таврике. Ф. Дёльгер относил эти события к 837 году проблемами формирования имперской (Dölger 1924: 52, nr. 431). Но, как показал К. Цукерман, административно-политической системы в Крыму и более очевидна дата 841 год, аргументация которой в Херсоне в частности. Одной из наиболее сложных основана на критическом анализе реальных проблем в истории последнего по-прежнему остается исторических событий: хазарского посольства и вопрос эволюции городского управления, так как на возведения Иоанна VII на патриарший престол него постоянно оказывали большое влияние как (Цукерман 1997: 312-316; Zuckerman 1997: 211-222). внутри -, так и внешнеполитические факторы. Тем не Образование в Херсоне византийского военно- менее, безусловно, общим как для Херсона, так и для административного округа – фемы, по мнению В.А. других провинциальных центров (особенно Анохина, дало возможность местным властям пограничных) было вхождение города в состав возобновить официальный выпуск городской монеты империи, подчинение ее административной (Анохин 1977: 127). Видимо, в ходе финансовой структуре, включение в городское управление реформы императора Феофила (829-842) город вновь императорских чиновников, уплата налогов и податей, получает право на выпуск собственной монеты. а также выполнение военно-стратегических и Правда на всем протяжении его дальнейшей истории дипломатических функций на границах империи. вплоть до гибели города здесь выпускается только Как известно, письменных источников, литая медная монета, типы которой коренным отражающих формирование административно- образом отличаются от общепринятых имперских политической системы и основные исторические вехи образцов. византийского государства в интересующий нас В то же время после создания фемы Климатов период, несколько: это, в первую очередь, Табели о Херсон, по-видимому, войдя в структуру новой рангах (Тактиконы), изданные Ф.И. Успенским, административной единицы, сохраняет какое-то время В. Бенешевичем и Н. Икономидесом, сообщения свой прежний статус архонтии, являясь при этом Константина Багрянородного и хроники Феофана и главным центром фемы, где размещается ставка патриарха Никифора. Причем названный первым – стратига. К сожалению, нам неизвестна процедура Тактикон Успенского (1898), надо полагать, является назначения архонта Херсона на должность и какими одним из основополагающих в нашем случае. полномочиями он располагал. Согласно Очевидно, не стоит сомневаться в том, что свидетельству Константина Багрянородного, мы записанные в этом Тактиконе сведения отражали можем судить лишь о его принадлежности к местным действовавшую в то время структуру фемного аристократическим кругам (Constantine управления в причерноморском регионе, где общее Porphirogenitus 1967: 184). Скорее всего, здесь можно руководство было поручено присланному из столицы согласиться с точкой зрения, высказанной В. Зайбтом, стратигу, имевшему в непосредственном подчинении что местные архонты выбирались из местного ряд местных правителей - архонтов, каждый из которых нобилитета с «одобрения императора и пожалования возглавлял свой собственный небольшой округ, титула» (Seibt 2000: 309). На наш взгляд, архонт Херсона подобно тому, как это было принято, например, в должен был являться полновластным правителем во Диррахии и Далмации (Oikonomides 1972: 352; Ферлуга вверенном ему округе - архонтии, в который, надо 1964: 117-131; Ferluga 1976: 215-244). полагать, входили собственно город и его ближайшая Начало формирования фемного управления в сельскохозяйственная округа. византийской Таврике относится к правлению Несомненно, именно его место и роль в структуре императора Феофила (829-842), когда в Крыму была государственного управления провинцией и образована фема Климатов (Constantine обеспечили присутствие этой должности среди прочих Porphirogenitus 1967: 182-185; Theophanes Continuatus чиновников империи в Византийской Табели о рангах. 1838: 122-123). Как показывают современные К сожалению, история не сохранила свидетельств исследования, создание фемы в Таврике было о взаимоотношениях архонта с представителями продиктовано очередной военной угрозой границам городской общины, нет и печатей муниципальных 17 чиновников, относящихся к рассматриваемому 92-102). Таким образом, органы императорской власти периоду. Вместе с тем это, безусловно, не означает становились во главе управления всем городским отсутствие органов местного управления в хозяйством и не только ощутимо ограничивали предшествующее феме время. Как известно, возможности местных структур власти, но и существование в VIII в. городского протополита и контролировали практически всю сферу их протевонов называют письменные источники деятельности. (Чичуров 1980: 40, 64, 131, 156, 164). Однако, не являясь Как известно, уже зимой 860-861 гг. прославленных представителями чиновничьего аппарата империи, просветителей Кирилла и Мефодия, прибывших в местные функционеры в то время, очевидно, еще не Херсон для обретения мощей св. Климента (Уханова имели права скреплять документы своими печатями. 2000: 124-128), встречает правитель фемы – названный Это положение изменилось лишь с течением времени, civitatis dux, что эквивалентно греческому термину когда последние удостоились высоких придворных стратиг (Meyvaert, Devos 1955: 457; Цукерман 1997: титулов и званий, вполне соответствовавших рангу 317). Впрочем, печати стратигов дают даже более руководителей византийской провинциальной раннюю датировку появления должности стратига администрации (Алексеенко 1996: 164-165), что Херсона – около середины IX в. (Зайбт, Зайбт 1995: 91- является подтверждением исполнения ими 92). В «Клиторологии» Филофея (около 899 г.) стратиги одновременно и государственной службы. Херсона принадлежат третьему классу - В руках архонта, вероятно, была сосредоточена императорским спафариям (Oikonomidеs 1972: 104- вся полнота власти на вверенной ему территории и, в 105). Исходя из данных моливдовулов, мы также первую очередь, в вопросах войны и мира. Вместе с можем констатировать, что самые ранние херсонские тем основными направлениями жизнеобеспечения стратиги принадлежали именно к классу местной общины, по всей видимости, ведал городской императорских спафариев, хотя уже в первой Совет, куда, очевидно, входил (если не возглавлял его) половине Х столетия наблюдается определенное и сам архонт, являясь одним из местных аристократов. повышение их ранга. Достаточно вспомнить Иоанна Определенное обособление Херсона, сохранение Вогу, который за особые заслуги был удостоен даже отдельных элементов городского самоуправления, ранга придворного первого класса - патрикия восходящих к традициям античной эпохи, безусловно, (Богданова 1991: 152, прим. 6). не могли не затрагивать интересов византийского Данная тенденция отмечается и для других фем. двора, всегда стремившегося к усилению И.В. Соколова отмечает, что уже с конца IX в. многие императорской власти на местах. стратиги имеют чин императорского протоспафария Трансформация фемы Климатов в фему Херсон, (Соколова 1980: 138). Как показывают печати, произошедшая, видимо, уже к концу 40-х или в начале большинство стратигов Х в. принадлежали рангу 50-х годов IX в. (Цукерман 1997: 317; ср. Науменко императорских протоспафариев, а во второй 1997: 24-26; 1997а: 67-68), скорее всего, повлекла за половине столетия отдельные из них удостаивались собой не фактическую отмену должности местного звания императорского протоспафария épi tou архонта ("традиционно считалось, что усиление Chrysotriklinou (Соколова 1983: №№ 48-50, 53, 53а; центральной власти вызвало ограничение Nesbitt, Oikonomides 1991: nos. 82.11, 82. 16; Alexeenko, муниципальных свобод и как следствие упразднение Romančuk, Sokolova 1995: 144-145, nr. 7), что, очевидно, института архонтов" (Соколова 1983: 115)), а лишь являлось результатом дальнейшего продвижения переименование или же изменение должности херсонских стратигов по иерархической лестнице местного правителя на стратига, соответствующее его византийской знати. А в конце Х - середине XI в., по новому статусу. Этим, очевидно, обусловлено и крайней мере, два из них уже принадлежат к естественное исчезновение печатей архонтов, на сановникам высшего ранга - патрикиям: Михаил смену которым пришли буллы новых представителей Херсонит (Алексеенко 1997: 10-13; Алексеенко 2000: государственной власти. 257-260: №№ 2-4) и Лев Алиат (Латышев 1895: 184-188). Сопоставляя данные памятников сфрагистики со Судя по дошедшим до нас сведениям, стратигами сведениями письменных источников, мы можем в Херсон назначались, как правило, члены знаменитых констатировать, что, вне всякого сомнения, со второй византийских семейств, таких как Каматиры, половины IX в. византийскую администрацию в Катафлороны, Алиаты, Иаситы, Кафары и Протевоны. Херсоне уже возглавляет стратиг, осуществлявший Несмотря на то, что льянжи этих семейств занимали всю полноту власти в подчиненной ему военно- различное положение в иерархии византийской знати административной области. В его подчинении (Каждан 1974: 88-101), очевидно, уже само назначение находились традиционные провинциальные членов этих родов стратигами в далекую северную чиновники по гражданским, хозяйственным и провинцию говорит о высокой значимости Херсона судебным делам. Отдельные из них, например эк для империи. Появление среди стратигов просопы и нотарии (Алексеенко 2004: 4-5; 1998: 221- представителей малоизвестных фамилий (Вога, Цула, 227), известны и по памятникам сфрагистики. Кроме Катасах(?), Херсонит), не учтенных в иерархической того, метрополией (Константинополь) было введено лестнице византийской знати, по всей видимости, как и должностное лицо, непосредственно раз-таки и отражает наметившуюся во второй контролировавшее торговлю и отвечавшее за сбор половине Х в. тенденцию по отходу от ранее торговых пошлин – коммеркиарий (Алексеенко 2004а: заведенного правила и назначении на этот пост 18 выходцев из самого Херсона. подчеркивается в русско-византийских договорах 945, Скорее всего, к концу X в. это правило имело свои 952 и 971 гг., по которым Русь обязывалась не только исключения. И, несмотря на сообщение Константина не нападать на город, но и защищать его от возможных Багрянородного, назначения на должность стратига в нападений (Повесть временных лет 1950: 37, 52; Полное Херсон производились из представителей местной собрание русских летописей 1962: 50-51, 73). Заключив родовой знати или же, по крайней мере, из особо ряд союзнических соглашений, византийским отличившихся херсонитов, несших службу либо при императорам не раз приходилось обращаться за дворе императора, либо занимавших ответственные помощью к русским дружинам. Так, во время посты в других провинциях, что в принципе не меняет восстания Варды Фоки, захватившего владения сути дела. Именно об этом, как нам представляется, в империи в Малой Азии и угрожавшего первую очередь, и свидетельствуют печати Константинополю, по просьбе императора Василия II представителей родов Херсонитов и Цулы. Появление киевский князь Владимир послал ему в помощь же патрикия во главе византийской администрации дружину численностью в 6000 человек (Всеобщая Херсона в период начавшегося кризиса фемного история ... 1864: 200), благодаря которой восстание строя дает все основания полагать и об очевидном было подавлено. Однако Византия не спешила изменении места и роли этого византийского исполнить договорные обязательства. Чтобы заставить форпоста в системе имперского провинциального императора выполнить соглашения (договор 987/988 г.), управления в Северном Причерноморье, и об князь Владимир предпринял поход на Корсунь (так в имевших место перемещениях высокопоставленных русских летописях именовался Херсон). Русское придворных чиновников, по-видимому, с целью войско осаждает и после девятимесячной осады в 989 укрепления государственной власти на местах. г. захватывает город (Богданова 1986: 39-46). Думается, что для Херсона актуальны оба эти Византийской стороне пришлось выполнить положения. Находясь в центре хазаро-византийских и требования Владимира. В жены князю была послана русско-византийских отношений, испытывавший сестра императора царевна Анна и денежный выкуп постоянную угрозу враждебно настроенных соседей за Херсон (Повесть временных лет 1950: 59-83; (Constantine Porphirogenitus 1967: 125-28, 113-13; Повесть Шахматов 1906: 46-49). По свидетельству летописи, временных лет, 1950: 37, 59-83, 49; Лев Дьякон 1988: 91; князь Владимир был крещен в одном из городских Golb, Pritsak 1982: 11721-23), Херсон в любой момент храмов, после чего венчался с Анной, передал город мог быть захвачен врагом и оказаться по другую византийской администрации, а сам возвратился в сторону границы, что, в известной мере, не могло Киев, увезя с собой греческих церковнослужителей и устраивать византийских императоров. Потеря богатую военную добычу: многочисленные северных пограничных территорий очень многое церковные принадлежности и произведения значила бы для Византии. Поэтому центральная власть искусства. всячески старалась упрочить свое положение в этом Хотя Херсон и был возвращен империи, однако стратегически важном регионе. Повышенный интерес его дальнейшая судьба не стала мирной и спокойной, к городу со стороны византийского двора не случаен. как ожидалось. Пограничный Херсон был «глазами и ушами» Начавшийся в конце Х в. кризис фемного строя империи и зорко следил за любыми приготовлениями (Glykatzi-Ahrweiler 1960: 67-78) по всем признакам не своих враждебно настроенных соседей. Напомним, сразу коснулся Херсона. Безусловно, корсуньский что именно стратиг Херсона информировал поход князя Владимира и связанные с ним тяготы и императора о военных приготовлениях болгар против лишения естественно не могли не отразиться на жизни империи в начале X в. (Nicholas 1973: 58; Scylitzae 1973: города и его жителей. Вместе с тем возращение города 201-205; Theophanes Continuatus 1838: 386-390; Zonarae Византии и обещание привилегированного положения 1897: 464-465). Видимо, со второй половины Х в. резко и долгожданных свобод ни в коей мере не могли быть возрастает его роль и как центра дипломатических связаны с каким бы то ни было ослаблением власти усилий Византии в Северном Причерноморье. стратигов и возможным изменением в Достаточно вспомнить об участии херсонитов в административном управлении Херсона. Напротив, посольствах на Русь (Scylitzae 1973: 277; Zonarae 1897: в назначении в Херсон стратигом одного из 87) и особых статьях о Херсоне практически в каждом представителей имперского патрициата, скорее всего, договоре с русскими князьями (Повесть временных следует видеть свидетельство особого внимания к лет 1950: 37, 52; Полное собрание русских летописей городу со стороны центральной власти и в то же время 1962: I: 50-51, 73; II: 248; V: 39, 61; VIII: 281, 291; Лев результат положительной оценки роли местных Дьякон 1988: 36-37). Возможно, именно этому аристократических кругов в деле управления обстоятельству мы обязаны назначением Михаила городским хозяйством. И, как справедливо было Херсонита, имевшего незаурядные дипломатические отмечено Н.М. Богдановой, сложившееся ранее способности, о которых сообщает кремонский представление о том, что Херсон в этот период был епископ Лиутпранд (Liudprands von Cremona 1915: предан забвению императорами и брошен на 211-217), в родной город, где ему предстояло произвол местных жителей, похоже на то, не имеет отстаивать и защищать интересы византийского под собой реальной почвы (Богданова 1991: 93-94). государства. Уже отмечалось, что даже члены муниципального Исключительная значимость Херсона особо Совета Херсона не были обойдены вниманием 19 императоров и в это время получают высокие собственной монеты, прекратившегося в связи с византийские придворные титулы. Мы полагаем, что захватом города князем Владимиром (Анохин 1977: чиновников городских властей Херсона фемного 123, 128). По крайней мере, в первой половине ХI периода следует рассматривать одновременно и как столетия Херсон по-прежнему считается центром муниципальных, и как имперских служащих византийских владений в Северном Причерноморье. (Алексеенко 1996: 166-167; ср. Сорочан 2003: 21-46). А в присоединении к нему Сугдеи (Латышев 1895: 184- Именно в этом, по-видимому, заключалось особое 188), вероятно, можно усматривать даже расширение положение Херсона, когда город номинально как бы подвластной ему территории на восток Таврики и, управлялся городским Советом, а фактически соответственно, определенное усиление его руководство городом осуществляла имперская собственного положения. администрация и члены муниципалитета, состоявшие Однако события конца XI в., в первую очередь, на службе у государства. Как оказалось, для характеризующиеся усилением налогового гнета юридической практики Византии в этом нет ничего администрации Михаила VII (1071-1078), вносят необычного. Такое положение городского управления серьезные коррективы в создавшуюся относительно мы находим ещё в Законодательных актах Юстиниана благоприятную для Херсона обстановку. В общей цепи (Corpus Juris civilis 1906: XV, I, 535; CXXVIII, 16), из мероприятий императора по ужесточению которых оно, по всей видимости, и пришло в Херсон, фискальной системы была установлена монополия сохранившись вплоть до конца Х столетия. В этой на хлебную торговлю (Дашков 1997: 233-235), которая связи, как видно, не следует рассматривать появление в свою очередь, скорее всего, повлекла за собой и стратигов из местных как аномалию, которая, по лишение торговых привилегий всех крымских мнению И.В. Соколовой, могла возникнуть при приморских центров. По всей видимости, не было чрезвычайных обстоятельствах, когда произошла подтверждено и право Херсона на выпуск смена управления городом и власть попала в руки собственной монеты. Данные нумизматики жителей Херсона (Соколова 1971: 72-73; 1983: 116; свидетельствуют, что после выпусков от имени Богданова 1991: 105, 118). Вполне очевидно, что императоров Романа III (1028-1034) и Романа IV (1067- восстание херсонитов в 1016 г., в первую очередь, 1071) на херсонском монетном дворе производятся возникло именно из-за жесткой политики центральной лишь анонимные серии городских монет. Все это не администрации в отношении города, который вместо могло не вызвать недовольство и возмущение ожидаемых привилегий после похода князя херсонитов. Однако Византии не хватало сил для Владимира, наоборот, получил усиление усмирения непокорного города, поскольку ей административного и, видимо, фискального гнета пришлось вести одновременно борьбу и против Константинополя (Богданова 1991: 119), а отнюдь не нескольких противников: Болгарии, где в 1072 г. также было вызвано стремлением местных властей обрести вспыхнуло восстание (Лишев 1956: 75; Литаврин 1960: независимость и отложиться от империи. Такое 402; Attalioatae 1853: 204-209), и местной знати, положение дел естественно не могло не затрагивать стремившейся низложить василевса и его ставленника интересы местных аристократических кругов, среди Никифорицу, сельджуков и печенегов, и даже бороться которых особо выделялось семейство Цулы, с наемниками, находившимися в византийском войске возглавившее восставших. Напомним, что в истории (Schlumberger 1922: 78; Васильев 1998: 468-471). Михаил Херсона это не единственный пример возмущения VII вынужден был обратиться за помощью к русскому горожан. Так, по сообщению хронистов, в 891 г. князю Святославу, просив его выступить против болгар херсониты расправились с местным стратигом или и корсунян (Василевский 1909: 29, 48). Поход против его сыном Иоанном (Ионой) (Theophanes Continuatus Херсона начался, но после смерти князя в 1076 г. и 1838: 360 (15), 702 (7), 855 (17)), а в 1066 (6574) г. известии о свержении с престола Михаила VII в 1078 г. «котопана побиша каменьемь» (ПВЛ 1950: 111; ПСРЛ русская дружина была возвращена. История 1962: 166 (I), 155 (II)). умалчивает, чем же все-таки закончилось восстание Однако восстание 1016 г. было жестоко подавлено. херсонитов. Но примирение, надо полагать, было Экспедиция византийского флота под командованием достигнуто, поскольку и к концу столетия Херсон все экзарха Монга, сына Андроника, дуки Лидии и при еще остается верным защитником интересов империи содействии брата князя Владимира Сфенга и, как в былые времена, является местом ссылки «подчинили страну, пленив архонта ее Георгия Цулу неугодных императору особ и даже открытых в первом столкновении» (Scylitzae 1973: 354). бунтовщиков и претендентов на престол. Известно, Исключительную важность этого события для что около 1092 г. сюда был сослан некий самозванец, Византии подчеркивает и тот факт, что, несмотря на выдававший себя за сына Романа IV Диогена и зиму (январь 1016 г.), когда не практиковались морские претендовавший на византийский престол (Anne перевозки, император все-таки отправил флот в Comnine 1943: Х, 2, 19116-19; Кулаковский 1914: 56-73). Таврику. Власть Византии в Крыму была Судя по всему, в этот период прежнее право на восстановлена, и Херсону во избежание новых торговлю было вновь даровано Херсону. По выступлений, надо полагать, все-таки были дарованы свидетельству источников, сюда приплывали для определенные привилегии. Очевидно, именно к этому торговли корабли куманов (половцев) (Anne Comnine периоду относится возобновление выпуска 1943: Х, 2, 19116-19; Кулаковский 1914: 88-89; Якобсон 20 1950: 23). Но право выпуска монет, скорее всего, было товарообмен не только на местном рынке, но и окончательно утрачено. Однако это обстоятельство, поддерживает торговые связи со своими пожалуй, уже не слишком волновало херсонские традиционными партнерами Южного власти, которые попросту продолжили выпуск монет, Причерноморья, Балкан и Средиземноморья. копируя последний легальный тип, еще остававшийся Стремление любыми путями сохранить контроль в обращении, – монеты с монограммой «ро». Такие над северными областями в своих руках вынудило эмиссии не могли вызвать претензий со стороны византийское правительство искать новые пути в византийской администрации, но зато на многие годы решении старой проблемы: традиционного обеспечили потребности денежного обращения стремления Херсона к определенной Херсона и его округи. самостоятельности в управлении городским Таким образом, анализ данных археологических хозяйством. И судя по всему, во второй половине Х в. источников и свидетельств византийских хронистов IХ- это нашло отражение и в изменении кадровой ХI вв., несмотря на значительную отрывочность политики в управлении провинцией, и раздаче высоких последних, представляет нам Херсон как типичный придворных чинов представителям местной провинциальный византийский город и показывает, администрации, и в сохранении вплоть до ХI в. что на всем протяжении существования здесь военно- некоторых элементов городского управления административного округа - фемы - деятельность (возрождение института кураторов города), хотя и местной администрации находилась под постоянным подчиненного имперской администрации. Тем самым контролем государственной власти и перестраивалась Византия, должно быть, осуществила необходимый в соответствии с какими бы то ни было изменениями компромиссный вариант решения всех острых ситуации в регионе. Изменение статуса архонтии вопросов, подчеркивая права на подвластную ей фактически просто заменило традиционную территорию и одновременно с этим отмечая должность архонта на нового правителя области - определенную значимость местного управления  стратига. Роль и значение стратигов с течением    Херсона, ведущую роль в котором, времени крепло. Повышение значимости этих бесспорно, играли известные по письменным должностных лиц для империи отмечается не только в источникам, памятникам эпиграфики и сфрагистики повышении их места среди списка стратигов фем, но представители городского патрициата, такие как и в возрастании их званий и рангов. Калокир (Scylitzae 1973: 176-177, 288, 295; Лев Дьякон Возникновение конфликтных ситуаций с 1988: 36-37, 43-45, 121; Zonarae 1897: 513, 522-523, 527), имперскими властями, по всей видимости, не имели Михаил Херсонит (Dölger 1924: 92), члены семейства суровых отрицательных последствий для положения Цулы (Scylitzae 1973: 354; Cedrenus 1839: 464) и другие Херсона. Город на всем протяжении аристократы Херсона, возглавлявшие городскую рассматриваемого периода проводит активный администрацию. 21 22 ГЛАВА 2. АРХИТЕКТУРА, СТРОИТЕЛЬНЫЕ ОСТАТКИ, СТРАТИГРАФИЯ Раздел 1. Архитектура и конструкция цистерны А.Б. Бернацки В свое время исследования этой территории были для самого Херсонеса, так и для других античных затруднены в связи с началом строительства в 1861 г. городов Черноморского бассейна. В нижней части Владимирского собора и проведением вырубленный в скале резервуар имел форму слегка нивелировочных работ. Один из христианских храмов, неправильного прямоугольника, размерами 6,10/5,90 открытых в 1827 г. К. Крузе, предположительно х 5,40 м, со стенами, суженными книзу (5,05 х 5,40 м), находится на этой площади (Тункина 2002: 513). В 1861 г. со слегка углубленным в середине дном (Рис. 7-9, 12/а, военный инженер–архитектор, поручик К. Вяткин по 13). В северо-восточном участке дна было поручению архимандрита о. Евгения нанес древние обнаружено овальное углубление размерами строительные остатки на план территории, 1,20х1,16 м и максимальной глубиной 0,30 м, предназначенной под собор (Айналов 1905: 55). По служившее отстойником для крупно-фракционного данному плану в юго-западной части квартала VII осадка и помогавшее проводить очистные работы (Рис. находился жилой дом и баня (Сорочан 2005: 886-904). 8, 14/д). Максимальная глубина цистерны составляет Водосборная цистерна этого дома, расположенная в примерно 6,00 м. Стены (толщиной 0,40 м) были юго-западной части квартала, была исследована в сложены из каменных блоков одинаковых размеров, рамках многолетнего украинско-польского научно- скрепленных гидравлическим раствором, и исследовательского проекта в 2002 году (Рис. 1-6). дополнительно усилены с внешней стороны каменной Следует упомянуть о факте публикации в 2005 году кладкой на глине. Южная стена цистерны С.Б. Сорочаном описания цистерны и предположения (максимальная толщина 0,64 м) была сложена из 2 о том, что она была открыта К. Крузе (Сорочан 2005: рядов предварительно обработанных каменных 905-907)*. Мягко говоря, такое «предположение» не блоков со сторонами 0,32-0,40 м (Рис. 12/а, 13/с). соответствует фактам. Раскопки показали, что засыпь Внутренний ряд камней был скреплен известковым цистерны не была исследована до 2002 г., а раствором, в то время как с внешней стороны стратиграфия не нарушена. Описание резервуара для использовалась только глина (Рис. 12/д). Восточная воды, приведенное С.Б. Сорочаном, действительно стена (толщиной 0,36-0,40 м) сложена из камней со было сделано в 1827 г. Между тем, точное его место стороной 0,26-0,30 м (Рис. 13/д). Поверхность стен и расположения неизвестно (Тункина 2002: 510-511). дно были покрыты двумя слоями специального Перед началом исследования 2002 г. территория гидравлического раствора, толщиной 0,10–0,12 м. была засыпана строительным и бытовым мусором, Следует отметить, что к моменту проведения который был удален с применением техники. Стены археологических работ гидравлический раствор на музейного гаража, располагавшегося на этом месте, нижних частях стен, около дна цистерны, оставался и частично сохранившиеся стены монастырской неповрежденным. Во время раскопок в цистерне мастерской были разобраны. Обнаруженная цистерна находилась вода, и мы с уверенностью можем во всех отношениях, особенно с точки зрения говорить о том, что в конструкции дна цистерны нет архитектуры и сохранности, является исключением как ни одной трещины, и она абсолютно не пропускает воду. На стенах внутри цистерны сохранились *Этот исследователь, никаким образом не участвовавший в исследованиях настоящего объекта и не имевший ни согласия уникальные граффити. Они покрывают все стены на руководства украинско-польского проекта и участников высоте от 0,40 до 1,80 м от дна. Наибольшее скопление исследовательской группы на использование документации и их наблюдается на северной и западной стенах, а также археологических находок, ни официального доступа к ним, в южной части восточной стены. Наименьшее выполнил архитектурные обмеры, которые не соответствуют действительности, описание и фотографию цистерны и скопление граффити находится на южной стене (см. опубликовал эти данные. Такой недостойный способ глава 4). получения научной информации не может соответствовать Цистерна была накрыта крестообразным сводом уровню этого ученого. С.Б. Сорочан ссылается в своей на гуртах, опирающимся на две колонны, монографии на популярную статью в городской газете «Слава Севастополя», где помещены сведения дискуссионные, а также сохранившиеся in situ, высотой 4,10 м. Элементами читатель не найдет там 60% информации, помещенной в книге колонн, не типичных для херсонесских построек, С.Б. Сорочана, например, метрические данные, архитектурно- служили вторично использованные архитектурные конструктивное описание цистерны и граффити в ней. 23 детали: две базы, импост и мраморный столбик амвона следующих размеров: 0,15х0,15 м, глубиной 0,15 м; (Рис. 14/с, е-ж). Сохранившиеся монолитные стволы 0,15х0,12 м, глубиной 0,15 м. Гнездо для деревянной так называемых сдвоенных колонн, высотой 3,48 м и балки в южной стене было размером 0,18х0,11 м, в то 3,49 м и диаметром 0,62х0,44 м и 0,65х0,43 м, были время как размер аналогичного гнезда в северной изготовлены из мрамора. Базы этих колонн сделаны стене – 0,16х0,11 м, глубина 0,20 м. Размеры этих гнезд не очень тщательно, ими служили вторично показывают, что длина деревянных балок была от 1,80 использованные архитектурные элементы и детали. до 2,75 м, ширина – 0,12–0,18 м. Балки не только База южной колонны была изготовлена из прямого связывали обе колонны со стенами цистерны, одна из импоста, с применением гидравлического раствора них также связывала капители колонн. Исходя из (Рис. 14/ж). База северной колонны состояла из расположения гнезд для балок, можно утверждать, что мраморного столбика алтарной преграды или амвона они находились на высоте 3,80–3,86 м от уровня дна и аттической базы на гидравлическом растворе (Рис. цистерны. Эти балки выполняли функцию деревянных 14/е). Капителью сохранившейся северной колонны соединений, стабилизирующих конструкцию служила перевернутая мраморная аттическая база крестообразного свода, закрепленных между (Рис. 14/с). Похоже, что единственным объяснением колоннами и стенами цистерны. Концы балок, этой ситуации была необходимость получить находившиеся на капители колонны, были накрыты соответствующие размеры «абакуса» со стороной монолитным каменным блоком, размерами 0,645 м, на который опирался консоль гурта. Здесь 0,80х0,66х0,34 м. На этом блоке сохранилась часть функцию «абакуса» выполняла плинта аттической консоля межпролетной арки, находившегося на базы, которая была развернута на 180 градусов. Скорее высоте 0,88 м (Рис.12/б, 14/с). всего, что все это было продиктовано нехваткой в Особое внимание привлекает конструкция Херсонесе во время сооружения цистерны цистерны. В этом отношении она близка к свободной капители, абакус которой имел сторону монументальным цистернам, которые известны в длиной минимум 0,645 м. Архитектурные детали, Константинополе. Одна из них – это так называемый составлявшие базы колонн, как минимум на половину «Затопленный дворец» - Yerebatan Sarayi, построенная своей высоты были «утоплены» в гидравлический во времена Юстиниана I. Свод её опирается на 336 раствор, покрывавший пол цистерны. На колоннах колонн, и она может вместить 75000 м3 воды (Can 1994: сохранились две одинаковых консоли гурта (одна - in 24-25). Другая – это возведенная около 528 г. цистерна situ), еще пять обнаружены в стенах цистерны (Рис. 13). Бинбир-Дирек, или так называемая «1001 колонна», На восточной и западной стене сохранились по имеющая 224 колонны и вмещающая около 40000 м3 два стенных консоля для межпролетных гуртов и один воды (Лихачева 1981: 43-44). Резервуары этих цистерн – на южной стене (Рис. 13/б-д). Гурты начинались на были разделены на квадраты рядами колонн, над высоте 4,75 м (на западной стене), 4,96 м (на южной которыми был возведен сферичный свод. стене), 4,70 м (на восточной стене) от дна цистерны. В Аналогичную конструкцию в уменьшенном варианте юго-восточном углу на высоте 5,25 м и в северо- мы наблюдаем во вновь открытой цистерне. Наличие западном углу на высоте 5,32 м обнаружены угловые деревянных балок, которые не могли находиться в воде, консоли для продольных гуртов. На лицевой стороне позволяет считать, что уровень зеркала воды в восточной части южной стены сохранилась дуга арки цистерне не мог превышать максимальную отметку (Рис. 13/с). Длина её большой оси составляет 2,44 м, а 3,40 м, и, скорее всего, находился на отметке малой оси – 1,02 м. Ширина опоры дуги арки - 0,15 м. приблизительно 3,00 м. Деревянные распорные балки Межпролетные арки на оси восток-запад имели являлись не только элементом конструкции, но также следующие размеры: 2,40 м (восточный) и 2,25 м служили для передвижения во время сезонных чисток (западный) при допустимой высоте дуги около 1,00 м. воды в цистерне. Длина межколонной дуги арки, скорее всего, была В сохранившейся верхней части восточной стены около 1,45 м. обнаружены остатки трех водостоков, служивших для Ширина сохранившегося in situ гуртового консоля подачи воды в цистерну (Рис. 8-9, 12/с, 14/а-б). Их на северной колонне по оси север-юг была 0,80 м, по конструкция требует особого анализа. Лучше всего оси восток-запад – 0,68 м при сохранившейся высоте сохранился северный водосток, прослеженный на 0,88 м. Этот консоль был сделан из кирпичей и камней, расстояние 1,10 м в направлении запад-восток. Ширина скрепленных известковым раствором. Разрезы в водостока – 0,22 м, глубина 0,10 м. межпролетных арках были следующей ширины: 0,70 м В этой же стене на расстоянии 0,43 м от юго- и 0,68 м на восточной стене 0,70 м и 0,66 м на западной восточного угла цистерны в направлении северо-запад стене и 0,56 м на южной стене. Непосредственно на – юго-восток была открыта ветка еще одного водостока мраморной капители северной колонны находились (длина сохранившегося отрезка 2,40 м) (Рис. 9/Е-Е1). 4 деревянные балки, уложенные горизонтально Ширина каменного основания канала - 0,14 м, глубина накрест, их другие концы укладывались в специальные 0,10 м. Канал был перекрыт каменными прямоугольные гнезда, обнаруженные в стенах прямоугольными плитами размерами 0,80х0,28 м; цистерны. Размеры таких гнезд на восточной стене: 0,64х0,36 м. В западном конце этого канала, 0,18х0,14 м, глубина 0,20 м; 0,16х0,12 м, глубина 0,20 м. находившемся в кладке цистерны, была обнаружена Аналогичные гнезда на западной стене были пробка из известкового раствора. Она была сделана в 24 то время, когда канал уже перестал выполнять свою находится на территории открытого двора, скорее функцию подачи воды. Вышеупомянутый водосток всего, перестильного. С восточной стороны цистерны соединялся с каналом, идущим по оси север-юг, на открыта вымостка, длиной 5,70 м, из тщательно границе участка – на пешеходной тропинке, обработанных монолитных прямоугольных блоков, непосредственно на восточной стене жилого размерами 0,70х0,53 м; 0,46х0,56 м; 1,46х0,63 м; комплекса с цистерной. Этот канал был прослежен в 1,34х0,63 м; 0,62х0,32 м; 0,52х0,43 м. Она доходит до длину на расстояние около 7,00 м, ширина его паза в восточной стене цистерны и находится в 0,40 м составляет 0,14 м. Он был перекрыт камнями и плитами от внутреннего края цистерны. На некоторых блоках различных размеров, самые большие были шириной видны отверстия для конструкций. Эту вымостку из 0,55 м. блоков можно интерпретировать как стилобат (?) под На расстоянии 2,34 м на север от юго-восточного восточной колоннадой перестильного двора. угла в стене цистерны обнаружен третий водосток. Непосредственно с восточной стороны этой вымостки Здесь сохранился in situ фрагмент керамической были обнаружены остатки стены, шириной 0,90-0,95 м, трубы, диаметром 0,16 м, толщина стенки 0,025 м (Рис. сложенной из предварительно обработанных камней 9/D-D1). Керамическая труба была вмурована в на глине, идущей в направлении север - юг. консоль гурта таким образом, что слив находился у Сохранившаяся длина стены – 7,25 м. Эта стена основания продольного лука; это делало поступление отделяет двор с цистерной от ранее упомянутой воды в цистерну безопасным: верхняя часть стен не границы – пешеходной дорожки. Эта стена заливалась водой. В 0,70 м от выхода водосток конструктивно связана с другой стеной, шириной поворачивает и идет на восток на расстояние 2,10 м. 0,80 м, ориентированной по оси запад - восток, на Ширина внутренней поверхности этой части канала, расстоянии 3,30 м на юг от края цистерны (Рис. 12/а). покрытой гидравлическим раствором, составляет Она сложена в аналогичной технике: из 0,16 м, глубина – 0,15 м. Возле колена этого канала предварительно обработанных камней на глине, с находилась пробка, перекрывающая канал изнутри, максимальными размерами сторон 0,54х0,35 м; что свидетельствует о прекращении каналом своей 0,40х0,35 м. Длина этой стены полностью прослежена функции подачи воды. Сохранившееся на этом отрезке на расстояние 7,00 м. Западный конец стены впущен в ложе канала было накрыто каменными плитами, кладку следующей стены, идущей в направлении север которые не сохранились. - юг. Ширина стены 0,80–1,05 м, кладка аналогична Этот канал сообщается с еще одним водостоком, описанным выше. Она доходит до паза, шириной идущим в направлении север-юг вдоль пешеходной 0.15 м, в западной стене цистерны. Паз был заполнен тропинки; он открыт на расстояние 1,90 м, внутренняя землей и мелкими камнями. На настоящем этапе ширина канала 0,26 м, глубина 0,25 м (Рис. 9/Е-Е1). Он исследования этой стены трудно говорить об ее накрыт прямоугольными каменными плитами, функциональном назначении, однако, нельзя сравнительно одинаковыми, размеры которых исключать того, что это – остатки стилобата западной 0,55х0,30 м; 0,54х0,40 м и 0,46х0, 32 м. колоннады двора. В связи с этим необходимо Основная проблема состоит в изучении подчеркнуть, что огромный объем работ по последовательности существования водопроводов и исследованию конструкции и засыпи цистерны каналов. Следует признать, что самым поздним из них вынудил нас сократить работы по изучению является тот канал, выход которого в цистерну местоположения цистерны в системе построек этого сохранился в виде глиняной трубы. Этот водосток комплекса. также еще прослежен в специальном канале, шириной Исследования, проведенные Е. Розпедовским и 0,40 м, стены которого изготовлены из двух автором этих строк, по выяснению пространственно- прямоугольных каменных блоков размерами архитектурной ситуации всего VII квартала, а также 0,93х0,54х0,36 м и 0,70х0,60х0,32 м. В крайних изучение архивных документов и планов античной боковинах этих блоков на внутренней стороне видны застройки этой части городища, позволяют сделать специальные продольные ложа, максимальной общие выводы о характере вновь открытого объекта. ширины 0,08 и 0,15 м. В них устанавливалась Можно говорить о том, что открытая нами цистерна несохранившаяся каменная плита, завершающая находилась во дворе большого domus urbanа, перекрытие канала, ее вероятные размеры 0,90х0,63 м. занимающего северо-западную часть VII квартала Граница жилого квартала VII, вероятно, переулок, городской застройки Херсонеса античного и шириной около 2,50 м, пролегала посередине, на стыке византийского времени. Для полного изучения этого построек, и делила его по оси юг-север на две части. В объекта необходимо проведение дальнейших полевых южной части квартала находилась обнаруженная нами археологических исследований. В этом месте с цистерна. огромным сожалением следует констатировать факт Расположение цистерны и ее место в комплексе немедленной «консервации» в июне-июле 2003 г., т.е. жилых построек в этой части VII квартала Херсонеса засыпи цистерны грунтом из отвала, а также решение требует дополнительных археологических церковных властей, в распоряжении которых исследований. На основании известных данных находится этот участок городища, о прекращении можно с уверенностью говорить, что цистерна любых археологических работ на этой территории. Все 25 эти факты сделали невозможным дальнейшие научно- на территории квартала VII*. исследовательские работы и архитектурные обмеры Раздел 2. Стратиграфия Ю. Беднарчик Площадь под раскоп была разбита на квадраты они были соединены в показанной ниже 5х5 м, ориентация сторон север - юг и запад - восток. последовательности (слои 1-8), соответствующей Квадратам дана следующая нумерация: А1-А5, В1-В5, стратиграфическим фазам. С1-С5. За репер был принят пункт 14, 81 м над у.м., Слой 1 – слой засыпи, образовавшийся в расположенный на восточной стене Владимирского результате хозяйственной деятельности, связанной со собора. строительством собора, монастырской конюшни и Работы начались с предварительного музейного гаража. Мощность 0,80 м (механические выравнивания поверхности раскопа. С уровня 13,00- слои 1, 2, частично 3; глубина 12,00 –12,80 м над у.м.). 12,80 м над у.м. исследования проводились В северо-восточной части слой разрушен постройкой механическими слоями (Рис. 6, 8, 11): гаража, в центральной части – траншеей. Слой состоит • слой 1 (12,80 – 12,60 м над у.м.) из мягкой земли разных оттенков, насыщенной в квадратах А3, В4, В5 и частично А2, А3, А4, А5, большим количеством мелких камней. На глубине С4, С5 (площадь 175 кв. м) 12,70/12,80 м над у.м. на поверхности появилась южная • слой 2 (12,60 –12, 50 м над у.м.) стена; на глубине 12,30/12,50 м над у.м. – остальные в рамках участка, ограниченного стенами стены цистерны. В механическом слое 1 (12,60 м над (ок. 100 кв. м) у.м.) обнаружены: • слой 3 (12,50 –11,50 м над у.м.) • 5 металлических предметов (квадраты В3, В4, в помещении цистерны и зондаже Ю-З и Ю-В цистерна), в том числе бронзовая накладка (п/о № Р частей 47/02 СН); • слой 4 (11,50-11,25 м над у.м.) • 3 фрагмента стеклянных изделий (квадрат В4, в цистерне; работа в границах С-З, С-В, Ю-З и цистерна): браслета, сосуда, а также одна бусина; Ю-В частей, сделан основной разрез по оси З-В • 2 фрагмента костяных изделий, сильно • слой 5 (11,25 – 11,00 м над у.м.) поврежденных; • слой 6 (11,00 – 10,50 м над у.м.) • 4 монеты (В3, В5, цистерна): 1 – античная, III-II • слой 7 (10,50 –10,00 м над у.м.) вв. до н.э., 1 – Василия I, 867-888 гг., 1 – Романа I, 920- • слой 8 (10,00 – 9,50 м над у.м.) 944 гг., 1 – XIII в.** • слой 9 (9,50 – 9,00 м над у.м.) Слой 2 – верхняя часть засыпи, образовавшейся • слой 10 (9,00 –8,50 м над у.м.) после запустения помещения 1. Мощность 0,40 – 0,60 м • слой 11 (8,50 – 8,00 м над у.м.) (механический слой 3, глубина 11,40/11,50 – 12,00 м • слой 12 (8,00 – 7,50 м над у.м.) над у.м.). Засыпь частично разрушена: в северо- • слой 13 (7,50 – 7,00 м над у.м.) восточном углу около смотровой ямы гаража, в • слой 14 (7,00 – 6,50 м над у.м.) средней части – около траншеи. Засыпь состоит из В результате археологических работ были открыты мягкой земли, насыщенной мелким строительным остатки жилого дома – domus urbana - с великолепно мусором – в северо-западной части, и камнями сохранившейся цистерной для воды. Кроме этого, в разных размеров – в центральной части. На глубине процессе исследования были обнаружены следующие 11,85 м над у.м. появились филяры северной колонны, объекты: а также камни конструкции объекта 1 (хозяйственной • ПОМЕЩЕНИЕ 1 – подвал; ямы). В механическом слое 3 (глубина 12,50-11,50 м • ОБЪЕКТ 1 - хозяйственная яма; над у.м.) обнаружены: Также были открыты фрагменты стен строительного комплекса, частью которого являлась *Неожиданное решение о «консервации» цистерны было цистерна. принято в одностороннем порядке без каких-либо Стратиграфия помещения цистерны достаточно консультаций с другими членами украинско-польской научно- исследовательской группы, которые принимали участие в сложна и отличается в разных её частях. Главный археологических исследованиях на территории квартала VII. стратиграфический разрез по оси запад - восток только Несмотря на то, что во второй половине мая 2003 г. все частично иллюстрирует характер заполнения. В заинтересованные стороны проекта, включая С.Г. Рыжова, процессе полевых работ было выделено около 40 утвердили объем и круг исследовательских работ на этом объекте на сентябрь и октябрь этого же года и достигли подслоев, отличающихся составом, структурой, договоренности по подготовке польской стороной проекта цветом и толщиной. В ходе предварительного анализа консервации цистерны. **Подробное описание материала дано в главах 3, 5-9. 26 • 1 железный предмет (квадрат В4, цистерна); Слой 5 – нивелировочная засыпь (?). Мощность • 3 фрагмента стеклянных браслетов (квадрат В3, 0,60 –1,20 м (механические слои 8 (в южной части) и цистерна); 9). Глубина 9,00 – 10,10 м над у.м. Засыпь представляет • 2 монеты (квадраты В3, В4, цистерна): Василия I, собой слой коричневой земли с камнями больших и 867-886 гг.; средних размеров, фрагментами черепицы, • 1 архитектурная мраморная деталь (квадрат В3, находящейся в основном в центральной части цистерна), III-IV вв. (мощность 0,15 – 0,20 м). В южной части, на глубине Слой 3 – образован в результате обрушения свода 9,50–10,00 м над у.м. зафиксировано значительное цистерны и хозяйственной деятельности на последней скопление смальты. стадии существования помещения. Мощность 1,20– В механическом слое 8 (10,00 – 9, 50 м над у.м.) 1, 70 м (механические слои 4 – 6, частично 7, 8, глубина обнаружены: 9,80/10,30 – 11,40/11,50 м над у.м.). Завал каменных • 8 металлических предметов (квадраты В3, В4, блоков, фрагментов аркад, кусков известкового цистерна), в том числе свинцовая амфорка для раствора розового цвета и кусков штукатурки, благовоний (п/о № Р 60/02 СН) и бронзовый наперсток каменных блоков со следами известкового раствора (п/о № Р 65/02 СН); находился в южной части цистерны, завал черепицы • 159 фрагментов стеклянных изделий (квадраты – в северо-западной части. По всей мощности слоя В3, В4, цистерна): 1 фрагмент браслета, 158 кусочков был бутовый камень. В центре, на глубине 11,00 – смальты (концентрация на границах квадратов В3 и 11,50 м над у.м., находился так называемый объект 1 – В4); яма (описанный отдельно), в северо-восточном углу, • 2 монеты (квадрат В4, цистерна): Константина на глубине 9,90 – 11,40/11,50 м над у.м., расположено VII, 920-944 гг., и Никифора II, 963-969 гг.; помещение 1 – подвал (описанное отдельно). На • 5 архитектурных деталей (квадраты В3, В4, глубине 10,50 –10, 28 м над у.м. появилась верхняя часть цистерна): известняковая миска, 2 известняковых колонн. Рядом с южной колонной обнаружен упавший архитектурных элемента с гнездом для балки, с нее филяр, сохранившаяся высота которого 0,70 м. известяковый карниз, известняковый блок архивольты. В механическом слое 4 (11,50 –11,25 м над у.м.) В механическом слое 9 (9,50 – 9,00 м над у.м.) обнаружена: обнаружены: • 1 монета (квадрат В4, цистерна) – Константина • 5 металлических предметов (квадраты В3, В4, VII и Романа II, 948-949 гг. цистерна), в том числе фрагмент бронзовой фибулы, В механическом слое 5 (11,25 – 11, 00 м над у.м.) бронзовое кольцо, 2 железных гвоздя; обнаружены: • 9 фрагментов стеклянных браслетов (квадраты • 1 свинцовый отвес (квадрат В4, цистерна) (п/о № В3, В4, цистерна); Р 58/02 СН); • монета (квадрат В3, цистерна) - Василия II и • 1 костяная накладка (квадрат В3, цистерна) (п/о Константина, 1016-1025 гг.; № Р 145/02 СН); • 8 архитектурных деталей (квадраты В3, В4, • 1 монета (квадрат В4, цистерна) – Михаила III, цистерна): известняковый мортарий, 3 известняковых 842-867 гг.; архитектурных элемента с гнездом для балки, • известняковая база колонны (квадрат В4, фрагмент известнякого углового карниза, 1 фрагмент цистерна). известнякового карниза, известняковый блок В механическом слое 6 (11,00 – 10, 50 м над у.м.) архивольты или аркады, фрагмент мраморной плиты обнаружены: с надписью на древнегреческом языке. • 1 поясная бронзовая накладка (квадрат В4, Слой 6 – засыпь мощностью 1,10-1,30 м цистерна) (п/о № Р 57/02 СН); (механические слои 10, 11 и частично 12; глубина 7,70/ • 1 монета (квадрат В4, цистерна) – Романа I, 920- 7,90 – 9,00 м над у.м). Слой состоит из переотложенной 944 гг. земли различных оттенков, с углями и мелкими В механическом слое 7 (10,50 – 10, 00 м над у.м.) камнями. По сравнению с предыдущими слоями, обнаружены: здесь найдено значительно большее количество • 1 фрагмент бронзового предмета (квадрат В4, керамики, в том числе тонкостенной, а также цистерна); металлических предметов, стеклянных браслетов и • 17 фрагментов смальты (квадраты В4, В3, находок других категорий. цистерна); В механическом слое 10 (9,00 – 8, 50 м над у.м.) • 2 монеты (квадрат В4, цистерна) – Василия I, обнаружены: 867-886 гг., и Василия II, 968-988 гг. • 18 металлических предметов (квадраты В3, В4, Слой 4 – тонкий горелый слой с углями и пеплом. цистерна), в том числе нож железный, 5 фрагментов Мощность – 0,02 – 0,15 м. Слой (механический слой 7) бронзовых пластин, 1 бронзовый гвоздь, 4 железных появляется на глубине 10,10/10,30 м над у.м. у южной гвоздя, бронзовая фибула (п/о № Р 67/02 СН); стены и понижается в сторону северной стены до • 25 стеклянных предметов (квадраты В3, В4, глубины 9,80/10,10 м над у.м. (механический слой 8). цистерна), в том числе 20 фрагментов браслетов, 3 Верхняя часть северной колонны и найденные возле кусочка смальты, 2 фрагмента сосудов; нее архитектурные детали имеют следы копоти. • 2 фрагмента костяных изделий (квадрат В3, Археологический материал в этом слое не найден. цистерна), в том числе шило (п/о № Р 148/02 СН); 27 • 2 каменных предмета (квадраты В3, В4, цистерна), в том числе 3 фрагмента браслетов, 7 цистерна): грузило (п/о № Р 152/02 СН); кусочков смальты; • 1 керамическое грузило для сетей (квадраты В3, • 3 монеты (квадраты В3, В4, цистерна): 1 – конца В4 , цистерна); XI в., 2 – плохой сохранности. • 13 монет (квадраты В3, В4, цистерна): 2 – Слой 8 – каменная вымостка, приподнимающая античные, II в. до н.э.; 1 - IV-VI вв.; 1 - Василия I, 867- уровень пола цистерны после смены ее функции (на 886 гг.; 1- Василия II, 968-988 гг.; 5 - Василия II и тюрьму), мощностью 0,40 – 0,60 м (механические слои Константина, 1016-1025 гг.; 1 - Романа III, 1025-1034 гг.; 13, 14; глубина 6,30/6,50 – 7,10/7,20 м над у.м.). 1 - Романа IV, 1067-1071 гг.; 1 – конца XI в.; Вымостку образуют неплотно уложенные скальные • ранневизантийская плита алтарной преграды обломки, без следов обработки. Этот слой насыщен (квадрат В3, В4, цистерна). большим количеством створок раковин, вероятно, В механическом слое 11 (8,50 – 8,00 м над у.м.) входивших в рацион узников, а также обнаружены: многочисленными фрагментами столовых кувшинов. • 22 металлических предмета (квадраты В3, В4, На камнях видны следы железистных натеков, цистерна), в том числе 4 бронзовых предмета, аналогичных обнаруженным на колоннах и стенах фрагмент железного ножа, бронзовая палочка, 3 цистерны на высоте около 0,40 м от дна и фрагмента бронзовых бляшек, 1 фрагмент бронзовой свидетельствующих о наличии здесь воды в то время, ленты, 10 железных гвоздей; когда уже существовала тюрьма. • 20 стеклянных предметов (квадраты В3, В4, В механическом слое 14 (глубина 7,00 – 6, 50 м над цистерна), в том числе 12 фрагментов браслетов, 7 у.м.; квадраты В3, В4, цистерна) обнаружены: кусочков смальты, 1 фрагмент сосуда; • 8 металлических предметов, в том числе 2 • 14 монет (квадраты В3, В4, цистерна): 1- 491- фрагмента бронзовой ленты, 2 фрагмента бронзовых 518 гг., 1- Романа I, 920-944 гг., 1 – Константина VII, 920- предметов плохой сохранности, 4 железных гвоздя; 944 гг., 1 - Константина VII и Романа II, 948-949 гг., 4 - • 8 фрагментов стеклянных изделий, в том числе 2 Василия II и Константина, 1016-1025 гг.; 1 - Романа III, фрагмента браслетов, 2 кусочка смальты, фрагмент 1025-1034 гг.; 2 - Романа IV, 1067-1071 гг.; 1 – конца XI в. горла сосуда (п/о № Р 368/02 СН) и фрагмент ножки В механическом слое 12 (8,00 - 7, 50 м над у.м.) сосуда (п/о № Р 338/02 СН); обнаружены: • 1 фрагмент костяной булавки (квадрат В3, • 16 металлических предметов (квадраты В3, В4, цистерна); цистерна), в том числе железный кузнечный • 1 каменный оселок (квадрат В4, цистерна); инструмент (?), 9 бронзовых предметов, 1 фрагмент • 1 керамическое грузило (квадрат В3, цистерна); бронзовой ленты, 1 бронзовый гвоздь, 4 железных • 5 монет: 2 – античные (плохой сохраннности), 1 гвоздя; – Василия I, 867-886 гг., 1 - X в., 1 - византийская • 25 стеклянных находок (квадраты В3, В4, (плохой сохранности); цистерна), в том числе 12 фрагментов браслетов, 12 • 2 архитектурные детали: 1 мраморный прямой кубиков смальты, 1 фрагмент сосуда (п/о № Р 248/ импост с крестом, VI в.; 1 фрагмент известнякового 02 СН); блока с греческой надписью и процарапанным • 1 игральная кость (квадрат В3, цистерна) (п/о крестом. № Р 340/02 СН); Значительная часть бронзовых и железных • 2 каменных предмета, в том числе предметов, обнаруженных в этом слое, была сильно антропоморфная фигурка (п/о № Р 298/02 СН); повреждена, вследствие чего большинство находок не • фрагмент керамического светильника (квадрат поддавалось определению. В3, цистерна); ПОМЕЩЕНИЕ 1 - ПОДВАЛ • 8 монет (квадрат В3, В4, цистерна): 1- 383-408 гг., Подвал находился в северо-восточном углу 1- Василия I, 867-886 гг., 1 - Льва VI, 886-912 гг., 1- цистерны, частично разрушен смотровой ямой Константина VII, 913-919 гг., 1- Константина VII, 920- музейного гаража, в плане имел трапециевидную 944 гг., 1- Романа I, 920-924 гг., 1- Романа II, 960-961 гг.; форму, с внутренними размерами 1,85х1,60/1,80 м. В • 1 известняковая миска (квадрат В3, цистерна). качестве одного из углов подвала выступал филяр над Слой 7 – завал, образовашийся на поверхности северной колонной цистерны. Стены подвала, пола тюрьмы 2 периода, мощность 0,30-0,80 м стоящего на слое подсыпки из мелкого камня, имели (механические слои 12, 13, глубина 7,10/7,20 – 7,70/ ширину 0,60 – 0,80 м и были сложены из трех рядов 7,90 м над у.м.) представляет собой слой одинаковых камней (средних размеров) без связующего раствора. по величине камней, в том числе и обработанных С внешней стороны они были дополнительно усилены блоков, а также больших фрагментов черепицы и слоем камней, шириной 0,40 – 0,50 м. земли светло-коричневого цвета. В слое обнаружено Засыпь подвала состояла из мягкой земли с значительное количество тонкостенной керамики. большим количеством камней, из обрушившихся В механическом слое 13 (7,50 – 7,00 м над у.м.) верхних частей стен. В засыпи обнаружено небольшое обнаружены: количество обломков керамики и невыразительных • 4 металлических предмета (квадраты В3, В4, находок других категорий. В подвале обнаружены: цистерна); фрагменты бронзовой бляшки и ленты, 4 железных • 10 стеклянных предметов (квадраты В3, В4, гвоздя, 3 кусочка смальты, 2 известняковые миски, 28 фрагмент известнякового карниза, фрагмент около 3,20х2,10/2,30 м). С южной стороны ямы были ранневизантийского вермени плиты алтарной плиты (0,40 м), с северной – углубление (0,55 м). преграды. Стенки ямы были выложены в 1 ряд бутовыми ХОЗЯЙСТВЕННАЯ ЯМА камнями разных размеров, некоторые камни были Хозяйственная яма находилась в центральной утрачены в результате позднейшей хозяйственной части помещения цистерны, на уровне верхних слоев деятельности. Заполнение ямы состояло из черной засыпи цистерны (механические слои 4-5, глубина земли, с небольшим количеством обломков керамики 11,60/11,50 м над у.м.). В плане яма имела и костей животных, вероятно, находившихся в неправильную форму, близкую к овалу (размеры переотложенном состоянии. Раздел 3. Цистерна в квартале VII Еж. Розпендовски Cysterna na wodę pitną w Chersonezie Taurydzkim została okazja dokładniejszego rozpoznania wschodniej zlokalizowana jest w kwartale przylegającym krótszym części placu cerkiewnego. Zaniechanie kontynuacji bokiem do głównej ulicy Chersonezu, prowadzącej ze badań, pomimo niezwykle interesujących wyników prac wschodu na zachód (Rys. 5). Kwartał oznaczono na użytek archeologicznych na terenie cysterny i jej najbliższego badań archeologicznych numerem VII. Sąsiadujący z nim otoczenia oraz rezygnacja z przygotowanego przez stronę od zachodu kwartał IX, kryje prawdopodobnie dawną polską projektu konserwatorskiego, nie znajdują agorę, na której – w latach 1861-1888, nad starym racjonalnego wytłumaczenia. kościołem położonym przy targu – postawiono sobór Analiza zabudowań kwartału VII wskazuje, że był on (Rys. 6). W kościele tym zapewne ochrzczono księcia Rusi podzielony na dwie połowy wzdłuż osi prostopadłej do – Włodzimierza. Według kroniki, księcia Włodzimierza głównej ulicy. U styku obu połówek mógł występować ochrzczono w 988 roku „w cerkwi świętego Bazylego, a tzw. Miedzuch - wąski trakt pieszy, ewentualnie rynna, znajduje się cerkiew ta w Korsuniu w środku grodu, mieszcząca instalacje wodnokanalizacyjne. W północno- gdzie targ odbywają Korsunianie; pałac zaś zachodniej części tego kwartału, właśnie u styku z Włodzimierza wedle cerkwi stoi do dzisiejszego dnia, a miedzuchem, odkryto omawianą cysternę. Od strony carówny pałac tuż za ołtarzem”. O niepewności miejsca miedzucha prowadzą też rury ceramiczne, ongiś chrztu kronikarz dalej odnotowuje „Nie znający zaś zaopatrujące cysternę w wodę. Ze względu na dość prawdy mówią, jakoby ochrzcił się [Włodzimierz] w pokaźną pojemność, cysterna mogła służyć Kijowie, inni za mówią – w Wasylewie, a jeszcze inni zaopatrywaniu w wodę nie tylko jednego kwartału. inaczej opowiadają” (Повесть временных лет 1950: 287- Pamiętać należy że w kwartale tym, poza omawianym 289; Sielecki, Suszko 1987: 72). Archiwalne plany i opisy zbiornikiem, znajdowały się też inne cysterny i studnie. dziewiętnastowiecznych badań prowadzonych na terenie Aby jednak zdobyć pewność co do tego, ile domostw IX kwartału nie dają jasnej odpowiedzi czy istniała tu zaopatrywał w wodę omawiany zbiornik, koniecznym agora, pomimo dużego zagęszczenia występujących tu byłoby przeprowadzenie uzupełniających badań świątyń, i pomimo domniemań wielu badaczy, o istnieniu archeologicznych i architektonicznych. Na które to w tym miejscu antycznego centrum. badania, pomimo zgłaszanych propozycji, wspomniany Jak wynika z badań, połowa VII kwartału od strony wyżej St. Ryżov nie wyraził zgody. zachodniej znalazła się w obrębie placu otaczającego Wstępne badania kwartału wykazały, że podzielony sobór. Czy był to kwartał leżący przy starej agorze? on był zapewne na trzy części, liniami granic biegnącymi Wyjaśnić to mogły dalsze badania archeologiczne, poprzecznie w stosunku do osi wzdłużnej tak, że niepotrzebnie przerwane na skutek niezrozumiałej pierwotnie mógł składać się z 6 dużych parcel. Oczywiście jednostronnej decyzji St. Ryżowa, w czerwcu 2003 roku, a są to wstępne wnioski, tak jak i ten dotyczący agory, więc ponad dziewięć miesięcy po odkryciu cysterny i która mogła znajdować się również na osi głównej ulicy, niewielkiej części jej otoczenia. Powtórzyła się tym samym na wschodzie miasta, tuż nad morzem, a nie w sytuacja z jaką mieliśmy do czynienia w sześćdziesiątych proponowanym dotychczas miejscu, pod placem latach XIX wieku, gdy ówcześni geodeci i inżynierowie soborowym. W dyskursie należy też widzieć miejsce przygotowujący miejsce pod projektowany sobór, już cysterny jako ważnego obiektu, być może nie tyle wówczas narzekali na pośpiech i uniemożliwienie im prywatnego, co miejskiego, w którym w X/XI wieku dokończenie badań inwentaryzacyjnych zlokalizowano więzienie. Datowanie na X wiek więzienia nowoodsłoniętego kwartału. w cysternie, jest też przyczynkiem do podjęcia ogólniejszej Żałować należy, że po raz kolejny zaprzepaszczona dyskusji nad problemem miejsca chrztu księcia 29 Włodzimierza i zdobycia przez niego Chersonezu można znaleźć w zasobach lapidariów Chersonezu, a (Korsunia), a także problemu lokalizacji agory. podobną „kolumnę” można znaleźć jako eksponat na tzw. Wymieniane przez kronikarza, budowle pałacowe, dziedzińcu włoskim z fontanną przy schodach do lokalizowane w pobliżu cerkwi św. Bazylego, tym bardziej budynku muzeum. uzasadniają konieczność ich identyfikacji metodą Jako głowicy do kolumny północnej użyto starej archeologiczną. Nie odrzucałbym a priori żadnej z hipotez bazy, odwracając ją plintą ku górze. Zastosowanie (Сорочан, Зубарь, Марченко 2000: 551-557). wysmukłych nadbudów w postaci filarów stawianych nad Cysternę założono na planie niemal kwadratowym, głowicami kolumn oraz wyniesienie czasz sklepiennych ma wymiary 5,40x6,10 m, częściowo wykuta jest w skale ponad poziom głowic około 2 m, stworzyło nową wapiennej na głębokość około sześciu metrów. Ściany jej przestrzeń nad kolumnowym parterem. uformowano lekko zbieżnie ku dołowi, dno uzyskało tym W pełni ilustruje to podobna konstrukcja architektury samym wymiary 5,05x5,40 m. Górne partie ścian cysterny, wnętrza kościoła św. Jana Chrzciciela w Kerczu z XII w. o grubości 40 cm wykonano z łamanego kamienia, a całe Kościół jest różnie datowany, ostatnie badania ściany od wewnątrz pokryto zaprawą hydrauliczną. archeologiczne wskazują na jego powstanie w okresie Pośrodku cysterny ustawiono dwie podpory – średniobizantyjskim X-XI w. Trójnawową kolumnową halę „kolumny”, dzielące jej wnętrze na dwie prostokątne nawy. tego kościoła podwyższono, przez nastawienie nad Nakrywały je po trzy przęsła krzyżowych sklepień poziomem głowic i krzyżujących się belek stężających, wspartych na gurtach, po których pozostały resztki nasad następnej filarowej konstrukcji nakrytej sklepieniem. (8 z 10) i zarys przyściennej wysklepki grubości 15 cm. Podwojono w ten sposób wysokość kościoła, Poza tym, na jednej z podpór – kolumn, nad głowicą ocalała wysmuklając wnętrze ponad miarę. Ten sposób kreacji prostopadłościenna nadbudowa - rodzaj filara 80 x 80 cm, wnętrza odróżnia je od bazylik okresu wysoka na 88 cm z resztkami spływów gurtów, wczesnobizantyjskiego. pozwalająca na dość wierną rekonstrukcję całego Konstrukcja architektury cysterny zasługuje na sześciopolowego nakrycia sklepiennego. Na wysokości uwagę, jednak nie mniej ciekawe są graffiti którymi 4,10 m, odpowiadającej poziomowi abakusów głowic pokryto ściany przyziemia cysterny do wysokości około podpór, zachowały się otwory (12x18 cm) po gniazdach 1,80 m. Powstały one w czasie, gdy cysternę użytkowano drewnianych kotew, stabilizujących konstrukcję sklepień, jako więzienie w XI wieku. Liczne napisy greckie, znaki, krzyżowo rozpiętych między „kolumnami” i ścianami. Na symbole i wyobrażenia przedmiotów (np. żaglowce), osiach gurtów, w czterech ścianach zachowało się sześć jeźdźcy na koniach, zwierzęta i postaci ludzkie w różnych oporów i cztery po krzyżujących się kotwach w podstawie układach, są świadectwem zachowań pewnych grup filara wznoszącego się nad „kolumną”. Na dnie cysterny, społecznych. Studia nad graffiti przeprowadzone przez w skrajnym przęśle północno-wschodnim zachowała się dr Alinę Brzóstkowską z Instytutu Slawistyki PAN w zagłębiona na 30 cm miskowata niecka o średnicy 120 cm, Poznaniu dały niezwykle interesujące wyniki (por. służąca zapewne jako osadnik do okresowego czyszczenia А. Brzóstkowską w tym tomie, część 4). cysterny. W pionie nad nią, musiał znajdować się otwór Zachowanie i ekspozycja graffiti jest naszym do czerpania wody, której dopływ znajdował się we zadaniem nie tylko konieczna, ale i realnie możliwa w wschodniej ścianie cysterny, mniej więcej w połowie wstępnie zaprojektowanym przez nas specjalnym wysokości sklepienia. pawilonie osłaniającym pozostałości cysterny. Dół Podpory sklepienia w postaci kolumn, są wykonane cysterny do wysokości poziomu skotwień można ze spolii marmurowych – wtórnie użytych detali, wydzielić, a wnętrze utrzymać w odpowiednim pochodzących z budowli okresu wczesnobizantyjskiego. mikroklimacie. Górą, częściowo można odtworzyć Wtopienie ich baz w zaprawę hydrauliczną podłogi sklepienie, by pokazać jego formę i konstrukcję, a na świadczy o tym, że już w momencie projektowania poziomie podłogi założonej na sieci drewnianych kotew cysterny przewidziano ich obecność. Zdecydowanie nie urządzić lapidarium, eksponując część odnalezionych w zostały one wbudowane w późniejszym czasie. Pod gruzowisku detali architektonicznych. Ryty na tynkach północną „kolumną” znajdujemy słupek z przegrody, przerysowane na folii można umieścić na ścianach występujący zwykle pomiędzy pionowymi płytami pawilonu w specjalnych szklanych osłonach. Jego prosta balustrady. Jako bazę pod południową kolumnę użyto architektura z czterospadowym dachem krytym odwróconej imposty pochodzącej znad głowicy dachówką nie kolidowałaby z otoczeniem soboru bo niezidentyfikowanej starszej kolumny. Omawiane pojawiłaby się podobnie jak ekspozycje podpory, umownie nazywane przez nas „kolumnami” o wczesnobizantyjskich kościołów, na wygrodzonym już wysokości 3,48 m również pochodzą z dawnych słupów dziedzińcu cerkiewnym (Rys.10). Pod względem dzielących w biforiach i triforiach. W przekroju poziomym, architektonicznym pawilon ten mógł nawiązywać są to w zasadzie prostokątne filarki, do których dłuższych wyglądem i konstrukcją do współczesnej dzwonnicy boków dostawiono półkolumny, tworząc wydłużone wzniesionej w południowo-zachodnim narożniku podpory ustawione zwykle poprzecznie w stosunku do dziedzińca. Żałować należy że w wyniku absolutnie osi wzdłużnej interkolumnium. Zaznaczone z dwóch stron niezrozumiałych decyzji, nie uzgodnionych w żaden na osi poprzecznej każdej z podpór prostokątne listwy sposób, z badającymi ten obiekt polskimi naukowcami, (krótsze boki środkowego filarka) mają zwykle cysterna została „zakonserwowana” poprzez zasypanie. odpowiednik w bazie i w głowicy zwieńczenia. Takie detale 30 Рис. 1. Карта восточной части Римской империи. А – расположение Херсонеса Таврического Рис. 2. План Херсонеса Таврического с сеткой кварталов 31 Рис. 3. Восточная часть Херсонесского городища. Вид с запада (фото Е.Ю. Клениной, 2005 г.) Рис. 4. Квартал VII после проведения консервации. Вид с северо-востока (фото Е.Ю. Клениной, 2005 г.) 32 Рис. 5. Общий архитектурный план квартала VII (выполнил Е. Розпендовски) 33 Рис. 6. План центральной части городища с кварталом VII с указанием сетки квадратов раскопа 34 Рис. 7. Архитектурный план цистерны с локализацией помещения 1 и хозяйственной ямы Рис. 8. Архитектурный план открытой цистерны и прилегающей территории с указанием сетки квадратов и разрезами 35 Рис. 9. Разрезы и фасировки цистерны, водосточных каналов и других построек Рис. 10. Архитектурная реконструкция цистерны: план и разрез (выполнил Е. Розпендовски) 36 Рис. 11. Стратиграфический разрез G-G1 а б д Рис. 12. Водосборная цистерна в квартале VII: а – общий вид цистерны с юга; б – помещение 1 в северном углу цистерны, вид с юга; с – восточная стена цистерны, вид с севера; с д – южная стена цистерны, вид с запада 37 а б с д Рис. 13. Водосборная цистерна: а – северная стена, вид с юга; б – западная стена, вид с востока; с – южная стена, вид с севера; д – восточная стена, вид с запада 38 а б с д е ж Рис. 14. Водосборная цистерна: а - восточная стена цистерны с водостоками, вид с востока; б – центральная водосточная труба, вид с запада; с – северная колонна с филяром in situ, вид с юго-запада; д – отстойник в северном углу цистерны, вид с юго-запада; е – база северной колонны; ж - база южной колонны 39 40 ГЛАВА 3. КАМЕННЫЕ ДЕТАЛИ, АРХИТЕКТУРНЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ И ПРЕДМЕТЫ УТИЛИТАРНОГО НАЗНАЧЕНИЯ А.Б. Бернацки Прежде всего, необходимо изучить и архитектурные элементы и детали. База южной проанализировать обнаруженные детали и колонны была изготовлена из прямого импоста с архитектурные элементы, которые позволят дать применением гидравлического раствора (Рис. 3/а-b). интерпретацию конструкции цистерны. Особое Особый интерес представляет северная колонна внимание привлекает конструкция и постройка благодаря тому, что все её элементы находятся in situ. цистерны. В этом отношении они близки к База северной колонны состояла из мраморного монументальным цистернам Константинополя. Одна столбика алтарной преграды и аттической базы, из них – это так называемая «Затопленный дворец» закрепленных на гидравлическом растворе (Рис. 2/a-b). Yerebatan Sarayi, построенная во времена Юстиниана I Можем утверждать, что столбик алтарной преграды с (Can 1994: 24-25). Другая – это возведенная около 528 г. такого типа завершением в виде полной полусферы цистерна Бинбир Дирек, или так называемая «1001 является первым на территории Херсонеса. колонна» (Лихачева 1981: 43-44). Резервуары этих Аналогичные столбики найдены в епископской цистерн были разделены на квадраты рядами колонн, базилике в Стоби и датируются первой половиной VI над которыми был возведен сферичный свод. в. (Николајевић-Стојковић 1957: 27, 59/144). Однако, по Аналогичную конструкцию в уменьшенном варианте мнению Б. Сариа и B. Лилчиќ, большинство мы наблюдаем во вновь открытой цистерне. обнаруженных в епископской базилике в Стоби Цистерна была перекрыта крестообразным столбиков являются частью балюстрад между нефами шестидольным сводом на гуртах, опирающимся на храма и датируются концом V - началом VI в. (Сариа две колонны, находившиеся in situ, высотой 4,10 м. 1933: 17; Лилчиќ 2002: 833). Столбик, открытый в Сохранившиеся монолитные фусты так называемых цистерне, следует, по моему мнению, датировать сдвоенных колонн, высотой 3,48 м и 3,49 м и диаметром первой половиной VI в. Архитектурные детали, 0,62х0,44 м и 0,65х0,43 м, были изготовлены из составлявшие базы колонн, как минимум наполовину мрамора (Рис. 1/а-b)*. Такая характерная форма своей высоты были «утоплены» в гидравлический фустов колонн была популярна в двойных и тройных раствор, которым был покрыт пол цистерны. оконных проемах в ранневизантийских базиликах Капителью северной колонны служила вторично Херсонеса. Следует отметить, что среди использованная, перевернутая мраморная аттическая сохранившихся целиком экземпляров аналогичных база (Рис. 1/с-d). Типологические характеристики колонн, обнаруженных в лапидарии Херсонеса, позволяют её датировать достаточно широко - II- представлены исключительно фусты высотой от 1,375 VI вв. н.э. (Буйских 2001: 15-16/2.1). Похоже, что м до 1,637 м. Открытые в цистерне фусты значительно единственным объяснением такой ситуации была выше и не находят аналогий среди материалов, необходимость иметь соответствующих размеров найденных на территории Херсонеса. Близкие абакус, на который опиралась консоль гурта. Здесь аналогии открытым в херсонесской цистерне функцию абакуса выполняла плинта аттической базы, колоннам обнаружены на территории современной развернутая на 1800. Скорее всего, все это было Македонии в городе Конух (Tranupara (?)). В продиктовано нехваткой в Херсонесе во время центральной части храма-ротонды extra muros сооружения цистерны свободных капителей, абакус середины VI в. находились сдвоенные фусты колонн, которой имел бы сторону длиной минимум 0,645 м. высотой 2,15 м (Лилчиќ 2002: 571, 575-577). Они На колоннах сохранились две одинаковые консоли несколько отличаются от обнаруженных нами колонн гурта (одна - in situ), еще пять обнаружены в стенах в цистерне, в частности размерами, однако цистерны (см. глава 2, рис. 13). одновременно являются подтверждением Среди открытых в процессе археологических использования такого типа колонн в качестве опор исследований деталей и архитектурных элементов свода ранневизантийских храмов. Столь значительная особое внимание привлекает фрагмент известняковой высота сохранившихся в цистерне колонн позволяет дорической капители (инв. № 91/37375) с нам предположить, что они первоначально находились сохранившимся фрагментом каннелированного в здании сакрального или публичного назначения, ствола колонны (Рис. 4/a-b). Капитель датируется отличавшемся значительными размерами и особой последней четвертью IV в. до н.э. (Буйских 1996: 51- архитектурой от других аналогичных сооружений 52). Херсонеса. Следующая архитектурная деталь – это тщательно Базы обеих колонн в цистерне сделаны не очень обработанный фрагмент известнякового импоста с тщательно, ими служили вторично использованные латинским крестом, скорее всего, узкого филяра или опоры (инв. № 89/37375) и фрагмент прямого импоста *Фотографии деталей выполнены А.Б. Бернацки, (инв. № 90/37375), вероятно, пристенного пилястра чертежи - П.В. Пересветовым. (Рис. 2/c-d, 3/a-b). Обе эти архитектурные детали 41 следует датировать VI в. 02СН, Р315/02СН, Р392/02СН), а также две Открытая база под колонной (инв. № 92/37375), примитивные миски-поилки меньших размеров (п/о диаметром 0,34 м, является полуфабрикатом, №№ Р320/02 СН, Р384/02 СН) (Рис. 5). Здесь же был подготовленным для транспортировки, изготовлена из найден небольшой фрагмент мортария (Рис. 8/d). мрамора по позднеримским образцам (Рис. 3/c-d). Также были открыты два небольших фрагмента База, вероятно, была подготовлена как составляющая греческой надписи (инв. № 88, 93/37375). На одном из часть cyborium для ранневизантийского храма или них был обнаружен вырезанный крест. В настоящее баптистерия. По мнению N. Asgari, подготовленные для время полное прочтение этих надписей затруднено. продажи базы в мастерских на о. Проконес Упомянем также еще об одном фрагменте, обрабатывались только до так называемого третьего который был частью прямоугольного ящика, на дне этапа и предлагались в двух вариантах А или В (1992: которого был внешний выступ, или, что наиболее 75,78). Прежде всего, это было связано с длительной вероятно, частью каменного основания, в которое транспортировкой сухопутным или морским путем, устанавливалось древко штандарта, или частью в результате которой архитектурные детали могли легко labarum /?/ (Рис. 8/c). быть повреждены. В засыпи цистерны были найдены предметы Среди небольших фрагментов мраморных утилитарного назначения из камня, в том числе архитектурных деталей выделяются: фрагмент карниза верхняя часть жернова (п/о № Р386/02СН), грузило для тонкой работы (п/о № Р387/02СН), два фрагмента плит рыболовной сети (Рис. 8/а, 10/4). алтарной преграды (п/о №№ Р278/02СН, Р393/02СН) Обнаруженные архитектурные элементы и детали (Рис. 7/a-c). Также были найдены три фрагмента плит имеют очень широкие хронологические рамки от прямого карниза, в том числе один угловой (п/о №№ эллинистического (фрагмент дорической капители) до Р395/02СН, Р312/02СН), три грубой работы ранневизантийского (столбик алтарной преграды и известняковые элементы арок, возможно, архивольты плиты преград между нефами) и византийского (п/о №№ Р390/02СН, Р276/02СН), известняковый времени. Чаще всего эти детали использованы фрагмент карниза с валиком прямой формы и вторично. Ярким примером многократного сводчатым выступом (п/о № Р394/02СН). использования архитектурных деталей могут служить Среди конструктивных элементов следует колонны в цистерне. Следует помнить, что отметить предварительно обработанные большинство архитектурных элементов и деталей, известняковые блоки с вырубами–ложами и гнездами обнаруженных в засыпи цистерны, более или менее для горизонтальных и вертикальных деревянных балок повреждены. Факт их обнаружения здесь объясняется (п\о №№ Р314/02СН, Р316/02СН, Р317/02СН, Р308/ тем, что они попали сюда в качестве мусора, когда из- 02СН, Р388/02СН, Р389/02СН, Р391/02СН) (Рис. 6). за износа или повреждения перестали выполнять свою В заполнении цистерны были обнаружены первоначальную функцию. Этот факт объясняет фрагменты относительно обработанных каменных огромное разнообразие обнаруженных деталей и прямоугольных мисок и поилок для скота с небольшим архитектурных элементов. углублением, max. 0,10 м (п/о №№ Р311/02СН, Р313/ КАТАЛОГ 1. Trzon podwójnej półkolumny 3. Baza attycka Nr inw. P 417/ 02 CH (Ryc. 1a) Nr inw. P413/ 02 CH (Ryc. 1c-d) Pomieszczenie: cysterna Pomieszczenie: cysterna Lokalizacja: in situ na posadzce hydraulicznej, Lokalizacja: in situ na trzonie podwójnej półkolumny w Surowiec: marmur charakterze kapitelu8 Wymiary: wysokość – 3,48 m; średnica półkolumny – górna Surowiec: marmur 0,385 m; średnica półkolumny – dolna 0,43 m; szerokość Wymiary: wysokość plinty – 0,106 m; długość boku – 0,645 m podwójnej półkolumny górna – 0,57 m; szerokość podwójnej torus dolny: wysokość - 0,056 m; średnica – 0,645 m półkolumny dolna - 0,65 m trochilus: wysokość – 0,068 m; średnica – 0,50 m Uwagi: pierwsza tego typu podwójna półkolumna odkryta na torus górny: wysokość – 0,03 m; średnica – 0,525 m terenie Chersonezu Taurydzkiego średnica trzonu kolumny – 0,50 m Datowanie wg. A.B. Буйских bardzo utrudnione praktycznie 2. Trzon podwójnej półkolumny od okresu pierwszych wieków naszej ery po okres Nr inw. P414/ 02 CH (Ryc. 1b) wczesnochrześcijański (2001: 15-16, ryc. 2.1) Pomieszczenie: cysterna Lokalizacja: in situ na posadzce hydraulicznej, Surowiec: 4. Impost prosty z krzyżem łacińskim (relief wypukły) marmur Nr inw. P 406/02 CH (НЗХТ № 89/37375) (Ryc. 2c-d) Wymiary: wysokość – 3,49 m; średnica półkolumny – górna Pomieszczenie: cysterna 0,41 m; średnica półkolumny – dolna 0,44 m; szerokość Lokalizacja: wnętrze cysterny podwójnej półkolumny górna - 0,535 m; szerokość podwójnej Surowiec: marmur półkolumny dolna - 0,62 m Warstwa wypełniskowa XIII – XIV Uwagi: drugi egzemplarz tego typu podwójnej półkolumny Wymiary: długość zachowana – 0,602 m; szerokość – 0,425 m; odkryty na terenie Chersonezu Taurydzkiego wysokość – 0,198 m; listwa górna wysokość – 0,042 m; listwa skośna – 0,108 m; wspornik dolny wysokość - 0,048 m; 42 wspornik dolny szerokość – 0,16 m Surowiec: wapień Uwagi: impost z prostokątnego filara lub przypory (?) Wymiary: długość – 0,57 m; szerokość zachowana – 0,36 m; Datowany prawdopodobnie na VI wiek grubość – 0,16 m; głębokość wnętrza – 0,06 m; długość wnętrza – 0,425 m 5. Impost prosty bez reliefu Uwagi: wnętrze lekko zwężające się Nr inw. P420/02 CH (НЗХТ № 90/37375) (Ryc. 3a) Pomieszczenie: cysterna 10. Misa kamienna /?/ Lokalizacja: wnętrze cysterny Nr inw. P 311/02 CH; P 392/02 CH (Ryc. 5a) Warstwa wypełniskowa Pomieszczenie: cysterna Surowiec: marmur Lokalizacja: kwadrat B3; od S – 3,50 m; od E – 2,00 m Wymiary: długość zachowana – 0,55 m; szerokość – 0,50 m; Warstwa: 1 fr. –VIII, głębokość – 9,50 m; północno-wschodnia wysokość – 0,17 m; listwa górna wysokość – 0,03 m; listwa część cysterny; 2 fr. – VIII, z południowej części murku skośna – 0,07m; wspornik dolny wysokość - 0,07 m; wspornik profilowego dolny szerokość – 0,33 m Surowiec: wapień Uwagi: impost prawdopodobnie z przypory przyściennej Wymiary: długość – 0,84 m; szerokość zachowana – 0,30 m; Datowany prawdopodobnie na VI wiek grubość – 0,23 m; głębokość wnętrza – 0,115 m; długość wnętrza – 0,68 m 6. Kapitel dorycki Uwagi: odkryto dwa fragmenty tej misy Nr inw. P 266/02 CH (НЗХТ № 91/37375) (Ryc. 4a-b) Pomieszczenie: cysterna 11. Misa kamienna Lokalizacja: przy oczyszczaniu transzei Nr inw. P 313/02 CH (Ryc. 5c) Warstwa: XIII – XIV Pomieszczenie: cysterna Surowiec: wapień Lokalizacja: kwadrat B3 Wymiary: długość zachowana - 0,535 m; wysokość zachowana Warstwa: VII – VIII, ćwiartka NE – z murku profilowego - 0,19 m; wysokość abakusa - 0,08 m; wysokość echinusa – Surowiec: wapień 0,04 m; wysokość anuli – 0,01 m; wysokość hipotracheliona – Wymiary: długość – 0,315 m; szerokość zachowana – 0,215 m; 0,06 m; średnica trzonu – 0,42 m grubość – 0,175 m; głębokość wnętrza – 0,095 m; długość Typ II wg. A.B. Буйских (1996: 51-52) wnętrza – 0,235 m; Datowany na ostatnią ćwiartkę IV wieku pne. 12. Misa kamienna /?/ lub poidło 7. Baza kolumny Nr inw. P 320/02 CH (Ryc. 5e) Nr inw. P 273/02 CH (НЗХТ № 92/37375) (Ryc. 3c-d) Pomieszczenie: cysterna Pomieszczenie: cysterna Lokalizacja: kwadrat B3 Lokalizacja: kwadrat B4, od S – 2,30 m; od E – 0,20 m, głębokość Warstwa: XII, z ćwiartki północno-zachodniej – 11.16 m Surowiec: wapień Surowiec: marmur Wymiary: długość – 0,197 m; szerokość – 0,19 m; grubość – Wymiary: plinta: wysokość – 0,05 m; długość boku – 0,425 m; 0,153 m; głębokość wnętrza – 0,075 m; wymiar wnętrza – 0,14 torus dolny: wysokość - 0,02 m; średnica – 0,41 m; trochilus x 0,095m (skośny) wysokość – 0,04 m; średnica – 0,33 m; Uwagi: wykonany w nieregularnym bloku kamiennym torus górny prosty: wysokość – 0,063 m; średnica – 0,34 m; średnica trzonu kolumny – 0,34 m 13. Misa kamienna (?) lub poidło Uwagi: baza – półfabrykat w tzw. fazie transportowej. Nr inw. P 384/02 CH (Ryc. 5d) Pomieszczenie: cysterna 8. Słupek przegrody ołtarzowej lub balustrady Lokalizacja: kwadrat B3 międzynawowej (?) Warstwa: XI - XIV Nr inw. P 416/02 CH (Ryc. 2a-b) Surowiec: wapień Pomieszczenie: cysterna Wymiary: długość – 0,165 m; szerokość – 0,14 m; grubość – Lokalizacja: in situ pod trzonem podwójnej półkolumny w 0,10 m; głębokość wnętrza – 0,06 m; wymiar wnętrza – 0,085 charakterze bazy x ? m; Surowiec: marmur (Proconnesos) Uwagi: wykonany w nieregularnym bloku kamiennym Wymiary: długość - 0,90 m; szerokość- 0,293 m; grubość – 0,10m (na tyle widoczna ponad poziom posadzki); średnica 14. Mortarium gałki – 0,18 m; wysokość gałki- 0,06 m Nr inw. P 421/02 CH (Ryc. 8d) Uwagi: słupek przegrody ołtarzowej, trudno w pełni Pomieszczenie: cysterna zidentyfikować detal ze względu, iż istniała możliwość tylko Lokalizacja: kwadrat B3 częściowego jego przebadania. Większa jego część jest Warstwa: IX zatopiona w warstwie zaprawy hydraulicznej tworzącej Surowiec: wapień posadzkę cysterny. Detal architektoniczny wtórnie użyty, Wymiary: wysokość – 0,20 m; szerokość – 0,23 m; grubość – pochodzący z wystroju bazyliki wczesnochrześcijańskiej. 0,08 m Import z warsztatów w Proconnesos lub Konstantynopolu datowany na pierwszą połowę VI wieku 15. Element architektoniczny z łożem i wycięciem na belki Nr inw. P316/02 CH (Ryc. 6c; 10/1) 9. Misa kamienna (?) Pomieszczenie: cysterna Nr inw. P 315/02 CH (Ryc. 5b) Lokalizacja: kwadrat B3 Pomieszczenie: cysterna Warstwa: IX Lokalizacja: kwadrat B3 Surowiec: wapień Warstwa: VII - VIII Wymiary: długość – 0,503 m; szerokość – 0,325 m; grubość – 43 0,165 m Uwagi: datowanie III-IV wiek n.e. wg. А.В. Буйских (2001: Uwagi: jedno kwadratowe wycięcie w narożniku na belkę 28-29) drewnianą, drugie łoże na belkę w krótszym boku bloku kamiennego 22. Fragment płyty przegrody międzynawowej Nr inw. P 393/02 CH (Ryc. 7c) 16. Element architektoniczny z wycięciem na belkę Pomieszczenie: cysterna Nr inw. P 314/02 CH (Ryc. 6a) Lokalizacja: wnętrze cysterny, w południowej części, w murku Pomieszczenie: cysterna profilowym Lokalizacja: kwadrat B3 Warstwa: VIII Warstwa: VII – VIII, z ćwiartki północno- Surowiec: marmur (Proconnesos) wschodniej, z murku profilowego Wymiary: długość – 0,26 m; szerokość – 0,065 m; wysokość – Surowiec: wapień 0,22 m Wymiary: długość – 0,24 m; szerokość – 0,183 m; grubość – Uwagi: profilowanie po obu stronach płyty składające się z 0,305 m układu listew płaskich, podciętych i skośnych. Płyta przegrody Uwagi: jedno kwadratowe wycięcie w krawędzi bocznej bloku międzynawowej z wystroju jednej z bazylik na belkę drewnianą wczesnochrześcijańskich Datowanie druga połowa V- VI wiek 17. Element architektoniczny z łożem na belkę Nr inw. P 389/02 CH (Ryc. 6e; 10/3) 23. Fragment płyty przegrody międzynawowej Pomieszczenie: cysterna Nr inw. P 278/02 CH (Ryc. 7b) Lokalizacja: ćwiartka południowo-wschodnia Pomieszczenie: cysterna Warstwa: IX Lokalizacja: kwadrat B3/4, południowo-wschodnia część Surowiec: wapień cysterny Wymiary: długość – 0,295 m; szerokość – 0,27 m; grubość – Warstwa: X 0,378 m; Surowiec: marmur (Proconnesos) Uwagi: łoże na belkę drewnianą w krótszym boku Wymiary: długość – 0,183 m; szerokość – 0,58 m; wysokość – 0,131 m 18. Element architektoniczny z łożem na belkę Uwagi: profilowanie po obu stronach płyty składające się z Nr inw. P 391/02 CH (Ryc. 6b; 10/2) układu listew płaskich i skośnej. Płyta przegrody Pomieszczenie: cysterna międzynawowej z wystroju jednej z bazylik Lokalizacja: w południowej części kwadratów B3/4, z murka wczesnochrześcijańskich profilowego Datowanie druga połowa V- VI wiek Warstwa: VIII Surowiec: wapień 24. Fragment gzymsu narożnikowego Wymiary: długość – 0,325 m; szerokość – 0,225 m; grubość – Nr inw. P 395/02 CH (Ryc. 7e; 9/1) 0,403 m Pomieszczenie: cysterna Uwagi: łoże na belkę drewnianą w krótszym boku Lokalizacja: cysterna, południowa część cysterny, z murku profilowego 19. Element architektoniczny z gniazdem na belkę Warstwa: IX Nr inw. P 317/02 CH (Ryc. 6f; 10/5) surowiec: wapień Pomieszczenie: cysterna Wymiary: długość – 0,453 m; szerokość – 0,425 m; wysokość Lokalizacja: kwadrat B 3/4, od S – 5,00 m ; od E – 2,50 m – 0,143 m; płyta gzymsu wysokość – 0,07 m; skocja – Warstwa: VII-VIII wysokość - 0,073 m Surowiec: wapień Wymiary: długość – 0,242 m; szerokość – 0,215 m; grubość – 25. Fragment gzymsu 0,163 m; gniazdo w boku - 0,075 m; gniazdo głębokość – Nr inw. P 422/02 CH (Ryc. 7f; 9/3) 0,015 m Pomieszczenie: cysterna Uwagi: jedno kwadratowe gniazdo na belkę drewnianą Lokalizacja: cysterna, południowa część cysterny, z murku profilowego 20. Element architektoniczny z łożem na belkę Warstwa: IX Nr inw. P 388/02 CH (Ryc. 6d; 10/6) Surowiec: wapień Pomieszczenie: cysterna Wymiary: długość – 0,30 m; szerokość – 0,323 m; wysokość – Lokalizacja: ćwiartka południowo-wschodnia 0,140 m; płyta gzymsu wysokość – 0,063 m; skocja –wysokość Warstwa: IX - 0,077 m Surowiec: wapień Wymiary: długość – 0,315 m; szerokość – 0,20 m; grubość – 26. Fragment gzymsu 0,26 m Nr inw. P 312/02 CH (Ryc. 7g; 9/2) Uwagi: łoże na belkę drewnianą w krótszym boku Pomieszczenie: cysterna Lokalizacja: kwadrat B3, od S – 3,50 m; od E – 2,00 m; północno- 21. Fragment gzymsu korynckiego wschodnia część cysterny Nr inw. P 387/02 CH (Ryc. 7a) Warstwa: VIII, głębokość 9,20 m Pomieszczenie: cysterna Surowiec: wapień Lokalizacja: wnętrze cysterny Wymiary: długość – 0,53 m; szerokość – 0,303 m; wysokość – Warstwa: III 0,131 m; płyta gzymsu wysokość – 0,062 m; skocja –wysokość Surowiec: marmur - 0,071 m Wymiary: długość – 0,126 m; szerokość – 0,54 m; wysokość – Uwaga: odkryty gzyms składa się z pięciu części 0,63 m 44 27. Fragment gzymsu Warstwa: IX Nr inw. P 394/02 CH (Ryc. 7d) Surowiec: marmur Pomieszczenie: cysterna Wymiary: długość – 0,108 m Lokalizacja: południowa część cysterny, z murku profilowego szerokość – 0,075 m Warstwa: VIII wysokość – 0,04 m Surowiec: wapień Uwaga: inskrypcja grecka ..ANIM.. Wymiary: długość – 0,18 m; szerokość – 0,20 m; wysokość – 0,13 m; średnica wałka – 0,11 m 32. Fragment rozcieracza (?) Nr inw. P 386/02 CH (Ryc. 8a-b; 10/4) 28. Blok archiwolty lub arkady Pomieszczenie: cysterna Nr inw. P 390/02 CH (Ryc. 7h; 9/4) Lokalizacja: wnętrze cysterny Pomieszczenie: cysterna Warstwa: wypełniskowa Lokalizacja: południowo-wschodnia część cysterny Surowiec: wapień Warstwa: IX Wymiary: długość – 0,22 m; średnica – 0,19 m; Surowiec: wapień grubość – 0,07 m Wymiary: długość – 0,51 m; szerokość – 0,118 m; wysokość – 0,193 m 33. Fragment podstawy kamiennej Nr inw. P 423/02 CH (Ryc. 8c) 29. Blok archiwolty (dwa fragmenty) Pomieszczenie: cysterna Nr inw. P 276/02 CH (Ryc. 7i-j) Lokalizacja: wnętrze cysterny Pomieszczenie: cysterna Warstwa: wypełniskowa Lokalizacja: B4, południowo-wschodnia część cysterny Surowiec: wapień Warstwa: VIII Wymiary: długość – 0,37 m; średnica – 0,31 m; wysokość – Surowiec: wapień 0,30 m; grubość ścianki – 0,08 m; średnica otworu – 0,065 m Wymiary: długość – 0,363 m, 0,340 m; szerokość – 0,275 m, 0.210 m; wysokość – 0,160 m, 0,170 m 34. Niezidentyfikowany przedmiot kamienny Nr inw. P424/02 CH (Ryc. 8f) 30. Fragment bloku z inskrypcją i rytym krzyżem Pomieszczenie: cysterna łacińskim Lokalizacja: wnętrze cysterny Nr inw. P 385/02 CH (НЗХТ № 93/37375) (Ryc. 4c-d) Warstwa: wypełniskowa Pomieszczenie: cysterna Surowiec: marmur Lokalizacja: B3 Wymiary: długość – 0,278 m; średnica – 0,115 m; grubość – Warstwa: XIII - XIV 0,10 m; grubość podstawy – 0,035 m Wymiary: długość – 0,14 m; szerokość – 0,194 m; wysokość – 0,17 m Surowiec: wapień 35. Ciężarek kamienny rybacki do sieci Uwaga: inskrypcja grecka ..IC X Nr inw. P425/02 CH (Ryc. 8e) ..NI K Pomieszczenie: cysterna Jezus Chrystus Zwycięża Lokalizacja: wnętrze cysterny Warstwa: wypełniskowa 31. Fragment bloku z inskrypcją Surowiec: wapień Nr inw. P 154/02 CH (НЗХТ № 88/37375) (Ryc. 4e) Wymiary: długość – 0,114 m; grubość – 0,034 m; wysokość- Pomieszczenie: cysterna 0,088 m Lokalizacja: kwadrat B4, południowo-wschodni narożnik cysterny 45 a b c d Rys. 1 46 a b c d Rys. 2 47 a b c d Rys. 3 48 a b c d e Rys. 4 49 a b c d e Rys. 5 50 a b c d e f Rys. 6 51 a b c d e-f g h i-j Rys. 7 52 a b c d e Rys. 8 53 Rys. 9 Rys. 10 54 ГЛАВА 4. ИКОНОГРАФИЯ ЦИСТЕРНЫ – ПРОБА ПРОЧТЕНИЯ А. Бжустковска Epigrafika Chersonezu Taurydzkiego wzbogaciła się sztuki bizantyjskiej, iż jej wartości estetyczne były o nowe odkrycie dokonane w roku 2002 w kwartale VII na podporządkowane głównie kultowi religijnemu oraz ścianach cysterny. Po wydobyciu zasypiska ujawniły się przekazowi idei (Walter 1992: 18; Hunger 1965: 74-96; tam kompleksy rysunków i napisów wykonane metodą Awierincew 1991: 184-186). Pogląd ten w pełni daje się graffiti. Wpisują się one do rejestru zabytków tego zastosować do jej niższej i skromniejszej odmiany, zwanej rodzaju sztuki znanych z Krymu, Grecji, Italii, Bałkanów, graffiti. Właśnie w tej sztuce, spontanicznej i czy Rusi, jak też innych regionów świata. nieprofesjonalnej, najlepiej czytelny zdaje się być zawarty Napisy i rysunki wyryte ostrym narzędziem zazwyczaj w niej przekaz myśli i przekonań, bardziej też wyraźna jest w kamieniu, kości, glinie, czy metalu, zwane graffiti, jej funkcja informacyjna niż dekoracyjna. Wymienione tu wykonywano już od starożytności. Sztuka ta miała treści z natury swej wybiegają poza obręb samej cysterny charakter indywidualny, odzwierciedlała bowiem wskazując, jak się wydaje, szerszy kontekst etniczno- zdarzenia istotne dla konkretnych osób, nie odnosiła się kulturowy. A zatem na tematykę i formę omawianego natomiast do ważnych wydarzeń politycznych ani zespołu graffiti oddziaływać musiał także charakter społecznych (Łajtar 1999: 369; Овчаров 1985: 536-538; samego miasta, zasiedlonego od wieków przez ludność Добрев, Попкостантинов 1985: 662-666). W heterogeniczną, ponadto - jego przygraniczne położenie przeciwieństwie do sztuki monumentalnej można by ją oraz najbliższe sąsiedztwo. Procesy te i specyfika określić jako sztukę popularną, dostępną dla każdego Chersonezu omówione przez A.I. Romančuk (1993: 58- odbiorcy i każdy zarazem mógł ją tworzyć. Na temat istoty 64) miały wpływ na obraz życia religijnego mieszkańców rysunków-graffiti, ich techniki wykonania, zawartości Chersonezu, o czym pisał w X wieku Symeon Metafrastes. ideowo-estetycznej i plastyczności trafnie wypowiedział Stwierdził on w swym Żywocie Apostoła Andrzeja, że: się D. Ovčarov. Podkreśla on najważniejszą cechę graffiti, ”...mieszkańcy Chersonezu wykazują skłonności nie ku która odróżnia je od innych zabytków sztuki prawdziwej wierze lecz ku herezjom”. Oznaczało to - jak ikonograficznej, a mianowicie tzw. “strukturę otwartą”. zauważył S.B. Soročan -, że w chrystianizowanym od VII W odróżnieniu bowiem od fresków czy ikon, które wieku Chersonezie religia chrześcijańska w jej wersji stanowią zamkniętą całość zarówno tematyczną ortodoksyjnej nie zakorzeniła się na tamtejszym gruncie (struktura zamknięta), jak też pod względem powierzchni, etnicznym, przywiązanym jeszcze w IX w. do kultów sztuka graffiti nie jest związana ze ściśle wyznaczonym pogańskich lub heterodoksyjnych odłamów miejscem ani tematyką, co pozwala na dodawanie nowych chrześcijaństwa (Сорочан 2002: 128).Wspomniane tu elementów pisemnych lub obrazowych do zagadnienia mogły znaleźć swe odzwierciedlenie w wcześniejszych, istniejących już kompozycji (Овчаров rysunkach i napisach graffiti. 1989: 378). Wprawdzie D. Ovčarov spostrzeżenie swoje Kompozycje ikonograficzne zachowały się na trzech sformułował na podstawie średniowiecznych rysunków ścianach cysterny. Przemawiają one do nas bogactwem bułgarskich, ale teorię jego możemy odnieść także do wyobrażeń figuralnych, a wkomponowane w nie napisy innych podobnych zabytków, w tym - do ikonografii są dodatkowym elementem zbliżającym nas do ukrytej w cysterny. Twórcy graffiti operowali często nich tajemnicy. Najwięcej wyobrażeń odkryto na ścianie schematycznymi i lakonicznymi środkami wyrazu, co południowo-zachodniej. Ta grupa graffiti zawierająca może dawać podstawy do postrzegania graffiti, jako rysunki jeźdźców, koni, psów, pawi, zwierząt łownych, kompozycji chaotycznych i przypadkowych. Jednak czy statków rozciąga się na długości około 3 metrów oraz zgromadzenie w jednym miejscu pewnej grupy szerokości około 2 m. Wszystkie zwierzęta wyobrażone wyobrażeń i napisów przemawia za tym, że ich autorom są w ruchu, i podobnie jak jeźdźcy, podążają w prawo. towarzyszyła jakaś idea i koncepcja, która sprawiała, iż Skupienie w jednym miejscu takich elementów, z jakimi stawały się one - jak się uważa - świadectwem duchowości się tu spotykamy nie należało do rzadkości. Świadczą o ludzi średniowiecza (Овчаров 1989: 388). Za takie właśnie tym przykłady graffiti z innych terenów pozostających świadectwo uznać wypada omawiany tu zbiór graffiti pod wpływem kultury Bizancjum, np. z Pliski, Presławia, chersonezkich. Na ich wymowę wpływ miał niewątpliwie czy Murfatlaru, pochodzące z X-XI wieku, czyli z tego kontekst ściśle z nimi związany, czyli to szczególne samego okresu, na jaki najprawdopodobniej przypada miejsce, w którym zostały umieszczone. Okoliczności, powstanie zabytków z cysterny. uwięzienia ludzi w cysternie, wzbudziły w nich potrzebę W obrębie tego cyklu graffiti na szczególną uwagę uzewnętrznienia przeżyć i doświadczeń, a to zasługują różne modele statków i łodzi. Dwa z nich zadecydowało o subiektywnym charakterze obrazów. znajdują się na ścianie południowo-zachodniej, jeden po Przedstawione w cysternie wątki tematyczne zaczerpnięte prawej stronie (tablica I), a drugi u dołu (tablica II). z życia codziennego zawierają także elementy sztuki Schematyczność i znaczne uproszczenie, sakralnej. W związku z tym warto przytoczyć charakterystyczne dla wszystkich tego rodzaju zabytków spostrzeżenie Ch. Waltera poczynione na temat istoty utrudnia ich dokładną klasyfikację. Mimo to przyjmując 55 je za świadectwo epoki spróbujemy przeprowadzić ich towarzyszącymi im napisami. Poniżej pierwszego z nich przybliżoną identyfikację. Ogólne zarysy omawianych (tablica I) znajdują się słowa składające się z jednostek oraz najważniejsze szczegóły wyposażenia następujących liter: wskazują na to, iż są to statki żaglowo-wiosłowe, a [ . ] MH znaczna ilość wioseł przemawia za ich wojskowym [ . . . ]K [. ]OΛA przeznaczeniem. Mieszkańcom Chersonezu Taurydzkiego ΓΕ OΓHCO znane były z autopsji różne środki transportu wodnego, MHXAΛ (foto 1) a przede wszystkim: jednostki bizantyjskiej floty Mogą one oznaczać imiona: ΝIΚΟΛAΟC, ΓΕΟΡΓIΟC wojennej, rodzimej (chersonezkiej) floty handlowej, jak (?), MΗΧΑΗΛ, które będąc może “podpisami”, nie też łodzie. Przykłady pierwszej z wymienionych kategorii wykazują jednak głębszego związku z rysunkiem, przy zdają się zawierać tablice I i II. Z analizowanymi tu którym zostały umieszczone. rysunkami doskonale koresponduje fragment dzieła Równocześnie pomiędzy obu statkami od góry ku Konstantyna Porfirogenety, opisujący wyprawę dołowi rozciąga się inny napis, około Petronasa Kamaterosa w połowie IX w. przez Chersonez dziewięciowierszowy : w kierunku ujścia Donu. Autor informuje o dwóch WΕΡΜΗΛI[ . .]ΗΗΕC rodzajach statków z różnym przeznaczeniem. Najpierw MHCΓΛ + [. . .] CФP chodzi o statki wojenne zwane chelandionami (χελάvδια), CΕP [. . .] AM A [. . .] które Kamateros pozostawił w Chersonezie, a następnie - [. . . . . . . .] MA o chersonezkie statki handlowe zwane karabosami [ . . . . . . .] MA (καράβια), na których kontynuował on wraz ze swą załogą, M [.] CO CΦΡ [. . . ]IC dalszę podróż (Constantine Porphyrogenitus 1967:182- TOΓΗΑΛΜΑΓЬ 183; Романчук 1981: 320). Termin chelandion, szeroko CΟΥΓΗΑΛΜΑΓЬ (foto 2). stosowany przez Porfirogenetę, określa ogólnie wojenny Chociaż niektóre litery są czytelne, to jednak nie statek bizantyjski; występujący niekiedy z terminem wystarcza, by z zapisu tego wydobyć jego sens. W drugim pamfyle, obok dromonu stanowił typową dla floty i trzecim wierszu oraz w dwóch końcowych (ostatni z cesarskiej jednostkę wojenną (Toynbee 1973: 331-333; nich zdaje się być poprawioną wersją przedostatniego), Christides 2001: 19, 28-29, 63-65). Mogą jej odpowiadać znajdują się jak się wydaje, znaki obce, alfabetowi graffiti z tablic I i II, przy czym statek na tablicy II greckiemu, bliższe natomiast cyrylicy (?). Przedmiotem zaopatrzony jest w chorągiewki ze znakami, które mogę badań może stać się ponadto skrót (?) na końcu drugiego stanowić kod flagowy. Podobne wyposażenie okrętów wersetu, oraz to, czy sekwencja liter CΦΡ w wersecie wojennych przedstawiają miniatury rękopiśmienne trzecim od dołu jest tamtego powtórzeniem. Pozostawiając ilustrujące tekst Kynegetika Pseudo-Oppiana, z XI w. to zagadnienie nierozstrzygnięte powracamy do wątku (Christides 2001: ryc. 9). Zgodnie z przekazem żeglugi. Porfirogenety, do innych celów i na inne trasy Poza treścią bezpośrednią i dosłowną ryty statków przeznaczone były wspomniane już karabosy. Posiadały lub łodzi mają także wymowę pośrednią. Sprowadza się one większe zanurzenie (wyrażone w przymiotniku ona do wskazówki lub paradygmatu umożliwiającego καματερά), co decydowało zapewne o wykorzystaniu ich poznanie ich głębszej, niewidocznej warstwy do żeglugi kabotażowej. Przykłady karabosów mogą znaczeniowej. Okręt bowiem lub statek jako symbol zawierać tablice III i IV. W obu wypadkach chodzi o rodzaj podróży morskiej, jak podkreśla G.I. Šapovalov, wywarł lekkich łodzi lub statków poruszanych jednym rzędem ogromny wpływ na życie duchowe narodów, wielu epok wioseł, które towarzyszyły zwykle wielkim okrętom historycznych i kultur. Może on zatem i tu nawiązywać (dromonom) pełniąc przy nich rolę łodzi pomocniczych do wierzeń, w których świat pozagrobowy oddzielony lub ratunkowych (Christides 2001: 22-23). Powyższym jest od świata realnego wodną przegrodą i zmarły danym zdaje się odpowiadać jedna z miniatur (168, V) pokonuje ją w czółnie. Szczególnym tego potwierdzeniem iluminująca fragment tekstu Przeglądu dziejów Jana są pochówki kultury katakumbowej (Шаповалов 1997: Skylitzesa w rękopisie madryckim (zwanym zwykle 29-30, 32). Skylitzes Matritensis). Miniatura ta utrwala moment Na ten “graniczny” aspekt egzystensji człowieka w ucieczki Leona Kuropalatesa z synem Nikeforem z ogóle, a “uwięzionych” w cysternie w szczególności zdaje wygnania z wyspy Prote do Konstantynopola w roku się wskazywać napis, znajdujący się w zespole 971 (Skylitzac 1973: 303). Kodeks ten uznany został za ikonograficznym na ścianie północno-zachodniej. Wersja główny zabytek bizantyjskiego malarstwa książkowego, grecka wyrytych słów: datowany przez jednych badaczy na wiek XIII/XIV [ . . . ]OCOΔΗN . . . . . . . . . . . . . . . . . .. . ] (Skylitzae 1973, I. Thurn: XXIV), przez innych - na XII- TON ZONTA EIC THN . . . . . . . . . . . . .] XIII w. (Божков 1972; Ševčenko 1984: 117-130). Autor TAΦOC ΤΟΝ ΦΗΛΟΝ . . . . . . . . . . . . . ] analizy wybranych miniatur z tego kodeksu, a wśród nich ΔΟΚIΜΑCΤΗC ΚΕ ΤΑ . . . . . . . . . . . . .] najbardziej nas interesującej (168, V) wprawdzie przyznaje, ΕΧΘΡΟΝ Η ΤΕΛΨΗC ΗC . . . . . . . . . . .] że trudno określić charakter przedstawionej tam łodzi, to ΠΑΤΑΛΗΝ ΚΕ ΧΑ [ . . ]N . . . . . . . . . . .] jednak przyjmuje za możliwą identyfikację z monerą, czyli ΠΑΝΤΗ ΦΗΛΟ CΥ Ν . . . . . . . . . . . . . .] (foto 3) jednorzędowcem, służącym zapewne do żeglugi może mieć następujące znaczenie: przybrzeżnej (Божков 1972: 107, 220). [......] pieśń Nie wiadomo, czy rysunki te tworzą kontekst z Tego który za życia w . . . . . . . . . . . . . . .] 56 Grób przyjaciół . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . ] się na rysunki przypominające łodzie. Powyżej zaś, po Ty który doświadczasz także . . . . . . . . . . .] lewej stronie znajduje się wyobrażenie jakby kadłuba Nieprzyjaciół lub dostarczasz [?]. . . . . . . ] statku w przekroju pionowym (tablica III). Przez środek Dóbr i ła[ski] . . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . . .] tego rysunku przebiega pionowa linia w górnej części Każdemu przyjacielowi Twojemu . . . . . . .] zakończona krzyżem. Do motywu tego jeszcze powrócimy. Pod względem paleograficznym tekst ten (podobnie Tymczasem zatrzymamy się nad napisami w przestrzeni jak pozostałe) napisany jest majuskułą grecką (zwaną też pomiędzy domniemanym “kadłubem” a “łodziami”. W uncjałą) charakterystyczną dla pisma epigraficznego od górnej części widoczne są litery, które można odczytać IX do XI w. Zaznaczyć jednak wypada, iż krój liter: alfa jako [ XPI]CTOC, czyli Chrystus (?), lub - [A]ΓIΟC - (Α) tzw. niesymetryczne (z ukośną poprzeczką łączącą Święty. Poniżej wyraźnie czytelne jest słowo ΖΩΝΤΩΝ, koniec lewej laski ze środkiem prawej), epsilon (E) i sigma czyli żyjących, pisane z uwzględnieniem omegi, w kroju (C) półokrągłe, omikron (O) owalne, romboidalne, lub kursywnym typowym dla uncjały wieku X ostrołukowe to cechy typowe dla epigrafiki zarówno odpowiadającym literze ‘W’ w alfabecie łacińskim. pobliskiego Bosporu Kimeryjskiego (dzis. cieśnina Kercz) ‘Omega’ uncjalna przybierała tę formę, (jak też w różnych okresach rozwoju inskrypcyjnego pisma “kwadratową” lub zaokrągloną) już wcześniej, na wyspach greckiego na tym terenie, jak też w obrębie Morza cykladzkich (Gardthausen 1913: tab.3; Kiourtzian 2000: Egejskiego od VI wieku p.n.e.- IV w.n.e. (Намойлик 2004: 21). Pod tym względem pisownię tę uznać należy za 92-93). Pod względem językowym zaś spotykamy się tu z wyjątkową, gdyż w pozostałych dostępnych nam typowymi dla języka potocznego zmianami, szczególnie napisach omegę zastąpiono literą ‘O’. Dalsze litery na ortograficznymi. Przejawiają się one w tzw. błędzie tym samym poziomie - to [T(?).]ΦOC. Wyraz ten można “iotacyzmu” występującym w takich słowach, jak zrekonstruować, jako znane nam już słowo ΤΑΦΟC - grób ΦΗΛΟΝ zamiast ΦIΛΟΝ (w.3), ΠΑΝΤΗ zamiast ΠΑΝΤI lub ΤΡΟΦΟC - opiekun (jeżeli pierwsza litera, to (w.7), a ponadto - w monoftongizacji dyftongów rzeczywiście - T), które łącząc się z poprzedzającym widocznej w uproszczonej formie spójnika ΚAI (KE), być wyrazem ZWNTWN, tworzy zwrot: grób żyjących lub może pisanej fonetycznie. Pamiętać też trzeba, że opiekun żyjących. Nasuwa się tu porównanie ze znaną występujące w naszym materiale nieprawidłowości formułą IΧΘΥΣ ΖΩΝΤΩΝ, umieszczną na płytach pisowni, obecne były już we wcześniejszym języku nagrobnych (Kobielus 2000: il. 94); może mamy tu do inskrypcyjnym, także graffiti, z okresu od V do VII wieku czynienia z jakąś jej modyfikacją (?). (Kiourtzian 2000: 20-23). Zjawiska te mogą świadczyć o Wreszcie jeszcze niżej, jakby pomiędzy elementami pochodzeniu autorów napisów, oraz ich powiązaniu z takielunku (?) wkomponowane są słowa: ΚΕ [BO]ΗΘΗ, jakimś zhellenizowanym etnosem. Podobne wyrażenia czyli: Panie przybądź z pomocą (fotо 4). Jest to przykład niepoprawne gramatycznie spotykamy np. w inskrypcjach rozpowszechnionej w ikonografii chrześcijańskiej od pochodzących z wieku VIII-IX, pisanych w języku greckim późnego antyku inwokacji modlitewnej, inspirowanej przez Protobułgarów. Wracając do przytoczonej wyżej zwrotami biblijnymi: np. z Psalmu 18: Κύριε βoηθέ μoυ inskrypcji pragniemy zwrócić uwagę na jej treść i formę. (Panie wspomożycielu mój) lub - z Ewangeli (wg Mateusza Pierwsze słowo dające się w niej odczytać: ΟΔΗΝ (zamiast 15, 25; Marka 9, 24): Κύριε βoήθει μoυ lub μoι (Panie, ΩΔΗΝ), czyli ‘pieśń’ przemawia za tym, że wykorzystano wspomagaj mnie). Należą one do wielu zwrotów tu jakiś utwór wierszowany. Potwierdza to analiza inwokacyjnych kierowanych do Boga przez psalmistę, metryczna zachowanego fragmentu, przeprowadzona takich jak: anasta kyrie, soson me - powstań Panie, przez greckiego epigrafika Georgiosa Velenisa. Badacz wyratuj mnie (Ps. 3), katharison me - oczyść mnie (Ps. ten stwierdza, że cały tekst, z którego zachowała się tylko 18), didakson me, odegeson me, mnestheti, fylakson, rysai lewa część, napisany był dwunastozgłoskowcem i powstał me, czyli - poucz mnie, prowadź mnie, wspomnij, strzeż i w XI wieku*. Twórca tego zabytku graffiti posłużył się ratuj mnie (Ps. 24); (Łajtar 1999: 405). Znana była także utworem, którego wymowa musiała odpowiadać formuła Χριστέ βoήθει, którą wykorzystał np. strateg charakterowi miejsca oraz losowi uwięzionych. Za bizantyjski Bazyli Apokapes jako hasło do rozpoczęcia pośrednictwem zawartej w tekście antytezy pojęć: ζώvτα bitwy z Turkami pod Mantzikertem w roku 1048 (Skylitzae - τάφoς, czyli “żyjącego” - “grób”, pragnął on - być może 1973: 463). - ukazać istnienie swoje i towarzyszy niedoli w W krótkim analizowanym przez nas napisie widoczne perspektywie eschatologicznej. Na temat nieznanego nam jest zjawisko “iotacyzmu”, polegające na zastąpieniu losu uwięzionych i jego przyczyn oraz niezwykłego koncówki - ΕI literą - Η w odmianie czasownika βoήθει, przeznaczenia cysterny snuć można różne powtarzające się w napisach z cysterny, jak też często przypuszczenia. Pewne wydaje się tylko to, że wyrażenie spotykane w innych inskrypcjach, nie tylko graffiti i nie τάφoς napisane w cysternie przybliża nam jedynie tylko z Chersonezu. odczucia uwięzionych. Wracając do znajdującego się w powyższym Omawiany tekst nakreślony został w dolnej części kontekście rysunku, teoretycznie przyjąć możemy, że tego zespołu graffiti tak, iż pierwsze jego słowa nakładają przedstawia on przekrój pionowy statku. Pogląd taki nasuwa się nam przez porównanie z rekonstrukcją ∗ Pragnę w tym miejscu podziękować Panu Profesorowi starożytnego okrętu bojowego (pentery, lub triery, czyli Georgiosowi Velenisowi (Uniwersytet Arystotelesa w Salonikach) pięcio- lub trójrzędowca - Hellenische Poleis 1974: tab. za spostrzeżenia i sugestie dotyczące możliwości odczytu 36). Nie jest to jednak jedyna propozycja interpretacji, niektórych napisów oraz ich chronologii. nie można bowiem zaprzeczyć, że wyglądem swym 57 domniemany kadłub statku przypomina dwuząb lub W pierwszym wierszu analizowanego napisu dopatrujemy trójząb. Te z kolei, jak się przypuszcza, mogą stanowić się nieprawidłowości w słowie KYPIE polegającej na stylizację kotwicy, symbolu żeglugi (Шаповалов 1997: zastąpieniu I literą H. Z taką pisownią tego słowa 123-124). Tematyka żeglowania charakterystyczna dla spotykamy się w innych inskrypcjach (Frolow 1956: 104). ludności krain nadmorskich, bliska zatem także Kolejne litery uważamy za skrót, który rozwiązujemy jako mieszkańcom Chersonezu, przewija się przez wszystkie ΘΕΟΥ ΥIΕ, na końcu wiersza - prawdopodobny zarys grupy ikonograficzne cysterny. Jeśli w omawianym liter: C i O rozszyfrowujemy jako COCON lub COTHP przypadku rzeczywiście mamy do czynienia z kotwicą lub Werset ten może oznaczać : Panie Synu Boga wybaw, trójzębem (zwieńczonym krzyżem ?), to w Chersonezie (lub: Zbawco); w następnym - wyraźnie wyryte litery nie byłby to zabytek odosobniony. Badania mogą być nieprawidłową formą czasownika, zamiast archeologiczne dowiodły, że symbolem tym w wiekach właściwej formy (PYCAI), czyli: ratuj, dalej - może: AΠO VIII-XII zdobiono elementy architektoniczne świątyń ΔE[OKONTON](?) - od ścigających (?); w następnym chrześcijańskich, znaczono ceramikę, wreszcie kotwicę wierszu - sekwencja liter [T]AXHO[C], wreszcie na końcu umieszczano na monetach Chersonezu bizantyjskiego w - być może imię piszącego tę inwokację. wiekach X-XII (Шаповалов 1997: 123). Ponadto krzyże- Teksty takie wykorzystywano jako modlitwę w kotwice noszone także przez chrześcijan od VIII-X w. różnych sytuacjach krytycznych, także na morzu. Znane posiadały, podobnie jak amulety, funkcję apotropaiczną, jest jedno z wielu graffiti podobnej treści wyryte na czyli chroniącą przed złem (Шаповалов 1997: 128). Takie kamiennym zboczu przylądka wyspy Syros na Morzu samo znaczenie mógł mieć analizowany rysunek, wraz z Egejskim. W tym miejscu treść jej uznano za wyjątkową, towarzyszącymi mu napisami dla twórcy (lub twórców) gdyż żadna z pozostałych inwokacji znalezionych na tej graffiti chersonezkiej cysterny, jak też innych, których wyspie, nie wiązała się w swej wymowie, z odczuciem napisy, w słowach ζώvτωv oraz φήλωv zdają się tu grożącego niebezpieczeństwa (Kiourtzian 2000: 141, 160- przywoływać. Nie można przy tej okazji nie wspomnieć o 161, inskrypcja 90, tabl. XXIX). dwuzębach i trójzębach, wyrytych metodą graffiti na Ponad omówioną wyżej kompozycją widnieje pieczęciach oraz wytłoczonych na monetach władców jednorzędowiec ze sternikiem (tablica V). Przyglądając się Rusi Kijowskiej od X-XI wieku (Шаповалов 1997: 125- tej części rysunku przyjąć możemy z dużym 126; Duczko 2000: 487-490). Do symbolu tego powrócimy prawdopodobieństwem, że bezpośrednio przy maszcie jeszcze pod koniec opracowania. przedstawiono jeszcze jedną osobę z załogi (pomocnika ?) Dwie łodzie znajdujące się poniżej (tablica III oraz ( fotо 7). Sam sternik siedzący na nadbudówce rufowej, pochodzący z innego miejsca statek jednomasztowy - trzyma linę nawiniętą na koło (?), niezbędną do pracy fotо 5) należą do tej samej serii tematycznej. Wśród kilku przy dwu sterach, o czym pisze J. Jundziłł powołując się szczegółów nakreślonych cienką kreską dopatrzyć się na odpowiednie fragmenty listu św. Hieronima (1977: 30). można znaków krzyża, jakie tworzą maszty wraz z Może taką właśnie sytuację przedstawiono w cysternie, rozpiętymi na nich rejami. W sztuce bowiem, podobnie kreśląc trzy wiosła na rufie, z których dwoma operuje jak w literaturze chrześcijańskiej często posługiwano się domniemany sternik, trzecie wiosło natomiast, wyraźnie tego rodzaju środkami wyrazu dla podkreślenia wymowy przypisane jest owej drugiej postaci. Na dziobie przedstawianego obrazu lub tekstu. Problematykę tą zaznaczono stanowisko dla kapitana, nawigatora, lub chętnie wykorzystywali w swych dziełach Ojcowie wyznaczonego do tych funkcji doświadczonego Kościoła, spośród których najlepszym przykładem są marynarza. Statek ten przypomina inny, zachowany u dołu słowa św. Hieronima :”Krzyż jako reja niech będzie ściany południowo-zachodniej (por. tablica II). Podobnie umocowany na przodzie” [domyślne: statku] (Jundziłł jak tamten - wyposażony jest on w rząd wioseł i jakby 1977: 28-41; 1990: 827). “kod flagowy” w postaci kresek, krzyży i kwadratów Jakby ten właśnie zamysł wspomnianego autora umieszczonych na chorągiewkach wskazujących kierunek znalazł stosowną ilustrację w innym zespole graffiti - na wiatru, tym samym kierunek podróży. Rozmiary tych ścianie północno-wschodnej, u dołu jej prawej strony jednostek, szczegóły takielunku oraz urządzeń (tablica IV). Wyryty tam rysunek w odróżnieniu od innych pokładowych przemawiają za ich przeznaczeniem posiada niewątpliwie symboliczne znaczenie. Jego twórca transportowym. pospiesznie naszkicował wiosła, dwa maszty i może żagiel, Nasze szczególne zainteresowanie wzbudza ponadto natomiast krzyż wyraźnie pogrubiony, który wraz z reją jeszcze jeden typ - łodzi bezmasztowej z zagiętymi ku górze tworzy jeden z masztów, jest jedynym elementem tego końcami, (może czółno lub łódź rybacka), poruszanej, jak rysunku wyraźnym i nie budzącym wątpliwości, z tą się wydaje, poprzez odpychanie się od dna lub brzegu. jedynie różnicą, że umieszczony tu został nie na dziobie Dwa takie rysunki uwidocznione zostały na ścianie lecz na rufie. Bezpośrednio nad nim widnieje napis północno-zachodniej, jeden w pełni zachowany (foto 8), poprzedzony znakiem krzyża greckiego: drugi natomiast - fragmentarycznie (foto 9); w tym ostatnim +KYPHE ΘΥ CO [?] przypadku łódź stanowi jedynie element uzupełniający PYOCA[I] dla głównego obiektu, którym jest czapla lub kormoran. A[. Ο]ΔE Podobny ryt łodzi zachował się na ścianie bazyliki w TAXHO [ . ] pobliżu nekropoli w Besarabii w Dobrudży (Овчаров 1982: ANA . . . (foto 6) 151, tabl. CV-5; Gajewska 2003: 191, ryc.4a). Także jeden Ta z kolei inwokacja stanowić może swobodną ze statków wyrytych na skale wapiennej w Plisce adaptację początku Psalmu 7 oraz Psalmu 30 (werset 16). (Ovcarov 1982: 142, tabl. LXVI -1) wyglądem swym 58 przypomina obie łodzie z cysterny. Czy można je odnieść inspirowane psalmami stosowano także jako napisy do zabytków omawianych przez G.I. Šapovalova i nagrobne. Dowodem na to jest zabytek, pochodzący z umieścić je w kręgu “łodzi Słońca”, jak też przypisać im wieku V-VI, odkryty w komorze grobowej w Callatis (dzis. znaczenie apotropaiczne (Шаповалов 1997: 43, 50-51)? Mangalia) (Barnea 1995-1996: 183-186). Możliwe że nasze zabytki mają coś wspólnego z kultową Omawiany napis z cysterny umieszczono przy prawej łodzią Słońca, lub łódką Charona, charakterystycznymi ręce postaci człowieka. Przy lewej jego ręce natomiast dla kultu grzebalnego, zdobiącymi ściany krypt i znajduje się krzyż monogramatyczny z formułą grobowców starożytnych, także na wybrzeżu Morza chrystologiczną IHCOYC XPICTOC NIKA (Jezus Czarnego. Nawiązując do tego, co dalej stwierdził Chrystus zwycięża) w postaci skróconej do sigli: IC ΧC wspomniany badacz, sądzić możemy, że niezależnie od powyżej poprzeczki, oraz ΝHΚΑ bez skrótów - poniżej typu, statki z cysterny mogą także zawierać treści (tablica VI/3). Trudno stwierdzić przy tym stanie symboliczne (Шаповалов 1997: 57-58). Nasuwa się jednak zachowania graffiti, czy abrewiacje są w jakiś sposób jeszcze inne porównanie. Łodzie te mają cechy zaznaczone, czy też nie. W drugiej części napisu zdaje się charakterystyczne dla łodzi skandynawskich (czyli w tym być widoczna pisownia słowa NIKA z tzw. błędem wypadku - wareskich), których wyobrażenia przypadające iotacyzmu, czyli z ‘etą’ zamiast ‘ioty’, spotykanym także na wiek IX-XI, wyryte metodą graffiti odkryto w Starej w innych zabytkach (np. w rękopisie homilii Grzegorza z Ładodze i Pskowie (Сорокин 1999: 102; 1/6). Byłby to Nazjanzu, iluminowanym w latach 860-880 - Frolow 1956: więc równocześnie jeden z ruskich śladów w cysternie. 107). Przykładem tego może być także pisownia słowa Graffiti tekstowe znajdujemy w cysternie w kilku κoμμερκηάριoς na pieczęciach, czy imienia Κυρήλoς. miejscach. Jeden z takich zabytków umieszczono w lewym Dostrzegalna jest również ligatura ΝΗ. Zapis tej formuły górnym rogu ściany północno-zachodniej (tablica VI). umieszczony w ramionach krzyża przyjął się w epigrafice Forma graficzna zachowanego w cysternie napisu (tablica od VII wieku. W cysternie (warstwa XIII-XIV) natrafiono VI/1) jest następująca: na analogiczny zabytek, w postaci inskrypcji wykonanej ΚΥΡΥΕ ΒΟ na bloku wapiennym przez profesjonalnego kamieniarza. ΗΘΗ [ΔΟΥΛΟ] Potwierdza ona wykorzystywanie tej formuły w miejscach CΥ + publicznych, w tym wypadku najprawdopodobniej na ΝΗΚΟΛΑ[Ο] (foto 10) obiekcie sakralnym lub w jego wnętrzu. W takim właśnie co oznacza: Panie przybądź z pomocą słudze Twemu miejscu znajdował się zapewne inny podobny zabytek Mikołajowi. opisany przez V.V. Latyševa, zawierający słowa omawianej Także tu widoczne są odstępstwa ortograficzne, i tak aklamacji w zmienionym szyku: NI KA X C, umieszczone w pierwszym słowie druga litera Y zastępuje I; w wierszu poniżej ramion krzyża (Латышев 1896: 30). Słowa te 2 - forma ΒΟΗΘΗ (zamiast βoήθει), w obu wypadkach to wytłaczano także na każdym chlebie eucharystycznym wspomniany już błąd iotacyzmu; ciąg dalszy jest używanym od VII w. w liturgii greckiej (Łajtar 1999: 404; zniszczony, lecz domyślamy się tam słowa δoλoς w Forstner 1990: 337). Później zauważa się prawdziwą dativie; w w. 3 zastosowano skrót dla ‘o’ (σoυ), ekspansję tego ideogramu od początku VIII, a szczególnie niezaznaczony; w imieniu ΝΗΚΟΛΑ brakująca litera O (w w IX w. Pojawiał się on na monetach bizantyjskich, od tym miejscu zamiast Ω), prawdopodobnie rezultat Leona III (717-741) do Jana Tzimiskesa (969-976), obok abrewiacji; poza tym pisownia tego imienia w takiej rysunku krzyża (Kiersnowski 1988: 329). W analizowanej właśnie formie (zamiast ΝIΚΟΛΑΟΣ), charakteryzująca przez nas kompozycji, przestrzeń między aklamacją a cysternę, była często spotykana także z ligaturą dla trzech krzyżem zajmuje postać człowieka, stanowiąca jakby pierwszych liter : NHK (Kiourtzian 2000: 158). Uważa się, centrum tej sceny (tablica VI/2). Dobrze widoczna głowa iż zastosowana tu prawidłowa konstrukcja gramatyczna w nimbie (foto 11), rozpostarte ramiona oraz skrzyżowane czasownika βoηθεv z dativem, od połowy IX w. (a nawet nogi zdają się wskazywać na Ukrzyżowanie. Te trzy wcześniej) w różnego rodzaju inwokacjach stawała się elementy (postać oraz napisy) tworzą integralną całość. coraz rzadsza, ustępując miejsca konstrukcji z genetivem Analogiczną kompozycję graffiti (trochę inaczej (Kiourtzian 2000: 149). W piśmie zauważalny jest trójkątny skomponowaną) znaleziono w Plisce na murach twierdzy. krój liter: ‘rho’ i ‘beta’, oraz ostrołukowy i romboidalny Podobnie jak sądzi D. Ovčarov odnosząc się do zabytku ‘omikronu’, potwierdzone także w Nympheionie nad bułgarskiego datowanego na wiek X, także tutaj postać Bosporem Kimeryjskim w wieku III po Chr. (Намойлик w nimbie bliska jest wizerunkowi oranta, jakiegoś 2004: 93). Niezależnie od form gramatycznych, graficznych świętego lub Chrystusa ukrzyżowanego (Овчаров 1982: i ortograficznych, słowa tej aklamacji umieszczano na 82-83, 148, tabl. XCIV-1). Schematyczne odwzorowanie różnych obiektach i przedmiotach oraz w różnych człowieka na omawianym rysunku przypomina stylizację sytuacjach. Niezwykle popularna była ona na pieczęciach sylwetek znanych z ceramiki chazarskiej (Флёрова 1997: bizantyjskich. Wersetem tym posługiwali się także 126, tabl. XII). Podobieństwo to może się okazać tylko pielgrzymi, którzy pozostawiali je w miejscach kultu, na pozorne, ale przenikanie kultury chazarskiej do strefy ścianach kościołów, klasztorów lub na skałach. Analogię wpływów cywilizacji bizantyjskiej na terenach stanowić może płyta kamienna z wyrytym na niej krzyżem nadczarnomorskich nie budzi wątpliwości. Potwierdzają i napisem, przechowywana w Chersonezkim Muzeum to badania archeologiczne w rejonie Krymu i Tamani. Klasztornym, odkryta w murze klasztornym pod koniec Znana badaczka tych terenów V.E. Florova zauważyła XIX w., wykorzystana tam zapewne wtórnie, jako materiał ponadto, że zbieżność motywów powstałych niezależnie budowlany (Латышев 1908: 32). Poza tym inwokacje od siebie na Kaukazie północnym, na obszarze Chazarii, 59 w sztuce pierwszego państwa bułgarskiego oraz u 62-63; Forstner 1990: 275). Inaczej natomiast przedstawiają plemion ałtajskich może być pozostałością jakiejś się trzy pozostałe sylwetki jeźdźców (tablica VIII/3-5). wspólnoty kulturowej lub zapożyczeń utrwalonych w Zwłaszcza ostatni z nich, w pozie zwycięskiej, dorobku wspomnianych etnosów (Флёрова 1997: 13, 16). umiejscowiony przy łodzi wyciągniętej na brzeg (?) oraz Podobne zjawisko mogło dotyczyć także zróżnicowanej na tle symbolicznej Golgoty (tablicaVIII/5) staje się stylistycznie i tematycznie ikonografii chersonezkiej symbolem chrześcijańskim. Te właśnie elementy morskie cysterny. Źródło owej niejednorodności kryło się i chrześcijańskie wiążą omawiany przykład z kulturą zapewne w podwójnej tożsamości twórców graffiti, gdyż osadnictwa stałego. Poza tym jeździec uzbrojony, a koń mogli nimi być zasymilowani z Grekami cudzoziemcy, wsparty na tylnych nogach może mieć jakiś związek z którzy zamieszkiwali Chersonez. Wpływy chazarskie wizerunkami tzw. świętych wojowników, czczonych w natomiast w bizantyjskim Chersonezie, uzasadnione były Bizancjum. Istnienie ich kultu w Chersonezie wydaje się bliskim sąsiedztwem Chazarów (czy też raczej tym bardziej uzasadnione przygranicznym położeniem zróżnicowanej etnicznie ludności kaganatu chazarskiego), miasta, w którym obrona wojskowa odgrywała szczególną ich chrystianizacją przez misajonarzy bizantyjskich, rolę. Takie same cechy posiada inny jeździec, ze ściany bizantyjsko-chazarskimi kontaktami handlowymi, przede północno-zachodniej (postać człowieka jest tu słabo wszystkim jednak warunkami politycznymi, jakie widoczna), który znajduje się w niedalekim sąsiedztwie zapanowały w Taurydzie w wiekach VII-IX, kiedy to omówionej wcześniej kompozycji z krzyżem tereny górzyste i nadmorskie stały się przedmiotem walki monogramatycznym (tablica VIII/3). Według badaczy o wpływy między Bizancjum a Kaganatem Chazarskim. symboliki chrześcijańskiej znaczenie jeźdźca (lub konia) Na przełomie IX i X wieku sytuacja jeszcze bardziej się w takim kontekście nie może budzić wątpliwości (Forstner skomplikowała po pojawieniu się Węgrów, Pieczyngów i 1990). Podobne zespoły ikonograficzne znane są z innych Rusów na północ od Morza Czarnego z jednej strony, okolic basenu Morza Czarnego. Na uwagę zasługują dwa oraz po wprowadzeniu przez Bizancjum organizacji zabytki graffiti odkryte i datowane przez archeologów kościelnej - z drugiej (Науменко 2003: 124). rumuńskich na wiek X-XI, jeden - na bloku kamiennym w Wracając do rysunków antropomorficznych cysterny miejscowości Aliman, drugi - na ścianach grobowca zauważamy odmienność wizerunku człowieka hellenistycznego w Mangalii. W pierwszym przypadku zachowanego w lewym górnym rogu ściany południowo- znajdującemu się wśród rytów naskalnych rysunkowi zachodniej (tablica VII). Charakteryzuje się on mniejszą jeźdźca, przez wzgląd na towarzyszące mu krzyże, badacze schematycznością, wynikającą, być może, ze związku z skłonni są mu przypisać znaczenie religijne; w drugim inną tematyką i - ręką innego rysownika. Widoczna jest natomiast dopuszczają możliwość łączenia widniejących tam postać człowieka z rozpostartymi ramionami, obok na ścianach grobowca wyobrażeń jeźdźców ze św. niego zaś - czworonożne zwierzę, najprawdopodobniej z Teodorem Tironem, uważanym za patrona konnicy odwróconą ku tyłowi głową (uległa zniszczeniu), (Papasima, Chera 1999: 293, tabl. II; Papasima, Georgescu pokazane w ruchu podczas ucieczki lub upadku. Człowiek 1994: 228, tabl. I/2-3). Interpretacja ta bliska jest naszemu ów trzymający w swej prawej ręce coś, co przypomina stanowisku względem niektórych obrazów w cysternie rybę, w lewej zaś wędkę (?), z którą identyfikujemy długą chersonezkiej. Przykładem tego rodzaju ikonografii poziomą linię, może być rybakiem (?). Jednak jego nakrycie typowo sakralnej, niech będą reliefy drzwi drewnianych głowy, widoczna osłona tułowia, a na nogach - buty, to z kościoła św. Mikołaja w Ochrydzie z wieku X/XI, które wyraźne atrybyty szamana (Овчаров 1982, 70-71). zawierają motywy charakterystyczne dla sztuki Wśród wyobrażeń antropomorficznych ważne wczesnochrześcijańskiej, w tym jeźdźców z atrybutami miejsce zajmują jeźdźcy (tablica VIII). W tej grupie świętych w pozie zwycięskiej (Tschilingirov 1978: 39, fot. rysunków również nie znajdujemy cech jednorodności. 59). Niektóre z nich, mimo iż są tylko naszkicowane, to jednak Poza symboliką chrześcijańską stylizacja niektórych - z widocznym znawstwem zarówno tematu, jak i formy, rysunków jeźdźców chersonezkich przypomina zarówno inne natomiast wykonane jakby niewprawną ręką. chazarski ryt naskalny odkryty w Majackim Gorodisču, Różnorodność wiąże się także z różnymi tradycjami jak też graffiti znane z Pliski (Pletnjova 1978: 94 fot.71; kulturowymi, odzwierciedlonymi w ikonografii cysterny; Плиска-Преслав 1985: 82-83). Motyw jeźdźca był we wszystkich zachowanych seriach graffiti przeplatają wreszcie jednym z popularnych znaków ceramicznych się bowiem wpływy sięgającej w głąb półwyspu zachowanych na dachówkach chersonezkich budowli krymskiego kultury stepowej z nadmorską. Motyw (Романчук 2004: 13, 160; tabl. VI, 32; Белов, Якобсон jeźdźca, jak świadczy zgromadzony przez nas materiał, w 1953: 134, рис. 25). obu tradycjach stał się ważnym środkiem wyrazu. Dwa W ten sposób przeszliśmy do grupy wyobrażeń spośród czterech wizerunków jeźdźców wyrytych na zoomorficznych. Świat zwierząt jest w cysternie bogato ścianie południowo-zachodniej zdają się nawiązywać do reprezentowany. Środowisko ludów koczowniczych tematyki stepowej (tablica VIII/1-2). Kontekst kilku koni odcisnęło swój ślad w cysternie w takim samym stopniu w którym znajdujemy pierwszą z omawianych postaci, to jak kultura osadnictwa stałego. Pierwsze z nich, po prostu realia życia koczowników (tablica IX), w drugim znamionuje różnorodność zwierząt związanych ze stepem zaś - może scena polowania (?) (por. tablica XV). Jest też nadczarnomorskim. Do najważniejszych należy motyw możliwe, że podobnie jak w kulturze Protobułgarów, konia rozpowszechniony w sztuce i wierzeniach ludów jeździec związany był ze starożytnym kultem konia, od Tracji po Kaukaz. Reminiscencje życia nomadów kryje którego uważano za ucieleśnienie ducha (Овчаров 1982: w sobie niewątpliwie grupa koni pędzonych przez jeźdźca 60 (tablica IX), która może być również sceną polowania. czworonożnych należą ponadto dwa inne przedstawienia, Poza tym w starożytności koń uchodził, jak już najprawdopodobniej owiec które może przypominać ryt wspomnieliśmy, za ucieleśnienie ducha, a jako szybkiego zoomorficzny w górnej części ściany południowo- biegacza poświęcano go słońcu. Upatrywano w nim także zachodniej (por. tablica VII) oraz jeden z trzech rytów symbol szybkiego biegu życia oraz zwycięskiego dążenia zwierzęcych obok domniemanych dzików (por. tablica do wiecznego celu, toteż umieszczano go często na XIII/4). wczesnochrześcijańskich płytach nagrobnych (Forstner Z kulturą ludów zamieszkujących step pontyjski 1990: 272, 274-275). Ideom tym odpowiada przedstawienie wiążą się liczne wyobrażenia ptaków. Spośród nich na konia w biegu, na północno-zachodniej ścianie cysterny czoło wysuwa się wizerunek króla ptaków - orła, (tablica X). Zajmuje on miejsce pod napisem mówiącym o zachowany po lewej stronie u dołu ściany północno- “grobie żyjących” oraz nad wyrytym imieniem ΝΗΚΟΛΑ. zachodniej. Przedstawiony został w pozie heraldycznej z Analogii dostarcza sztuka prabułgarska z Pliski i Cervenu, zaznaczeniem kilku szczegółów: głowa zwrócona w lewo, czy Murfatlaru w Besarabii (Овчаров 1982: 138, 146, 157; na niej - oko i otwór nosowy (woskówka), Barnea, Stefanescu 1971: 208). Zarówno sam koń, jak też charakterystyczne pióra na szyi w układzie omówiony wyżej jeździec są elementem wspólnym dla dachówkowatym oraz rozpostarte skrzydła (foto 12, obu kultur - i stepowej i osadniczej, czy to z racji bliskości tablica XIV). Mniej szczegółowy rysunek-graffiti orła, lecz stepu, który sięga w głąb Krymu, jak się sądzi - aż do Gór w tej samej pozie, a ponadto w symbolicznej kompozycji Krymskich, czy też niezależnie od warunków ze znakiem solarnym oraz wężem pochodzi z Presławia, geograficznych. nieco odmienny z Veliko Tyrnovo, a jeszcze inny z Pliski. Inna kompozycja na tej samej ścianie przedstawia Tu orzeł ze złożonymi skrzydłami naszkicowany został na wilka polującego na pasące się zwierzę (tablica XI). glinianym naczyniu (Овчаров 1982: 75, 147-148, 151, tabl. Zdaniem zoologów ostatnie z wymienionych posiada LXXXVII-2, XCI-1, CVI-3). Najprawdopodobniej w cechy typowe dla eurazyjskiej antylopy, zwanej suhakiem cysternie nie mamy do czynienia z podobną grupą (saiga tatarica - Komosińska, Podsiadło 2002: 258-259; wyobrażeniową, gdyż wąż utrwalony wśród rytów ściany Sokolov 1974: 1-4)*. Gatunek ten zasiedlał przed wiekami południowo-wschodniej (foto 13) nie tworzy, jak się tereny stepu eurazyjskiego i dla zamieszkującej go wydaje, motywu wspólnego z żadnym wyobrażeniem. Z ludności był atrakcyjną zdobyczą. Z dużym kolei wizerunek “chersonezkiego” orła odbiega od innych prawdopodobieństwem, można z suhakiem identyfikować szczegółowością rysunku, pozwalającą na określenie go dwa inne rysunki wyobrażające zwierzęta łowne (tablica jako orła stepowego lub przedniego, a może nawet XII), tym bardziej, iż wiodły one żywot stadny. Podobne cesarskiego (Aquila rapax lub orientalis, Aquila sceny powtarzają się w różnych zabytkach, których chrysaetos, Aquila heliaca - Cramp et al., 1980: 216-219, autorstwo przypisuje się nomadom. Tytułem przykładu 225-227; Ferens et al 1967: 183-188; Щербак 1994: 328- warto zwrócić uwagę na petroglify zawierające 333). Autor rysunku musiał być nie tylko wprawnym odwzorowania zwierząt określonych jako jeleniowate, rytownikiem, ale i wnikliwym obserwatorem otaczającego pojedyncze lub w grupach, odkryte na skałach w rejonie go środowiska. Ałtaju, przyporządkowane przez archeologów kulturze Uwagę naszę przyciąga inne wyobrażenie wczesno-scytyjsko-syberyjskiej (800-500 przed Chr.- zoomorficzne przypominające pawia. Jego sylwetka z Bourgeois et al. 2000: 122-129). Mimo znacznej przestrzeni charakterystyczną koroną oraz trenem ogona, znajduje czasowej, dzielącej je od graffiti cysterny, obie grupy się w kilku miejscach na ścianie południowo-zachodniej zabytków mieszczą się we wspólnej tradycji rytów. (tablice XV-XVII). Każde z tych przedstawień stylizowane Omawiany zbiór graffiti obejmuje także inne zwierzęta w ten sam sposób, wkomponowane zostało pomiędzy czworonożne, jak np. dzikie świnie. Przywoływać je mogły inne, bez widocznych z nimi powiązań treściowych. - jak twierdzą paleozoolodzy - dwie sylwetki zoomorficzne Niejasny jest np. kontekst skupiska rytów w górnej części pochodzące ze ściany północno-wschodniej (tablica XIII/ tej ściany, w których domniemany paw pada ofiarą innych 2-3); (Komosińska, Podsiadło 2002: 99-105). Wskazuje zwierząt (por. tablica XV). Nie mógł on być celem na to ich klinowata głowa z wyciągniętym ryjem i polowania, o czym również można wnosić z tej sceny, sterczącymi uszami, tułów pokryty sierścią, którą na gdyż (importowany z Indii) w Grecji, Rzymie i Bizancjum, rysunku uwidacznia zakreskowane pole, i wreszcie - był ptakiem udomowionym, głównie dla ozdoby parków zakręcony ogon. Przedstawione są w ruchu, jakby i ogrodów. W związku z tym jako ptak luksusowy uciekające przed psem (tablica XIII/1), umieszczonym po egzystował zapewne także w posiadłościach ich lewej stronie, ku któremu odwracają głowy. Pies jako bizantyjskiego Chersonezu. Na ścianie cysterny widnieje strażnik domostwa odpędza więc zwierzęta będące on zatem, wyrwany ze swego idyllicznego “kontekstu”, z uosobieniem pustoszącej siły, nieczystości i którym zwykle był utożsamiany, może jako symbol nieumiarkowania, za jakie uważano dzikie świnie. Do spokojnego życia i jego reminiscencja (?). Paw jest tym przykładem graffiti, który wyróżnia przedstawienia *Wszystkie informacje oraz bogata literatura zoologiczna cysterny spośród innych podobnych zabytków. W dotycząca zarówno tego okazu, jak też innych analizowanych w niniejszym opracowaniu, zostały zebrane i udostępnione mi przez różnych bowiem kompozycjach, które tu przywołujemy dr Agnieszkę Ważną oraz mgr Jana Cichockiego, pracowników jako analogie, właśnie ten typ zoomorficzny nie znalazł Instytutu Biotechnologii i Ochrony Środowiska Uniwersytetu swego miejsca. W ikonografii szerzej rozumianej, znany Zielonogórskiego, za co składam wymienionym badaczom gorące jest motyw dwóch pawi po obu stronach kantarosu, podziękowania. zdobiący mozaiki i reliefy na obszarze całej ojkumeny 61 chrześcijańskiej. W tym kontekście paw stanowił w różnych sferach życia (Aleksejenko, w druku). uproszczony obraz raju i symbol wieczności (Forstner Szczególne miejsce w ikonografii różnych epok 1990: 244-245; Engemann 1993: kol. 2026-2027). Nie jest zajmuje krzyż. Jego znak graficzny był nie tylko głównym wykluczone, iż jego wizerunki wyryte na ścianach symbolem chrześcijaństwa, lecz także motywem sakralnym cysterny mogły z tą symboliką mieć jakiś związek, pomimo ludów pierwotnych wszystkich kontynentów. W odmiennej, niż przyjęta we wspomnianych zabytkach, chrześcijaństwie jednak stał się on najbardziej konfiguracji. rozpowszechnionym przedmiotem kultu religijnego, jako Ryty obu ptaków, orła i pawia, łączy cecha wspólna - pieczęć Chrystusa. W ikonografii bizantyjskiej krzyż ich ucieleśniony majestat, oba też mogły stać się odegrał wyjątkową rolę w dobie obrazoburstwa, gdyż “pieczęcią” ludności Chersonezu, której kształtowanie tolerowany był przez ikonoklastów jako jedyny wizerunek rozpoczęło się od spotkania etnosu greckiego z sakralny, szczególnie - wizerunek Chrystusa (Restle 1991: niegreckimi koczownikami, by przez wieki podtrzymywać kol. 1496-1497; Iwaszkiewicz-Wronikowska 2004: kol. 37; wieloetniczną koegzystencję. W cysternie, miejscu Galavaris 1991: kol. 219). Na ścianach cysterny uwięzienia przedstawicieli tejże ludności, ptaki te stają znajdujemy różne formy graficzne, jakie znak ten przybierał się, jak gdyby, symbolami utraconej przez nich wolności: na przestrzeni wieków (tablica XX), zwłaszcza zaś greckie, orzeł przypominający może niektórym z nich dawną, łacińskie i podwójne, które w Bizancjum w okresie stepową ojczyznę (jeżeli to rzeczywiście orzeł stepowy) poikonoklastycznym (czyli od przywrócenia ortodoksji lub potęgę cesarstwa (jeżli to orzeł cesarski), innym zaś w połowie IX w.) miały największe znaczenie (Galavaris paw przywoływał, być może, ziemskie domostwo, którego 1991: kol.223; Gigilewicz 2004: kol. 30-34). był ozdobą. Krzyż równoramienny, grecki - widoczny na ścianie Grupę ptaków powiększają też okazy: sępa (tablica północno-wschodniej został wpisany w kwadrat (tablica XVIII/1) (Gyps fulvus lub Aegypius monachus - Cramp et XX/1). Motyw ten zwany forma quadrata mundi w al. 1980: 73-80; 89-92; Ferens et al 1967: 180-182; Щербак czasach archaicznych miał znaczenie magiczne, w 1994: 334-337), może ibisa (tablica XVIII/ 2) i dropia średniowieczu odniesiony do Krzyża Chrystusa, (tablica XVIII/ 3) (Otis tarda - Cramp et al. 1980: 659-664) rozumiany był jako symbol jedności i harmonii, które oraz innych ptaków brodzących (tablica XIX). wprowadził on do wszechświata (Kobielus 2000: 210-213, Środowiskiem naturalnym tych ostatnich były ujścia rzek ryc. 96-99). W ten sposób krzyż połączył w sobie Dniestru, Bohu i Dniepru do Morza Czarnego oraz - Donu znaczenie teologiczne i kosmologiczne. Analogii do Morza Azowskiego. Poza tymi realiami trudno byłoby dostarczają nam petroglify odkryte w Jaskini Studenckiej przypisać im znaczenie podobne do tego, jakie ptaki te w pasmie wzgórz Karabi-Jajla w rejonie Krymu posiadały w kulturze Prabułgarów. Upatrywali oni w nich południowo-wschodniego datowane na wiek IX–XIII szczególnej mocy wywodzącej się z szamanicznych (Тур 2003: 324-325, 326, 335, ryc.3:15; 4:35, 36). Znaleziska wierzeń ludów Sybiru, wyrażających się w amuletach, te zasługują na szczególną uwagę, gdyż pochodzą z które przetrwały w Bułgarii nawet po jej chrystianizacji terenu uznanego za graniczny pomiędzy światem (Тотев 1981: 183). Niewątpliwie do ciekawszych w koczowników i światem osiadłym, odpowiadającym więc cysternie zaliczyć należy, wspomniane już wcześniej charakterowi pobliskiego Chersonezu. przedstawienie czapli lub kormorana (por. foto 9 ). Jego Krzyż łaciński - wieńczący maszt statku/łodzi (tablica smukła sylwetka i precyzja rysunku nie są jedynymi XX/2; por. tablica IV) ma zapewne znaczenie walorami, które cieszą oko widza. Ptak ten bowiem apotropaiczne. uwieczniony został, jak się wydaje, w trakcie polowania Krzyż na symbolicznej Golgocie (tablica XX/3; por. na ryby. Na czynność tę wskazuje jego skrępowana szyja, tablica VI/3) to krzyż podwójny (zwany później jednak na tyle tylko, by nie mógł przełknąć złapanej patriarchalnym), z krótką poprzeczką nad belką poziomą zdobyczy, oraz - sąsiedztwo łodzi. Możliwe, że podobnie (nawiązującą do zapisu winy - titulus). Umieszczony w jak na Dalekim Wschodzie, w ten sam sposób nim napis IC XP NI KA nadaje mu, podobnie jak w innych wykorzystywano je na Krymie. Znacznie mniej oczywiste kompozycjach krzyża z tym napisem, znaczenie tropaionu, wydaje się znaczenie innego zwierzęcego wizerunku, czyli szczególnego znaku zwycięstwa i chwały; umieszczonego w podobnym, jak poprzedni, środowisku rуwnocześnie motyw ten także w cysternie staje się (foto 8, 14). Zdaniem specjalistów - przyrodników także apotropaionem, czyli symbolem odpędzającym złe moce, ten okaz reprezentuje ptaka i według wszelkich danych umieszczanym np. na szatach, czy w sarkofagach najprawdopodobniej jest nim kura. Niejasny natomiast (Galavaris 1991: kol. 233, 239-241, 279). pozostaje kontekst łodzi, przy której się znajduje, gdyż Krzyż zwany laskowanym (wszystkie ramiona krzyża środowisko wodne było jej obce. zakończone poprzeczkami), to najczęściej spotykana w Poza wyobrażeniami figuralnymi tradycja rytów IX i X wieku w Bizancjum odmiana krzyża łacińskiego z przekazuje najpierwotniejsze przejawy sztuki, do których dodatkowymi elementami. Typ ten znajdujemy na ścianie należą proste kreski i rozmaite znaki symboliczne. Dla północno-zachodniej w grupie trzech krzyży (foto 15), w człowieka pozostawiającego ślady swej obecności, także której dwa skrajne, to laskowane, środkowy zaś - z te najmniejsze formy wyrazu miały swoje znaczenie, tym ramionami zakończonymi okrągłymi otworami. W jednym większe dla osób uwięzionych w cysternie. Odkryty w ze skrajnych wyraźnie widoczne jest ukośne niej system znaków graficznych to świadectwo suppedaneum. zróżnicowania religijno - kulturowego Chersonezu i okolic, Obraz krzyża zdaje się zawierać rysunek graffiti, będący także potwierdzeniem obecności myśli religijnej przedstawiający nieporadnie nakreślony krzyż wpisany 62 w prostokąt lub kwadrat (tablica XX/4). Może był on przemawiałyby raczej za postacią heksagramu. Przykład typową postacią wspomnianej już forma quadrata mundi. drugi zawiera również napis, trudny jednak do Elementy wzbogacające belką pionową mogły ponadto rozszyfrowania (foto 17). Gwiazdka natomiast przy nim nawiązywać do wątku drzewa życia, wplatanego często figurująca wydaje się być pentagramem. Oba symbole do krzyża chrześcijańskiego. Nie jest też wykluczone, że zachowane w cysternie, charakteryzuje nieporadność w analizowanym przykładzie mamy do czynienia z rysunku, gdyż prawidłowe ich nakreślenie linią wpisaniem krzyża Chrystusa w kontekst symboliki nieprzerwaną wymagało zręczności, tym większej od kosmologicznej i solarnej (Skrzyniarz 2004, 44). Aspekt rytownika. W ikonografii różnych etnosów pentagram kosmologiczny wiąże się bowiem z harmonijnym obrazem należał do znaków solarnych i zawsze miał znaczenie świata, jaki w budownictwie chrześcijańskim IX i X wieku, sakralne – apotropaiczne (Флёрова 1997: 27). W związku wyrażał plan krzyża greckiego wpisanego w kwadrat. z tym w wierzeniach pierwotnych znak ten miał odpędzać Krzyż-kotwica (tablica XX/5) to graficzny obraz wszelkie zło, w średniowieczu - chronił przed działaniem połączenia dwóch symboli chrześcijańskich. Znak ten sił demonicznych i jako taki umieszczany był np. na rozpowszechnił się w chrześcijaństwie w wiekach VIII-X, amuletach, odrzwiach, czy skałach. Jeżeli towarzyszyły szczególnie w postaci apotropejów - enkolpionów. mu słowa modlitwy, jak to widzimy w naszym materiale, Tradycja ta była równie żywa w Bizancjum, jak i na Rusi to właśnie ten kontekst mógł zmienić pierwotne magiczne Kijowskiej, dokąd przeniknęła za pośrednictwem znaczenie tego symbolu. Pentagram (lub heksagram) w Chersonezu (Шаповалов 1997: 123-125, 128-129, 132). zastępstwie krzyża otwierający inskrypcję, stawał się Identyczny sposób przedstawienia krzyża charakteryzuje podobnym do niego ideogramem, funkcjonującym w rysunek odkryty wśród typów graffiti w Sarkelu, w świecie symboliki chrześcijańskiej. W tym duchu warstwie datowanej na drugą połowę X wieku (Флёрова najprawdopodobniej, pentagram charakteryzował również 1997: 153). graffiti bułgarskie z wieków IX-X i towarzyszył napisom Krzyż tzw. maltański (tablica XX/7) to odmiana tak greckim, jak i cyrylickim z Pliski i Presławia (Гошев poświadczona w zabytkach na terenie Gruzji od V w. oraz 1961: 106, tabl. VIж, VIIб, Xб, XVIIIб, XXIX; Овчаров Zakaukazia w wiekach VI-VII, gdzie występowała zarówno 1982: 69.). Symbolem chrześcijańskim mógł być pentagram w sztuce monumentalnej, jak też w mniejszych formach na monecie bizantyjskiej z XI w. znalezionej w (Galavaris 1991: kol. 223). naddunajskim Satu Nou (Custurea 2000-2001: 584-585). Krzyż z rozwidlonymi ramionami - trzy takie przykłady Jeżeli natomiast chodzi o liczne analogie z twierdz nakreślone zostały jeden pod drugim (tablica XX/6), w położonych nad Donem, szczególnie z Majackogo pobliżu jedynego statku z załogą (por. tablica V). Gorodisča, będące świadectwem kultury chazarskiej, Do tej samej serii włączamy jeszcze jeden rysunek, trudno powiedzieć, z jakimi praktykami religijnymi są one zwieńczony krzyżem (tablica XX/8). Charakter tego najsilniej powiązane (Флёрова 1997: 27, 97, 155). obiektu nie jest jasny, jego wygląd upodabnia go może Do znaków rozpowszechnionych w cysternie zaliczyć do wieży - symbolu kościoła (Forstner 1990: 380-381). należy kraty lub siatki i drabinki (tablica XXII; foto 18- Podobnie jak w innych wspomnianych już zbiorach 19). Przybierają one różne formy i rozmiary, są wśród nich graffiti, także w cysternie uzewnętrzniły się, obok niewielkie, całkowicie zamknięte w prostokątnych chrześcijaństwa, kulty i wyznania heterodoksyjne. Należał ramkach, lub otwarte większe oraz mniejsze, jakby do nich kult solarny. Głównym jego symbolem było niedokończone z dużą ilością przecinających się linii słońce, przedstawione w postaci promieni wpisanych w poziomych i pionowych, jak też ukośnych. Ich koło lub kwadrat; oba przykłady znajdujemy niezależnie przeznaczenie nie jest jasne. Przyjmuje się, że u Alanów i od siebie na dwu ścianach, pierwszy u dołu ściany Bułgarów symbole te miały znaczenie sakralne, a dla północno-wschodniej (tablica XXI/1), drugi - na narodów Północnego Kaukazu - magiczne, nie całkiem południowo-zachodniej (tablica XXI/2). Ranga kultu wyjaśnione (Флёрова 1997: 56). Najwięcej analogii Słońca w wierzeniach wielu narodów, spowodowała znajduje się na zabytkach pochodzących z dorzecza Donu, przejęcie go przez chrześcijaństwo i przeniesienie na czyli chazarskich, gdzie należą one do podstawowych osobę Chrystusa. Symbolem tym posługiwały się różne typów ikonograficznych (Флёрова 1997: 155, tabl. XXI). grupy etniczne, zarówno w pełni schrystianizowane, jak Wszystkie te wyobrażenia odgrywały też te, które mimo przyjęcia chrześcijaństwa, z nową religią najprawdopodobniej ważną rolę w praktykach religijnych słabo się identyfikowały. Przywiązanie niektórych poszczególnych grup etnicznych. Na podstawie narodów Krymu do wierzeń pogańskich, jawne lub powyższych ustaleń przypuszczać możemy, że utajone potwierdzają greckie źródła hagiograficzne pozostawione w cysternie ryty krato - lub sieciopodobne (Сорочан 2002: 127). są śladem Chazarów lub Protobułgarów i mogą mieć jakiś Z symboliką solarną zwięzany jest także pentagram związek z szamanizmem. Uważa się bowiem, że ta właśnie lub heksagram, czyli gwiazdka pięcio - lub forma wierzeń, zaliczanych do pogaństwa prototureckiego sześcioramienna, nakreślona jednym ruchem ręki. W bliższa była półkoczowniczym Chazarom, niż cysternie zachowały się dwa takie przykłady, oba chrześcijaństwo, jako jeden z ich rodzimych kultów połączone z krótkim napisem. Pierwszy z nich, to opatrzona religijnych (Nagrodzka-Majchrzyk 1975: 454-456). gwiazdką znana nam już grecka formuła modlitewna, w Wyrazem tych tradycji zdaje się być także znacznie której dobrze widoczne są litery: KE BOHΘΗ, oraz Δ - w rzadziej spotykany motyw - dwuząb. Przemawia za tym następnym wierszu (foto 16). Istniejące ramiona tej zaszeregowanie go przez badaczy tej tematyki do gwiazdki oraz jej uszkodzona część, w tym wypadku rodowych znaków własności, zwanych tamgami, którymi 63 tureccy koczownicy od Azji Centralnej po Morze Czarne graffiti z chersonezkiej cysterny, włączając w to także znakowali swoją broń, stada i różne przedmioty (Флёрова napisy nierozszyfrowane oraz pozostawione bez 1997: 45-47, 56, 114; Белецкий 1998, passim; Filip 1969: objasnień rysunki, widzimy, iż ikonografia cysterny 1429; Украинский Советский Энциклопедический wyrasta z wieloetniczności i wieloznaczności Chersonezu словарь 1989: 335). Według wszelkiego i Krymu. Na specyficzny charakter tego właśnie prawdopodobieństwa jest nim w cysternie znak pogranicznego terytorium cesarstwa zwrócił ostatnio przedstawiony u stóp jednego z jeźdźców w taki sposób, uwagę G. Dagron, nadając mu określenie mikrokosmos jakby był jego atrybutem (tablica XXIII; foto (Dagron 2000: 289-293). Rozwijając to pojęcie powiedzieć 20).Wiadomo też, że prosty dwuząb był najstarszym możemy, iż był to oddalony od stolicy “mały znakiem, którym pieczętowali się pierwsi Rurykowicze od wszechświat” skupiony na swoich realiach. Te ostatnie Ruryka (?) do Jaropełka (czyli do końca X wieku) miały swe korzenie zarówno w zachodniej, jak i (Белецкий 1998: 196, ryc. 2: 8-13, Тур 2003: 326). wschodniej części basenu Morza Czarnego, co Włodzimierz, następca Jaropełka i Olega, pierwszy władca uwidoczniło się na ścianach cysterny. Jej program chrześcijański posługiwał się trójzębem, który pozostał ikonograficzny jest wyrazem spotkania różnych nacji, a herbem książąt kijowskich (Белецкий 1998: 203). Znak w wraz z nimi kultur i religii. cysternie można by zatem łączyć z Rusami, pamiętając Wszystkim badaniom prowadzonym w obrębie tego równocześnie o jego chazarskiej proweniencji. W tej obiektu towarzyszy jedno pytanie: kto i dlaczego się tam kwestii warto przytoczyć pogląd W. Duczko badającego znalazł. Ponieważ w zebranym materiale nie znajdujemy genezę symboli władzy na Rusi, iż zarówno w tytulaturze dodatkowych informacji dotyczących osób kryjących się władców ruskich, jak też w przejętych przez nich pod wyrytymi imionami, dlatego najbardziej symbolach władzy mamy do czynienia ze swego rodzaju prawdopodobne wydaje się autorstwo niepokornych “imitatio Chazarica”(Duczko 2000: 486-489). względem władzy w Konstantynopolu obywateli miasta, Równocześnie nasz przykład bliski wydaje się teorii, którzy padli ofiarą represji. Przymusowy pobyt w zgodnie z którą dwuząb jest najprostszą stylizacją kotwicy, cysternie był zapewne dla uwięzionych w niej ludzi spotykaną w zabytkach ośrodków pontyjskich sytuacją “graniczną”, która zmuszała ich do szukania (Шаповалов 1997: 121). Schematyczny rysunek dwuzębu, pomocy i ratunku w sferze sacrum. Umieszczenie tekstów jako jeden z wielu różnych znaków graffiti zachowanych modlitewnych i symboli religijnych, szczególnie zaś krzyży na fragmentach ceramiki znaleziono w Tamanskim spowodowała, iż przestrzeń ”niesakralnej” cysterny, Gorodisču, identyfikowanym ze średniowieczną niezależnie od zamierzeń twórców graffiti, uległa Tamatarchą/Tmutorokaniem, w warstwie datowanej na sakralizacji. Mimo iż cysterna nie była ani skalną kaplicą połowę X do XI wieku (nad warstwą przypisywaną epoce z rysunkami i napisami typu graffiti, ani grobem sensu chazarskiej - Макарова, Плетнева 2003: 172, 179, 237, stricto, to jednak program ikonograficzny zmienił jej tabl. 70). Kompozycja jeźdźca z omawianym znakiem, w charakter i upodobnił do wymienionych obiektów. cysternie może stanowić jakieś nawiązanie do ikonografii Wspólne dla nich motywy wyobrażeniowe powszechnie pieczęci ruskich XI-XII w. ze św. Jerzym i kotwicą - stosowane były w sztuce nagrobnej i katakumbowej na dwuzębem. obszarach całej ekumeny chrześcijańskiej (Deichmann Przedmiotem naszego zainteresowania jest jeszcze 1994: 237). Do tego właśnie kręgu zagadnień zbliża się jeden rysunek w górnej części ściany południowo- omawiany przekaz ikonograficzny kreujący - naszym zachodniej (tablica XXI/3), to podwójny krąg, ku któremu zdaniem - tematykę przejścia do innego świata. W ten zmierza paw. Niejasny pozostaje dla nas wzajemny sposób ikonografia cysterny stała się jeszcze jednym kontekst, który łączy poszczególne elementy tej części potwierdzeniem przytoczonego na wstępie poglądu, że graffiti. Trudno ten zespół ikonograficzny poddać sztuka graffiti jest świadectwem duchowości ludzi interpretacji, pozostawiamy go zatem bez komentarza. średniowiecza. Podsumowując przedstawioną analizę różnych form 64 Foto 1. Napis pod żaglowcem jednomasztowym - ściana południowo-zachodnia Foto 2. Napis 9-wierszowy nad jednorzędowcem z chorągiewkami - ściana południowo-zachodnia 65 a b Foto 3. Napis ze słowem TAΦOC– ściana północno-zachodnia 66 Foto 4. Napis ponad łodziami – ściana północno-zachodnia Foto 5. Statek jednomasztowy 67 Foto 6. Napis nad żaglowcem dwumasztowym – ściana północno-wschodnia Foto 7. Jednorzędowiec z załogą - ściana północno-wschodnia 68 Foto 8. Łódź bezmasztowa – ściana północno-zachodnia Foto 9. Fragment łodzi bezmasztowej i czapla (kormoran?) - ściana północno-zachodnia 69 Foto 10. Formuła modlitewna - ściana północno-zachodnia Foto 11. Głowa w nimbie postaci antropomorficznej - ściana północno-zachodnia 70 Foto 12. Orzeł - ścianа północno-zachodniа Foto 13. Wąż – ściana północno-wschodnia 71 Foto 14. Prawdopodobnie drop – ściana północno-zachodnia Foto 15. Trzy krzyże (dwa tzw.laskowane) - ściana północno-zachodnia 72 Foto 16. Formuła modlitewna z gwiazdką (heksagram) - ściana północno-zachodnia Foto 17. Napis z pentagramem 73 Foto 18. Siatka z dwóch stron zamknięta Foto 19. Siatki 74 Foto 20. Jeździec – wojownik, obok dwuząb - ściana północno-zachodnia 75 Tablica I Tablica II Tablica III 76 Tablica IV Tablica V Tablica VI 77 Tablica VII Tablica VIII 78 Tablica IX Tablica X Tablica XI 79 Tablica XII Tablica XIII Tablica XIV 80 Tablica XV Tablica XVI Tablica XVII 81 Tablica XVIII Tablica XIX 82 Tablica XX Tablica XXI 83 Tablica XXII Tablica XXIII 84 ГЛАВА 5. МОНЕТЫ Н.А. Алексеенко Комплекс большой водосборной цистерны– слоя около 2,0 м от современной поверхности. Его тюрьмы, расположенной в одном из богатых нумизматический материал представлен 18 византийских домов в центральном районе разновременными монетами, что, безусловно, также херсонесского городища, интересен не только подтверждает его смешанный характер: своеобразием архитектурной конструкции и Античная III–II вв. до н.э. – 1 экз. уникальностью ее двоякого использования, но и Аркадий (383-408) – 1 экз. богатством археологических находок. Немалую роль V–VI вв. – 1 экз. в этом играет и нумизматический комплекс, в ХЕРСОНО-ВИЗАНТИЙСКИЕ (15): известной степени отражающий специфику Юстиниан I (527-565) – 1 экз. денежного обращения средневекового Херсона. Василий I (867-886) – 7 экз. Всего на территории рассматриваемого участка Лев VI и Александр (886-912) – 1 экз. было обнаружено 80 медных монет. Однако в ходе Роман I (920-944) – 4 экз. реставрации выяснилось, что три экземпляра не Константин VII (2-е правление: 944-959) – 1 экз. являются таковыми. Два из них представляли собой Анонимная первой половины XIII в. – 1 экз. просто сгустки окиси с оттисками монет на грунте. Как видим, хронологически монеты здесь Причем в одном случае удалось не только установить распределяются практически по всем периодам тип изображения – монограмму «полис Херсон», но истории Херсонеса - от III в. до н.э. до XIII в. и ее происхождение от реверса херсонского Находка самой поздней монеты (см. Каталог № 71), пентануммия Юстиниана I (cм. Каталог № 11). тип которой в свое время нам удалось выделить в Еще пять экземпляров происходят со смежных с отдельную серию, выпускавшуюся на херсонском цистерной участков. Это традиционные херсоно- монетном дворе в первой половине XIII в. (Alekseenko византийские выпуски: 1996: 239-244; Алексеенко 1997: 187-191), видимо, Юстиниан I (527-565) – 2 экз. обусловлена присутствием в северо-восточном углу Роман I (920-944) - 1 экз. участка раскопа остатков поздневизантийской Константин VII и Роман II (945-959) – 1 экз. постройки с подвалом, перекрывавшей уже Неопределенная монета очень плохой засыпанную цистерну. Характерные усадьбы первой сохранности – 1 экз. половины XIII столетия широко представлены в К сожалению, из общего числа монет 6 смежных кварталах (VII/X/Xa) городища, экземпляров из-за неудовлетворительной сохранности непосредственно примыкавших к исследованному атрибутировать так и не удалось. участку с севера и востока. Таким образом, для качественного анализа Остальные же монеты, в первую очередь, из-за нумизматического комплекса цистерны очевидной неоднократной переотложенности грунта приемлемыми оказались лишь 66 монет. Вместе с тем не передают реальной стратиграфической картины в они дают ценную информацию не только о времени рассматриваемом горизонте и, следовательно, не существования и гибели сооружения, но и, как нам могут хронологически характеризовать слой, в представляется, проливают свет на отдельные, все еще котором они находились. Часть из них происходит из спорные моменты в монетном деле средневекового дернового слоя или современной траншеи, Херсона, а также характеризуют его денежное проложенной при реставрационных работах, часть - обращение в этот период. из потревоженных при закладке Владимирского Стратиграфически монеты распределяются по собора средневековых и даже античных горизонтов. трем основным слоям, неравномерно В этой связи совсем неудивительно, что рядом расположенным по глубине залегания. встречены и полисная монета, и римская, а херсоно- Верхний слой представлял собой сильно византийские представлены от Юстиниана до перемешанный грунт, неоднократно потревоженный городских выпусков XIII в. человеческой деятельностью: вначале при Наиболее ценную информацию дают монеты, строительстве Владимирского собора во второй находившиеся во втором слое - непосредственной половине XIX столетия, когда была произведена засыпи цистерны, не потревоженной никакой нивелировка всей поверхности вокруг храма, а затем позднейшей деятельностью. Она представляла собой в конце ХХ в. при его реконструкции и благоустройстве достаточно однородный горизонт, хотя и содержащий прилегающей территории. Он состоял из различной несколько прослоек. Верхняя часть засыпи состояла в величины бутового камня вперемешку с землей, основном из каменного завала и была не очень богата отходами строительных материалов и мусора, где на археологический материал. В то же время нижняя содержался и разрозненный археологический часть (состоявшая из стратиграфических слоев X-XII), материал, в том числе и монеты. Глубина залегания имевшая лишь незначительное количество мелкого 85 10 10 9 8 7 6 6 5 4 4 3 3 3 3 3 2 2 2 2 2 1 1 1 1 1 1 0 Античные Римские V-VI вв. Михаил III (842-867) Василий I (867-886) Лев VI (886-912) Константин VII (913-959) Роман I (920-944) Роман II (959-963) Никифор II (963-969) Василий II (976-988) Василий II и Константин (1016-1025) Роман III (1028-1034) Роман IV (1067-1071) Аноним. кон. XI в. Неопределенные Диаграмма 1. Распределение монет в засыпи цистерны (слои X-XII) камня, изобиловала фрагментами разнообразной Лев VI и Александр (886-912) – 1 экз. керамики, стеклянных изделий и монетами. Константин VII (1-е правление 913-920) – 4 экз. Анализ представленных в засыпи находок Роман I (920-944) – 3 экз. позволяет достаточно точно определить Константин VII (2-е правление 944-959) – 1 экз. хронологические границы засыпи данного Константин VII и Роман II (945-959) – 1 экз. сооружения. Немалую роль в этом играет и Роман II и Василий II (959-963) – 1 экз. нумизматический комплекс. Никифор II Фока (963-969) – 1 экз. В слое засыпи цистерны обнаружено Херсоно-византийская Х в. – 1 экз. доминирующее число монет - 46 экземпляров, Василий II и Константин VIII (976-1025) – 13 экз. абсолютное большинство из которых местные (Выпуск 976-989 гг. – 3 экз.; выпуск после 989- городские выпуски: 1025 гг. – 10 экз.) Херсонес II в. до н.э.– 1 экз. Роман III (1025-1034) – 2 экз. Диоскуриада II в. до н.э.– 1 экз. Роман IV (1067-1071) – 3 экз. Аркадий (383-408) – 1 экз. Анонимный выпуск конца XI в. – 2 экз. IV–VI вв. – 1 экз. Неопределенные монеты плохой сохранности Анастасий I (491-518) – 1 экз. – 3 экз. ХЕРСОНО-ВИЗАНТИЙСКИЕ (38): Несмотря на то, что монеты из засыпи, так же как Михаил III (842-867) – 1 экз. и в верхнем слое, представлены различными Василий I (867-886) – 4 экз. хронологическими группами, тем не менее мы имеем 86 прекрасную возможность для относительно точной своих ипостасях прекращает существование и датировки данного комплекса. Единичность античных, засыпается где-то в конце XI в. или же на рубеже XI/ римских и ранневизантийских монет (лишь 5 экз.), а XII вв. также херсоно-византийских выпусков IX в. (6 экз.) на Возвращаясь к качественному анализу состава общем фоне основной группы монет X-XI вв. (35 экз.), монетного комплекса цистерны, следует отметить, что безусловно, свидетельствует об очевидной представленные в нем выпуски в известной мере естественной монетной примеси монет ранних характеризуют состав денежного рынка Херсона, периодов, весьма характерной для слоев особенно в период существования здесь византийской средневекового Херсона. Примеров тому можно фемы. Несмотря на малочисленность и кажущуюся привести достаточно много на различных участках на первый взгляд нерепрезентативность данной херсонесского городища. Это, скорее, правило, чем выборки, присутствие в ней не только общеизвестных исключение. Кроме того, не исключено, что при распространенных серий, но и даже редких для засыпи цистерны грунт мог браться не с одного места, Херсонеса (см. Каталог №№ 36, 46) выпусков ставит а с разных и к тому же еще и разновременных, где ее в разряд важных и ценных источников по истории вполне могли содержаться и более ранние монеты. развития денежного обращения, экономики и Как видно из представленного выше перечня торговли этого важного византийского центра в монет, они представляют достаточно компактную Северном Причерноморье. группу, представленную в основном херсоно- Образование в Херсоне в начале 40-х гг. IX в. византийскими выпусками X-XI вв., которые, византийского военно-административного округа – очевидно, и определяют хронологические границы фемы (Цукерман 1997: 312-316), по мнению В.А. существования и время гибели рассматриваемой Анохина, дало возможность местным властям постройки. возобновить официальный выпуск городской монеты Третий, самый нижний слой цистерны, (Анохин 1977: 127). непосредственно связанный с заключительным Несмотря на полную экстравагантность этих периодом существования рассматриваемого серий, идущих вразрез с традиционной византийской сооружения, но уже не как хранилища для водных монетной техникой этого периода (появление литья запасов, а как темницы для узников, представляет вместо чеканки), на монетном дворе Херсона собой устроенный на дне каменный дренаж, выпускались монеты от имени практически всех предназначенный для просушки сырого помещения. правящих византийских императоров с середины IX Археологический материал здесь не столь в. по третью четверть XI в.: от Феофила (829-842) до многочисленен, как в предыдущем слое, но монеты Романа IV Диогена (1067-1071) включительно, а далее присутствуют. Однако даже те несколько экземпляров, следовали анонимные выпуски вплоть до середины которые обнаружены, никак не противоречат XIII в. Более того, следует отметить, что херсонские основным выводам относительно хронологии монетарии настолько четко реагировали на малейшие данного сооружения. изменения в правящем доме, происходившие в К сожалению, постоянная сырость на дне столице, что на местных литых монетах представлены цистерны способствовала резкому ухудшению не только полноправные императоры и их сохранности монет. Тем не менее, их абсолютное соправители, но и узурпаторы, захватывавшие большинство, за исключением двух полностью византийский трон (Анохин 1977: 161-166, №№ 385- коррозированных, все-таки удалось атрибутировать. 464), и даже члены семей отдельных правителей Всего в слое было обнаружено восемь монет: (Анохин 1977: 162, №№ 401-403). Достойной Античные неопределенные – 2 экз. иллюстрацией всех этих процессов являются и монеты, ХЕРСОНО-ВИЗАНТИЙСКИЕ (4): содержащиеся в нашем комплексе. И хотя в нем Василий I (867-886) – 1 экз. представлены далеко не все серии городских эмиссий Константин VII (2-е правление 944-959) – 1 экз. Михаила III (842-867), Василия I (867-886), Льва VI и Херсоно-византийская Х в. – 1 экз. Александра (886-913), Константина VII Багрянородного Анонимный выпуск конца XI в. – 1 экз. (913-959), Романа I Лакапина (920-944), Романа II (959- Средневековые (?) неопределенные – 2 экз. 963), Никифора II Фоки (963-969), Василия II и Как видим, и здесь доминируют монеты X-XI вв. Константина (976-1025), Романа III Аргира (1028-1034), Причем присутствие в комплексе монеты одного из Романа IV Диогена (1067-1071) и анонимных выпусков городских выпусков конца XI столетия (см. Каталог XI-XII вв., но даже эта случайная выборка дает № 70), обнаруженной непосредственно на плитах представление о планомерной работе местного дренажа, являвшихся своеобразным полом монетного двора, обеспечивавшего нужды устроенной в цистерне темницы, еще одно денежного рынка крымского региона и, видимо, не дополнительное свидетельство очевидности датировки только его. В комплексе цистерны не представлены данного слоя тем же периодом, что и предыдущий. монеты лишь единственного императора Х в. - Иоанна Безусловно, невозможно безошибочно определить I Цимисхия (969-976), хотя они и не столь редки в принадлежность данной монеты периоду нумизматике Херсона как, например, экземпляр, существования в цистерне темницы или уже времени выпущенный от имени Романа II и Василия II, ее засыпи. Ясно лишь одно - монеты данной серии (их представленный в нашем комплексе (см. Каталог № 46). всего 3 экз.) указывают на то, что цистерна во всех Как известно, обратившись к отливке денег в 87 качестве монетных типов, херсониты стали рассматриваться в качестве официальной монеты использовать монограммы имен императоров, правящей династии и свободно участвовать в состоявшие из одной-двух или нескольких греческих денежном обращении. Это, пожалуй, наиболее литер, что одновременно и облегчает, и затрудняет вероятное объяснение присутствия монет ранних определение той или иной серии. Особенно это императоров-македонцев в составе как кладов, так и в касается монет одноименных императоров. Тем не закрытых комплексах на полах помещений Херсона, менее исследователям в целом удалось составить датирующихся X-XI вв., а иногда и даже более поздним относительную хронологию монетных выпусков в временем. средневековом Херсоне, хотя она и не избежала Как представляется, дополнительным прекрасным научных споров и полемики при датировке отдельных подтверждением более поздней датировки монет с типов монет (Анохин 1968: 99-113; Соколова 1968: 86- монограммой KBW является и самый значительный 98; Соколова 1983: 53). из кладов херсоно-византийских монет, обнаруженный В этой связи, учитывая некоторые особенности в последнее время на городище Херсонеса (раскопки нашего комплекса, хотелось бы обратить внимание Золотарева, 1991 г.). В нем среди более чем 500 монет, на одну из серий херсоно-византийских монет, в основном датирующихся второй половиной X в., представленных в нем доминирующей группой из 10 присутствует незначительное количество монет экз., в вопросах атрибуции и датировки которых пока Василия I (38 экз.). А вот интересующие нас монеты нет единого мнения у исследователей. отсутствуют. Трудно представить, что при таком Речь идет о хорошо известных крупных монетах с значительном объеме клада достаточно монограммой из трех греческих букв KBW на лицевой распространенные монеты с монограммой KBW не стороне и изображением креста на возвышении на попали в его состав. Он, вне всякого сомнения, оборотной (Орешников 1905: 10, № 23, табл. IX; Анохин датируется концом X столетия и, надо полагать, так 1968: 105-106; Анохин 1977: 165, № 445-448; Соколова как и другие, связан с известными событиями, когда 1983: 41). И.В. Соколова вслед за А.В. Орешниковым и Владимир осаждал Херсон-Корсунь. Датируют его другими исследователями по-прежнему относит их более чем 140 экз. широко известных монет Василия II с ко времени правления Василия I (Соколова 1983: 41). В монограммой «деспот» (Анохин 1977: 164 , №№ 441- то же время В.А. Анохин высказал сомнение в 444). принадлежности этой серии времени Василия I Еще одним весомым, на наш взгляд, аргументом (Анохин 1968: 106). Основываясь на данных кладов принадлежности монет рассматриваемой серии ко херсоно-византийских монет (Гилевич 1964: 150-158; времени правления Василия II является их размер и ср.: Gilevich 1996: 245-251), а также монетных вес. Более крупные и тяжелые монеты с монограммой комплексов с городища, образование которых, как KBW во время Василия I, безусловно, должны бы правило, связывают с походом князя Владимира на были означать введение более крупного номинала, Херсон, исследователь пришел к выводу о как это полагала И.В. Соколова (Соколова 1983: 54-55). необходимости датировать данную серию монет Однако причин для появления такового в этот период временем, близким этому событию, а не IX столетием нет ни в исторической практике столицы, ни самого (Анохин 1977: 122-123). Херсона. Напротив, на всем протяжении второй Комплекс из засыпи цистерны–тюрьмы по своему половины IX и практически весь X в. херсонские составу весьма похож на большинство обнаруженных монетарии выпускают близкие по размеру и весу в Херсоне монетных кладов или находок кладового монеты, надо полагать, в соответствии с характера, относящихся ко времени взятия города необходимыми требованиями центральной власти, киевским князем Владимиром, с тем лишь отличием, что, в свою очередь, несомненно значительно что в нем присутствуют еще и монеты XI столетия. упрощало проведение торговых операций на рынке, Напомним, что здесь также традиционно присутствует так как соответствовало устоявшимся традициям совсем незначительное количество монет Херсона и тем самым способствовало продолжению императоров IX в., а доминанту составляют выпуски распространения уже привычной херсонской монеты второй половины X столетия. Очевидно, согласно и в соседних землях. сложившейся в Херсоне традиции в обращении Здесь, на наш взгляд, весьма справедливо и участвуют как монеты новых эмиссий, так и серии, замечание В.А. Анохина об очевидной выпущенные от имени предшествовавших типологической и, как следствие, хронологической императоров. Сложившуюся практику, по-видимому, близости монет с монограммой KBW и наиболее можно объяснить еще одним, на наш взгляд, ранних серий с монограммой «ро» (См. монограммы немаловажным обстоятельством. Как известно, за №№ 19-20), которые мы вслед за В.А. Анохиным все- редким исключением большинство правителей таки склонны относить ко времени правлений Романа Византии этого периода были потомками Василия I и III Аргира (1028-1034) и Романа IV Диогена (1067-1071), принадлежали к представителям Македонской а не датировать XII-XIII вв., как предлагает династии. Очевидно, в этой связи любые эмиссии И.В. Соколова. Исследователь обратил внимание на (будь-то выпуски Василия I Македонянина или использование одного и того же штампа для оборотных Василия II Болгаробойцы), к тому же выполненные в сторон этих серий (Анохин 1977: 123, табл. XXIX-XXX, большинстве своем по образу и подобию и мало №№ 445, 453). Наиболее «сработанный» штамп отличавшиеся по размеру и весу, могли оборотной стороны уже на монетах Романа III, вне 88 всякого сомнения, свидетельствует об их очевидном В середине столетия к Херсонской феме более позднем происхождении. Причем здесь следует присоединяется Сугдейская область. Город проводит отметить, что и в дальнейшем при выпуске монет от активный товарообмен не только на местном рынке, имени Романа IV на монетном дворе продолжают но и поддерживает торговые связи со своими применять тот же, но еще более сглаженный штамп, традиционными партнерами Южного что несомненно свидетельствует о его очень Причерноморья, Балкан и Средиземноморья. длительном использовании. Продолжается выпуск собственной монеты. Как и Таким образом, анализ нумизматического ранее, находится в центре внимания византийского материала Херсона показывает, что монет с двора забота об усилении обороноспособности монограммой KBW практически нет ни в составе Херсона. К 60-м годам XI в. проводятся ремонтные и восстановительные работы, вызванные, по-видимому, кладов, ни среди жилищных комплексов IX-Х вв. Те вновь возникшей угрозой нападения печенегов. единичные находки, которые все же известны в Однако события второй половины XI в. вносят литературе, мы склонны отнести к несовершенству серьезные коррективы в создавшуюся относительно методик по фиксации и атрибуции находок, повлекших благоприятную для Херсона обстановку. Внутренняя за собой ошибочные интерпретации материалов, а политика императора Михаила VII (1071-1078) также смешение находок из более поздних слоев с отличалась особенно широкими масштабами комплексами конца X в. выколачивания финансов из населения. В его Известные события конца X в., связанные с правление резко увеличивались существовавшие походом князя Владимира, и восстание херсонитов под налоги и вводились новые. Была установлена предводительством Георгия Цулы в 1016 г., вне всякого монополия на хлебную торговлю. В общей цепи сомнения, наложили свой отпечаток на дальнейшую мероприятий императора, надо полагать, оказалось и судьбу Херсона. лишение крымских приморских центров, в том числе Захват города русским войском, безусловно, не и Херсона, торговых привилегий. Скорее всего, не мог не отразиться на его благосостоянии и экономике. было и подтверждено право Херсона на выпуск Однако, приняв непосредственное участие в решении собственной монеты. Все это не могло не вызвать исторической судьбы империи, горожане несомненно недовольства херсонитов. И город вновь восстал ожидали адекватных действий со стороны (Theophanus Continiatus 1838: 360 (15), 702 (7), 855 (17); византийских императоров. Но, несмотря на то, что Повесть временных лет 1950: 111; Полное собрание город был возвращен Византии и в нем была русских летописей 1962, 1/ 166; 2/155). Восстание восстановлена имперская администрация, обещанных носило затяжной характер. Михаил VII вынужден был привилегий или свобод, очевидно, так и не обратиться за помощью к русскому князю Святославу последовало. И вполне возможно, что это так или с просьбой выступить против болгар и корсунян. иначе спровоцировало восстание херсонитов в 1016 г. Поход против Херсона начался, но после смерти князя в 1076 г. и известии о свержении с престола Михаила (Scylitzae 1973: 354; Cedreni 1839: 464), которое, в VII в 1078 г. русская дружина была возвращена. первую очередь, было направлено против жесткой История умалчивает, чем же все-таки закончилось политики центральной администрации в отношении восстание херсонитов. Но примирение, надо полагать, города, который вместо ожидаемых помощи и было достигнуто, поскольку, спустя некоторое время, привилегий после похода Владимира, наоборот, Херсон снова служит местом ссылки опасных для получил усиление административного, а быть может, империи лиц (Комнина 1965: 266; Кулаковский 1914: и фискального гнета Константинополя (Алексеенко 56-73). 1999: 155). Такое положение не могло устраивать В связи со всем выше перечисленным находка местные аристократические круги, во главе которых цистерны-тюрьмы в Херсоне весьма примечательна стоял стратиг Георгий Цула. Последовавшие в связи с и ценна. Как видим, монетный комплекс из цистерны этим события: мятеж, снаряжение карательной свидетельствует об абсолютном совпадении ее экспедиции в Таврику и реставрация имперской власти датировок с народными волнениями, - как нельзя лучше свидетельствуют о сохранении происходившими в Херсоне на протяжении XI значительного интереса к этому стратегически столетия. В сохранившихся на стенах граффити также важному пункту на северных границах Византийского можно усматривать отражение тех событий. И не государства. И не исключено, что находка в Херсоне исключено, что узниками темницы могли являться как печати императоров Василия II и Константина VIII сподвижники и соратники Георгия Цулы, так другие (Соколова 1991: 204-205, № 5) может иметь отношение городские аристократы, возглавившие мятеж спустя равно как и к походу Владимира, так и к событиям, полвека, или же ревнительные стражи имперских связанным с восстановлением имперской власти после интересов, присланные из столицы. К сожалению, восстания 1016 г., одним из следствий которого, надо история об этом умалчивает. Но тем не менее введение полагать, явилось право на возобновление работы в оборот еще одного комплекса, так или иначе монетного двора, прерванной в связи с захватом связанного с этими тревожными событиями XI в., не только открывает новую страницу в истории этого города русичами. византийского центра в Северном Причерноморье, Источники свидетельствуют о том, что в первой но и обогащает нас ценнейшей информацией в половине XI в. город все еще был включен в сферу различных областях исторической науки, в том числе имперских интересов и, видимо, продолжал играть и нумизматике. немаловажную роль. 89 КАТАЛОГ АНТИЧНЫЕ: 1. НЗХТ. б/н (п/о 2002 № 13). Об. С. Тирс, по сторонам которого надпись в столбик: Диаметр – 15х18 мм; соотношение осей - ? []  []  [] . III – II вв. до н.э. Æ. Не атрибутирована. SNG IX 1993: pl. XXXVIII, 1021-1023. Л.С. Голова вправо. Об.С. Коррозирована. 4. НЗХТ. б/н (п/о 2002 № 66). Диаметр – 21 мм; соотношение осей - ? 2. НЗХТ. Инв. № Н-18555. Æ. Определению не подлежит. Диаметр – 17х19 мм; соотношение осей - 2. Л.С. Коррозирована. Голова вправо? II в. до н.э. Æ. Дихалк. Херсонес. Об. С. Коррозирована. Л.С. Горова Афины Паллады в шлеме вправо. Об.С. Грифон, бегущий вправо. Легенды не сохранились. 5. НЗХТ. б/н (п/о 2002 № 67). Анохин 1977: 145, № 159-160. Диаметр – 22 мм; соотношение осей – ? Æ. Определению не подлежит. 3. НЗХТ. Инв. № Н-18538. Л.С. Коррозирована. Голова вправо? Диаметр – 16 мм; соотношение осей - 12. Об. С. Коррозирована. Конец II в. до н.э. Æ. Диоскуриада. Л. С. Шапки Диоскуров, увенчанные звездами. ПОЗДНЕРИМСКИЕ: Аркадий (383-408) – 2 экз. Л.С. DN…D….FAVG. Бюст императора в доспехах, 6. НЗХТ. Инв. № Н-18518. держащего копье вправо. Диаметр – 21 мм; соотношение осей - 12. Об.С. …LORIARO…. Император в доспехах в рост, держит АЕ 2. Чекан Никомедии. лабарум и опирается на щит. Слева у ног пленник. Под Л.С. Легенда стерта. Бюст императора в доспехах с копьем обрезом: ? вправо. Вверху десница Божья с венком. Толстой 1917 (I): 35, табл. 3.83. Об. С. Император в рост, держит лабарум и опирается на щит, слева сидящий пленник. В обрезе: *SMN?. Позднеримская - ранневизантийская. Толстой 1917 (I): табл. 3, 85. IV–V вв. – 1 экз. 8. НЗХТ. б/н (п/о 2002 № 38). Æ 3. 7. НЗХТ. Инв. № Н-18542. Диаметр – 15 мм; соотношение осей - ? Диаметр – 23 мм; соотношение осей - 7. Л.С. Бюст императора вправо (?). Æ 2. Выпуск Фессалоник? Об.С. Стерта. ВИЗАНТИЙСКИЕ: V–VI вв. – 1 экз. Анастасий I (491-518) – 1 экз. 9. НЗХТ. б/н (п/о 2002 № 14). 10. НЗХТ. б/н (п/о 2002 № 40). Диаметр – 15 мм; соотношение осей - ? Диаметр – 13 мм; соотношение осей - 2. Æ. Деканумий ? Æ. Пентануммий. Чекан Константинополя. Л.С. Стерта. Л.С. ….VG. Бюст императора в диадеме вправо. Об.С. Знак номинала в 10 нуммий (I)? Об.С. Большая литера Є; справа: в. Толстой 1917 (II): табл. 14, 66, 68. ХЕРСОНО-ВИЗАНТИЙСКИЕ: Юстиниан I (527-565) – 3 экз. вправо. 11. НЗХТ. Инв. № Н-18516. Об.С. Монограмма «полис Херсон». Таблица 1/4. Диаметр – 16 мм; соотношение осей - 6. Анохин 1977: 157, № 314. Æ. Пентануммий. Л.С. Легенда не сохранилась. Бюст императора в диадеме 13. НЗХТ. Инв. № Н-18554. вправо. Диаметр – 15 мм; соотношение осей - 8. Об.С. Монограмма «полис Херсон». Таблица 1. Æ. Пентануммий. Анохин 1977: 157, № 314. Л.С. …ANV.PP. Бюст императора в диадеме вправо. Об.С. Монограмма «полис Херсон». Таблица 1/1. 12. НЗХТ. б/н (п/о 2002 № 23). Анохин 1977: 157, № 314. Диаметр – 23 мм; соотношение осей - ? Æ. Пентануммий. Михаил III (842-867) – 1 экз. Л.С. Легенда не сохранилась. Бюст императора в диадеме 14. НЗХТ. Инв. № Н-18527. Æ. Литье. 90 Диаметр – 10 мм; соотношение осей – 12. 25. НЗХТ. Инв. № Н-18545. Æ. Литье. Л.С. Монограмма из литер М и В. Таблица 1/2. Диаметр – 17 мм; соотношение осей - 12. Об. С. Монограмма «полис Херсон». Таблица 1/3. Л.С. Монограмма имени Василий. Таблица 1/6. Анохин 1977: 158, № 342. Об.С. Крест на ступенях. Анохин 1977: 160, № 365. Василий I (867-886) – 12 экз. 15. НЗХТ. Инв. № Н-18524. Æ. Литье. 26. НЗХТ. Инв. № Н-18553 Æ. Литье. Диаметр – 13 мм; соотношение осей - 2. Диаметр – 16 мм; соотношение осей - 12. Л.С. Монограмма имени Василий: В+. Таблица 1/4. Л.С. Монограмма имени Василий. Таблица 1/6. Об.С. Монограмма «полис»: П+. Таблица 1/5. Об.С. Крест на ступенях. Анохин 1977: 159, № 354-357. Анохин 1977: 160, № 367. 16. НЗХТ. б/н (п/о 2002 № 1). Æ. Литье. Лев VI и Александр (886-912) – 2 экз. Диаметр – 17 мм; соотношение осей - 12. 27. НЗХТ. Инв. № Н-18519. Æ. Литье. Л.С. Монограмма имени Василий. Таблица 1/6. Диаметр – 15 мм; соотношение осей - 12. Об.С. Крест на ступенях. Л.С. Монограмма из литер  и . Таблица 1/7. Анохин 1977: 160, № 367. Об.С. Крест на ступенях. Анохин 1977: 161, № 389. 17. НЗХТ. Инв. № Н-18513. Æ. Литье. Диаметр – 16 мм; соотношение осей - 12. 28. НЗХТ. б/н (п/о 2002 № 52). Æ. Литье. Л.С. Монограмма имени Василий. Таблица 1/6. Диаметр – 17 мм; соотношение осей - 2. Об.С. Крест на ступенях. Л.С. Монограмма из литер  и Є. Таблица 1/8. Анохин 1977: 160, № 378. Об.С. Крест на ступенях. Анохин 1977: 161, № 385-387. 18. НЗХТ. Инв. № Н-18515. Æ. Литье. Диаметр – 18 мм; соотношение осей - 12. Константин VII (1-е правление 913-920) – 4 экз. Л.С. Монограмма имени Василий. Таблица 1/6. 29. НЗХТ. Инв. № Н-18531. Æ. Литье. Об.С. Крест на ступенях. Диаметр – 18 мм; соотношение осей - 5. Анохин 1977: 160, № 363. Л.С. Монограмма имени Константин. Таблица 1/9. Об.С. Портрет императора в фас. 19. НЗХТ. Инв. № Н-18521. Æ. Литье. Анохин 1977:162 , № 397-400. Диаметр – 15 мм; соотношение осей - 12. Л.С. Монограмма имени Василий. Таблица 1/6. 30. НЗХТ. Инв. № Н-18539. Æ. Литье. Об.С. Крест на ступенях. Диаметр – 17 мм; соотношение осей - 5. Анохин 1977: 160, № 361. Л.С. Монограмма имени Константин. Таблица 1/9. Об.С. Портрет императора в фас. 20. НЗХТ. Инв. № Н-18523. Æ. Литье. Анохин 1977: 162, № 397-400. Диаметр – 17 мм; соотношение осей - 12. Л.С. Монограмма имени Василий. Таблица 1/6. 31. НЗХТ. б/н (п/о 2002 № 50). Æ. Литье. Об.С. Крест на ступенях. Диаметр – 17 мм; соотношение осей - 5. Анохин 1977: 160, № 363. Л.С. Монограмма имени Константин. Таблица 1/9. Об.С. Портрет императора в фас. 21. НЗХТ. Инв. № Н-18525. Æ. Литье. Анохин 1977: 162, № 397-400. Диаметр – 17 мм; соотношение осей - 12. Л.С. Монограмма имени Василий. Таблица 1/6. 32. НЗХТ. Инв. № Н-18551. Æ. Литье. Об.С. Крест на ступенях. Диаметр – 19 мм; соотношение осей - 6. Анохин 1977: 160, № 363. Л.С. Монограмма имени Константин. Таблица 1/9. Об.С. Портрет императора в фас. 22. НЗХТ. б/н (п/о 2002 № 21). Æ. Литье. Анохин 1977: 162, № 397-400. Диаметр – 15 мм; соотношение осей - 12. Л.С. Монограмма имени Василий. Таблица 1/6. Роман I (920-944) – 8 экз. Об.С. Крест на ступенях. 33. НЗХТ. Инв. № Н-18511. Æ. Литье. Анохин 1977: 160, № 363. Диаметр – 17х21 мм; соотношение осей - 6. Л.С. Монограмма имени Роман. Таблица 1/10. 23. НЗХТ. Инв. № Н-18532. Æ. Литье. Об.С. Крест на ступенях. Диаметр – 16 мм; соотношение осей - 12. Анохин 1977: 162-163, № 411-413. Л.С. Монограмма имени Василий. Таблица 1/6. Об.С. Крест на ступенях. 34. НЗХТ. Инв. № Н-18514. Æ. Литье. Анохин 1977: 160, № 367. Диаметр – 18 мм; соотношение осей - 7. Л.С. Монограмма имени Роман. Таблица 1/10. 24. НЗХТ. Инв. № Н-18556. Æ. Литье. Об.С. Крест на ступенях. Диаметр – 17 мм; соотношение осей - 12. Анохин 1977: 162-163, № 411-413. Л.С. Монограмма имени Василий. Таблица 1/6. Об.С. Крест на ступенях. 35. НЗХТ. б/н (п/о 2002 № 15). Æ. Литье. Анохин 1977: 160, № 365. Диаметр – 17 мм; соотношение осей - 6. Л.С. Монограмма имени Роман. Таблица 1/10. Об.С. Крест на ступенях. Анохин 1977: 162, № 409. 91 36. НЗХТ. Инв. № Н-18522. Æ. Литье. Никифор II Фока (963-969) – 1 экз. Диаметр – 15 мм; соотношение осей - 11. 47. НЗХТ. Инв. № Н-18530. Æ. Литье. Л.С. Монограмма имени Роман. Таблица 1/11. Диаметр – 18 мм; соотношение осей - 6. Об.С. Крест на ступенях. Л.С. Монограмма имени Никифор. Таблица 1/15. Анохин 1977: 163, № 426-427. Об.С. Монограмма «деспот». Таблица 1/16. Анохин 1977: 164, № 435-437. 37. НЗХТ. Инв. № Н-18528 Æ. Литье. Диаметр – 17 мм; соотношение осей - 6. Василий II и Константин VIII Л.С. Монограмма имени Роман. Таблица 1/10. (976-1025) – 13 экз. Об.С. Крест на ступенях. Анохин 1977: 162, № 411-413. Выпуск 976-989 гг. (3 экз.) 48. НЗХТ. б/н (п/о 2002 № 29). Æ. Литье. 38. НЗХТ. Инв. № Н-18529. Æ. Литье. Диаметр – 16 мм; соотношение осей - ? Диаметр – 19 мм; соотношение осей - 6. Л.С. Монограмма имени Василий. Таблица 1/17. Л.С. Монограмма имени Роман. Таблица 1/10. Об.С. Стерта. Монограмма титула «деспот». Таблица 1/18. Об.С. Крест на ступенях. Анохин 1977: 164, № 441-444. Анохин 1977: 163, № 419-421. 49. НЗХТ. Инв. № Н-18557. Æ. Литье. 39. НЗХТ. Инв. № Н-18546. Æ. Литье. Диаметр – 17 мм; соотношение осей - 12. Диаметр – 17 мм; соотношение осей - 7. Л.С. Монограмма имени Василий. Таблица 1/17. Л.С. Монограмма имени Роман. Таблица 1/10. Об.С. Стерта. Монограмма титула «деспот». Таблица 1/18. Об.С. Крест на ступенях. Анохин 1977: 164, № 441-444. Анохин 1977: 163, № 419-421. 50. НЗХТ. б/н (п/о 2002 № 77). Æ. Литье. 40. НЗХТ. Инв. № Н-18548. Æ. Литье. Диаметр – 17 мм; соотношение осей - ?. Диаметр – 21 мм; соотношение осей - 12. Л.С. Монограмма имени Василий. Таблица 1/17. Л.С. Монограмма имени Роман. Таблица 1/10. Об.С. Стерта. Монограмма титула «деспот». Таблица 1/18. Об.С. Крест на ступенях. Анохин 1977: 164, № 441-444. Анохин 1977: 163, № 419-421. Выпуск после 989-1025 гг. (10 экз.) Константин VII (2-е правление 944-959) – 3 экз. 51. НЗХТ. б/н (п/о 2002 № 35). Æ. Литье. 41. НЗХТ. Инв. № Н-18517. Æ. Литье. Диаметр – 24 мм; соотношение осей - 12. Диаметр – 18 мм; соотношение осей - 7. Л.С. Монограмма из литер K, B и W. Таблица 1/19. Л.С. Монограмма имени Константин. Таблица 1/9. Об.С. Крест на ступенях. Об.С. Крест на ступенях. Анохин 1977: 165, № 445-446. Анохин 1977: 163, № 418. 52. НЗХТ. Инв. № Н-18558. Æ. Литье. 42. НЗХТ. б/н (п/о 2002 № 75). Æ. Литье. Диаметр – 22 мм; соотношение осей - 12. Диаметр – 17 мм; соотношение осей – ? Л.С. Монограмма из литер K, B и W. Таблица 1/19. Л.С. Стерта. Монограмма имени Константин. Таблица 1/9. Об.С. Крест на ступенях. Об. С. Крест на ступенях ? Анохин 1977: 165, № 445-446. Анохин 1977: 163 , № 414-418. 53. НЗХТ. б/н (п/о 2002 № 37). Æ. Литье. 43. НЗХТ. б/н (п/о 2002 № 78). Æ. Литье. Диаметр – 22 мм; соотношение осей - 12. Диаметр – 16 мм; соотношение осей – ? Л.С. Монограмма из литер K, B и W. Таблица 1/19. Л.С. Стерта. Монограмма имени Константин. Таблица 1/9. Об.С. Крест на ступенях. Об. С. Крест ? Анохин 1977: 165, № 447-448. Анохин 1977: 163, № 414-418. 54. НЗХТ. б/н (п/о 2002 № 39). Æ. Литье. Константин VII и Роман II (945-959) – 2 экз. Диаметр – 21 мм; соотношение осей - ? 44. НЗХТ. Инв. № Н-18526. Æ. Литье. Л.С. Монограмма из литер K, B и W. Таблица 1/19. Диаметр – 18 мм; соотношение осей - 6. Об.С. Крест на ступенях. Л.С. Монограмма имени Константин. Таблица 1/12. Анохин 1977: 165, № 447-448. Об.С. Монограмма имени Роман. Таблица 1/10. Анохин 1977: 163, № 428-430. 55. НЗХТ. Инв. № Н-18534. Æ. Литье. Диаметр – 25 мм; соотношение осей - 12. 45. НЗХТ. Инв. № Н-18544. Æ. Литье. Л.С. Монограмма из литер K, B и W. Таблица 1/19. Диаметр – 19 мм; соотношение осей - 6. Об.С. Крест на ступенях. Л.С. Монограмма имени Константин. Таблица 1/12. Анохин 1977: 165, № 445. Об.С. Монограмма имени Роман. Таблица 1/10. Анохин 1977: 163, № 428-430. 56. НЗХТ. Инв. № Н-18540. Æ. Литье. Диаметр – 23 мм; соотношение осей - 12. Роман II и Василий II (959-963) – 1 экз. Л.С. Монограмма из литер K, B и W. Таблица 1/19. 46. НЗХТ. Инв. № Н-18552. Æ. Литье. Об.С. Крест на ступенях. Диаметр – 18 мм; соотношение осей - 12. Анохин 1977: 165, № 446. Л.С. Монограмма имени Роман. Таблица 1/13. Об.С. Монограмма имени Василий. Таблица 1/14. Анохин 1977: 164, № 431-432. 92 57. НЗХТ. Инв. № Н-18541. Æ. Литье. Роман IV (1067-1071) – 3 экз. Диаметр – 21 мм; соотношение осей - 1. 65. НЗХТ. Инв. № Н-18537. Æ. Литье. Л.С. Монограмма из литер K, B и W. Таблица 1/19. Диаметр – 24 мм; соотношение осей - 12. Об.С. Крест на ступенях. Л.С. Монограмма из литер Р и W. Таблица 1/21. Анохин 1977: 165, № 446. Об.С. Крест на ступенях. Анохин 1977: 165, № 457. 58. НЗХТ. б/н (п/о 2002 № 59). Æ. Литье. Диаметр – 21 мм; соотношение осей - 12. 66. НЗХТ. Инв. № Н-18543. Æ. Литье. Л.С. Монограмма из литер K, B и W. Таблица 1/19. Диаметр – 26 мм; соотношение осей - 12. Об.С. Крест на ступенях. Л.С. Монограмма из литер Р и W. Таблица 1/21. Анохин 1977: 165, № 446. Об.С. Сглажена. Крест на ступенях. Анохин 1977: 165, № 457. 59. НЗХТ. б/н (п/о 2002 № 62). Æ. Литье. Диаметр – 21 мм; соотношение осей - 12. 67. НЗХТ. Инв. № Н-18549. Æ. Литье. Л.С. Монограмма из литер K, B и W. Таблица 1/19. Диаметр – 24 мм; соотношение осей - 12. Об.С. Крест на ступенях. Л.С. Монограмма из литер Р и W. Таблица 1/21. Анохин 1977: 165, № 446. Об.С. Сглажена. Крест на ступенях. Анохин 1977: 165, № 457. 60. НЗХТ. б/н Н-18550. Æ. Литье. Диаметр – 24 мм; соотношение осей - 12. Анонимный выпуск конца XI в. Л.С. Монограмма из литер K, B и W. Таблица 1/19. 68. НЗХТ. Инв. № Н-18533. Æ. Литье. Об.С. крест на ступенях. Диаметр – 25 мм; соотношение осей - 12. Анохин 1977: 165, № 446-447. Л.С. Монограмма из литер Р и W. Таблица 1/21. Об.С. Сглажена. Крест на ступенях. Херсоно-византийские Х в. – 2 экз. Анохин 1977: 165, № 460-463. 61. НЗХТ. б/н (п/о 2002 № 71). Æ. Литье. Диаметр – 20 мм; соотношение осей – ? 69. НЗХТ. Инв. № Н-18535. Æ. Литье. Л.С. Монограмма. Коррозирована. Диаметр – 25 мм; соотношение осей - 12. Об.С. Коррозирована. Л.С. Монограмма из литер Р и W. Таблица 1/21. Очень плохой сохранности. Об.С. Сглажена. Крест на ступенях. Анохин 1977: 165, № 460-463. 62. НЗХТ. б/н (п/о 2002 № 76). Æ. Литье. Диаметр – 20 мм; соотношение осей – ? 70. НЗХТ. б/н (п/о 2002 № 46) Æ. Литье. Л.С. Монограмма. Коррозирована. Диаметр – 26 мм; соотношение осей - ? Об.С. Коррозирована. Л.С. Монограмма из литер Р и W. Таблица 1/21. Обломки очень плохой сохранности. Об.С. Сглажена. Крест на ступенях. Анохин 1977: 165, № 460-463. Роман III (1025-1034) – 2 экз. 63. НЗХТ. Инв. № Н-18536. Æ. Литье. Анонимный выпуск первой половины XIII в. Диаметр – 25 мм; соотношение осей - 7. 71. НЗХТ. Инв. № Н-18512. Æ. Литье. Л.С. Монограмма из литер Р и W. Таблица 1/20. Диаметр – 23 мм; соотношение осей - ? Об.С. Сглажена. Крест на ступенях. Л.С. Монограмма из литер Р и W. Таблица 1/21. Анохин 1977: 165, № 453. Об.С. Гладкая (Крест ?). Алексеенко 1996: 187-191. 64. НЗХТ. Инв. № Н-18547. Æ. Литье. Диаметр – 27 мм; соотношение осей - 7. Л.С. Монограмма из литер Р и W. Таблица 1/20. Об.С. Сглажена. Крест на ступенях. Анохин 1977: 165, № 453. НЕОПРЕДЕЛЕННЫЕ : 72. НЗХТ. б/н (п/о 2002 № 61). 74. НЗХТ. б/н (п/о 2002 № 70). Диаметр – 19 мм; соотношение осей - ? Диаметр – 22 мм; соотношение осей – ? Æ. Очень плохой сохранности. Æ. Очень плохой сохранности. Л.С. Коррозирована. Л.С. Коррозирована. Об.С. Коррозирована. Минерализована. Об.С. Коррозирована. 73. НЗХТ. б/н (п/о 2002 № 65). 75. НЗХТ. б/н (п/о 2002 № 73). Диаметр – 19 мм; соотношение осей - ? Диаметр – 16 мм; соотношение осей – ? Æ. Очень плохой сохранности. Æ. Очень плохой сохранности. Л.С. Стерта. Л.С. Стерта. Об.С. Стерта. Об.С. Стерта. 93 76. НЗХТ. б/н (п/о 2002 № 74). 77. НЗХТ. б/н (п/о 2002 № 80). Диаметр – 12 мм; соотношение осей – ? Диаметр – 13 мм; соотношение осей – ? Æ. Очень плохой сохранности. Æ. Очень плохой сохранности. Л.С. Коррозирована. Л.С. Коррозирована. Об.С. Коррозирована. Об.С. Коррозирована. Таблица 1. Монограммы на херсоно-византийских монетах VI-XIII вв. 94 ГЛАВА 6. КЕРАМИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС В.А. Нессель Обнаруженная цистерна представляет находилась хозяйственная яма. Керамический вырубленный в скале резервуар прямоугольной материал из этих объектов представлен формы, размерами 6,10/5,90х5,40 м, при фрагментированной кровельной черепицей, максимальной глубине около 6,00 м. В северо- обломками плоскодонных амфор-кувшинов с восточном углу дна цистерны находилось заложенное плоскими ручками, «воротничковых» амфор, амфор камнями углубление-отстойник. Среди камней, с высокоподнятыми ручками, ангобированных перекрывавших углубление, встречались мелкие красноглиняных амфор с бугристой внутренней обломки керамики, в основном принадлежавшие поверхностью, а также значительным количеством плоскодонным амфорам-кувшинам с плоскими фрагментов красноглиняной поливной посуды, в ручками и амфорам с дуговидными ручками. основном относящейся к группе монохромных После того, как отстойник был заложен, изделий с орнаментом «сграффито». первоначальный пол цистерны был приподнят на Верхний слой, перекрывавший остатки постройки высоту 0,40-0,60 м вымосткой из необработанных и хозяйственной ямы, возведенных над цистерной, камней. На этой вымостке вместе с многочисленными был образован в процессе строительных работ, обломками амфорной тары и разнообразной проводимых в середине XIX в. при сооружении столовой посуды присутствовало значительное Владимирского собора. Керамические находки из скопление створок раковин морских моллюсков. Среди этого слоя принадлежат различным историческим обнаруженной здесь тарной керамики преобладают периодам - от эллинистического (фрагменты амфоры с дуговидными ручками и амфоры с херсонесских, синопских и гераклейских амфор, «воротничковым» венчиком, среди находок столовой чернолаковой посуды и т.д.) до позднесредневекового посуды выделяется заметное число белоглиняных (обломки красноглиняных амфор с белым ангобом, поливных сосудов. куманов, поливных тарелок). Присутствие таких Вымостку перекрывал слой каменного завала, разновременных находок объясняется мощностью 0,30-0,80 м, над которым начиналась осуществлявшимся перед возведением собора основная засыпь цистерны, составляющая свыше выравниванием всего пространства площади и, как 4,00 м. Нижняя часть засыпи была насыщена большим следствие, перемещением для этой цели грунта, количеством обработанных камней. В заполнении залегавшего в разных местах городища. цистерны обнаружены различные архитектурные Комплекс керамических находок из заполнения детали, около 9000 фрагментов керамических изделий, цистерны достаточно многочисленен и многочисленные обломки стеклянных и разнообразен*. Обнаруженные изделия принадлежат металлических предметов, кости животных. В засыпи различным категориям: строительная керамика, было найдено 80 монет, большинство из них относится тарные сосуды, простая гончарная и поливная посуда. к первой половине-середине X – второй половине XI в. Большинство встреченных в комплексе форм и типов Керамический материал в основной массе керамических изделий византийского и хронологически однородный; наибольшая плотность поздневизантийского времени широко известно по залегания обломков была отмечена в нижней части раскопкам Херсонеса и синхронных памятников заполнения, откуда происходит значительное Крыма. количество фрагментов кровельной черепицы, В настоящей публикации керамический материал амфорной тары и тонкостенной посуды. Однако из заполнения цистерны представлен по категориям, следует отметить присутствие в засыпи «примеси согласно функциональному назначению и способу снизу», состоящей из обломков ранневизантийских изготовления. Следует отметить, что в составе амфор (амфор с рифлением типа набегающей волны, комплекса доминирующее положение занимает амфор с воронковидным горлом), попавших в простая гончарная керамика (35% находок в комплексе заполнение вместе с грунтом и составляющих ок. 3 % цистерны), на втором месте по представительности находок. В верхних слоях засыпи встречались находится категория тарных сосудов (31%), чуть разрозненные фрагменты керамики меньше находок строительной керамики (30%). В поздневизантийского времени. общем керамическом массиве доля поливной посуды После засыпи цистерны в ее северо-восточном незначительна, всего 4%, однако ее присутствие как в углу было устроено подвальное помещение нижних, так и в верхних слоях засыпи особенно важно трапециевидной формы. Это помещение, размерами для датировки комплекса (Рис. 1). 1,85х1,60/1,80 м, с сохранившейся высотой стен до Находки античных и раннесредневековых сосудов, 1,40 м, располагалось на высоте от 5,20 м от поверхности дна цистерны. В центральной части ∗ Все рисунки керамических находок выполнены бывшей цистерны, на высоте 4,70 м от уровня ее дна, П.В. Пересветовым. 95 в очень незначительном количестве присутствовавшие плинфы (1%), изготовленной из плотной красно- в заполнении цистерны, в данной работе не оранжевой глины, содержащей включения мелкого рассматриваются. песка, шамота, известковых частиц (Рис. 6: 31). Интересной является находка двух сильно СТРОИТЕЛЬНАЯ КЕРАМИКА фрагментированных керамических труб, бывших в При изучении обнаруженной строительной длительной эксплуатации: их внутреннюю сторону керамики нами за основу были приняты типологии и покрывал толстый известковый налет. Трубы (сохр. датировки, предложенные А.Л. Якобсоном (1959: длина 21 и 30 см; макс. диаметр 18 и 22,6 см) 316-322; 1979: 93-108; 147-157) и А.И. Романчук (2000: изготовлены из рыхлой темно-коричневой глины, в 123-126). Фрагменты кровельной черепицы (30% от глиняном тесте присутствует большая примесь общего количества керамических находок) мелкого песка, известковых частиц. Такие трубы встречались повсеместно на всех уровнях засыпи известны по прежним раскопкам в Херсонесе, где они цистерны, но наибольшее их скопление наблюдалось были найдены вместе с материалом IX-X вв. (Белов в нижней части. Из-за сильной раздробленности и 1938: 281-282, 115) (Рис. 6: 32, 33). разрозненности обломков подобрать целые формы оказалось невозможно. Анализ найденных ТАРНАЯ КЕРАМИКА фрагментов показал, что при сооружении кровли Находки тарной керамики составляют 31% в цистерны были использованы следующие типы комплексе из заполнения цистерны. В эту категорию черепицы (Рис. 2): вошли обнаруженные в засыпи пифосы, амфоры и 1. Керамиды из комковатой глины красно- тарные сосуды других форм. Распределение типов коричневого и коричневого оттенка, со значительной тарной керамики см. на рис. 2. примесью шамота и крупного песка, на внешней ПИФОСЫ поверхности имелись водосливные валики. В рассматриваемой категории керамического Фрагменты этих керамид составляют 49% от числа материала пифосы составляют 2% находок и находок строительной керамики. На 6 обломках представлены сосудами двух типов: обнаружены метки (Рис. 6: 1-4, 7, 13, 24-28). В Херсонесе 1. Пифосы с высоким массивным венцом черепица этого типа датируется широким треугольной формы, плоской верхней гранью. Глина хронологическим промежутком с кон. IX по XIII вв. плотная, красно-коричневого, красно-оранжевого (ср.: Якобсон 1959: 316-317; 1979: 93-94; Романчук 2000: цвета, содержит включения мелкого песка, частиц 123-124, гр. 2). извести. Диаметр венца – 36-38 см (Рис. 7: 1, 2). 2. Керамиды из плотной глины темно-красного и В Херсонесе сосуды такого типа известны по темно-оранжевого цвета, содержащей находкам в слоях VIII-IX вв. (Якобсон 1979: 35-36, 16) незначительные включения известковых частиц; 2. Пифосы с невысоким треугольным венцом, внешняя поверхность покрыта светлым ангобом (38% слегка отогнутым наружу; верхняя грань венца находок). На 4 обломках – рельефные метки (Рис. 6: 5, плоская, украшена волнистой линией или рядом 8, 9, 12, 14-23). По материалам Херсонеса время глубоких ямок, иногда волнистая линия расположена бытования этого типа черепицы определяется XI- на нижней грани венца. Глина темно-коричневого XIII вв. (ср.: Якобсон 1979: 147-148; Романчук 2000: цвета, промешена неровно; примесь песка, шамота, 123-126, гр. 1). известковых включений. Диаметр венца - 22-28 см (Рис. 3. Калиптеры (12%) из плотной глины красно- 7: 3-6). оранжевого цвета, с мелкими включениями А.Л. Якобсон относил эти сосуды к IX в. (1979: 36, известковых частиц. На 2 фрагментах – рельефные 17), А.В. Сазанов, основываясь на материале из Керчи, метки (Рис. 6: 10, 11, 29, 30). увеличивает время бытования данной формы пифосов На 13 фрагментах черепицы имелись до второй половины XI - начала XII в. (1998: 51-52, 1:2-4) строительные метки (11 – на керамидах, 2 – на АМФОРЫ калиптерах). Большинство из них – буквенные; есть Из заполнения цистерны была получена довольно также одна метка со схематическим изображением обширная и интересная коллекция амфор, состоящая животного (Рис. 6: 1-5, 7-13). Почти все эти знаки из сосудов тринадцати типов; большинство из них известны по находкам из Херсонеса и Юго-Западного известны по находкам в херсонесских комплексах IX- Крыма (Якобсон 1979: 95-96, 58:108,131-134, 59: XIII вв. Определение типов амфорной тары сделано 90,153-154, 97:62-68, 98:75)* , только для одной на основе классификаций, разработанных И.А. метки, выполненной в высоком рельефе на черепице Антоновой, В.Н. Даниленко, Л.П. Ивашутой, В.И. из плотной, сильно шамотированной глины, не Кадеевым, А.И Романчук (1971: 81-101) и А.И. удалось найти точной аналогии (Рис. 6: 6). Вероятно, Романчук, А.В. Сазановым, Л.В. Седиковой (1995)*. этот знак следует отнести к группе меток VIII-IX вв. По количеству находок доминирующее положение в (Якобсон 1979: 64-66). этой группе керамического материала занимают Кроме черепицы и калиптеров, в заполнении амфоры-кувшины с плоскими ручками (класс 41 по цистерны встречались фрагменты строительной Романчук и др.), несколько меньше доля амфор с ∗ В сносках курсивом обозначены рисунки и таблицы и ∗ Далее в тексте – херсонесская классификация и порядковые номера в них. классификация Романчук и др. соответственно. 96 дуговидными ручками и «воротничковых» амфор 12 см (Рис. 9). (классы 42 и 43 по этой же классификации). Такое Амфоры-кувшины с плоскими ручками распределение амфорных находок характерно для составляют массовый материал на всех памятниках херсонесских комплексов середины XI в. (Сазанов средневекового времени в Северном Причерноморье. 2000: 136). В настоящей публикации обнаруженные Основная библиография по этим сосудам приведена сосуды рассматриваются в хронологической в ряде статей (Плетнева 1959: 249; Якобсон 1979: 32-33; последовательности. Сазанов 1998: 55). В Херсонесе бытование этой формы 1. Красноглиняные желобчатые амфоры с сосудов приходится на вторую половину – последнюю невысоким горлом (класс 36 по классификации треть IX – конец XI – начало XII в. (Антонова и др. Романчук и др. (1995: 60-61, 23: 128-129) 1971: 92; Романчук и др. 1995: 63-66; Сазанов 2001: 232- составляют 2 % находок. Горло заканчивается 239). валикообразным венчиком; овальные ручки 4. Амфоры с желобчатым туловом грушевидной профилированы невыразительным ребром. Глина формы и дуговидными ручками (класс 42 по плотная, темно-красного, красно-коричневого цвета, классификации Романчук и др. (1995: 66-68, 33: 144- иногда с темным закалом посередине, содержит 145, 28:146), тип I по Günsenin (1989: 269-271, 2) - 12%. мелкие включения частиц извести, песка. Диаметр Горло у этих сосудов короткое, кверху слегка венчика - 6,5-7 см (Рис. 8: 1-3). расширяется и заканчивается валикообразным Эти амфоры входят в группу амфор так венцом. Ручки, овальные или с небольшим ребром называемого «причерноморского типа», посередине, прикрепленные к венцу или сразу под исследованию которых посвящена обширная научная ним, горизонтально отходят от горла, иногда литература. Основные проблемы, связанные с приподнимаясь на уровень венца, и вертикально производством, эволюцией и датировкой амфор опускаются на плечи. На верхней части многих данного типа рассмотрены в ряде современных сосудов, а также на ручках имелись граффити; на исследований (Баранов 1990: 26-34; Рыжов, Седикова одном экземпляре в месте нижнего прилепа ручки – 1999: 314-315; Паршина, Тесленко, Зеленко 2001: 52- монограмма, нанесенная по сырой глине. Сосуды 81). В Херсонесе амфоры класса 36 встречаются в покрыты жидким ангобом бледно-желтого – белого комплексах IX –XI вв. (ср. Романчук и др. 1995: 60-61; оттенка. Глина плотная, тонко отмучена, светло- Седикова 1995: 434-440; Рыжов, Седикова 1999: 313-315; коричневого, светло-оранжевого цвета, с большим Сазанов 2001: 245). содержанием частиц слюды. Диаметр венца - 8,8- 2. Красноглиняные амфоры с перетяжкой в нижней 10,4 см (Рис. 10: 1-12, 11: 11; 12: 1-8). части тулова и округлым дном (тип XIX по Принято считать, что амфоры этого типа херсонесской классификации (1971: 91, 19), класс 37 изготавливались в районе Константинополя. Эти по классификации Романчук и др. (1995: 61, 23: сосуды были широко распространены на территории 130,131) - 2 %. Сосуды снаружи покрыты серо- Византийской империи и за ее пределами в X-XII вв. К коричневым ангобом. На придонной части имеются настоящему времени накоплена обширная научная 2-3 глубоких широких бороздки; на дне - небольшое литература, посвященная амфорам с дуговидными углубление, диаметром 1-1,2 см. На внутренней ручками (Artur 1989: 79-83; Bjelajac 1989: 109-118, type поверхности дна амфор сохранились следы от грубого 1; Мыц 1991: 86; Джанов, Майко 1998: 160-161; Сазанов заглаживания. Глина плотная, неровного обжига, 1998: 55-56). Очень часто у амфор этого типа имеются красно-оранжевого цвета, с темно-серым закалом; клейма и граффити (Якобсон 1959: 315-316; Дюженко включения мелкодробленого песка (Рис. 8: 4-6). По 2001: 93-103; Зеленко 2001: 82-92; Зоценко 2001:165-197 материалам Херсонеса этот тип амфор относится к и др.); такие знаки встречались и на многих VIII-X вв. (ср.: Антонова и др. 1971: 91; Романчук и др. обнаруженных в цистерне сосудах. В Херсонесе 1995: 61; Седикова 1995: 434-440). амфоры с дуговидными ручками относятся ко 3. Амфоры-кувшины с плоскими ручками (тип времени последней трети X - XI в. (Романчук и др. XX по херсонесской классификации (1971: 91-92, 20- 1995: 66-68). 21), класс 41 по классификации Романчук и др. (1995: 5. Тонкостенные желобчатые амфоры с 63-66, 30:135-138, 31:139-140, 142-143) - 33%. У уплощенно-овальными дуговидными ручками. Доля амфор этого типа высокое горло, расширяющееся в этих амфор составляет менее 1 % среди находок тарной верхней части в виде раструба, иногда украшено керамики. Эти небольших размеров сосуды двумя-тремя горизонтальными или волнистыми изготовлены из хорошо отмученной глины светло- линиями. Венчик, как правило, двучастный. Ручки коричневого цвета, содержащей включения слюды, и некоторых сосудов украшены рядами точечных покрыты светлым ангобом. На горле и плечах сосудов углублений и миндалевидными вдавлениями; на ручке имеются граффити (Рис. 10: 13-15). одного сосуда имеется буквенная метка, нанесенная Прямых аналогий этим сосудам не выявлено, но по сырой глине. Дно плоское. Внутренняя поверхность по качеству и составу глины они близко примыкают к большинства экземпляров была покрыта черным описанным выше амфорам с дуговидными ручками. смолистым веществом. Глина красно-коричневого, 6. Грушевидные амфоры с воронкообразным оранжево-коричневого, кирпичного оттенков, рыхлой горлом и венчиком «воротничкового» типа (тип XXI структуры; примесь мелкого песка, частиц шамота, по херсонесской классификации (1971: 93, 22-23), извести. Диаметр венца - 7,8-11 см, диаметр дна - 8- класс 43 по классификации Романчук и др. (1995: 68- 97 70, 34:147-149), тип II по Günsenin (1989: 269-271, изделия). Венчик у этих сосудов менее массивный, 5-7) - 9 %. чем у описанных выше амфор. Стенки сосудов более Обнаруженные в засыпи цистерны амфоры этого тонкие. Ангоб в большинстве случае отсутствует. типа отличаются разнообразием вариантов*: Глина красно-оранжевого оттенка; примесь мелкого а) Амфоры с широкими уплощенно-овальными песка, частиц извести и мелких включений слюды. ручками, поднятыми до уровня массивного венца. Диаметр венца - 10,6 см (Рис.14: 9, 10). Горло, как правило, гладкое, однако на некоторых В херсонесских классификациях амфоры с экземплярах прослежено широкое рифление. Внешняя «воротничковым» венчиком традиционно датируются поверхность покрыта ангобом светло-желтого или концом X - началом XI в. (Антонова и др. 1971: 93; белого цвета. Глиняное тесто плотное, хорошо Романчук и др. 1995: 68-70). К настоящему времени промешано, содержит включения мелкого дробленого исследованиями, посвященными этим амфорам, песка; цвет глины – розовато-бежевый. Диаметр венца выделены три основных типа сосудов: ранний тип (X в.) - 9, 6 – 11 см (Рис. 13: 1-5). - амфоры из пористой глины, с грушевидным туловом, б) Амфоры с широкими, но более плоскими, чем массивными овальными ручками, прикрепленными в предыдущем варианте, ручками, которые отходят почти горизонтально к горлу; и поздние типы (рубеж от горла почти горизонтально или слегка приподняты X/XI – начало XII в.) - амфоры из более плотной, с до уровня венца. Горло в нижней части слегка мелкими лакунами, глины, с уплощенно-овальными желобчатое. На плечах и в нижней части корпуса ручками, несколько приподнятыми над венцом; и амфор имеются широкие желобки. В одном случае амфоры с высоко поднятыми над венцом овальными тулово амфоры было украшено врезной извилистой ручками (ср.: Плетнева 1959: 244-246, 31; Антонова и линией. Поверхность амфор покрыта ангобом светло- др. 1971: 93; Якобсон 1979: 109-111, 68:1-4; Мыц 1991: бежевого – светло-зеленого оттенков. У некоторых 87-88; Романчук и др. 1995: 68-70; Майко 2001: 118-122, экземпляров на внутренней поверхности имелись 1: 1, тип 1). Если следовать предложенному следы черного смолистого вещества. Глина плотная, эволюционному ряду, то наши сосуды вариантов (а, хорошо промешана, в редких случаях в изломе видны б) следует отнести к раннему типу, несмотря на мелкие лакуны; включения мелкого песка, известковых существенные различия в составе глиняного теста у частиц; цвет от розовато-оранжевого до красно- амфор варианта (б), которое у некоторых экземпляров коричневого. Диаметр венца - 10,2 – 10, 6 см (Рис. 13: весьма напоминает глину позднесредневековых 6-14). плоскодонных сосудов (ср. описание состава глины: На многих фрагментах, принадлежащих амфорам Романчук и др. 1995: 82-88). Сосуды варианта (в) этого варианта, имеются граффити (Рис. 14: 11-21). соответствуют позднему типу. Для амфор варианта Интерес вызывает находка клейма на одной из (г) прямых аналогий не выявлено; вероятно, в них тоже амфорных ручек (Рис. 14: 22). надо видеть разновидность позднего типа в) Амфоры с широкими уплощенно-овальными «воротничковых» амфор. ручками, которые прикреплены в верхней части горла 7. Амфоры с высокоподнятыми дуговидными и высоко поднимаются над венцом. На нижней части ручками (тип XXIII по херсонесской классификации горла и на плечах проведены несколько широких (1971: 94, 25), класс 45 по классификации Романчук и желобков. Сосуды покрыты светлым ангобом. Глина др. (1995: 73-77, 35: 152, 36: 151, 37: 153, 38: 154), тип светло-коричневого, розовато-бежевого цвета, на IV по Günsenin (1989: 274-276, 12-14) - 1 %. На тулове поверхности и в изломе видны лакуны от сгоревшей амфор имеется мелкое рифление; ручки овальные в соломы; включения мелкого песка, известковых сечении. Внешняя поверхность амфор покрыта частиц. Диаметр венца - 9,6 –10,6 см (Рис. 14: 1-8). жидким светлым ангобом. Глина светло-коричневого Особо следует отметить уникальную находку – светло-оранжевого оттенков, тонко отмучена, надписи-дипинто, выполненной красной краской, содержит мелкие включения слюды. Диаметр венца - которая была нанесена на горло одной из амфор этого 5,5–8 см (Рис. 15: 1-6). варианта (Рис. 14: 7). Подобные надписи известны Хронологически амфоры этого типа приходят на только на амфорах, обнаруженных в самом смену описанным выше амфорам с дуговидными Константинополе и за его пределами практически не ручками и являются продукцией того же центра. В встречаются. К настоящему времени известен лишь Херсонесе эти амфоры были найдены в комплексах один фрагмент надписи на «воротничковой» амфоре, конца XIII - XIV в. (Антонова и др. 1971: 94; Романчук обнаруженный при раскопках Судака (Булгаков 2001: и др. 1995: 73-77; Голофаст, Рыжов 2003: 193-194). 162). 8. Тонкостенные желобчатые амфоры с г) Амфоры с широкими уплощенными ручками, дуговидными ручками составляют менее 1% находок. вероятно, крепившимися так же, как на сосудах У этих небольших сосудов узкое горло, слегка предыдущего варианта (на ручках в верхней части расширенное к венчику. Венчик в форме полувалика, отчетливо видны следы от соприкосновения с внешней на одном экземпляре он имеет косо срезанную гранью венца, полученные в процессе формовки верхнюю грань. Овальные в сечении ручки слегка приподняты над уровнем венца. Глина у этих амфор ∗ За основу при выделении вариантов нами были приняты темно-коричневая, с включениями слюды и мелкого формообразующие признаки: профиль венца, ширина ручек песка. Диаметр венца - 6-7 см (Рис. 15: 7-9). и их положение, толщина стенок и т.д. В материалах из херсонесских комплексов точных 98 аналогий таким сосудам выявить не удалось, однако сосуда – до серого – в нижней. В глиняном тесте положение ручек и состав глины позволяют видеть в содержится значительная примесь известковых них привозные изделия поздневизантийского времени. частиц, как и у известных амфор «причерноморского 9. Красноглиняные плоскодонные амфоры с типа». Диаметр венца - 9-10 см; диаметр дна - 10-14 ангобированной внешней поверхностью (тип XXV по см (Рис. 16: 2, 3, 11, 13). херсонесской классификации (1971: 95, 27-30), класс По форме эти сосуды очень близки к 52 по классификации Романчук и др. (1995: 83-88, 28: предыдущему типу, однако имеют отличия в составе 188,193, 42: 181-183, 46: 184-187) - 7%. У этих амфор глины. В Херсонесе две подобные амфоры были невысокое прямое горло заканчивается слегка найдены в усадьбе XI-XII вв. Портового района закругленным венцом; ручки уплощенно-овальной (Романчук 1975: 16, 10). Возможно, в этих сосудах формы, прикреплены к средней части горла. Дно следует видеть варианты местных широкое; на одном фрагменте имеется граффити, позднесредневековых плоскодонных амфор (ср. процарапанное с внешней стороны дна. Внутренняя Романчук и др. 1995: 86, 49:191). поверхность сосудов бугристая. Глина плотная, 12. Красноглиняная плоскодонная амфора с красно-коричневого цвета, со значительным коротким прямым горлом и слегка приподнятыми включением известковых частиц. Диаметр венца - 7,5- дуговидными ручками. Венчик немного отогнут 8 см; диаметр дна - 14-19 см (Рис. 15: 10-17). наружу и закруглен. Ручки в сечении круглые. В Херсонесе амфоры с ангобированной Снаружи сосуд покрыт темно-серым ангобом, внутри поверхностью составляют массовый материал в слоях – ярко-оранжевым. Глина красно-коричневая, по второй половины XIII - XIV в. Предполагается, что структуре аналогична представленному выше типу. такие амфоры могли изготавливаться в местных Диаметр венца - 8 см; диаметр дна - 14 см (Рис. 16: 4, мастерских (Антонова и др. 1971: 95-98; Романчук и 14). др. 1995: 83-88; Золотарев, Ушаков 1997: 30-45; С представленными выше сосудами данную Золотарев, Коробков, Ушаков 1998: 182-194; Голофаст, амфору связывает состав глиняного теста и способ Рыжов 2003: 194). обработки внешней поверхности. Скорее всего, она 10. Красноглиняная амфора с воронковидным также относится к обширному классу плоскодонных горлом и дуговидными ручками представлена амфор местного производства (ср. Романчук и др. единичной находкой. Горло имеет резкое сужение в 1995: 83-89). средней части; на этом уровне прикреплены округлые 13. Красноглиняные амфоры с коротким горлом в сечении ручки. Венчик слегка скошен внутрь. Глина в виде раструба и овальными ручками. Венчик имеет кирпичного оттенка, неровного обжига, с серым слегка скошенную наружу верхнюю грань. Дно, закалом; черепок в изломе имеет рыхлую структуру; вероятно, плоское. Ручки профилированы валиком, с включением мелкого шамота и песка. Гладкая расположенным посередине. На тулове в верхней внешняя поверхность сосуда покрыта ангобом цвета части проведены широкие неглубокие бороздки. На глины. Диаметр венца - 9,6 см (Рис. 16:1). внутренней стороне сосудов видны отчетливые следы Среди амфор из комплексов византийского от формовки. На 4 ручках этого вида амфор имеются Херсонеса точных аналогий нашему сосуду выявить одинаковые клейма в виде четырех квадратов, не удалось. Сосуды подобной формы, но составляющих равноконечный крест. Ангоб и глина изготовленные из другой глины, встречались при этих сосудов аналогична описанным выше типам. раскопках Саркела, где их связывают с продукцией Диаметр венца - 8,6-9 см (Рис. 16: 5-10, 12). местных мастерских и относят к IX-X вв. (Плетнева Аналогичные клейма на ручках подобных амфор 1959: 241-244, 28: 2). были обнаружены на Северном берегу Херсонеса в На долю рассматриваемых ниже типов слоях X-XIII вв. (Византийский Херсон 1991: 135, 141), плоскодонных амфор приходится 22% находок. а также во втором строительном горизонте Партенит, 11. Красноглиняные плоскодонные амфоры с который датируется серединой X в. (Паршина 1991: высоким воронковидным горлом и дуговидными 79, 6). ручками. Край горла слегка закруглен. Круглые в ПРОБКИ для амфор, изготовленные из черепицы, сечении ручки крепятся посередине горла, которое представлены тремя находками. Глина у этих изделий внизу может быть украшено несколькими рядами плотная, розовато-оранжевая, содержит включения неглубоких бороздок. Тулово в придонной части известковых частиц, мелкого песка. Размеры пробок - покрыто широким рифлением. На дне видны следы 6х5 см; 7х6 см; 7х7 см (Рис. 30: 1-3). от среза ниткой. Внешняя поверхность сосудов В керамическом комплексе из засыпи цистерны покрыта ангобом светло-коричневого и серого были обнаружены фрагменты других тарных сосудов, оттенков. У большинства экземпляров внутренняя представленных изделиями двух типов: поверхность неровно заглажена, имеются следы 1. Крупные тарные сосуды с горизонтальными формовки на гончарном круге. Характерной ручками. Найдены обломки двух таких сосудов. Один особенностью этих амфор является то, что толщина из них, изготовленный из плотной красно-коричневой дна у них заметно меньше толщины стенок. Амфоры глины, украшен рельефными волнистыми линиями, изготовлены из плотной глины, обжиг неровный, с расположенными на уровне ручки (Рис. 8: 8). У темно-серым закалом; у многих сосудов цвет глины другого сосуда, сформованного из рыхловатой варьируется от красно-коричневого – в верхней части оранжевой глины, внешняя поверхность была 99 покрыта светло-серой обмазкой, на которой лощилом заполнении цистерны белоглиняные сосуды без был нанесен «сетчатый» орнамент. Ручка этого сосуда глазурованного покрытия, включенные нами в данную была орнаментирована горизонтальными линиями, категорию находок, рассматриваются отдельной исполненными тем же способом (Рис. 8: 9). Тарные группой. сосуды с таким же положением ручек встречались КУВШИНЫ (60% среди всех найденных простых при раскопках средневековых поселений Южного гончарных сосудов) берега Крыма (Паршина 1974: 63, 7). Все обнаруженные в засыпи кувшины можно 2. Тарные (?) сосуды с высокоподнятой ручкой разделить на пять основных типов. представлены двумя экземплярами. Горло широкое, 1. Тонкостенные кувшины с широкими венчик прямой или слегка отогнутый. Уплощенно- ленточными ручками представлены наибольшим овальная в сечении ручка, высоко поднятая над числом находок. В зависимости от высоты горла и горлом, симметрично крепится к верхнему краю оформления венца можно выделить следующие венца. У одного сосуда этой формы ручка украшена варианты этих сосудов: орнаментом из прямых, пересекающихся крест а) Кувшины с высоким прямым горлом, накрест, и волнистых линий, нанесенных по сырой завершающимся двучастным венчиком (Рис. 17: 2, 3). глине. Сосуды изготовлены из плотной глины красно- б) Кувшины, имеющие короткое горло в виде оранжевого оттенка, содержащей включения песка. раструба, которое заканчивается плоско срезанным Диаметр венца у таких сосудов составляет 17 см (Рис. или слегка заостренным краем; на венчике с внешней 8: 7, 10). стороны могут быть один-два неглубоких желобка Аналогий этим сосудам среди материала из (Рис. 17: 1, 4, 6). Херсонеса и других средневековых памятников в) Кувшины, у которых горло слегка расширено к Крыма не найдено. Эта крайне редкая для венчику с плавно отогнутым краем (Рис. 17: 5, 8). византийского времени форма сосудов, вероятно, Диаметр венца большинства сосудов - 8-9 см; является продолжением античных традиций: точно диаметр дна - 8-11 см; ширина ручек: 4-6 см. У такое же положение ручек наблюдается у некоторых некоторых кувшинов на ручках в месте нижнего сосудов первых веков н.э., найденных на Афинской прилепа имелись граффити (Рис. 18: 1, 2). Интересной Агоре (Robinson 1959: 92, 22: М88-М89). находкой являются кувшины с горизонтальными ручками, крепившимися внизу сосуда (Рис. 18: 3, 4). ПРОСТАЯ ГОНЧАРНАЯ ПОСУДА На внешней стороне некоторых сосудов имелось Поскольку к настоящему времени не существует широкое неглубокое рифление, на дне видны следы единых и четких критериев разделения простой от среза ниткой. Большинство кувшинов было покрыто гончарной посуды на столовую и кухонную (Сазанов ангобом серо-коричневого и серого оттенков. Глина 2001: 246), мы объединили в эту категорию плотная, содержит включения известковых частиц; керамического материала все найденные в заполнении обжиг неровный; цвет глины варьируется от красно- цистерны неполивные сосуды. Следует сразу коричневого до серого даже в пределах одного сосуда. отметить, что основная часть этих сосудов находилась Кувшины с ленточными ручками составляют в нижней части заполнения цистерны. По количеству массовый материал при раскопках жилых кварталов находок и разнообразию типов сосудов, вошедших в средневекового Херсонеса, однако чаще всего они данную категорию, рассматриваемый керамический встречаются в слоях XIII-XIV вв. (Золотарев, Ушаков комплекс заметно превосходит синхронные 1997: 34; Голофаст, Рыжов 2003: 197). херсонесские комплексы (Сазанов 2001: 246-245; 2. Ойнохойи. Среди кувшинов этого типа Голофаст, Рыжов 2003: 195-198). Простая гончарная встречаются сосуды различных форм и размеров. посуда (35% находок) выделяется среди прочих а) Одноручная ойнохойя, украшенная категорий керамики, происходящих из цистерны, гофрировкой в верхней части горла. Уплощенная числом целых и графически восстанавливаемых ручка прикреплена посередине горла. Поверхность форм. Значительная часть этих сосудов изготовлена сосуда покрыта светло-оранжевым ангобом. из одной глины, близкой по составу местным Ойнохойя изготовлена из серо-коричневой плотной, «причерноморским» амфорам и приходящим им на хорошо промешанной глины, содержащей включения смену плоскодонным ангобированным амфорам, и мелкодробленного песка, известковых частиц. Высота покрыта с внешней стороны ангобом одинакового горла этого сосуда - 7,5 см (Рис. 19: 1). оттенка. Вероятно, что это продукция местных Прямых аналогий данной ойнохойи не керамических мастерских (Ивашута 1975: 15; Седикова обнаружено, однако сосуды с подобным 1995: 173; Рыжов, Седикова 1999: 195; Голофаст, Рыжов оформлением горла присутствовали в засыпи 2003: 195), о чем также свидетельствуют встречавшиеся херсонесского водохранилища среди материала в засыпи изделия, деформированные в процессе первой половины IX в. (Седикова 1993: 134, 1:2). изготовления. В Сарашанах близкий по форме кувшин обнаружен в При описании все сосуды были разделены по комплексе начала XII в. (Hayes 1992: 141, 84: 51). группам, согласно их назначению: кувшины, горшки, б) Одноручная ойнохойя с широким коротким миски, чашки, тарелки, изделия специального горлом, с несколькими рядами бороздок в нижней его назначения. Доля каждой группы простой гончарной части. Уплощенная ручка прикреплена под венчиком посуды показана на рис. 4. Обнаруженные в и опускается на покатое плечо сосуда. Глина 100 оранжевого цвета, с примесью мелкого песка. Высота образом (Якобсон 1979: 83, 50:1-3). горла - 5,5 см (Рис. 19: 2). Точных аналогий для этого 5. Куманы красноглиняные. Носик одного сосуда типа ойнохойи не выявлено. украшен налепным жгутом с поперечными в) Одноручные узкогорлые кувшинчики с насечками. Глина очень плотная, хорошо отмучена, ойнохоевидным горлом. Венчик слегка отогнут красно-оранжевого цвета, с включением известковых наружу и закруглен. В нижней части горла имеется частиц (Рис. 20: 3-5). Эта форма сосудов характерна выступающее ребро. Уплощенно-овальные ручки для позднесредневекового Херсонеса и датируется крепятся к средней части горла, в месте прилепа они XIII-XIV вв. (Якобсон 1979: 117, 72:8; Романчук 1982: украшены пальцевым вдавлением. Некоторые сосуды 96-97, 3:12-13; Византийский Херсон 1991: 181-183; покрыты коричневым ангобом. Глина плотная, Золотарев, Ушаков 1997: 95). неровного обжига, оттенок варьируется от красно- 6. Миниатюрные тонкостенные кувшинчики коричневого до серо-коричневого. В глиняном тесте представлены двумя вариантами: содержатся включения мелкого песка, частиц извести. а) Сосудики с приземистым или слегка вытянутым Один сосуд был изготовлен из рыхлой глины красно- туловом. Обнаружены только нижние части этих оранжевого цвета, в большом количестве кувшинчиков. Дно плоское, слегка вогнуто внутрь. содержавшей кварцевый песок. Высота горла этих Ручка уплощенно-овальная, нижний прилеп сосудов - 5-6 см (Рис. 19: 3-5). расположен чуть выше дна. Один экземпляр был Среди опубликованных материалов из Херсонеса покрыт светло-бежевым ангобом. Глина плотная, и памятников Южного и Восточного Крыма точных кирпично-оранжевого, светло-серого оттенков; аналогий этим сосудам не выявлено. Но наличие содержит включения мелкого песка, известковых пальцевого вдавления на ручках позволяет установить частиц. Диаметр дна - 4-6,8 см; высота сосудов (сохр.) нижнюю границу существования этой формы – не – 4,5-6,5 см (Рис. 24: 9-11). ранее IX в. (Седикова 1995а: 172; 1995б: 123; Рыжов, б) Сосудик с широким приземистым туловом, на Седикова 1999: 322). плоском, чуть вогнутом дне. Верхняя часть тулова Кувшины остальных типов были найдены в украшена рельефными бороздками. Глина плотная, единичных экземплярах. красно-коричневого цвета, с включением мелкого 3. Кувшин с шаровидным туловом и песка, известковых частиц. Диаметр дна - 5,6 см. Сосуд воронкообразным горлом. Верхняя и нижняя части сохранился на высоту 2,5 см (Рис. 24: 12). горла украшены рельефными поясками, на которые Кувшинчики, близкие к первому варианту, нанесена волнистая линия. Поверхность сосуда предположительно, детские игрушки, встречались в покрыта серым ангобом. На тулове вверху керамическом комплексе X в. из цистерны № 5, расположены спиралевидные окружности, расположенной в квартале X «Б» Северного района нанесенные лощилом, под ними – неглубокий Херсонеса (Рыжов, Седикова 1999: 321, 6: 9-12). Для желобок, с двумя рядами наклонных линий, также сосуда второго варианта прямых аналогий не выполненных лощилом. Центральная часть тулова выявлено. украшена поясом «сетчатого» орнамента, ГОРШКИ И ГОРШОЧКИ (34%) исполненного в той же технике. На уровне орнамента Обнаруженные в заполнении цистерны на тулово нанесено граффито. Глина светло- плоскодонные горшки и небольших размеров оранжевого цвета, рыхлая, с примесью мелкого песка горшочки имеют традиционную для средневекового и известковых частиц. Диаметр венца - 10 см. Кувшин Херсонеса форму: шаровидное тулово, чаще всего графически восстанавливается на высоту 28,5 см гладкое, заканчивается широким горлом с отогнутым (Рис. 20: 1). Точных аналогий этому кувшину не наружу венчиком; как правило, у таких горшков есть обнаружено. одна, иногда две уплощенно-овальных в сечении ручки 4. Тонкостенный одноручный кувшинчик с (Якобсон 1979: 62, 34:1; Ивашута 1975: 17-18, 4: в; шаровидным туловом, украшенным вертикальными Романчук 1975: 15, 9:1; Седикова 1995а: 176, 9: 9-12; вдавлениями. Тулово и овальная в сечении ручка Рыжов, Седикова 1999: 323-324, 8: 5,9; Сазанов 2001: покрыты вертикальными извилистыми врезными 250, тип 3, 16: 1-4). линиями. На ручке в месте верхнего прилепа – Однако состав глиняного теста, из которого были пальцевое углубление. Глина плотная, оранжево- изготовлены все эти сосуды, различен: часть изделий коричневого оттенка, содержит включения мелкого сформована из плотной красно-коричневого, серо- песка. Высота сохранившейся части – 14,5 см коричневого или серого цвета глины, в изломе черепка (Рис. 20: 2). видны мелкие включения частиц извести и Прямых аналогий этому кувшинчику не выявлено, мелкодробленого песка; у других сосудов глина но сосуды с вертикальными вдавлениями на тулове рыхлая, светло-коричневого оттенка, содержит встречаются в Херсонесе в слоях конца IX - X в. большую примесь кварцевого песка и крупных частиц А.Л. Якобсон считал, что такой прием украшения шамота. Вероятно, это продукция разных керамических сосудов имитирует декор изделий из керамических мастерских. металла, и связывал появление в Херсонесе изделий с По наличию характерных деталей выделяются два вмятинами на тулове с влиянием стран Закавказья, типа крупных горшков: где обнаружено значительное количество 1. Горшки с шаровидным, сильно раздутым в керамических сосудов, украшенных подобным верхней части туловом и одной, реже – двумя ручками. 101 Венчик высокий, слегка отогнут наружу. У некоторых 2. Тонкостенные одноручные горшочки с сосудов на верхней грани венчика имеется небольшой приземистым туловом и венчиком в виде квадрифолия уступ для установки крышки. Уплощенная в сечении или многолепестковой розетки. Внешняя поверхность ручка, чаще всего имеющая пальцевое вдавление в тулова этих сосудов гладкая, редко украшена двумя- месте верхнего прилепа, закреплена на венчике и тремя желобками в верхней части; переход к горлу опускается на середину тулова. На ручках отдельных обозначен острым ребром. Плоское дно, как правило, сосудов есть отверстие для подвешивания. Тулово, как оформлено в виде низкой подставки, слегка вогнутой правило, гладкое, но встречаются сосуды, внутрь. На дне с внешней стороны имеются следы от декорированные одной-тремя врезными среза ниткой. Горло высокое, прямое, расширяется к горизонтальными линиями, расположенными в венчику. Петлевидная уплощенная ручка чаще всего верхней части тулова. Плоское дно слегка вогнуто украшена пальцевым вдавлением в месте верхнего внутрь; видны следы от подреза ниткой. Размеры прилепа. На тулове одного из таких горшочков имелось горшков сильно варьируются: диаметр венца от 10 до граффито. Большинство найденных сосудов были 20 см, диаметр дна от 8 до15 см, высота сосудов 18- покрыты ангобом светло-коричневого – серо- 25 см. коричневого цвета. Глина тонкая, хорошо промешана, С внешней стороны все горшки покрыты темно- серого, серо-коричневого, светло-коричневого цвета, серым или серо-коричневым ангобом; изготовлены содержит включения известковых частиц. Диаметр из глины двух упомянутых выше типов глины (Рис. 21: горла - 6,5-11,5 см; диаметр дна - 5-8 см; высота сосудов 1-9 - горшки из рыхлой глины; Рис. 22: 1-15, 27: 2, 11 – - 8-9 см (Рис. 24: 1-8). горшки из плотной глины). Сосуд с подобным оформлением горла Форма горшков с шаровидным туловом имеет обнаружен среди материала XIII-XIV вв., полученного достаточно широкие хронологические рамки. Среди из засыпи колодца возле Уваровской базилики в херсонесских находок наиболее близкие аналогии Северо-Восточном районе Херсонесского городища нашим сосудам обнаружены в комплексах IX-XI вв.; (Дело 101/3: 9, инв. № 168444). Другой сосуд с однако подобные горшки встречаются и в более аналогичной формой венца – тонкостенная чашечка позднее время (ср.: Ивашута 1975: 17-18, 4; Романчук – был найден при раскопках усадьбы византийского 1975: 15, 9: 2,4-5; Романчук 1982: 95, 2: 1-4; Рыжов, времени в X квартале Северного района городища в Седикова 1999: 323, 8: 4-6; Сазанов 2001: 249, 15: 1; материале XIII в. (Голофаст, Рыжов 2003: 189, 198, Голофаст, Рыжов 2003: 195-196, 4). В Керчи горшки с 6: 12). шаровидным туловом присутствуют в слоях конца IX МИСКИ (2%) - первой половины XI в. (Сазанов 1998: 57-60, III: 23, Все найденные в засыпи миски – глубокие IV: 30-31). плоскодонные сосуды с округлыми стенками и 2. Одноручный горшок с ойнохоевидным горлом. отогнутым наружу краем, были сформованы из По плечу сосуда проведена врезная горизонтальная плотной красно-коричневой и серо-коричневой линия. Уплощенно-овальная в сечении ручка крепится глины, содержащей незначительную примесь мелкого прямо к краю венца и опускается на верхнюю часть песка и частиц извести, и покрыты светло-коричневым шаровидного тулова. Высота горла горшка - 5 см (Рис. ангобом. По степени отогнутости края выделяются 19: 6). Сосуд изготовлен из рыхлой глины пористой миски следующих вариантов: сосуды с сильно структуры. отогнутым наружу краем, с внешней стороны под Ближайшие аналогии этому типу происходят из венчиком имеется рельефный желобок (Рис. 25: 2, 4, Портового района Херсонеса, где такие сосуды 6), и сосуды со слегка отогнутым краем, верхняя грань обнаружены в слоях XII-XIII вв. (Ивашута 1975: 18, 5: а). венчика сильно скошена внутрь миски (Рис. 25: 1, 3). Тонкостенные ГОРШОЧКИ представлены У большинства сосудов диаметр венца составляет 14- сосудами двух типов: 21 см, диаметр дна - 8,5-11 см. Высота мисок - 7-9 см. 1. Одноручные шаровидные горшочки с гладким Эта форма глубоких мисок с отогнутым краем или желобчатым туловом. Форма, профилировка имеет широкие хронологические рамки: в Херсонесе отдельных деталей и состав глины этих сосудов такие сосуды, с небольшими изменениями в декоре, совершенно аналогичны представленным выше существуют с первой половины IX по XIII-XIV вв. крупным горшкам, от которых они отличаются лишь (Ивашута 1975: 14-15, 1: г, е, ж; Романчук 1975: 10-11, своими размерами: диаметр венца - 10-12 см, высота 3: 4-5,4: 1-2; Романчук 1982: 97, 7: 26; Седикова 1993: – 8-13 см. Среди горшочков обнаружен один 135, 2: 2-3; Седикова 1995а: 173-176, 8: 2-3, 9: 1-3 ). бракованный сосуд с сильно деформированной во ТАРЕЛКИ – сосуды с менее глубоким, чем у время обжига ручкой (Рис. 23: 1-6 – горшки из плотной мисок, туловом; дно плоское или на кольцевом глины, Рис. 23: 7 – горшок из рыхлой глины). Горшочки поддоне. Найденные тарелки (1%) относятся к трем этой формы появляются в Херсонесе в VIII-IX вв. и основным типам: бытуют вплоть до XIII в. (ср.: Якобсон 1979: 62, 34: 1; 1. Тарелка со скошенными, слегка округлыми Ивашута 1975: 17-18, 4: в; Романчук 1975: 15, 9: 1; стенками и прямым, плавно отогнутым наружу Седикова 1993: 135, 3: 10-12; Рыжов, Седикова 1999: венцом. К краю венца прикреплена ручка в виде ушка. 323-324, 8: 5,9; Сазанов 2001: 250, 16: 1-4; Голофаст, Сосуд покрыт светло-коричневым ангобом. Глина Рыжов 2003: 196, 4: 5). серого цвета, плотная, с включением мелкого песка, 102 частиц извести. Диаметр венца - 18,5 см (Рис. 26: 4). темным закалом; содержит небольшую примесь 2. Тарелки со скошенными, слегка округлыми песка. Диаметр венца сосуда - 19,4 см, диаметр дна - 9 стенками и широким горизонтальным венцом. Дно см. Высота чашки - 6,8 см (Рис. 25: 7). Точных аналогий плоское, слегка вогнуто. У одного экземпляра по этому сосуду не выявлено. внутреннему краю венца проходит глубокий желобок, КРЫШКИ (2% находок в рассматриваемой под венцом снаружи имеется выступающее ребро; категории). Эта группа простой гончарной посуды венчик и верхняя часть тулова покрыты состоит из сосудов четырех типов: многорядными волнистыми линиями. У другого 1. Крышки со скошенными стенками, слегка сосуда венчик с фестончатым краем украшен врезной выпуклой верхней плоскостью, на которой закреплена ломаной линией в сочетании с небольшими горизонтальная ленточная ручка. Край верхней углублениями. Тарелки покрыты ангобом светло- плоскости оформлен защипами. Крышки изготовлены коричневого цвета. Глина серо-коричневая, плотная, из глины коричневого и серого цвета, содержащей обжиг неровный; в глиняном тесте присутствуют примесь мелкого песка. Диаметр верхней плоскости - включения частиц извести и мелкого песка. Диаметр 12-19 см (Рис. 27: 19, 21, 22). венца - 23-27 см; диаметр дна - 12 см. Высота сосудов Фрагмент аналогичной крышки найден в 3,5 - 4 см (Рис. 26: 2, 3). комплексе X в. из Северного района Херсонеса 3. Тарелка с широким плоским краем, округлыми (Рыжов, Седикова 1999: 326, 10-11). стенками, плавно скошенными ко дну, на высоком 2. Крышки с сильно скошенными стенками. кольцевом поддоне. Под венчиком с внешней стороны Плоская верхняя грань чаще всего слегка вогнута – выступающее ребро. Тарелка покрыта светло- внутрь, край острый. Основание крышки уплощено, коричневым ангобом, на внутреннюю сторону иногда оформлено в виде небольшого бортика. На лощилом нанесен «сетчатый» орнамент. Глина одном экземпляре, со следами сильной деформации оранжевого цвета, черепок в изломе имеет рыхлую во время обжига, имелась прикрепленная к середине структуру, видны включения мелкого песка. Диаметр стенки уплощенная ручка. Внешняя поверхность венца - 26,4 см, диаметр дна - 14 см. Высота сосуда - крышек хорошо заглажена, на внутренней стороне 7,2 см (Рис. 26: 1). видны отчетливые следы от вращения на круге. Все Тарелки без глазурованного покрытия сосуды покрыты светло-коричневым ангобом, присутствуют в большинстве комплексов Херсонеса некоторые крышки с внешней стороны были покрыты и Крыма, однако их находки очень незначительны по пятнами копоти. Глина оранжевого, светло- сравнению с другими видами столовой керамики, что коричневого, серого цвета, плотная, в большинстве затрудняет поиск аналогий. Наиболее близкая случаев неровного обжига; включения частиц извести описанным выше сосудам форма наблюдается у и мелкого песка. Диаметр основания крышек этого тарелок XI-XII вв. из Портового района Херсонеса, а типа 10-16 см, диаметр верхней плоскости - 6-7 см, также у тарелки из раскопок укрепления Пампук-Кая, высота сосудов - 3-4,2 см (Рис. 27: 1, 3-9, 10, 12-17). датированная XIII-XIV вв. (Романчук 1975: 8-10, На протяжении длительного времени такая форма 3: 1-2; Мыц 1991: 98, 37: 26). крышек являлась традиционной. Устойчивые ЧАШКИ (менее 1%). Найденные в заполнении параллели этим изделиям прослеживаются в цистерны тонкостенные чашки относились к двум материалах римского и ранневизантийского времени типам: из раскопок в Болгарии (Böttger 1982: 33-148, 49: 1. Чашка с вертикальными стенками, сильно 217,510-514; Poulter, Falkner, Shephered 1999: 71-72, скошенными у дна. Венчик – прямое продолжение 253, 255), Сербии (Nikolic-Đorđević 2000: 221-237, 7: стенки, верхняя грань венчика слегка скошена внутрь 1.3-7,9), Карфагене (Fulford, Peacock 1984: 66, 14.1- чашки. Найдена только верхняя часть сосуда. На 14.4); на Афинской Агоре также встречались поверхности имеются следы копоти. Глина плотная, подобные сосуды (Robinson 1959: 67, K86-K88). В неровного обжига, серо-коричневого цвета; Сарашанах близкие по форме крышки, простые включения известковых частиц и мелкого песка. гончарные и поливные, встречаются в контекстах Диаметр венца этой чашки составляет 15 см (Рис. 25: 5). конца VI - VII в. и середины XI - начала XII в. (Hayes Наиболее близкие аналогии этой чашке 1992: 101, dep.39; 125, dep.43; 135, dep.50). В Херсонесе, происходят из засыпи первой половины IX в. в Портовом районе, в слоях VII-VIII вв. была херсонесского водохранилища, однако найденные там обнаружена крышка этой формы (Романчук 1975: 8, сосуды украшены полосами белого ангоба (Седикова 4: а). В материалах более позднего времени этот вид 1993: 135, 2: 6-7; Седикова 1995а: 173-176, 8: 7, 9: 5). В сосудов не выделяется. Однако в комплексе XI-XII вв. керамическом комплексе XIII в. укрепления Исар-Кая из Портового района среди простой гончарной также присутствуют сосуды подобной формы (Мыц посуды присутствует и эта форма, отнесенная 1991: 98, 36: 11-12). автором к тарелкам (Романчук 1975а: 8-10, 1, 2). 2. Чашка с прямыми, расходящимися в стороны 3. Крышка (?) со скошенными стенками, стенками и слегка отогнутым краем. Под венчиком с украшенная врезным орнаментом: волнистые, косые внешней стороны – неглубокая бороздка. Дно плоское, линии в сочетании с точечными углублениями. Глина чуть вогнутое, со следами подреза ниткой. Сосуд плотная, оранжевого цвета; примесь мелкого песка, покрыт светло-коричневым ангобом. Глина плотная, известковых включений. Сохранившийся диаметр неровного обжига, кирпично-коричневого цвета с основания составляет 13 см (Рис. 27: 18). 103 Точных аналогий этому изделию не обнаружено, Интересной является находка донной части однако такая техника украшения сосудов характерна желобчатого кувшина (?), на которой с внешней для группы кочевнической керамики IX-XII вв., стороны сначала была нанесена черной краской найденной в Саркеле - Белой Веже (Плетнева 1959: 230- монограмма-дипинто, а потом процарапана метка- 239, 17-19). В Северном районе Херсонеса, в слое IX- граффито. Этот сосуд изготовлен из плотной светло- X вв. был найден фрагмент горшочка, желтой глины, содержащей включения мелкого песка. орнаментированного таким же способом (Белов, Диаметр дна сосуда составляет 7 см (Рис. 31: 3). Якобсон 1953: 125-126, 18: г). КУРИЛЬНИЦА. Сохранился фрагмент стенки c 4. Крышка со сложнопрофилированной ручкой. вертикальной прорезью. Возле прорези – орнамент в Обнаружен фрагмент ручки, покрытой снаружи серо- виде косых врезных линий. Ручка уплощенно-овальная, коричневым ангобом. Глина темно-серого, почти профилирована широким валиком с бороздкой черного оттенка; включения песка и извести. посередине. Глина желто-розового цвета, плотная, с Сохранившаяся высота сосуда - 5 см (Рис. 27: 20). включением частиц шамота и мелкого песка (Рис. Подобные ручки-навершия от крышек были 31: 4). обнаружены в засыпи колодца в цитадели Херсонеса Достаточно близкие аналогии этой форме среди материала второй половины IX в. (Седикова курильниц встречаются среди поливных 1995б: 124, 2: 9-10). белоглиняных изделий IX-XI вв. (Якобсон 1979: 84, 51: ЦЕДИЛКИ 7; Паршина 1991: 81-84, 8: а). Обнаруженные в заполнении цедилки составляют менее 1% находок и представлены сосудами двух ПОЛИВНАЯ ПОСУДА основных типов: По сравнению с другими категориями 1. Плоскодонные сосуды открытой формы, с керамического материала находки поливной посуды невысокими, сильно скошенными стенками. Круглые незначительны и составляют 4% находок из заполнения отверстия, сделанные до обжига по сырой глине, цистерны. Подавляющее большинство сосудов располагаются на стенках и дне сосудов. Цедилки относится к византийской белоглиняной изготовлены из плотной глины оранжево-коричневого, глазурованной керамике, обломки которой в серого оттенков, содержащей включения известковых основном были сосредоточены в нижних слоях частиц. Диаметр дна этих сосудов составляет 7-11 см. заполнения цистерны. Распределение обломков Высота – 4,2-4,5 см (Рис. 28: 1-3). поливной керамики в засыпи цистерны показано на Разнообразные мисочки-цедилки часто рис. 5. Обнаруженная белоглиняная поливная посуда встречаются в слоях XI-XIII вв. в Северном и Портовом представлена блюдами, тарелками и чашами, районах Херсонесского городища (Белов, Якобсон украшенными рельефным орнаментом или росписью 1953: 141, 32: г; Романчук 1982: 95-96, 2: 5; Голофаст, (сосуды 1-5 групп по Якобсону (1959: 336-357), группы Рыжов 2003: 198, 6: 9). I, типов 1-2 по Макаровой (1967: 8-20), группы Glazed 2. Сосуды с высоким узким горлом, внутри White Ware II по Hayes (1992: 18-29). В Херсонесе такие которого имеется перегородка с круглыми сосуды встречаются в комплексах IX - первой отверстиями. Глина у таких сосудов очень плотная, половины XI в. (Якобсон 1959: 336-357; Якобсон 1979: красно-коричневого цвета; в глиняном тесте 83-93; Седикова 1993: 135; Седикова 1995а: 176; содержится незначительная примесь мелкого песка, Седикова 1997: 646-650; Золотарев, Коробков, Ушаков известковых частиц. Диаметр горла (в средней части) 1998а: 118-145; Рыжов, Седикова 1999: 325-326; Сазанов - 3-4,5 см (Рис. 28: 4, 5). 2000: 118-145). Близкая аналогия этому сосуду - узкогорлый В верхней части заполнения присутствовали кувшин-цедилка, найденный во время раскопок в обломки поздневизантийской белоглиняной Северном районе Херсонесского городища в слое расписной керамики (группа 9 по Якобсону (1979: 144- XIII в. (Рыжов 2001: 290-311, 7). 146), группа I, тип 3 по Макаровой (1967: 22), группа Glazed White Ware IV по Hayes (1992: 30-33)) и БЕЛОГЛИНЯНАЯ красноглиняной поливной посуды местного и НЕГЛАЗУРОВАННАЯ ПОСУДА импортного производства, среди которой доминируют Эта группа византийской керамики представлена находки тарелок с орнаментом «сграффито» единичными фрагментами кувшинов и одной (керамика групп 6 и 7 по Якобсону (1979: 133-144)). курильницы; общая доля этих находок составляет чуть Однако доля поливной керамики поздневизантийского меньше 1%. времени в общей категории глазурованных сосудов КУВШИНЫ крайне незначительна и не превышает 15 %. Обнаружены верхние части двух кувшинов с широким воронковидным горлом. Уплощенно- БЕЛОГЛИНЯНАЯ ПОЛИВНАЯ овальная в сечении ручка прикреплена чуть ниже МОНОХРОМНАЯ КЕРАМИКА венца. У одного сосуда внешняя поверхность гладкая, 1. Блюда с рельефным изображением на дне. Из- у другого – покрыта мелкими желобками. Глина за фрагментарности обломков и нечеткости штампа светло-серого цвета, плотная, с примесью определить изображения не удалось. Полива светло- мелкодробленного песка. Диаметр венца этих сосудов зеленого и желто-зеленого цвета. Глина светло-серая. - 9-11 см (Рис. 31: 1, 2). Диаметр поддона - 9-13 см (Рис. 33: 1-3). 104 В Херсонесе белоглиняная поливная посуда, Полива желтого цвета, покрывает внутреннюю украшенная штампованным орнаментом, поверхность и, частично, внешнюю. Глина светло- присутствует в слоях IX - первой половины XI в. розовая. Диаметр венца - 29 см (Рис. 34: 1, 2). (Якобсон 1959: 336-357; Якобсон 1979: 83-93; Седикова Сосуды такой формы Дж. Хейс называет 1993: 135; Седикова 1995: 176; Золотарев, Коробков, большими чашами и относит к 12 типу GWW II, Ушаков 1998а: 101-105, 1, 2; Рыжов, Седикова 1999: 326, датированному XI в. (Hayes 1992: 25, 8: 17; 125, dep. 11: 3-7; Сазанов 2000: 118-145). 43, 69: 18, 70: 23). 2. Блюдо с прямоугольным венчиком со слегка 7. Чаши с петлевидной ручкой. Венчик заостренным краем, верхняя грань венца прямоугольный, верхняя грань чаще всего скошена профилирована неглубоким желобком. Полива темно- внутрь. Дно на кольцевом поддоне. У некоторых зеленая, с темными пятнами, покрывает внутреннюю сосудов на внешней стороне дна обнаружены поверхность и, частично, внешнюю. Глина светло- граффити. Полива светло-желтая, покрывает сосуды розовая. Диаметр венца - 35,5 см (Рис. 32: 1). изнутри и, частично, снаружи. Глина бело-розовая. По профилировке венца данное блюдо относится Диаметр венчика - 8,5-16 см, диаметр поддона - 5-7 см к сосудам типа 1 группы Glazed White Ware II по (Рис. 34: 3-14, 17). типологии Hayes (1992: 22-23, 7: 5), вида 5 типа 1 Эти чаши близки к типам 14 и 15 GWW II, которые группы I по Макаровой (1967:10, I: 1-7,11-17,19,23), чаще всего встречаются в комплексах не ранее XI в. датирующихся серединой X - второй половиной XI - (Hayes 1992: 26-29, 9). В Херсонесе чаши этого типа началом XII в. были обнаружены в материале начала XI в. (Сазанов 3. Блюда с рельсовидным бортиком, покрытые 2000: 129, 5: 2). светло-желтой и светло-зеленой поливой, с подцветкой 8. Чаши на высокой ножке или курильницы. каплями марганца. Сильно фрагментированы. Бортик Сохранились фрагменты ножек с желобчатой одного сосуда украшен тонкой врезной волнистой внешней поверхностью. Полива желтого и зеленого линией. Полива светло-желтого цвета. Глина светло- цвета, покрывает внутреннюю поверхность. Глина серая. Диаметр венца - 19-21 см (Рис. 32: 2-4). светло-розового и светло-серого оттенков. Диаметр Блюдо типа 2 GWW II* по Hayes (1992: 22, 7: 7), поддона - 5 см (Рис. 34: 15, 18). вида 3 типа 1 группы I Макаровой (1967: 9). В Чаши типа 15 GWW II, синхронны Херсонесе сосуды с такой формой венчика представленным выше сосудам (Hayes 1992: 26-29, 9: встречаются в комплексах IX – начала XI в.(Якобсон 21-22, 10: 1-2). 1959: 334, 182; Якобсон 1979: 83-84, 51: 1-4; Золотарев, 9. Плоскодонные кувшинчики с желобчатой Коробков, Ушаков 1998а: 101-105, 2; Рыжов, Седикова внешней поверхностью. Поливное покрытие 1999: 325, 9: 3; Сазанов 2000: 121-122, 1, 2: 1-3). практически отсутствует, на внешней поверхности 4. Блюдо с плавно отогнутым краем, завершенным видны лишь отдельные пятна желтого цвета. Глина невысоким бортиком. Полива зеленая, с темными содержит включения мелкого песка. Диаметр дна - 4- пятнами. Глина светло-серая, включения мелких 5 см (Рис. 34: 16, 19). фракций песка. Диаметр венца - 29 см (Рис. 32: 5). Такие кувшинчики относятся к 18 типу GWW II Сосуды с подобной профилировкой венца Дж. (Hayes 1992: 29, 10: 6); в Херсонесе их находят в Хейс объединяет в тип 3 GWW II (Hayes 1992: 22-23, 7: комплексах X в. (Рыжов, Седикова 1999: 326, 11: 8-9). 13). По качеству глазури это блюдо можно отнести к 10. Крышки. Внешнюю сторону крышек виду 5 типа 1 группы 1 по типологии, разработанной покрывает густая полива темно-зеленого цвета, Т.И. Макаровой (1967: 8-10, 1). В Херсонесе этот тип внутреннюю – светло-желтая. Глина светло-розового встречается в слоях X - начала XI в. (Рыжов, Седикова цвета. Диаметр основания - 17 см, диаметр верхней 1999: 325, 9: 1,2; Сазанов 2000: 123-126, 3). плоскости - 4 см (Рис. 33: 5, 6). 5. Блюда с широким, отогнутым наружу венцом, Такие крышки группы GWW II при раскопках в профилированным двумя рельефными желобками. Сарашанах обнаружены в слоях середины XI – начала Под венцом с внешней стороны – выступающее XII в. (Hayes 1992: 29, 10: 8, dep.43, 71: 48, dep.50, 77: 46). ребро. Глазурь желтого и светло-зеленого цветов. Глина светло-розовая, с незначительной примесью БЕЛОГЛИНЯНАЯ КЕРАМИКА мелкого песка. Диаметр венца этих сосудов составляет С РОСПИСЬЮ - 28-33 см (Рис. 32: 5-9). 1. Тарелка с полихромной росписью: в центре – Блюдо относится к 7 типу GWW II по типологии медальон, заполненный стилизованным Hayes (1992: 23, 8: 6,7). Т.И. Макарова выделила растительным орнаментом. Роспись выполнена неорнаментированную посуду с желтой и светло- желтой, красной и черной красками под очень тонкой зеленой поливой в вид 4 типа 1 группы (1967: 9-10). По кроющей прозрачной глазурью, местами утраченной. херсонесским аналогиям это блюдо можно датировать Дно на кольцевом поддоне. Глина светло-серая. серединой - концом X в. (Рыжов, Седикова 1999: Диаметр поддона - 11 см (Рис. 35: 3). 325, 9: 2). Эта тарелка относится к сосудам группы I, типа 2, 6. Глубокие тарелки с плавно расходящимися вида 1 по типологии Макаровой, датирующимся стенками, завершающимися слегка отогнутым краем второй половиной IX - первой половиной XI в. (1967: с маленьким, едва выраженным бортиком. У одной 13, II: 1-4). Среди немногочисленных херсонесских тарелки на внешней стороне стенок имеется рифление. находок полихромной керамики есть тарелка с аналогичным декором, происходящая из раскопок ∗ GWW – Glazed White Ware. Северо-Восточного района (Якобсон 1959: 357-358, 105 XVII: 2; Якобсон 1979: 92-93, 56: 1). (Рис. 37: 1). 2. Глубокая чашка с овальной в сечении ручкой, Тарелка импортного производства, относится к прикрепленной к венцу. Снаружи чашку украшает группе 7 по Якобсону, датирующейся второй орнамент, занимающий верхнюю часть сосуда и половиной - концом XIII – XIV в. (Якобсон 1979: 140- состоящий из пояса ломаных линий, окаймленного 144, 89). В новейшем исследовании А.И. Романчук, горизонтальными полосами. Роспись выполнена посвященном поздневизантийской поливной черной краской. Глина светло-бежевая. Диаметр венца керамике из Херсонеса, привозные сосуды с таким чашки - 6 см (Рис. 35:1). орнаментом объединены в раздел II 8Б (2003: 73-74, Прямых аналогий найденной чашке не выявлено, №№ 193-194, 58-59). но по характеру росписи этот сосуд можно отнести к 2. Монохромные миски с концентрическими группе I, типу 2, виду 2 указанной типологии (керамика окружностями и спиралевидными завитками на дне. без «красной пестроты»). Расписная посуда этого вида Линия гравировки широкая, глубокая. Есть следы от датируется концом X - началом XII в. (Макарова ножек подставки. Полива хорошего качества, светло- 1967:13-17, II: 5-7, III: 1-5). желтого и золотисто-желтого цвета; нанесена по 3. Глубокая чашка (?), с внешней стороны белому ангобу. Глина плотная, оранжевого оттенка. украшенная подглазурной росписью. Роспись Диаметр поддона - 7-8 см (Рис. 36: 1-6). выполнена густой темно-коричневой краской и Эти сосуды являются продукцией местных выглядит выпуклой под кроющей прозрачной мастерских и датируются XIII-XIV вв. В каталоге поливой. Глина плотная, белого цвета (Рис. 35: 2). А.И. Романчук аналогичные сосуды с Этот сосуд также представляет полихромную концентрическими и спиралевидными окружностями керамику без «красной пестроты» (группа 1, тип 2, отнесены к разделу II.1-3 (2003: 37-47, 13-27). вид 2 по Макаровой (1967:13-17, II: 5-7, III: 1-5). 3. Монохромные миски, орнамент которых 4. Тарелка с подглазурной росписью брызгами, представляет сочетание спиралевидных и волнистых покрывающей тарелку изнутри. Брызги пурпурно- линий. Линия гравировки широкая, глубокая. Полива коричневые. На внешней поверхности – плохо золотисто-желтая, нанесена по белому ангобу. Глина сохранившаяся светло-зеленая полива. Глина бледно- плотная, оранжевого цвета. Диаметр поддона - 7,5- розового цвета. На дне – граффито. Диаметр поддона 10 см (Рис. 36: 7, 8). этой тарелки 7 см (Рис. 35: 4). Как и представленные выше сосуды, это изделия Данный сосуд относится к расписной керамике местного производства XIII-XIV вв. (Романчук 2003:44- группы 1, типа 3, вида 3 по Макаровой (1967: 21-22, V: 45, раздел II. 2, 24-25). 7-9) и по известным аналогиям датируется XI-XII вв. 4. Монохромная миска с изображением круга с (Голофаст, Рыжов 2003: 199-200, 17: 1). растительно-геометрическим декором. Линия 5. Блюдо с подглазурной зелено-коричневой гравировки широкая, глубокая. Полива золотисто- росписью. Из-за крайней фрагментарности точно желтая, нанесена по белому ангобу. Глина плотная, определить рисунок невозможно, вероятно – кирпичного цвета. Диаметр поддона - 6 см (Рис. 36: 9). изображение птицы или животного. Дно на высоком Эта миска местного производства XIII-XIV вв. и кольцевом поддоне. Глина белого цвета. Диаметр относится к керамике раздела II. 7 по каталогу поддона - 7, 5 см (Рис. 37: 5). Романчук (2003: 64-66, №№ 156-158, 46). Блюдо группы I, типа 3, вида 4 по Макаровой (1967: 5. Кувшин монохромный. Графически 22, VI: 1-8), группы 9 по Якобсону (1979: 144-146, 92), восстанавливается нижняя часть сосуда. Тулово группы Glazed White Ware IV, типа 3 по Hayes (1992: шаровидное, дно плоское. Сосуд украшен орнаментом 30-33, 7: е). В Херсонесе керамика этой группы чаще из прямых и волнистых линий. Линия гравировки всего встречается в слоях XII-XIII вв. (Якобсон 1979: тонкая, неглубокая. Полива светло-желтая, нанесена 144-146; Романчук 1982: 99-106, 8-16; Романчук 2003: по белому ангобу. Глина плотная, оранжевого цвета, 178-188; Голофаст, Рыжов 2003: 210-211, 14-16). примесь мелкого песка. Диаметр дна - 9 см (Рис. 37: 2). 6. Тарелка с подглазурной росписью кобальтом. Наиболее близкие аналогии этому кувшину На дне – спиралевидный завиток. Дно на кольцевом прослеживаются среди сосудов местного поддоне. Глина плотная, белого цвета. Диаметр производства, датирующихся XIII-XIV вв. и поддона - 5 см (Рис. 37: 4). Эта тарелка относится к той относящихся к группе 6 по Якобсону (1979: 133-140, же группе керамики, что и представленный выше 84: 2, 86: 1, 88: 2), разделу IV. 6 по Романчук (2003: сосуд. Находки белоглиняной посуды с росписью 132, № 382, 140). кобальтом чрезвычайно редки в Херсонесе КЕРАМИКА С РОСПИСЬЮ АНГОБОМ (Романчук 2003: 178). Тарелка (?) с подглазурной росписью ангобом. Обнаружен фрагмент стенки, украшенной с КРАСНОГЛИНЯНАЯ ПОЛИВНАЯ внутренней стороны волнистыми линиями. Полива КЕРАМИКА золотисто-желтая. Глина светло-оранжевого оттенка КЕРАМИКА «СГРАФФИТО» (Рис. 37: 3). 1. Монохромная тарелка, украшенная Тарелки с подобной росписью относятся к группе растительно-геометрическим орнаментом в технике 8 по типологии Якобсона (1979: 144, 91:2), разделу I по «сграффито». Линия гравировки тонкая, четкая. Романчук (2003: 26-34, 3-11) и встречаются в Венчик широкий, плоский. Полива зеленого цвета. Херсонесе в слоях XIII-XIV вв. Внешняя сторона покрыта ангобом и поливой. Глина плотная, кирпичного оттенка. Диаметр венца - 20 см 106 КЕРАМИЧЕСКИЕ ИЗДЕЛИЯ основания - 7-8 см. Высота светильников (сохр.) - 4,5 - СПЕЦИАЛЬНОГО НАЗНАЧЕНИЯ 5,5 см (Рис. 29: 1, 2, 4, 5). СВЕТИЛЬНИКИ В Херсонесе фрагмент аналогичного простого Все обнаруженные в заполнении светильники двухъярусного светильника был найден в слоях XIII- (1%) имеют открытую форму и представлены типами, XIV вв. в Северном районе (Белов, Якобсон 1953: 141, находящими прямые аналогии среди поливных 32: д). изделий группы Glazed White Ware II, которые 2. Светильник (или подсвечник) на высокой ножке. относятся к XI - началу XII в. (Hayes 1992: 29, type 16, Открытая чаша-резервуар расположена на высокой 10;14). полой ножке. Поверхность сосуда покрыта темно- 1. Двухъярусный поливной светильник в виде серым ангобом. Глина неровного обжига, серо- открытых чаш, соединенных стержнем. На верхней коричневого цвета, содержит включения мелкого чаше – следы копоти. Светильник изготовлен из светло- песка. Диаметр основания - 8 см, сохранившаяся розовой глины и покрыт зеленовато-бурой глазурью. высота сосуда - 9 см (Рис. 29: 6). Максимальный диаметр нижней чаши (сохр.) - 8 см, Близкая аналогия этой форме – светильник, максимальный диаметр верхней чаши (сохр.) - 8,5 см. найденный в комплексе X - начала XIII в. в Сарашанах Высота изделия (сохр.) - 6 см (Рис. 29: 3). (Hayes 1992: 58, 223, 21: 18). Светильник представляет 16 группу GWW II; в КЕРАМИЧЕСКИЙ ШТАМП (?), найден в сильно Сарашанах аналогичные светильники встречаются в фрагментированном виде. На лицевой стороне слоях XI - начала XII в. (Hayes 1992: 128, dep. 45, 73: 2, обнаруженного обломка имеется врезной орнамент 6: a, b). из линий и точечных углублений; обратная сторона 2. Двухъярусные светильники. Светильники в виде заглажена. Глина красно-оранжевая, плотная, двух чаш, соединенных стержнем. У одного содержит включения известковых частиц. Размер экземпляра сохранился носик со следами копоти; у (сохр.) - 6х7 см (Рис. 30: 4). другого на нижней чаше виден прилеп ручки. Дно Фрагмент штампа для изготовления поливной слегка вогнуто; на внешней стороне сохранились посуды был найден в Портовом районе Херсонеса в следы нити при снятии изделия с гончарного круга. слоях IX-X вв. (Даниленко 1996: 139-140, 16: а). Находки Глина красно-коричневого, серо-коричневого цвета, керамических штампов более позднего времени с примесью песка, известковых частиц, очень редко известны по раскопкам гончарных печей XIV-XV вв. в встречаются мелкие частицы слюды. Диаметр Судаке (Джанов 1998: 83-87, 2). *** По результатам исследования керамического резервуара и в разных механических слоях. На материала из комплекса цистерны можно установить, основании проведенной корреляции всего что прекращение функционирования ее как керамического материала, а также монет (самая резервуара для хранения воды происходит не ранее поздняя монета - Романа IV (1067-1071 гг.)), можно второй половины X в. – первой половины XI в. установить, что формирование основной засыпи Основанием для такой датировки служат находки цистерны произошло в конце XI - начале XII в. фрагментов амфор-кувшинов с плоскими ручками и Присутствие в верхних слоях обломков керамики XII- амфор с дуговидными ручками, встреченные на XIII вв., составляющих всего 4% находок, связано с уровне первоначального пола цистерны среди хозяйственной деятельностью на этом месте в более камней, перекрывавших отстойник. позднее время. Судя по сочетанию находок надежно Перепрофилирование цистерны и использование датирующихся групп керамики, собранной на месте ее в качестве тюрьмы осуществляется в сравнительно возникших над цистерной построек, окончательное небольшой отрезок времени – с первой половины XI оформление засыпи произошло на рубеже XII/XIII вв. до второй половины – конца XI в., о чем Керамический комплекс из заполнения цистерны свидетельствует преобладание среди обнаруженных в VII квартале Херсонеса отражает картину на уровне вымостки керамических обломков амфор экономической жизни города византийского и с дуговидными ручками и «воротничковых» амфор, поздневизантийского времени. Показательным а также значительное количество белоглиняной является преобладание в комплексе изделий местных поливной посуды. Такое сочетание этих хорошо керамических мастерских – отдельных типов тарных датирующихся групп керамики характерно для сосудов, составляющих около 22% находок в комплексов не ранее середины XI в. амфорном комплексе из засыпи, и большинства Засыпь резервуара, после того как тюрьма тонкостенной посуды. Заметная доля импортных перестала существовать, производилась в несколько амфор и парадных столовых сосудов свидетельствует этапов, при этом в короткий срок было засыпано более о связях города с известными центрами половины цистерны. Об этом свидетельствует тот факт, международной торговли. что в процессе обработки материала подбирались обломки керамики, найденные в разных частях 107 4% 30% строительная тарная 35% простая гончарная поливная 31% Рис. 1. Распределение категорий керамического материала 1% 12% черепица 1 черепица 2 калиптеры 49% плинфа 38% Рис. 2. Соотношение типов строительной керамики 2% пифосы 2% 3% 2% амфоры кл. 36 (по Романчук 6% и др.) амфоры кл. 37 амфоры-кув шины кл. 41 22% 33% амфоры кл.42 амфоры кл. 43 амфоры кл. 45 7% прив озные амфоры других 1% типов 9% 12% амфоры кл. 52 1% плоскодонные амфоры других типов раннесреднев еков ые амфоры неопределенные Рис. 3. Соотношение основных типов тарной керамики 108 кувшины 2% 0% горшки 1% 0% 1% 0% миски 0% тарелки 2% чашки крышки 34% цедилки 60% светильники прочие находки белоглиняная неполивная посуда Рис. 4. Соотношение групп простой гончарной керамики 19% белоглиняная монохромная и расписная керамика византийского времени керамика поздневизантийского времени (белоглиняная и 81% красноглиняная) Рис. 5. Соотношение поливной керамики 109 Рис. 6. Строительная керамика 110 Рис. 7. Пифосы 111 Рис. 8. Красноглиняные амфоры с коротким горлом и округлым дном (1-3 – тип 36, 3-6 – тип 37 по Романчук и др.); крупные тарные сосуды (7, 10 - с высокоподнятыми ручками, 8, 9 - с горизонтальными ручками) 112 Рис. 9. Плоскодонные амфоры-кувшины 113 Рис. 10. Амфоры с дуговидными ручками 114 Рис. 11. Граффити на амфорах с дуговидными ручками 115 Рис. 12. Донья амфор с дуговидными ручками 116 Рис. 13. Амфоры с «воротничковым» венчиком 117 Рис. 14. Амфоры с «воротничковым» венчиком, фрагменты стенок и ручек с граффити и клеймом 118 Рис. 15. Амфоры с высокоподнятыми дуговидными ручками (1-6), коричневоглиняные амфоры с дуговидными ручками (7-9), плоскодонные красноглиняные ангобированные амфоры (10-17) 119 Рис. 16. Красноглиняные плоскодонные амфоры с дуговидными ручками 120 Рис. 17. Кувшины 121 Рис. 18. Кувшины 122 Рис. 19. Ойнохойи (1-5), горшок с ойнохоевидным горлом (6) 123 Рис. 20. Кувшин с шаровидным туловом (1), кувшинчик с вертикальными вмятинами на тулове (2), фрагменты носиков куманов (3-5) 124 Рис. 21. Горшки 125 Рис. 22. Горшки 126 Рис. 23. Горшочки 127 Рис. 24. Тонкостенные горшочки с венчиком в виде квадрифолия (1-8), миниатюрные кувшинчики (9-12) 128 Рис. 25. Миски (1-4, 6), чашки (5, 7) 129 Рис. 26. Тарелки 130 Рис. 27. Горшки (2, 11), крышки (1, 3-10, 12 - 22) 131 Рис. 28. Цедилки 132 Рис. 29. Светильники (1, 2, 4-6 – простые гончарные; 3 – белоглиняный поливной) 133 Рис. 30. Амфорные пробки (1 - 3), керамический штамп (4) Рис. 31. Белоглиняная неглазурованная посуда 134 Рис. 32. Белоглиняные поливные тарелки 135 Рис. 33. Белоглиняная поливная керамика (1 – 4 - тарелки и блюда с рельефными украшениями; 5, 6 – крышки) 136 Рис. 34. Белоглиняная поливная керамика (1, 2 – тарелки; 3 – 15, 17, 18 – чаши; 16, 19 – кувшинчики) 137 Рис. 35. Белоглиняная керамика с росписью Рис. 36. Красноглиняная поливная керамика 138 Рис. 37. Красноглиняная поливная керамика (1-3), белоглиняная керамика с росписью (4, 5) 139 140 ГЛАВА 7. ИНДИВИДУАЛЬНЫЕ НАХОДКИ М. Новак W trakcie prac archeologicznych prowadzonych w skręcanie czworokątnego w przekroju trzonu. Pięć 2002 roku w cysternie zlokalizowanej w domus urbana bransolet tej grupy wykonano ze szkła koloru VII kwartału Chersonezu Taurydzkiego odkryto 203 niebieskiego, a jedną z ciemnozielonego. Trzech drobne zabytki. Pośród nich znajdują się elementy stroju, fragmentów nie udało się określić (Rys. 7). biżuteria szklana i brązowa, zabytki kościane i metalowe. Początki masowej produkcji bransolet szklanych w Blisko 82% zabytków odkrytych zostało w zasypisku okresie bizantyjskim datuje się na połowę IX w. cysterny (głębokość od 11,50 – 7,50 mnpm), 12% na Występowały one powszechnie w kilku odmianach, a ich poziomie użytkowym II okresu (głębokość 7,50 – 6,50 największe rozpowszechnienie przypada na wiek XI. mnpm), pozostałe zaś w górnej warstwie (głębokość od Najwcześniejsze bransolety pochodzą przede wszystkim 12,60 – 11,50 mnpm). Zdecydowana większość zabytków, z terenu dzisiejszej Bułgarii, gdzie licznie odkrywane były zwłaszcza metalowych, zachowała się w złym stanie, co na takich stanowiskach jak Pliska, Presław, czy Tzar Asen, związane jest zapewne z specyficznymi warunkami ich dokąd sprowadzane byly masowo z Bizancjum. Wynikało zalegania tj. wysoką wilgotnością wypełniska cysterny, to przede wszystkim ze sprzyjającej w IX w. sytuacji która dzięki swojej konstrukcji kumulowała wodę. Odkryte politycznej, a co za tym idzie również i handlowej (Щапова przedmioty zachowane są przeważnie w fragmentach, 1998: 129). często są uszkodzone. Formami najczęściej spotykanymi są bransolety Najliczniejszą grupą zabytków odkrytą w cysternie gładkie, o przekroju okrągłym, półokrągłym lub płasko są fragmenty szklanych bransolet. Łącznie pozyskano wypukłym, barwy niebieskiej (Голофаст, Рыжов 2003: 68 fragmentów bransolet oraz jedną całą. Przy ich opisie 221-223). Wyraźnie dominują one w warstwach wykorzystano klasyfikację zaproponowaną przez Z.A. datowanych na IX-XI w., a w XII i XIII w. ich ilość Lwową w publikacji materiałów z Sarkel-Biała Wieża zdecydowanie maleje na korzyść bransolet czarnych (Львова 1959: 308)* (Дончева–Петкова 2005: 102). W XII w. natomiast modne • GRUPA I - bransolety o okrągłym przekroju stały się bransolety spiralnie zwinięte, jedno lub poprzecznym, niepoddawane dodatkowej obróbce. Do wielobarwne (Чангова 1961: 185). grupy tej zakwalifikowano 8 fragmentów bransolet (Rys. Bransolety mogły być ozdabiane poprzez wtopienie 1). Wykonane są z szkła koloru niebieskiego (5 kolorowej nitki, bądź też poprzez malowanie na jej fragmentów) i ciemnozielonego (1 fragment). Barwa powierzchni szkłem kobaltowym (smaltą) różnorakich dwóch bransolet, z powodu obecności na ich powierzchni wzorów: figur geometrycznych, fal, spiral. Dużą patyny, nie została określona. popularnością, na interesującym nas obszarze, cieszył • GRUPA II - płaskie, półokrągłe, owalne i inne się właśnie ten drugi sposób dekoracji, praktykowany w odmiany bransolet, których spłaszczoną formę osiągano okresie od X do XII w. poprzez ściskanie, za pomocą prostych narzędzi. Niektóre Na terenie Europy Wschodniej i Południowej bransolety tego typu zaopatrywano także w jeden lub wydziela się dwie strefy występowania bransolet (Щапова dwa podłużne żłobki. Do grupy tej zakwalifikowano 35 1998: 117-118): I strefa obejmuje tereny Rusi; II strefa fragmentów bransolet (Rys. 2-4). Wykonane są one ze Nadczarnomorze i tereny chazarskie. Dla strefy I szkła niebieskiego (21 fragmentów), zielonego (7 charakterystyczne są bransolety o okrągłym przekroju fragmentów) i brązowego (2 fragmenty). Pięć spośród barwy brązowej, zielonej, żółtej, turkusowej, fioletowej i nich nie zostało określonych. niebieskiej, które wykonywane były ze szkła potasowo- • GRUPA III - trójkątne i kwadratowe w ołowiano-krzemowego. Elementy dekoracyjne poprzecznym przekroju bransolety; kształtowane w wykonywane były w gorącej masie szklanej. odpowiednich formach. Do grupy zakwalifikowano 17 Bransolety z strefy II charakteryzują się przede bransolet, z czego 15 jest niebieskich, a 2 barwy zielonej wszystkim płaskim przekrojem. Dominuje kolor niebieski, (Rys. 5-6). fioletowy i czarny, a wykonywane były ze szkła sodowo- • GRUPA IV - skręcane bransolety, o różnych wapniowo-krzemowego. Elementy dekoracyjne malowane metodach przygotowania trzonu przez rozciąganie i były kolorowa emalią lub nakładano szklane nitki. skręcanie. W związku z tym dla materiału z Białej Wieży Warsztaty szklarskie produkujące min. bransolety w wydzielono 4 typy bransolet, spośród których wśród strefie I zlokalizowane były w ramach samej strefy. W materiału z omawianej cysterny odnajdujemy egzemplarze przypadku strefy II sytuacja nie jest tak klarowna. Wynika przynależące do typu pierwszego (kat. 61-63, 66-69) to z tego, iż analogiczne zabytki spotyka się także na (Львова 1959: 308), charakteryzującego się rzędami bruzd terenie Bałkan, Dobrudży i na Bliskim Wschodzie. nanoszonych na trzon za pomocą prostych narzędzi oraz Przemawia to za tym, iż tereny te zaopatrywane były przez do typu trzeciego (kat. 64, 65), wykonywanego poprzez jeden ośrodek szklarski najprawdopodobniej Bizancjum (Дончева–Петкова 2005: 105; Чангова 1961: 185; Щапова *Podział na grupy opracowany przez Katarzynę Wroczyńską. 141 1998: 118). Niewykluczone jest też, że istniały inne, lokalne naparstek brązowy (Rys. 9: 9, 17: 3). ośrodki, będące pod silnymi wpływami warsztatów Pośród drobnych zabytków odkrytych w cysternie bizantyjskich, wytwarzające biżuterię na równie dobrym znajdują się liczne przedmioty wykorzystywane w poziomie technologicznym i artystycznym. Wiadome jest, gospodarstwach domowych: narzędzia (Rys. 11: 24-25; że na terenie Chersonezu Taurydzkiego w IX I X w. 15: 64), osełki i gładziki kamienne (Rys. 14: 58-59; 15: 70- funkcjonowały właśnie takie warsztaty szklarskie, wiodące 71), noże żelazne (Rys. 10: 17, 18), fragment naczyń prym w produkcji bransolet na Północnym brązowych (Rys. 11: 29-31; 12: 32-37). Wśród narzędzi na Nadczarnomorzu (Голофаст, Рыжов 2003: 221-223). uwagę zasługuje młotek żelazny (Rys. 11: 24), którego Warsztaty te nastawione jednak były głównie na analogie odnajdujemy w Sarkel – Białej Wieży, w produkcję szerokiej gamy naczyń szklanych, spośród warstwach od 2.połowy IX w do XI w. (Сорокин 1959: której odkryto w naszym obiekcie zaledwie kilka 152) oraz w Červen w warstwach od XI-XIII w. (Нешева przykładów. Są to głównie dna naczyń szklanych o 1985: 210). wklęsłym dnie lub o wałeczkowato uformowanej stopce i Pięć zabytków związanych jest z połowem ryb: jeden wylew flaszy szklanej. W zasypisku cysterny • dwa haczyki brązowe (Rys. 10: 15, 16). W obu odkryto także 212 kostek szklanej mozaiki (kat. nos 159- przypadkach nie zachowało się ostrze haczyka. 179; 203), o znormalizowanej wielkości od 0,6 x 1,2 cm do Analogiczne zabytki występują w warstwach 0,8 x 1,3 cm w kolorach: zielonym, niebieskim, żółtym i osadniczych nad rzeką Moskwa gdzie występują w czerwonym. warstwach od V w.p.n.e. do VII w.n.e. (Кренке, Цепкин Nieliczną grupę zabytków odkrytych w cysternie 1991:105) oraz na terenie Bałkan min. w bizantyjskim stanowi biżuteria brązowa, do której należy: Červen w warstwach od IX-XIII w. (Нешева 1985: 213). • Kolczyk brązowy wykonany z drutu o okrągłym • Brązowa igła dla wykonywania sieci rybackich przekroju odkryty w warstwie zasypiskowej (Rys. 10: 14). (Rys. 9: 4; 17:10) Jest on niezamknięty, o prosto ściętych końcach. • kamienne i ceramiczne ciężarki do obciążenia sieci Analogiczne formy licznie odkryte zostały na terenach (Rys. 14: 60, 62; 15: 72). Kamienne ciężarki do sieci, dzisiejszej Bułgarii, Mołdawii, Północnej Dobrudży, masywniejsze niż ceramiczne, wykonywane były Macedonii (Maneva 1992: 42), Serbii i Rosji. Największą zazwyczaj z wapienia. Nadawano im kształt beczułkowaty popularnością cieszyły się w XI i XII w, rzadziej spotykane lub dyskoidalny. Przedmioty tego typu powszechnie były w okresie XIII i XIV w (Дончева–Петкова 2005: 59). spotykane są od okresu antycznego po czasy nowożytne. • Fragment brązowej bransolety wykonanej z W warstwach osadniczych nad rzeką Moskwa ciężarki taśmy o płaskim przekroju odkryty na poziomie takie występują w warstwach od V w.p.n.e. do VII w.n.e. użytkowym II okresu (Rys. 15: 63). Bransolety tego typu (Кренке, Цепкин 1991: 105). Podczas wykopalisk w spotykane są na terenie Armenii w XI – XII w. (Макарова, Kolomnie, odkryto analogiczny materiał w warstwach od Плетнева 2003: 343), na Bałkanach datowane są na okres XII w. do czasów nowożytnych (Мазуров, Цепкин od X do XIII w (Дончева–Петкова 2005:108). 2003:132). Na stanowisku tym odkryto także analogiczne W trakcie eksploracji odkryto także elementy ceramiczne ciężarki, które spotykane są w warstwach od stroju, z których dwa pierwsze odkryto w górnej warstwie, XII do XV w. (Мазуров, Цепкин 2003:130). Do obciążania pozostałe w zasypisku cysterny: sieci wykorzystywano też wtórnie fragmenty naczyń • „Sercowata” aplikacja brązowa z ornamentem ceramicznych np. den. Ciężarki takie mają zazwyczaj pięciolistnej palmety (Rys. 9: 1). Wykonana została ona nieregularna formę, o zaokrąglonych krawędziach z poprzez odlanie z formy (Дончева–Петкова 2005: 145). centralnie przewierconym otworem. Na stanowisku w Na odwrotnej stronie zachowały się trzy nity, za pomocą, Kolomnie tego typu ciężarki odkryte zostały w warstwach których aplikacja przymocowana była do pasa. XII–XIII w. (Мазуров, Цепкин 2003: 132). • Fragment igły od zapinki brązowej (Rys. 9: 2). W zbiorze zabytków z cysterny znajduje się grupa 39 • Brązowa aplikacja końca pasa z dwiema nóżkami gwoździ, w tym 1 brązowy, pochodzący dla umocowania do rzemienia. Jego konstrukcja wskazuje najprawdopodobniej z obuwia i 38 żelaznych (Rys. 8). na bizantyjskie pochodzenie (Rys. 10: 11). Przedmioty tego Dominują gwoździe, których wysokość zamyka się w typu charakterystyczne są dla okresu od połowy VI do przedziale od 5–10 cm (17 sztuk) o główce przeważnie VII w. W Chersonezie ten typ sprzączek spotykany jest okrągłej, o średnicy od 2,5–3 cm. Przekrój poprzeczny od połowy VI w. do pierwszych dziesięcioleci VII w. trzpienia gwoździa od 0,9 – 2 cm. Gwoździe nie wyższe niż (Гавритухин 2002: 221). 5 cm (12 sztuk) maja zazwyczaj główkę o średnicy do 2 • Guzik brązowy, odlany w całości z formy (Rys. cm. Przekrój poprzeczny trzpienia waha się od 0,8-1,7 cm. 10: 13; 17: 2) Zakwalifikowany do typu II wg Dončevej- Najwięcej gwoździ (ponad 70 %) pochodzi z zasypiska Petkovej. Guziki tego typu datowane są na okres VIII-IX cysterny. Niewielka ilość tych zabytków, jak i ich w. na obszarze północno-wschodniego Nadczarnomorza różnorodność przemawia za tym, iż nie były one (Макарова, Плетнева 2003: 194). Na terenie dzisiejszej wykorzystane w konstrukcji cysterny, a zdeponowane Bułgarii spotykany w grobach z XI w. (Дончева–Петкова zostały tam w wyniku stopniowego zasypywania 2005: 126). cysterny w XI w. Wśród innych zabytków brązowych na uwagę Pośród zabytków kościanych odkrytych w cysternie zasługuje brązowa zapinka do książki (Rys. 10: 12; 17: 1), wydzielić można następujące ich grupy: a) okładziny ażurowana o trójkątnej formie charakterystyczna dla kościane i przedmioty codziennego użytku; b) przedmioty okresu od XI do XIII wieku (Архимова 2006: 67) oraz związane z grą; c) narzędzia; d) półfabrykaty i odpady 142 produkcyjne: powierzchni, które mogły być wykorzystywane jako • Okładziny kościane, zdobione motywami kliny mocujące w imadle obrabiany przedmiot (Cnotliwy geometrycznymi, roślinnymi lub zwierzęcymi ozdabiały 1973: 35-36). różne przedmioty codziennego użytku np. szkatułki czy Do wykonywania przedmiotów kościanych pudełka (Rys. 9: 5; 17: 12). Zabytki te charakteryzują się wykorzystywano kości zwierząt domowych (byk, owca/ bardzo głębokim reliefem, wykonanym z dużą koza) i poroże kozy. Produkowane były one zapewne w dokładnością i precyzją. Analogiczny zabytek odkryty miejscowych pracowniach, dostarczających zarówno został na terenie Chersonezu w rejonie portowym w standardowy zestaw narzędzi codziennego użytku jak i warstwach datowanych na okres IX-X w. (Романчук wyroby o wyższym poziomie artystycznym (np. 1981a: 96). okładziny szkatułek), które wzorowane były na • szpila kościana o owalnej, delikatnie przedmiotach wykonywanych w Bizancjum czy Koryncie wyodrębnionej główce (Rys. 15: 68). (Романчук 1981a: 98). • pionek do gry ozdobiony dwoma przecinającymi Na uwagę zasługuje ołowiana ampułka w kształcie się pod kątem prostym liniami i nieregularnymi kółkami w amforki odkryta w zasypisku cysterny (Rys. 9: 8; 17: 7). każdej z ćwiartek (Rys. 15: 69; 17: 11). Tego typu pionki Ampułki takie noszone były na szyi przez pielgrzymów, do gry, zdobione liniami i kółkami w różnych wariantach a w ich wnętrzu umieszczano zazwyczaj relikwie, oleje odkrywane są na terenie Chersonezu (Романчук 1981a: lub wodę święconą. Na podstawie zabytków 93-95) i innych miast bizantyjskich (Флёрова 2001: 107). archeologicznych (min. krzyżyków, kamiennych ikon, • trzy astragale, nie pokryte, tak enkolpionów), odkrytych w Chersonezie, stwierdzić charakterystycznymi dla okresu bizantyjskiego, liniami i można, że mieszkańcy miasta odbywali pielgrzymki do siatkami (Rys. 13: 44-46). Analogiczne zabytki odkrywane Palestyny, Syrii, Egiptu, na Bałkany i Półwysep Iberyjski. są licznie na terenie Chersonezu i innych miast Z jednej z takich wypraw pochodzi zapewne gliniana bizantyjskich (Флёрова 2001: 107-111). ampuła z przedstawieniem św. Menasa, która • narzędzia związane z wykonywaniem prac najprawdopodobniej przywędrowała z Abu Mina w domowych takie jak: trzy szydła kościane (Rys. 13: 48- Egipcie, gdzie przyjęte było ich rozdawane pielgrzymom 50), igła (Rys. 13: 51) oraz przedmiot o wyprofilowanej w okresie V-VII w. (Яшаева 2005: 202). Z terenów jedne z krawędzi, który służyć mógł jako stempel do dzisiejszej Bułgarii pochodzi natomiast, analogiczna do wykonywania ornamentu na ceramice (Rys. 13: 47). naszej, wykonana ze srebra ampułka w kształcie amforki, • półfabrykaty i odpady produkcyjne. Do grupy odkryta w męskim grobie w Odartsi datowanym na XI tej zakwalifikowano dwa fragmenty kości (Rys. 13: 52-53) w. (Дончева–Петкова 2005: 156, 187). i cztery poroża (Rys. 14: 54-57), ze śladami piłki na KATALOG* Górna warstwa (warstwy mechaniczne od 1 do 3; BIŻUTERIA głębokość od 12,60 – 11,50 mnpm) Podczas eksploracji warstwy górnej odkryto 15 Bransolety szklane drobnych zabytków: „sercowatą” aplikację brązową, 4 3. Fragment bransolety szklanej (Rys. 2: 14) Nr inw.: P 92 / 02 ch fragmenty bransolet szklanych, 1 paciorek szklany, 5 Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B2, zabytkуw metalowych, 3 zabytki kościane, ceramiczny ćwiartka NW ciężarek tkacki i fragment dna naczynia szklanego. Głębokość: 12,50 – 11,50 mnpm Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 1 x 0,4 cm, ELEMENTY STROJU długość 6 cm, średnica bransolety ok. 5,5 cm. Opis: grupa II, wykonana ze szkła koloru niebieskiego, pierścień 1. Aplikacja brązowa (Rys. 9: 1) środkowy wyższy od zewnętrznych. Nr inw.: P 47 / 02 ch (НЗХТ № 96/37375) Datowanie: XI w. Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4 Analogie: Голофаст, Рыжов 2003: 221-223, pис. 24, 3; Głębokość: z oczyszczania transzei Макарова, Плетнева 2003: табл. 166, 1. Wymiary: szerokość 2,5 cm, długość 2,5 cm, grubość 0,5 cm Datowanie: XI w. 4. Fragment bransolety szklanej (Rys. 3: 1) Typ: XL wg Дончева–Петкова; Nr inw.: P 95 / 02 ch XIV wg Плетньов, Павлова Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat A3 Analogie: Дончева–Петкова 2005: 215, табл. CIV, 241, 1; Głębokość: do 12,60 mnpm Плетньов, Павлова 2000: 83, табл. XLII, 735-764. Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 0,5 x 0,4 cm, długość 2,3 cm, średnica bransolety 4 cm. 2. Fragment igły od zapinki brązowej? (Rys. 9: 2) Opis: grupa II, wykonana ze szkła koloru ciemnoniebieskiego Nr inw.: P 55 / 02 ch Datowanie: XI w. Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat A4 Analogie: Maneva 1992: fig. 64, 58/17; 61/19; 95/14. (S: 1,64 m; E: 3,75 m) Głębokość: 12,50 mnpm 5. Fragment bransolety szklanej (Rys. 3: 2) Wymiary: długość 5,9 cm, szerokość max. 0,9 cm, grubość 0,25 cm Nr inw.: P 93 / 02 ch *Rysunki zabytków wykonały Katarzyna Wroczyńska i Elena Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, ćwiartka NW Klenina. Opracowanie końcowe Monika Nowak. Głębokość: 12,50 – 11,50 mnpm 143 Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 0,5 x 0,3 cm, Nr inw. P 145 / 02 ch (НЗХТ № 86/37375) długość 3,6 cm, średnica bransolety ok. 4,5 cm Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Opis: grupa II, wykonana ze szkła koloru zielonego (S:0,67 m; E:4,83 m) Datowanie: XI w. Głębokość: 11,6 mnpm Analogie: Maneva 1992: fig. 64, 58/17; 61/19; 95/14. Wymiary: h 4,1 cm, szerokość 4,8 cm, grubość 0,4 cm. Datowanie: IX – X w. 6. Fragment bransolety szklanej (Rys. 7: 2) Analogie: Романчук 1981: 96-97, pис. 8, 179. Nr inw.: P 94 / 02 ch Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, ćwiartka NW 13. Fragment szpili kościanej (Rys. 9: 6) Głębokość: 12,50 – 11,50 mnpm Nr inw.: P 143 / 02 ch Wymiary: przekrój poprzeczny okrągły o średnicy 0,5 cm, Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4 długość 5,5 cm, średnica bransolety ok. 6 cm Głębokość: 12,80 – 12,60 mnpm Opis: grupa IV, wykonana ze szkła, kolor niemożliwy do Wymiary: długość 4,1 cm, średnica 0,75 cm. ustalenia - pokryty warstwą patyny koloru srebrno-złotego. Datowanie: XI w. 14. Fragment oprawy kościanej (Rys. 9: 7) Analogie: Дончева – Петкова 2005: 100-102, обр. 7, 115, 531 Nr inw.: P 144 / 02 ch (typ I, wariant Б); Макарова, Плетнева 2003: табл. 166, 2; Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4, Maneva 1992: fig. 68, 62/17. Głębokość: 12,80 – 12,60 mnpm Wymiary: długość 5,3 cm, szerokość 1,7 cm, grubość 0,25 cm. 7. Paciorek szklany (Rys. 9: 3) Nr inw.: P 116 / 02 ch (НЗХТ № 80/37375) ZABYTKI CERAMICZNE Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4 Głębokość: 12,80 – 12,60 mnpm 15. Ciężarek tkacki (Rys. 9: 10, 6: 2) Wymiary: średnica 1,5 cm, średnica otworu 0,2 cm Nr inw.: P 142 / 02 ch Datowanie: XI w. Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Typ: 4 wg Щапова (S: 0,48 m; E: 3,75 m) Analogie: Макарова, Плетнева 2003: табл. 97, 13, 17 (XI- Głębokość: 12,62 mnpm XIII w.); Щапова 1956: 170, табл. I, 16; Щапова 1998: 153, Wymiary: h 5,7 cm, podstawa 3,4 x 3,8 cm, otwór o średnicy pис. 21, 33. 0,4 cm Datowanie: okres antyczny i bizantyjski. ZABYTKI METALOWE ZABYTKI SZKLANE 8. Brązowa iga do plecenia sieci (Rys. 9: 4, 17: 10) Nr inw.: НЗХТ № 97/37375 16. Dno naczynia szklanego Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4 Nr inw.: P 91 / 02 ch Głębokość: 12,80 – 12,60 mnpm Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4 Wymiary: zabytek przełamany i zgięty, długość 7,8 cm, Głębokość: 12,80 – 12,60 mnpm szerokość 6,2 cm, grubość 0,4 cm. Wymiary: średnica 5,4 cm, h 0,5 cm Opis: szkło przezroczyste, bezbarwne, dno płaskie, ścianki Gwoździe korpusu naczynia zachowane w niewielkim stopniu. 9. Gwóźdź brązowy do obuwia? (Rys. 8: 34) Nr inw.: P 46 / 02 ch Zasypisko cysterny (warstwy mechaniczne od 4 do 12; Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4 głębokość od 11,50 – 7,50 mnpm) Głębokość: z oczyszczania W zasypisku cysterny odkryto łącznie 342 zabytki: Wymiary: h 1,5 cm; średnica trzpienia 0,2 cm, główka 0,5 x 0,6 ampułkę ołowianą w kształcie amforki, naparstek brązowy, 3 cm elementy stroju, kolczyk brązowy, 59 fragmentów bransolet Datowanie: XI w. szklanych, 61 zabytków metalowych, 14 zabytków kościanych, Analogie: Макарова, Плетнева 2003: табл. 95, 32. 4 zabytki kamienne, 1 ceramiczny ciężarek do sieci, 6 fragmentów naczyń szklanych i 200 kostek szklanej mozaiki. 10. Gwóźdź żelazny (Rys. 8: 7) Nr inw.: P 56 / 02 ch 17. Amforka ołowiana - ampułka (Rys. 9: 8, 17: 7) Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4 Nr inw.: P 60 / 02 ch (НЗХТ № 95/37375) (S: 3,98 m; E: 2,63 m) Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4; S część cysterny Głębokość: 11,72 mnpm Głębokość: 10,00 – 9,50 mnpm Wymiary: h 9,4 cm, przekrój trzpienia 1,5 x 1,3 cm, główka 2,3 Wymiary: h 5 cm, średnica max. 2,7 cm x 2,5 cm. Datowanie: XI w. Analogie: Дончева–Петкова 2005: 187, табл. XXXV, LXVI, 11. Gwóźdź żelazny 14, 1. Nr inw.: P 48 / 02 ch Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat A5 18. Naparstek brązowy (Rys. 9: 9, 17: 3) (S: 3,18 m; E: 4,22 m) Nr inw.: P 65 / 02 ch (НЗХТ № 99/37375) Głębokość: 13,65 mnpm. Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4 (S: 3,71 m; E: 2,54 m) ZABYTKI KOŚCIANE Głębokość: 9,60 mnpm Wymiary: h 2 cm, szerokość 2 cm 12. Okładzina szkatułki ze stylizowanym roślinnym Datowanie: XI w. ornamentem (Rys. 9: 5; 17: 12) Analogie: Нешева 1985: 198-199, oбр. 63; Макарова, Плетнева 2003: табл. 102, 16 (bez kropek). 144 ELEMENTY STROJU Opis: grupa I, powierzchnia pokryta warstwą żółto-złotej patyny, uniemożliwiającej rozpoznanie pierwotnego koloru 19. Brązowa aplikacja pasa (Rys. 10: 11) Datowanie: XI w. Nr inw.: P 57 / 02 ch Analogie: Василев 1979: 105, обр. 14, 1, 2, 5, 8, 9; Дончева– Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4 Петкова 2005: 100, обр. 7, 326, 328 (typ I, wariant A); (S: 2,78 m; E: 3,34 m) Голофаст, Рыжов: 2003: 221-223, pис. 24, 8-10, 12; Maneva Głębokość: 10,78 mnpm 1992: fig. 64, 95/14; 58/17; 61/19, 35; 32/1; 35, 2; fig. 65, 59/9; Wymiary: długość 2,3 cm, szerokość 1,3 cm, grubość 1,7 cm 58/18, 20, 21; fig. 67, 96/2. Datowanie: VI-VII w. Analogie: Гавритухин 2002: 221, pис. 4, 21-26. 25. Fragment bransolety szklanej (Rys. 1: 4) Nr inw.: P 113 / 02 ch 20. Guzik brązowy (Rys. 10: 13, 17: 2) Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4, część S Nr inw.: P 229 / 02 ch (НЗХТ № 100/37375) Głębokość: 8,00 – 7,50 mnpm Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, ćwiartka NE Wymiary: przekrój poprzeczny okrągły o średnicy 0,6 cm, Głębokość: 9,00 – 8,50 mnpm długość 4,5 cm, średnica bransolety 6 cm Datowanie: XI w. Opis: grupa I, powierzchnia pokryta warstwą złotawej patyny, Wymiary: h 3 cm, średnica 1 cm uniemożliwiającej określenie pierwotnego koloru. Typ: II wg Л. Дончева–Петкова Datowanie: XI w. Analogie: Дончева–Петкова 2005: 205, табл. XXXV, Analogie: Василев 1979: 105, обр. 14, 1, 2, 5, 8, 9; Дончева– LXXXVI, 123, 34; Макарова, Плетнева 2003: табл. 78, 17. Петкова 2005: 100, обр.7, 326, 328 (typ I, wariant A); Голофаст, Рыжов 2003: 221-223, pис. 24, 8-10, 12; Maneva BIŻUTERIA 1992: fig. 64, 95/14; 58/17; 61/19, 35; 32/1; 35, 2; fig. 65, 59/9; 58/18, 20, 21; fig. 67, 96/2. 21. Kolczyk brązowy (Rys. 10: 14) Nr inw.: P 331 / 02 ch 26. Fragment bransolety szklanej (Rys. 1: 5) Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, ćwiartka NE Nr inw.: P 333 / 02 ch Głębokość: 8,00 – 7,50 mnpm Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, ćwiartka NW Wymiary: średnica 1,65 cm, grubość 0,3 cm Głębokość: 8,00 – 7,50 mnpm Datowanie: XI w. Wymiary: przekrój poprzeczny o średnicy 0,6 cm, długość 4,2 Typ: I wg Л. Дончева–Петкова cm, średnica bransolety ok. 6 cm Analogie: Дончева–Петкова 2005: 231, табл. CXLIII, 413, 1. Opis: grupa I, wykonana z ciemnoniebieskiego szkła Datowanie: XI w. Bransolety szklane Analogie: Василев 1979: 105, обр. 14, 1, 2, 5, 8, 9; Дончева- 22. Fragment bransolety szklanej (Rys. 1: 1) Петкова 2005: 100, обр. 7, 326, 328 (typ I, wariant A); Nr inw.: P 371 / 02 ch Голофаст, Рыжов 2003: 221-223, pис. 24, 8-10, 12; Maneva Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, ćwiartka NE 1992: fig. 64, 95/14; 58/17; 61/19, 35; 32/1; 35, 2; fig. 65, 59/9; Głębokość: 8,50 – 6,50 mnpm 58/18, 20, 21; fig. 67, 96/2. Wymiary: przekrój poprzeczny okrągły o średnicy 0,4 cm, długość 3,7 cm, średnica bransolety ok. 6 cm 27. Fragment bransolety szklanej (Rys. 1: 6) Opis: grupa I, wykonana z niebieskiego szkła. Nr inw.: P 379 / 02 ch Datowanie: XI w. Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, ćwiartka NE Analogie: Василев 1979: 105, обр. 14, 1, 2, 5, 8, 9; Голофаст, Głębokość: 8,50 – 6,50 mnpm Рыжов 2003: 221-223, pис. 24, 8-10, 12; Дончева–Петкова Wymiary: przekrój poprzeczny okrągły o średnicy 0,5 cm, 2005: 100, обр. 7, 326, 328 (typ I, wariant A); Maneva 1992: długość 5,5 cm, średnica bransolety ok. 6 cm fig. 64, 95/14; 58/17; 61/19, 35; 32/1; 35, 2; fig. 65, 59/9; 58/18, Opis: grupa I, wykonana z niebieskiego szkła 20, 21; fig. 67, 96/2. Datowanie: XI w. Analogie: Василев 1979: 105, обр. 14, 1, 2, 5, 8, 9; Дончева– 23. Fragment bransolety szklanej (Rys. 1: 2) Петкова 2005: 100, обр. 7, 326, 328 (typ I, wariant A); Maneva Nr inw.: P 127 / 02 ch 1992: fig. 64, 95/14; 58/17; 61/19, 35; 32/1; 35, 2; fig. 65, 59/9; Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, ćwiartka NE 58/18, 20, 21; fig. 67, 96/2. Głębokość: 8,50 – 8,00 mnpm Wymiary: przekrój poprzeczny okrągły o średnicy 0,6 cm, 28. Fragment bransolety szklanej (Rys. 1: 7) długość 3,4 cm, średnica bransolety ok. 5,5 cm Nr inw.: P 137 / 02 ch Opis: grupa I, wykonana z ciemnozielonego szkła. Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, ćwiartka NE Datowanie: XI w. Głębokość: 9,00 – 8,50 mnpm Analogie: Василев, 1979: 105, обр. 14, 1, 2, 5, 8, 9; Дончева– Wymiary: przekrój poprzeczny okrągły o średnicy 0,7 cm, Петкова 2005: 100, обр. 7, 326, 328 (typ I, wariant A); długość 6 cm, średnica bransolety ok. 5,5 cm Голофаст, Рыжов 2003: 221-223, pис. 24, 8-10, 12; Maneva Opis: grupa I, wykonana z niebieskiego szkła, widoczne miejsce 1992: fig. 64, 95/14; 58/17; 61/19, 35; 32/1; 35, 2; fig. 65, 59/9; łączenia końców bransolety. 58/18, 20, 21; fig. 67, 96/2. Datowanie: XI w. Analogie: Василев 1979: 105, обр. 14, 1, 2, 5, 8, 9; Дончева- 24. Fragment bransolety szklanej (Rys. 1: 3) Петкова 2005: 100, обр. 7, 326, 328 (typ I, wariant A); Nr inw.: P 109 / 02 ch Голофаст, Рыжов 2003: 221-223, pис. 24, 8-10, 12; Maneva Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4, ćwiartka SE 1992: fig. 64, 95/14; 58/17; 61/19, 35; 32/1; 35, 2; fig. 65, 59/9; Głębokość: 9,50 – 9,00 mnpm 58/18, 20, 21; fig. 67, 96/2. Wymiary: przekrój poprzeczny okrągły o średnicy 0,4 cm, długość 3,5 cm, średnica bransolety 4,5 cm 145 29. Fragment bransolety szklanej (Rys. 1: 8) Głębokość: 8,50 – 8,00 mnpm Nr inw.: P 367 / 02 ch Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 1,1 x 0,4 cm, Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, ćwiartka NE długość 2,1 cm, średnica bransolety ok. 6 cm Głębokość: 8,00 – 7,50 mnpm Opis: grupa II, wykonana ze szkła koloru niebieskiego, pierścień Wymiary: przekrój poprzeczny okrągły o średnicy 0,7 cm, środkowy wyższy od zewnętrznych długość 6 cm, średnica bransolety ok. 5,5 cm Datowanie: XI w. Opis: grupa I, wykonana ze szkła koloru niebiesko-fioletowego, Analogie: Голофаст, Рыжов 2003: 221-223, pис. 24, 3, rekonstruowana średnica bransolety ok. 5,5 cm Макарова, Плетнева 2003: табл. 166, 1. Datowanie: XI w. Analogie: Василев 1979: 105, обр. 14, 1, 2, 5, 8, 9; Дончева– 35. Fragment bransolety szklanej (Rys. 2: 6) Петкова 2005: 100, обр. 7, 326, 328 (typ I, wariant A); Nr inw.: P 366 / 02 ch Голофаст, Рыжов 2003: 221-223, pис. 24, 8-10, 12; Maneva Lokalizacja: kwartał VII 1992: fig. 64, 95/14; 58/17; 61/19, 35; 32/1; 35, 2; fig. 65, 59/9; Głębokość: 8,50 – 8,00 mnpm 58/18, 20, 21; fig. 67, 96/2. Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 1 x 0,4 cm, długość 3,2 cm, średnica bransolety ok. 5,5 cm 30. Fragment bransolety szklanej (Rys. 2: 1) Opis: grupa II, wykonana ze szkła niebieskiego. Nr inw.: P 102 / 02 ch Datowanie: XI w. Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4, ćwiartka NW Analogie: Голофаст, Рыжов 2003: 221-223, pис. 24, 3; Głębokość: 9,00 – 8,50 mnpm Макарова, Плетнева 2003: табл. 166, 1. Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 1 x 0,5 cm, długość 3,3 cm, średnica bransolety ok. 5 cm 36. Fragment bransolety szklanej (Rys. 2: 7) Opis: grupa II, wykonana ze szkła koloru ciemnoniebieskiego, Nr inw.: P 251 / 02 ch zdobiona ornamentem wykonanym złotą farbą, pierścień Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, ćwiartka SW środkowy dominujący. Głębokość: 8,50 – 8,00 mnpm Datowanie: XI w. Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 0,8 x 0,4 cm, Analogie: Голофаст, Рыжов 2003: 221-223, pис. 24, 3. długość 3,3 cm, średnica bransolety ok. 6 cm Opis: grupa II, wykonana z dwukolorowego szkła granatowo- 31. Fragment bransolety szklanej (Rys. 2: 2) brązowego, pierścień środkowy wyższy od zewnętrznych. Nr inw.: P 118 / 02 ch Datowanie: XI w. Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3/B4, część S Analogie: Голофаст, Рыжов 2003: 221-223, pис. 24, 3, Głębokość: 9,50 – 9,00 mnpm Макарова, Плетнева 2003: табл. 166, 1. Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 1,2 x 0,6 cm, długość 3,5 cm, średnica bransolety ok. 3,5 cm 37. Fragment bransolety szklanej (Rys. 2: 8) Opis: grupa II, wykonana z ciemnozielonego szkła, zdobiona Nr inw.: P 374 / 02 ch ornamentem wykonanym czerwoną i złotą farbą, pierścień Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, ćwiartka NE środkowy dominujący. Głębokość: 8,50 – 6,50 mnpm Datowanie: XI w. Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 0,9 x 0,4 cm, Analogie: Голофаст, Рыжов 2003: 221-223, pис. 24, 3. długość 2,6 cm, średnica bransolety ok. 6 cm Opis: grupa II, wykonana ze szkła koloru niebieskiego 32. Fragment bransolety szklanej (Rys. 2: 3) Datowanie: XI w. Nr inw.: P 100 / 02 ch Analogie: Голофаст, Рыжов 2003: 221-223, pис. 24, 3; Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, ćwiartka NW Макарова, Плетнева 2003: табл. 166, 1. Głębokość: 9,50 – 9,00 mnpm Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 1,1 x 0,5 cm, 38. Fragment bransolety szklanej (Rys. 2: 9) długość 3,5 cm, średnica bransolety ok. 3 cm Nr inw.: P 401 / 02 ch Opis: grupa II, wykonana ze szkła koloru niebieskiego, zdobiona Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, ćwiartka NE ornamentem wykonanym złotą farbą, pierścień środkowy Głębokość: 8,50 – 6,50 mnpm dominujący. Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 1 x 0,4 cm, długość Datowanie: XI w. 3,2 cm, średnica bransolety ok. 5,5 cm Analogie: Голофаст, Рыжов 2003: 221-223, pис. 24, 3. Opis: grupa II, wykonana ze szkła koloru niebieskiego Datowanie: XI w. 33. Fragment bransolety szklanej (Rys. 2: 4) Analogie: Голофаст, Рыжов 2003: 221-223, pис. 24, 3; Nr inw.: P 117 / 02 ch Макарова, Плетнева 2003: табл. 166, 1. Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4 Głębokość: 10,00 – 9,50 mnpm 39. Fragment bransolety szklanej (Rys. 2: 10) Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 1,2 x 0,5 cm, Nr inw.: P 376 / 02 ch długość 1,8 cm, średnica bransolety ok. 4 cm Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, ćwiartka NE Opis: grupa II, wykonana ze szkła koloru niebieskiego, Głębokość: 8,50 – 6,50 mnpm powierzchnia pokryta cienką warstwą złocistej patyny, Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 0,8 x 0,4 cm, pierścień środkowy dominujący. długość 2,5 cm, średnica bransolety ok. 4,5 cm Datowanie: XI w Opis: grupa II, wykonana ze szkła koloru niebieskiego Analogie: Голофаст, Рыжов 2003: 221-223, pис. 24, 3; Datowanie: XI w. Макарова, Плетнева 2003: табл. 166, 1. Analogie: Голофаст, Рыжов 2003: 221-223, pис. 24, 3; Макарова, Плетнева 2003: табл. 166, 1. 34. Fragment bransolety szklanej (Rys. 2: 5) Nr inw.: P 107 / 02 ch 40. Fragment bransolety szklanej (Rys. 2: 11) Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4, ćwiartka SE Nr inw.: P 370 / 02 ch 146 Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, ćwiartka NE 46. Fragment bransolety szklanej (Rys. 3: 6) Głębokość: 8,50 – 6,50 mnpm Nr inw.: P 242 / 02 ch Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 0,9 x 0,4 cm, Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, ćwiartka NE długość 1,9 cm, średnica bransolety ok. 6 cm Głębokość: 9,00 – 8,50 mnpm Opis: grupa II, wykonana ze szkła koloru niebieskiego Wymiary: przekrój poprzeczny o średnicy 0,6 cm, długość 3,9 Datowanie: XI w. cm, średnica bransolety 5 cm Analogie: Голофаст, Рыжов 2003: 221-223, pис. 24, 3; Opis: grupa II, wykonana ze szkła prawdopodobnie barwy Макарова, Плетнева 2003: табл. 166, 1. granatowej - powierzchnia pokryta warstwą patyny utrudniającej rozpoznanie pierwotnego koloru szkła. 41. Fragment bransolety szklanej (Rys. 2: 12) Datowanie: XI w. Nr inw.: P 140 / 02 ch Analogie: Maneva 1992: fig. 64, 58/17; 61/19; 95/14. Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, ćwiartka NE Głębokość: 9,00 – 8,50 mnpm 47. Fragment bransolety szklanej (Rys. 3: 7) Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 1,0 x 0,4 cm, Nr inw.: P 139 / 02 ch długość 3,2 cm, średnica bransolety ok. 5,5 cm Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, ćwiartka NE Opis: grupa II, wykonana ze szkła koloru niebieskiego, Głębokość: 9,00 – 8,50 mnpm środkowy pierścień wyższy od zewnętrznych Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 0,5 x 0,4 cm, Datowanie: XI w. długość 5,5 cm, średnica bransolety ok. 5,5 cm Analogie: Голофаст, Рыжов 2003: 221-223, pис. 24, 3; Opis: grupa II, wykonana ze szkła koloru zielonego, Макарова, Плетнева 2003: табл. 166, 1. powierzchnia pokryta delikatną warstwą srebrzystej patyny. Datowanie: XI w. 42. Fragment bransolety szklanej (Rys. 2: 13) Analogie: Maneva 1992: fig. 64, 58/17; 61/19; 95/14. Nr inw.: P 243 / 02 ch Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, ćwiartka NE 48. Fragment bransolety szklanej (Rys. 3: 8) Głębokość: 9,00 – 8,50 mnpm Nr inw.: P 409 / 02 ch Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 0,9 x 0,4 cm, Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3/4 długość 3,2 cm, średnica bransolety 5,5 cm Głębokość: 8,50 – 7,50 mnpm Opis: grupa II, wykonana z dwukolorowego szkła niebiesko – Wymiary: przekrój poprzeczny o średnicy 0,5 cm, długość 4,5 brązowego, środkowy pierścień wyższy niż zewnętrzne. cm, średnica bransolety ok. 6 cm Datowanie: XI w. Opis: grupa II, wykonana ze szkła koloru niebieskiego Analogie: Голофаст, Рыжов 2003: 221-223, pис. 24, 3; Datowanie: XI w. Макарова, Плетнева 2003: табл. 166, 1. Analogie: Maneva 1992: fig. 64, 58/17; 61/19; 95/14. 43. Fragment bransolety szklanej (Rys. 3: 3) 49. Fragment bransolety szklanej (Rys. 3: 9) Nr inw.: P 101 / 02 ch Nr inw.: P 336 / 02 ch Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, ćwiartka NW Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, ćwiartka NW Głębokość: 9,50 – 9,00 mnpm Głębokość: 8,00 – 7,50 mnpm Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 0,8 x 0,4 cm, Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 0,6 x 0,4 cm, długość 3,2 cm, średnica bransolety ok. 4 cm długość 5 cm, średnica bransolety ok. 4,5 cm Opis: grupa II, wykonana ze szkła koloru niebieskiego, widoczne Opis: grupa II, wykonana ze szkła koloru niebieskiego miejsce łączenia końców. Datowanie: XI w. Datowanie: XI w. Analogie: Maneva 1992: fig. 66, 42/2. Analogie: Maneva 1992: fig. 64, 58/17; 61/19; 95/14. 50. Fragment bransolety szklanej (Rys. 3: 10) 44. Fragment bransolety szklanej (Rys. 3: 4) Nr inw.: P 97 / 02 ch Nr inw.: P 114 / 02 ch Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4, ćwiartka SW Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, ćwiartka NW Głębokość: 9,50 – 9,00 mnpm Głębokość: 9,00 – 8,50 mnpm Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 0,7 x 0,6 cm, Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 0,6 x 0,5 cm, długość 5,5 cm, średnica bransolety ok. 4,5 cm długość 3,4 cm, średnica bransolety ok. 3,5 cm Opis: grupa II, wykonana ze szkła koloru zielonego Opis: grupa II, wykonana ze szkła koloru niebieskiego, Datowanie: XI w. powierzchnia częściowo pokryta cienką warstwą patyny. Analogie: Maneva 1992: fig. 67, 96/2. Datowanie: XI w. Analogie: Maneva 1992: fig. 64, 58/17; 61/19; 95/14. 51. Fragment bransolety szklanej (Rys. 3: 11) Nr inw.: P 115 / 02 ch 45. Fragment bransolety szklanej (Rys. 3: 5) Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Nr inw.: P 110 / 02 ch Głębokość: 9,00 – 8,50 mnpm Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4, ćwiartka SE Wymiary: przekrój poprzeczny o średnicy 0,7 cm, długość 8 Głębokość: 8,50 – 8,00 mnpm cm, średnica bransolety ok. 7,5 cm Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 0,6 x 0,4cm, Opis: grupa II, wykonana ze szkła koloru zielonego długość 4,4 cm, średnica bransolety ok. 4 cm Datowanie: XI w. Opis: grupa II, wykonana ze szkła prawdopodobnie barwy Analogie: Макарова, Плетнева 2003: табл. 166, 1; Maneva granatowej - powierzchnia pokryta warstwą patyny 1992: fig. 67, 96/2. utrudniającej rozpoznanie pierwotnego koloru szkła. Datowanie: XI w. 52. Fragment bransolety szklanej (Rys. 4: 1) Analogie: Maneva 1992: fig. 64, 58/17; 61/19; 95/14. Nr inw.: P 258 / 02 ch Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, ćwiartka NW 147 Głębokość: 8,50 – 8,00 mnpm Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 1,1 x 0,4 cm, Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 1,2 x 0,4 cm, długość 4,3 cm, średnica bransolety ok. 4 cm długość 2,8 cm, średnica bransolety ok. 4,5 cm Opis: grupa II, wykonana ze szkła koloru niebieskiego Opis: grupa II, wykonana ze szkła koloru niebieskiego Datowanie: XI w. Datowanie: XI w. Analogie: Голофаст, Рыжов 2003: 221-223, pис. 24, 4-6; Analogie: Голофаст, Рыжов 2003: 221-223, pис. 24, 1, 2; Макарова, Плетнева 2003: табл. 69, 28; Милчев 1979: 171, Maneva 1992: fig. 64, 23/18; 89/25; fig. 74, 23/19; Милчев обр. 110, 5, 7, 9, 10. 1979: 171, обр. 110, 5, 7, 9, 10. 59. Fragment bransolety szklanej (Rys. 4: 9) 53. Fragment bransolety szklanej (Rys. 4: 2) Nr inw.: P 131 / 02 ch Nr inw.: P 308 / 02 ch Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4, ćwiartka SW Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Głębokość: 8,00 – 7,50 mnpm Głębokość: 8,50 – 8,00 mnpm Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 1,3 x 0,5 cm, Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 1,1 x 0,3 cm, długość 4,7 cm, średnica bransolety ok. 6 cm długość 1,95 cm, średnica bransolety ok. 7 cm Opis: grupa II, wykonana ze szkła, kolor nieznany - Opis: grupa II, wykonana ze szkła koloru niebieskiego powierzchnia pokryta warstwą złotawo-brązowej patyny. Datowanie: XI w. Datowanie: XI w. Analogie: Голофаст, Рыжов 2003: 221-223, pис. 24, 1, 2; Analogie: Голофаст, Рыжов 2003: 221-223, pис. 24, 4-6; Maneva 1992: fig. 64, 23/18; 89/25; fig. 74, 23/19; Милчев Макарова, Плетнева 2003: табл. 69, 28; Maneva 1992: fig. 1979: 171, обр. 110, 5, 7, 9, 10. 64, 23/18; 89/25; fig. 74, 23/19. 54. Fragment bransolety szklanej (Rys. 4: 3) 60. Fragment bransolety szklanej (Rys. 4: 10) Nr inw.: P 133 / 02 ch Nr inw.: P 241 / 02 ch Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, ćwiartka NE Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, ćwiartka NE Głębokość: 9,00 – 8,50 mnpm Głębokość: 9,00 – 8,50 mnpm Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 1 x 0,5 cm, długość Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 1,4 x 0,4 cm, 3,35 cm, średnica bransolety ok. 4,5cm długość 6,4 cm, średnica bransolety ok. 6 cm Opis: grupa II, wykonana ze szkła koloru niebieskiego Opis: grupa II, wykonana ze szkła koloru zielonego ozdobiona Datowanie: XI w. ornamentem wykonanym farbą koloru złotego, widoczne Analogie: Maneva 1992: fig. 64, 23/18; 89/25; fig. 74, 23/19; miejsce zakończenia bransolety. Милчев 1979: 171, обр. 110, 5, 7, 9, 10. Datowanie: XI w. Analogie: Чангова 1961: 182, фиг. 1, 3. 55. Fragment bransolety szklanej (Rys. 4: 4) Nr inw.: P 136 / 02 ch 61. Fragment bransolety szklanej (Rys. 5: 1) Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, ćwiartka NE Nr inw.: P 130 / 02 ch Głębokość: 9,00 – 8,50 mnpm Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4, ćwiartka SW Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 1 x 0,4 cm, długość Głębokość: 8,00 – 7,50 mnpm 3,8 cm, średnica bransolety ok. 5 cm Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 0,8 x 0,3 cm, Opis: grupa II, wykonana ze szkła koloru zielonego długość 2 cm, średnica bransolety ok. 5 cm Datowanie: XI w. Opis: grupa III, wykonana ze szkła niebieskiego Analogie: Милчев 1979: 171, обр. 110, 5, 7, 9, 10. Datowanie: XI w. Analogie: Голофаст, Рыжов 2003: 221-223, pис. 24, 7; Maneva 56. Fragment bransolety szklanej (Rys. 4: 5) 1992: fig. 65, 23/12; 27/1; 58/23, 25; fig. 74, 23/10, 11. Nr inw.: P 332 / 02 ch Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, ćwiartka NW 62. Fragment bransolety szklanej (Rys. 5: 2) Głębokość: 8,00 – 7,50 mnpm Nr inw.: P 337 / 02 ch Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 0,9 x 0,5 cm, Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, ćwiartka NW długość 3,5 cm, średnica bransolety 5,5 cm Głębokość: 8,00 – 7,50 mnpm Opis: grupa II, wykonana ze szkła koloru ciemnoniebieskiego, Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 1,2 x 0,6 cm, powierzchnia częściowo pokryta warstwą złocistej patyny długość 1,3 cm, średnica bransolety ok. 6 cm Datowanie: XI w. Opis: grupa III, wykonana z niebieskiego szkła Analogie: Милчев 1979: 171, обр. 110, 5, 7, 9, 10. Datowanie: XI w. Analogie: Голофаст, Рыжов 2003: 221-223, pис. 24, 7; Maneva 57. Fragment bransolety szklanej (Rys. 4: 6) 1992: fig. 65, 23/12; 27/1; 58/23, 25; fig. 74, 23/10, 11. Nr inw.: P 112 / 02 ch Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4, część S 63. Fragment bransolety szklanej (Rys. 5: 3) Głębokość: 8,50 – 8,00 mnpm Nr inw.: P 99 / 02 ch Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 1,4 x 0,5 cm, Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, część 5 długość 5 cm, bransoleta zniekształcona. Głębokość: 9,50 – 9,00 mnpm Opis: grupa II, pokryta jest brązowo-złotą patyną Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 1 x 0,6 cm, długość Datowanie: XI w. 2,5 cm, średnica bransolety ok.6 cm Analogie: Милчев 1979: 171, обр. 110, 5, 7, 9, 10. Opis: grupa III, wykonana ze szkła koloru niebieskiego Datowanie: XI w. 58. Fragment bransolety szklanej (Rys. 4: 8) Analogie: Голофаст, Рыжов 2003: 221-223, pис. 24, 7; Maneva Nr inw.: P 250 / 02 ch 1992: fig. 65, 23/12; 27/1; 58/23, 25; fig. 74, 23/10, 11. Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, ćwiartka SW Głębokość: 8,50 – 8,00 mnpm 64. Fragment bransolety szklanej (Rys. 5: 4) 148 Nr inw.: P 121 / 02 ch 70. Fragment bransolety szklanej (Rys. 6: 2) Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Nr inw.: P 377 / 02 ch Głębokość: 8,50 – 8,00 mnpm Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, ćwiartka NE Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 0,9 x 0,4 cm, Głębokość: 8,50 – 6,50 mnpm długość 3 cm, średnica bransolety ok. 5,5 cm Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 1,1 x 0,4 cm, Opis: grupa III, wykonana ze szkła koloru niebieskiego długość 3,8 cm, średnica bransolety ok. 5,5 cm Datowanie: XI w. Opis: grupa III, wykonana ze szkła koloru niebieskiego Analogie: Голофаст, Рыжов 2003: 221-223, pис. 24, 7; Maneva Datowanie: XI w. 1992: fig. 65, 23/12; 27/1; 58/23, 25; fig. 74, 23/10, 11. Analogie: Голофаст, Рыжов 2003: 221-223, pис. 24, 7; Maneva 1992: fig. 65, 23/12; 27/1; 58/23, 25; fig. 74, 23/10, 11. 65. Fragment bransolety szklanej (Rys. 5: 6) Nr inw.: P 119 / 02 ch 71. Fragment bransolety szklanej (Rys. 6: 3) Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3/4 Nr inw.: P 103 / 02 ch Głębokość: 9,00 – 8,00 mnpm Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3/4, część S Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 0,9 x 0,4 cm, Głębokość: 9,00 – 8,50 mnpm długość 2,65 cm, średnica bransolety ok. 5 cm Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 1 x 0,4 cm, długość Opis: grupa III, wykonana ze szkła koloru niebieskiego 3,9 cm, średnica bransolety ok. 5,5 cm Datowanie: XI w. Opis: grupa III, wykonana ze szkła koloru niebieskiego Analogie: Голофаст, Рыжов 2003: 221-223, pис. 24, 7; Maneva Datowanie: XI w. 1992: fig. 65, 23/12; 27/1; 58/23, 25; fig. 74, 23/10, 11. Analogie: Голофаст, Рыжов 2003: 221-223, pис. 24, 7; Maneva 1992: fig. 65, 23/12; 27/1; 58/23, 25; fig. 74, 23/10, 11. 66. Fragment bransolety szklanej (Rys. 5: 7) Nr inw.: P 129 / 02 ch 72. Fragment bransolety szklanej (Rys. 6: 4) Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4, ćwiartka SW Nr inw.: P 134 / 02 ch Głębokość: 8,00 – 7,50 mnpm Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, ćwiartka NE Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 1,1 x 0,4 cm, Głębokość: 9,00 – 8,50 mnpm długość 3,6 cm, średnica bransolety ok. 5,5 cm Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 1,1 x 0,4 cm, Opis: grupa III, wykonana ze szkła koloru niebieskiego długość 4,1 cm, średnica bransolety ok. 5,5 cm Datowanie: XI w. Opis: grupa III, wykonana ze szkła koloru zielonego Analogie: Голофаст, Рыжов 2003: 221-223, pис. 24, 7; Maneva Datowanie: XI w. 1992: fig. 65, 23/12; 27/1; 58/23, 25; fig. 74, 23/10, 11. Analogie: Maneva 1992: fig. 65, 23/12; 27/1; 58/23, 25; fig. 74, 23/10, 11. 67. Fragment bransolety szklanej (Rys. 5: 9) Nr inw.: P 132 / 02 ch 73. Fragment bransolety szklanej (Rys. 6: 5) Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, ćwiartka NE Nr inw.: P 135 / 02 ch Głębokość: 9,00 – 8,50 mnpm Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, ćwiartka NE Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 0,65 x 0,3 cm, Głębokość: 9,00 – 8,50 mnpm długość 5,8 cm, średnica bransolety ok. 5 cm Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 1,1 x 0,5 cm, Opis: grupa III, wykonana ze szkła koloru niebieskiego, długość 4,1 cm, średnica bransolety ok. 6 cm powierzchnia częściowo pokryta warstwą złotawej patyny, Opis: grupa III, wykonana ze szkła koloru niebieskiego ozdobiona ornamentem wykonanym złotą farbą Datowanie: XI w. Datowanie: XI w. Analogie: Голофаст, Рыжов 2003: 221-223, pис. 24, 7; Maneva Analogie: Maneva 1992: fig. 70, 89/22-24; fig. 71, 89/5-9. 1992: fig. 65, 23/12; 27/1; 58/23, 25; fig. 74, 23/10, 11. 68. Fragment bransolety szklanej (Rys. 5: 10) 74. Fragment bransolety szklanej (Rys. 6: 6) Nr inw.: P 111 / 02 ch Nr inw.: P 120 / 02 ch Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4 Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, ćwiartka NW Głębokość: 9,00 – 8,50 mnpm Głębokość: 9,00 – 8,50 mnpm Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 1 x 0,4 cm, długość Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 1 x 0,4 cm, długość 6,8 cm, średnica bransolety ok. 6 cm 6,3 cm, średnica bransolety 5,5 cm Opis: grupa III, wykonana ze szkła koloru zielonego, ozdobiona Opis: grupa III, wykonana ze szkła koloru niebieskiego ornamentem wykonanym białą farbą oraz nitką czerwonego Datowanie: XI w. szkła Analogie: Голофаст, Рыжов 2003: 221-223, pис. 24, 7; Maneva Datowanie: XI w. 1992: fig. 65, 23/12; 27/1; 58/23, 25; fig. 74, 23/10, 11. Analogie: Чангова 1961: 182, фиг. 1, 3. 75. Fragment bransolety szklanej (Rys. 6: 7) 69. Fragment bransolety szklanej (Rys. 6: 1) Nr inw.: P 104 / 02 ch Nr inw.: P 378 / 02 ch Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3/C3, ćwiartka NW Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, ćwiartka NE Głębokość: 9,50 – 9,00 mnpm Głębokość: 8,50 – 6,50 mnpm Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 1,1 x 0,4 cm, Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 1 x 0,4 cm, długość długość 6,1 cm, średnica bransolety ok. 5,5 cm 4,2 cm, średnica bransolety ok. 5,5 cm Opis: grupa III, wykonana ze szkła koloru niebieskiego Opis: grupa III, wykonana ze szkła koloru niebieskiego Datowanie: XI w. Datowanie: XI w. Analogie: Голофаст, Рыжов 2003: 221-223, pис. 24, 7; Maneva Analogie: Голофаст, Рыжов 2003: 221-223, pис. 24, 7; Maneva 1992: fig. 65, 23/12; 27/1; 58/23, 25; fig. 74, 23/10, 11. 1992: fig. 65, 23/12; 27/1; 58/23, 25; fig. 74, 23/10, 11. 149 76. Fragment bransolety szklanej (Rys. 7: 1) Głębokość: 8,00 – 7,50 mnpm Nr inw.: P 98 / 02 ch Wymiary: przekrój poprzeczny okrągły o średnicy 0,5 cm, Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 długość 4,2 cm, średnica bransolety ok. 6 cm Głębokość: 9,50 – 9,00 mnpm Opis: grupa IV, wykonana ze szkła koloru niebieskiego, Wymiary: przekrój poprzeczny okrągły o średnicy 1 cm, zdobiona nitką kolorowego szkła długość 3,9 cm, średnica bransolety 6 cm Datowanie: XI w. Opis: grupa IV, wykonana ze szkła, kolor niemożliwy do Analogie: Дончева–Петкова 2005: 100-102, обр. 7, 115, 531 ustalenia - powierzchnia pokryta warstwą patyny (typ I, wariant Б). Datowanie: XI w. Analogie: Дончева–Петкова 2005: 100-102, обр. 7, 115, 531 ZABYTKI METALOWE (typ I, wariant Б); Maneva 1992: fig. 68, 23/16. 82. Brązowa zapinka do książki (Rys. 10: 12; 17: 1) 77. Fragment bransolety szklanej (Rys. 7: 3) Nr inw.: P 67 / 02 ch (НЗХТ № 101/37375) Nr inw.: P 375 / 02 ch Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3/B4, ćwiartka SE Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, ćwiartka NE Głębokość: 8,90 mnpm Głębokość: 8,50 – 6,50 mnpm Wymiary: długość 2,4 cm, szerokość 1,3 cm, grubość 0,2 cm Wymiary: przekrój poprzeczny okrągły o średnicy 0,4 cm, Datowanie: XI – XIII w. długość 5,1 cm, średnica bransolety ok. 4,5 cm Analogie: Архипова 2006: 67. Opis: grupa IV, wykonana ze szkła koloru niebieskiego Datowanie: XI w. 83. Fragment haczyka brązowego (Rys.10: 15) Analogie: Дончева–Петкова 2005: 100-102, обр. 7, 115, 531 Nr inw.: P 74 / 02 ch (typ I, wariant Б); Макарова, Плетнева 2003: табл. 131, 10; Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Maneva 1992: fig. 68, 58/27; 65/9; 68/14; fig. 74, 23/14, 15. (S: 3,30 m; 3,40 m) Głębokość: 8,53 mnpm 78. Fragment bransolety szklanej (Rys. 7: 4) Wymiary: h 3,2 cm, grubość 0,4 cm. Nr inw.: P 108 / 02 ch Datowanie: XI w. Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4, ćwiartka SE Analogie: Кренке, Цепкин 1991: 105, pис. 1, 1-5. Głębokość: 8,50 – 8,00 mnpm Wymiary: przekrój poprzeczny okrągły o średnicy 0,6 cm, 84. Haczyk brązowy (Rys. 10: 16) długość 5,1 cm, średnica bransolety ok. 4,5 cm Nr inw.: P 363 / 02 ch Opis: grupa IV, wykonana ze szkła koloru niebieskiego, Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 widoczne miejsca łączenia końców bransolety Głębokość: 8,50 – 6,50 mnpm Datowanie: XI w. Wymiary: długość 2,5 cm, grubość 0,2 cm Analogie: Дончева–Петкова 2005: 100-102, обр. 7, 115, 531 Datowanie: XI w. (typ I, wariant Б); Макарова, Плетнева 2003: табл. 131, 10; Analogie: Кренке, Цепкин 1991: 105, pис. 1, 1-5; Нешева Maneva 1992: fig. 68, 58/27; 65/9; 68/14; fig. 74, 23/14, 15. 1985: 213, обр. 83. 79. Fragment bransolety szklanej (Rys. 7: 6) 85. Fragment noża żelaznego? (Rys. 10: 17) Nr inw.: P 138 / 02 ch Nr inw.: P 71 / 02 ch Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, ćwiartka NE Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4 Głębokość: 9,00 – 8,50 mnpm (S: 2 m; E: 4,70 m) Wymiary: przekrój poprzeczny okrągły o średnicy 0,5 cm, Głębokość: 8,46 mnpm długość 5,9 cm, średnica bransolety ok. 5 cm Wymiary: długość 11,6 cm, szerokość 2,8 cm, grubość 2,9 cm Opis: grupa IV, wykonana ze szkła koloru niebieskiego? - Datowanie: XI w. powierzchnia jest pokryta patyną Analogie: Джингов 1982: 55, обр. 57, 13-26. Datowanie: XI w. Analogie: Дончева–Петкова 2005: 100-102, обр. 7, 115, 531 86. Nóż żelazny (Rys. 10: 18) (typ I, wariant Б); Макарова, Плетнева 2003: табл. 131, 10; Nr inw.: P 77 / 02 ch Maneva 1992: fig. 68, 58/27; 65/9; 68/14; fig. 74, 23/14, 15. Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 (S: 3,02 m; E: 3,25 m) 80. Fragment bransolety szklanej (Rys. 7: 8) Głębokość: 8,76 mnpm Nr inw.: P 106 / 02 ch Wymiary: długość 7,9 cm, szerokość 2,1 cm, grubość 2,4 cm Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4, ćwiartka SW Datowanie: XI w. Głębokość: 9,00 – 8,50 mnpm Analogie: Джингов 1982: 55, обр. 57, 13-26. Wymiary: przekrój poprzeczny okrągły o średnicy 0,7 cm, długość 4,6 cm, średnica bransolety ok. 6 cm 87. Fragment taśmy brązowej (Rys. 10: 19) Opis: grupa IV, wykonana ze szkła koloru ciemnozielonego, Nr inw.: P 87 / 02 ch ozdobiona ornamentem wykonanym wtopionymi nitkami Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4 czerwonego i białego szkła (S: 4,85 m; E: 3,25 m) Datowanie: XI w. Głębokość: 8,30 mnpm Analogie: Дончева–Петкова 2005: 100-102, обр. 7, 115, 531 Wymiary: długość 5,1 cm, szerokość 1 cm, grubość 0,5 cm (typ I, wariant Б); Макарова, Плетнева 2003: табл. 166, 10, Datowanie: XI w. 11. 88. Fragment taśmy brązowej (Rys. 10: 20) 81. Fragment bransolety szklanej (Rys. 7: 9) Nr inw.: P 216 / 02 ch: Nr inw.: P 369 / 02 ch Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, ćwiartka NE (S: 4,30 m; E: 0,70 m) 150 Głębokość: 10,28 mnpm Wymiary: średnica 2,4 cm, grubość 0,3 cm Wymiary: długość 4,8 cm, szerokość 1,3 cm, grubość 0,4 cm Datowanie: XI w. Datowanie: XI w. Fragmenty naczyń brązowych 89. Odważnik ołowiany (Rys. 10: 21, 17: 6) 97. Zabytek brązowy (Rys. 11: 29) Nr inw.: P 58 / 02 ch (НЗХТ № 102/37375) Nr inw.: P 63 / 02 ch Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4 Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 (S: 4,75 m; E: 4,51 m) (S: 3,57 m; E: 0,29 m) Głębokość: 11,14 mnpm Głębokość: 9,50 mnpm Wymiary: długość 3,0 cm, szerokość 2,8 cm, grubość 0,5 cm Wymiary: długość 2,20cm, szerokość 2 cm, grubość 0,1 cm Datowanie: XI w. Datowanie: XI w. 90. Zabytek ołowiany (Rys. 10: 22, 17: 8) 98. Zabytek brązowy (Rys. 11: 30) Nr inw.: P 59 / 02 ch (НЗХТ № 105/37375) Nr inw.: P 68 / 02 ch Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4 Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3/B4 (S: 1,24 m; E: 4,27 m) Głębokość: 8,80 mnpm Głębokość: 9,71 mnpm Wymiary: długość 2,6 cm, szerokość 3 cm, grubość 0,1 cm Wymiary: 2,3 x 2,15 cm Datowanie: XI w. Datowanie: XI w. 99. Fragment blaszki brązowej (Rys. 11: 31) 91. Zabytek brązowy (Rys. 11: 23) Nr inw.: P 70 / 02 ch Nr inw.: P 322 / 02 ch Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3/B4 Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Głębokość: 8,70 mnpm Głębokość: 8,00 – 7,50 mnpm Wymiary: długość 2,9 cm, szerokość 5 cm, grubość 0,1 – Wymiary: długość 2,7 cm, szerokość 2,4 cm, grubość 0,1 cm, 0,2 cm średnica otworu 0,7 cm Datowanie: XI w. Datowanie: XI w. 100. Fragment naczynia brązowego (Rys. 12: 32) Narzędzia Nr inw.: P 90 / 02 ch 92. Młotek żelazny (Rys. 11: 24) Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4 Nr inw.: P 220 / 02 ch (НЗХТ № 106/37375) (S: 3,50 m; E: 4,90) Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4 Głębokość: 7,90 mnpm (S: 3,30 m; E: 4,50 m) Wymiary: długość 2,9 cm, szerokość 4 cm, grubość 0,2 – Głębokość: 7,75 mnpm 0,6 cm Wymiary: długość 14,5 cm, szerokość 6,6 cm, grubość 4,2 cm Datowanie: XI w. Datowanie: XI w. Analogie: Нешева 1985: 210, обр. 79в; Сорокин 1959: 152, 101. Zabytek brązowy (Rys. 12: 33) рис. 8, 10-11. Nr inw.: P 226 / 02 ch Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 93. Przekłuwacz (?) (Rys. 11: 25) Głębokość: 9,00 – 8,50 mnpm Nr inw.: P 224 / 02 ch Wymiary: długość 9 cm, szerokość 5,1 cm, grubość 0,2 cm Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, ćwiartka NE Datowanie: XI w. Głębokość: 9,00 – 8,50 mnpm Wymiary: długość 8,6 cm, grubość 0,4 x 0,5 cm 102. Fragment zabytku brązowego (Rys. 12: 34) Datowanie: XI w. Nr inw.: P 238 / 02 ch Analogie: Макарова, Плетнева 2003: табл. 92, 25. Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 (S: 0,30 m; E: 0,50 m) 94. Przekłuwacz (?) (Rys. 11: 26) Głębokość: 8,50 – 8,00 mnpm Nr inw.: P 235 / 02 ch Wymiary: długość 2,5 cm, szerokość 2,6 cm, grubość 0,2 – 0,5 Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 cm (S: 0,50 m; E: 2 m) Głębokość: 8,50 – 8,00 mnpm 103. Fragment wylewu naczynia brązowego (Rys. 12: 35) Wymiary: długość 3,8 cm, grubość 0,5 – 0,3 cm Nr inw.: P 285 / 02 ch Datowanie: XI w. Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Głębokość: 8,50 – 8,00 mnpm 95. Fragment ogniwa żelaznego (Rys. 11: 27) Wymiary: h 2,4 cm, szerokość 7,3 cm, grubość 0,65 cm Nr inw.: P 89 / 02 ch Datowanie: XI w. Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4 Głębokość: 8,50 – 8,00 mnpm 104. Zabytek brązowy (Rys. 12: 36) Wymiary: średnica 4,7 cm, grubość 0,8 - 1 cm. Nr inw.: P 330 / 02 ch Datowanie: XI w. Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Analogie: Плетнева 2003: pис. 3, 19, 22-24. Głębokość: 8,00 – 7,50 mnpm Wymiary: długość 2,2 cm, szerokość 2,6 cm, grubość 0,5 cm 96. Plomba ołowiana (Rys. 11: 28, 17: 4) Datowanie: XI w. Nr inw.: P 222 / 02 ch Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 105. Fragment zabytku brązowego (Rys. 12: 37) Głębokość: 10,00 – 9,50 mnpm Nr inw.: P 354 / 02 ch 151 Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 2,8 x 3 cm (6); b) h 6,4 cm, przekrój trzpienia 2 x 1,7 cm; Głębokość: 8,50 – 6,50 mnpm główka 2,9 x 2,3 cm (31); c) h 3,7 cm, przekrój trzpienia 1,6 x Wymiary: długość 4 cm, szerokość 5,3 cm, grubość 0,2 cm 1,2 cm; główka 2,4 x 2,9 cm (24) Datowanie: XI w. Datowanie: XI w. 106. Fragment przedmiotu żelaznego (Rys. 12: 38) 114. Gwóźdź żelazny (Rys. 8: 9) Nr inw.: P 62 / 02 ch Nr inw.: P 219 / 02 ch Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 (S: 3,88 m; E: 4,46 m) (S: 4,20 m; E: 3,10 m) Głębokość: 9,57 mnpm Głębokość: 9,50 – 9,00 mnpm Wymiary: długość 4,2 cm, szerokość 3,6 cm, grubość 1,8 cm Wymiary: trzpień h – 5,4 cm, przekrój 2,4 x 2 cm, główka Datowanie: XI w. średnica 3,1 cm Datowanie: XI w. 107. Fragment blaszki brązowej (Rys. 12: 39) Nr inw.: P 75 / 02 ch 115. Trzy gwoździe żelazne (Rys. 8: 9, 16, 26) Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Nr inw.: P 326 / 02 ch (S: 3,50 m; E: 3,50 m) Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Głębokość: 8,53 mnpm Głębokość: 8,00 – 7,50 mnpm Wymiary: długość 2,2 cm, szerokość 2,2 cm, grubość 0,3 cm Wymiary: a) h 8,5 cm, średnica trzpienia 1,6 cm, główka 3,2 x Datowanie: XI w. 3,7 cm (9); b) h 5,6 cm, średnica trzpienia 1,6 cm, główka 3 x 3,7 cm (16); c) h 3,7 cm, średnica trzpienia 1 cm, główka 2,2 x 108. Fragment zabytku brązowego (Rys. 12: 40) 2,7 cm (26). Nr inw.: P 218 / 02 ch Datowanie: XI w. Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 (S: 4,20 m; E: 3,10 m) 116. Gwóźdź żelazny (Rys. 8: 11) Głębokość: 9,50 – 9,00 mnpm Nr inw.: P 84 / 02 ch Wymiary: długość 1,9 cm, szerokość 4,4 cm, grubość 0,45 cm. Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 (S: 3,25; E: 0,75 cm), piwnica 109. Zabytek brązowy (Rys. 12: 41) Głębokość: 10,56 mnpm Nr inw.: P 227 / 02 ch Wymiary: h 9,1 cm, przekrуj trzpienia 1,7 Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 x 1,9 cm; główka 2,7 x 2,3 cm Głębokość: 9,00 – 8,50 mnpm Datowanie: XI w. Wymiary: długość 3 cm, szerokość 2,4 cm, grubość 0,2 cm Datowanie: XI w. 117. Gwóźdź żelazny (Rys. 8: 12) Nr inw.: P 64 / 02 ch 110. Fragment zabytku brązowego (Rys. 12: 42) Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4, narożnik SW Nr inw.: P 356 / 02 ch Głębokość: 10.00 – 9,50 mnpm Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Wymiary: h 6,7 cm, przekrój trzpienia 1 x 1 cm, główka 1,7 x Głębokość: 8,50 – 6,50 mnpm 1,6 cm. Wymiary: długość 7,7 cm, szerokość 3,4 cm, grubość 0,3 cm Datowanie: wg warstwy XI-XIII w. Datowanie: XI w. 118. Dwa gwoździe żelazne (Rys. 8: 13, 29) 111. Zabytek brązowy (Rys. 12: 43) Nr inw.: P 286 / 02 ch Nr inw.: P 362 / 02 ch Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Głębokość: 8,50 – 8,00 mnpm Głębokość: 8,50 – 6,50 mnpm Wymiary: a) h 6,7 cm, przekrój trzpienia 1,5 x 1,35 cm, główka Wymiary: długość 2,9 cm, szerokość 0,5 cm, grubość 0,5 cm 2,7 x 3,1 cm (13); b) h 4,1 cm, średnica trzpienia 2 cm, główka Datowanie: XI w. 2,8 x 3,2 cm (29) Datowanie: XI w. Gwoździe 112. Sześć gwoździ żelaznych (Rys. 8: 1-5, 20) 119. Gwóźdź żelazny (Rys. 8: 15) Nr inw.: P 284 / 02 ch Nr inw.: P 230 / 02 ch Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4 (S: 2,50 m; E: 3,0 m) (S: 4,90 m; E: 2,50 m) Głębokość: 8,50 – 8,00 mnpm Głębokość: 8,00 – 7,50 mnpm Wymiary: a) h 12,8 cm, przekrój trzpienia 1,5 x 1,6 cm, główka Wymiary: h 4,9 cm, przekrój trzpienia 1,2 x 1,1 cm; główka 3,4 3,6 x 4 cm (1); b) h 6,2 cm, przekrój trzpienia 1,1 x 1 cm, x 3,6 cm główka 2,5 x 3,2 cm (2); c) h 8 cm, przekrój trzpienia 1,5 x 2 Datowanie: XI w. cm, główka 2,5 x 2,6 cm (3); d) h 8 cm, średnica trzpienia 1,4 cm, główka 2,9 x 3,5 cm (4); e) h 7,8 cm, przekrój trzpienia 1,4 120. Gwóźdź żelazny (Rys. 8: 17) x 1,6 cm, główka 2,8 x 2,6 cm (5); f) h 5,9 cm, przekrój trzpienia Nr inw.: P 66 / 02 ch 1,8 x 1,3 cm, główka o średnicy 1,8 cm (20) Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4 Datowanie: XI w. (S: 3,98 m; E: 4,55 m), Głębokość: 9,30 mnpm 113. Trzy gwoździe żelazne (Rys. 8: 6, 24, 31) Wymiary: h 5,2 cm, przekrój trzpienia 0,9 cm x 0,9 cm, główka Nr inw.: P 223 / 02 ch 1,4 x 1,3 cm Lokalizacja: kwartał VII Datowanie: XI w. Głębokość: 9,00 – 8,50 mnpm Wymiary: a) h 8,3 cm, przekrój trzpienia 1,4 x 1,4 cm; główka 152 121. Gwóźdź żelazny (Rys. 8: 18) Wymiary: h 2,1 cm; przekrój trzpienia 2,2 x 2,2 cm Nr inw.: P 73 / 02 ch Datowanie: XI w. Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4 (S: 3,60 m; E: 2,10 m) 130. Gwóźdź żelazny Głębokość: 8,06 mnpm Nr inw.: P 79 / 02 ch Datowanie: XI w. Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Głębokość: 9,00 – 8,50 mnpm 122. Gwóźdź żelazny (Rys. 8: 19) Wymiary: h 4,7 cm, przekrój trzpienia 0,8 x 0,7 cm; główka 1,7 Nr inw.: P 239 / 02 ch x 1,9 cm Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Datowanie: XI w. (S: 1 m; E: 2,80 m) Głębokość: 7,65 mnpm 131. Gwóźdź żelazny Wymiary: trzpień h 4,6 cm, przekrój 0,8 x 0,9 cm; główka 1,65 Nr inw.: P 359 / 02 ch x 2,40 cm. Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Datowanie: XI w. Głębokość: 8,50 – 6,50 mnpm 123. Gwóźdź żelazny (Rys. 8: 22) 132. Gwóźdź żelazny Nr inw.: P 83 / 02 ch Nr inw.: P 365 / 02 ch Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4 Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 (S: 3,30 m; E: 3,50 m) Głębokość: 8,50 – 6,50 mnpm Głębokość: 8,48 mnpm Wymiary: h 4,4 cm, przekrój trzpienia 0,9 x 0,9 cm; główka 2,4 133. Gwóźdź żelazny x 2,2 cm Nr inw.: P 400 / 02 ch Datowanie: XI w. Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Głębokość: 8,50 – 6,50 mnpm 124. Gwóźdź żelazny (Rys. 8: 23) Nr inw.: P 81 / 02 ch ZABYTKI KOŚCIANE Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Głębokość: 9,00 – 8,50 mnpm 134. Astragal (Rys. 13: 44) Wymiary: h 4,4 cm, przekrój trzpienia 1,7 x 1,6 cm; główka 2,7 Nr inw.: P 1 / 02 k x 3,5 cm Lokalizacja: kwartał VII, część SE Datowanie: XI w. Głębokość: 8,50 – 8,00 mnpm Wymiary: długość 5,6 cm, szerokość 2,6 – 3,3 cm, grubość 125. Gwóźdź żelazny (Rys. 8: 25) 3,1 cm Nr inw.: P 80 / 02 ch Opis: byk domowy Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Datowanie: XI w. Głębokość: 9,00 – 8,50 mnpm Analogie: Василев 1979: 105, обр. 14, 14. Wymiary: h 3,2 cm, przekrój trzpienia 1,4 x 1,2 cm, główka 1,9 x 3,4 cm 135. Astragal (Rys. 13: 45) Datowanie: XI w. Nr inw.: P 7 / 02 k Lokalizacja: kwartał VII, 126. Fragment gwoździa żelaznego (Rys. 8: 27) Głębokość: 9.50 – 9.00 mnpm Nr inw.: P 325 / 02 ch Wymiary: długość 6,1 cm, szerokość 4,7 cm, grubość 4,1 cm Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Opis: byk domowy Głębokość: 8,00 – 7,50 mnpm Datowanie: XI w. Wymiary: h 2,8 cm, główka 1,4 x 2,2 cm. Analogie: Василев 1979: 105, обр. 14, 14. Datowanie: XI w. 136. Astragal (Rys. 13: 46) 127. Gwóźdź żelazny (Rys. 8: 30) Nr inw.: P 5 / 02 k Nr inw.: P 72 / 02 ch Lokalizacja: kwartał VII Lokalizacja: kwartał VII Głębokość: 10,00 – 9,50 mnpm Głębokość: 9.00 – 8,50 mnpm Wymiary: długość 6,5 cm, szerokość 3,6 cm, grubość 3,5 cm Wymiary: h 3,3 x 0,8 cm, główka 1,2 x 1,5 cm Opis: byk domowy Datowanie: wg warstwy XI-XIII w. Datowanie: XI w. Analogie: Василев 1979: 105, обр. 14, 14. 128. Gwóźdź żelazny (Rys. 8: 32) Nr inw.: P 76 / 02 ch Narzędzia Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 137. Narzędzie kościane (Rys. 13: 47) (S: 3,07 m; E: 4,03 m) Nr inw.: P 18 / 02 k Głębokość: 8,51 mnpm Lokalizacja: kwartał VII, Wymiary: h 7,3 cm, przekrój trzpienia 2,3 x 2,3 cm Głębokość: 11,50 – 8,50 mnpm Datowanie: XI w. Wymiary: długość 13,3 cm, szerokość 2 cm, grubość 1,4 cm Opis: owca domowa, powierzchnia gładka, jeden z końców 129. Gwóźdź żelazny (Rys. 8: 33) ścięty nożem, drugi profilowany Nr inw.: P 85 / 02 ch Datowanie: XI w. Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4 Analogie: Романчук 1981a: pис. 1, 5. Głębokość: 8,50 – 8,00 mnpm 153 138. Szydło kościane (Rys. 13: 48) 146. Poroże ze śladami obróbki (Rys. 14: 56) Nr inw.: P 148 / 02 ch Nr inw.: P 31 / 02 k Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, Lokalizacja: kwartał VII, Głębokość: 9,00 – 8,50 mnpm Głębokość: 11,50 – 8,00 mnpm Wymiary: długość 10,9 cm, grubość 1,2 x 1,6 – 0,9 x 0,6 cm Wymiary: długość 15,2 cm, szerokość 3,9 cm, grubość 1,7 cm Datowanie: XI w. Opis: koza domowa Analogie: Вълов 1982: 103, обр. 31, 10, Макарова, Плетнева Datowanie: XI w. 2003: табл. 159, 8, Флёрова 2001: pис. 33, 7. 147. Poroże ze śladami obróbki (Rys. 14: 57) 139. Szydło kościane (Rys. 13: 49) Nr inw.: P 29 / 02 k Nr inw. P 20 / 02 k Lokalizacja: kwartał VII, Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, Głębokość: 11,50 – 8,00 mnpm Głębokość: 9,00 – 8,50 mnpm Wymiary: długość 18,9 cm, szerokość 4,3 cm, grubość 2 cm Wymiary: długość 14,3, szerokość 4,8 cm, grubość 2,5 cm Opis: koza domowa Opis: byk domowy, powierzchnia wygładzona Datowanie: XI w. Datowanie: XI w. Analogie: Василев 1979: 105, обр. 14, 10; Джингов 1982: 52- ZABYTKI KAMIENNE 53, обр. 54, 13-27; 103, обр. 31, 1-9. 148. Fragment osełki kamiennej (Rys. 14: 58) 140. Szydło kościane (Rys. 13: 50) Nr inw: P 141 / 02 ch Nr inw.: P 9 / 02 k Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Lokalizacja: kwartał VII (S: 3,25 m; E: 0,80 m) Głębokość: 9,50 – 9,00 mnpm Głębokość: 10,56 mnpm Wymiary: długość 10,2 cm, szerokość 2,8 cm, grubość 1 cm Wymiary: długość 11,4 cm, szerokość 5,3 cm, grubość 2,2 cm Opis: owca domowa M+C, ślady cięć na powierzchni Datowanie: XI w. Datowanie: XI w. Analogia: Василев 1979: 105, обр. 14, 10; Джингов 1982: 52- 149. Gładzik kamienny (Rys. 14: 59) 53, обр. 54, 13-27; 103, обр. 31, 1-9. Nr inw.: P 146 / 02 ch Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4 141. Igła kościana (Rys.13: 51) Głębokość: 8,53 mnpm Nr inw.: P 149 / 02 ch (НЗХТ № 84/37375) Wymiary: długość 8,6 cm, szerokość 4,2 cm, grubość 1,85 cm Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Datowanie: XI w. Głębokość: 9,00 – 8,50 mnpm Wymiary: długość 8,8 cm, średnica 0,35-0,4 cm 150. Ciężarek kamienny do sieci (Rys. 14: 60) Datowanie: XI w. Nr inw.: P 152 / 02 ch Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Półfabrykaty i odpady produkcyjne Głębokość: 9,00 – 8,50 mnpm 142. Półfabrykat lub odpad produkcyjny (Rys. 13: 52) Wymiary: h 7,8 cm, szerokość 9,9 cm, grubość 7,9 cm Nr inw.: P 19 / 02 k Datowanie: XI w. Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, Analogie: Кренке, Цепкин 1991: 105, pис. 2, 1, 5; Мазуров, Głębokość: 9,50 – 9,00 mnpm Цепкин 2003: 132, pис. 1, 10. Wymiary: długość 5 cm, szerokość 11 cm, grubość 2 cm Opis: byk domowy, fragment żuchwy, końce ostro ścięte, 151. Antropomorficzna figurka kamienna (Rys. 14: 61) powierzchnia wygładzona Nr inw.: P 298 / 02 ch Datowanie: XI w. Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 (S: 2,20 m; E: 2,70 m) 143. Półfabrykat lub odpad produkcyjny (Rys. 13: 53) Głębokość: 8,00 – 7,50 mnpm Nr inw.: P 34 / 02 k Wymiary: h 7,8 cm, szerokość 6,9 cm, grubość 3,3 cm Lokalizacja: kwartał VII, Datowanie: XI w. Głębokość: 11,50 – 8,00 mnpm Wymiary: długość 6,6 cm, szerokość 8 cm, grubość 2,4 cm ZABYTKI CERAMICZNE Opis: byk domowy, ślady cięć na powierzchni, wygładzenie Datowanie: XI w. 152. Cylindryczny, ceramiczny ciężarek do sieci (Rys. 14: 62, 16: 1) 144. Poroże ze śladami obróbki (Rys. 14: 54) Nr inw.: P 147 / 02 ch Nr inw.: P 30 / 02 k Lokalizacja: kwartał VII Lokalizacja: kwartał VII, Głębokość: 9,00 – 8,50 mnpm Głębokość: 11,50 – 8,00 mnpm Wymiary: h 4,4 cm, średnica 3,4 cm, średnica otworu 1 cm Wymiary: długość 20,1 cm, szerokość 7 cm, grubość 2,4 cm. Datowanie: XI w. Opis: koza domowa Analogie: Мазуров, Цепкин 2003: 130, pис. 1, 9 Нешева Datowanie: XI w. 1985: 214, обр. 84. 145. Poroże ze śladami obróbki (Rys. 14: 55) ZABYTKI SZKLANE Nr inw.: P 32 / 02 k Lokalizacja: kwartał VII Fragmenty naczyń szklanych Głębokość: 9,00 – 8,50 mnpm 153. Stopka szklana Wymiary: długość 14,3 cm, szerokość 3,9 cm, grubość 2 cm Nr inw.: P 105 / 02 ch Opis: koza domowa Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Datowanie: XI w. 154 (S: 3m; E: 3,5 m) 162. 2 kostki szklanej mozaiki Głębokość: 9,00 – 8,50 mnpm Nr inw.: P 125 / 02 ch Wymiary: h 4 cm, średnica 3,5 cm Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Opis: szkło przezroczyste, seledynowe, zachowana nóżka Głębokość: 10,00 – 9,50 mnpm. naczynia i część stopki. 163. Kostka mozaiki szklanej 154. Fragment dna naczynia szklanego Nr inw.: P 128 / 02 ch Nr inw.: P 245 / 02 ch Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Głębokość: 9,50 – 9,00 mnpm. Głębokość: 9,00 – 8,50 mnpm Wymiary: 3,9 x 4,1 x 0,8 cm 164. 3 kostki mozaiki szklanej Opis: szkło przezroczyste, seledynowe, stopka naczynia Nr inw.: P 246 / 02 ch formowana wałeczkowato Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Analogie: Голофаст, Рыжов 2003: 220, pис. 23, 16. Głębokość: 9,00 – 8,50 mnpm. 155. Fragment dna naczynia szklanego 165. Kostka mozaiki szklanej Nr inw.: P 248 / 02 ch Nr inw.: P 247 / 02 ch Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4 Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4 Głębokość: 8,00 – 7,50 mnpm Głębokość: 8,00 – 7,50 mnpm. Wymiary: 4,5 x 3,9 x 1,3 cm Opis: szkło przezroczyste, seledynowe, stopka naczynia 166. Kostka mozaiki szklanej uformowana wałeczkowato. Nr inw.: P 249 / 02 ch Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4 156. Fragment dna naczynia szklanego (S: 4,50 m; E: 4,50 m) Nr inw.: P 307 / 02 ch Głębokość: 8,00 – 7,50 mnpm. Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 (S: 2,50 m; E: 3,00 m) 167. Kostka mozaiki szklanej Głębokość: 8,00 – 7,50 mnpm Nr inw.: P 253 / 02 ch Wymiary: h 0,9 cm, średnica 5 cm Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Opis: szkło przezroczyste, seledynowe, dno wklęsłe, (S: 0,20 m; E: 0,50 m) częściowo zachowane ścianki korpusu naczynia Głębokość: 7,60 mnpm. Analogie: Голофаст, Рыжов 2003: 220, pис. 23, 7. 168. 2 kostki mozaiki szklanej 157. Dno naczynia szklanego Nr inw.: P 254 / 02 ch Nr inw.: P 380 / 02 ch Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 (S: 1,20 m; E: 4,80 m) Głębokość: 8,50 – 6,50 mnpm Głębokość: 8,40 mnpm. Wymiary: h 1,2 cm, średnica 3,5 cm Opis: dno wklęsłe, częściowo zachowane ścianki korpusu 169. Kostka mozaiki szklanej naczynia Nr inw.: P 255 / 02 ch Analogie: Голофаст, Рыжов 2003: 220, pис. 23, 7. Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 (S: 1 m; E: 2,80 m) 158. Dno naczynia szklanego Głębokość: 7,65 mnpm. Nr inw.: P 381 / 02 ch Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 170. 7 kostek mozaiki szklanej Głębokość: 8,50 – 6,50 mnpm Nr inw.: P 256 / 02 ch Wymiary: h 1,5 cm, długość 4,3 cm, szerokość 2,3 cm Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Opis: stopka naczynia uformowana wałeczkowato (S: 0,20 m; E: 1,50 m). Analogie: Голофаст, Рыжов 2003: 220, pис. 23, 7. 171. 121 kostek mozaiki szklanej Szklane kostki mozaikowe Nr inw.: P 261 / 02 ch 159. Kostka mozaikowa Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3/4 Nr inw.: P 96 / 02 ch Głębokość: 10,00 – 9,50 mnpm Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4 Wymiar kostki: 1 x 0,7 cm. (S: 4,70 m; E: 1,30 m) Głębokość: 10,37 mnpm. 172. 35 kostek mozaiki szklanej Nr inw.: P 262 / 02 ch 160. 2 kostki szklanej mozaiki Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B/4 Nr inw.: P 123 / 02 ch Głębokość: 10,00 – 9,50 mnpm Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4 Wymiar kostek: 1,1 x 0,9 cm. Głębokość: 8,50 – 8,00 mnpm. 173. 7 kostek mozaiki szklanej 161. Kostka mozaiki szklanej Nr inw.: P 263 / 02 ch Nr inw.: P 124 / 02 ch Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3/4 Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Głębokość: 10,50 – 10,00 mnpm (S: 4,20 m; E: 0,70 m) Wymiar kostek: 1 x 0,7 cm. Głębokość: 10,28 mnpm. 155 174. 2 kostki mozaiki szklanej 182. Fragment bransolety szklanej (Rys. 5: 5) Nr inw.: P 264 / 02 ch Nr inw.: P 252 / 02 ch Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4 Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4, ćwiartka SW Głębokość: 10,00 – 9,50 mnpm Głębokość: 7,50 – 7,00 mnpm Wymiar kostek: 1 x 0,6 cm. Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 0,9 x 0,4 cm, długość 3,3 cm, średnica bransolety ok. 5,5 cm 175. 2 kostki mozaiki Opis: grupa III, wykonana ze szkła koloru niebieskiego Nr inw.: P 265 / 02 ch Datowanie: XI w. Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4 Analogie: Голофаст, Рыжов 2003: 221-223, pис. 24, 7; Maneva – z profilu. 1992: fig. 65, 23/12; 27/1; 58/23, 25; fig. 74, 23/10, 11. 176. Kostka mozaiki szklanej 183. Fragment bransolety szklanej (Rys. 5: 8) Nr inw.: P 305 / 02 ch Nr inw.: P 309 / 02 ch Lokalizacj: kwartał VII, kwadrat B3 Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4 Głębokość: 8,50 – 8,00 mnpm. Głębokość: 7,00 – 6,50 mnpm Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 0,9 x 0,4 cm, 177. Kostka mozaiki szklanej długość 2,4 cm, średnica bransolety ok. 5 cm. Nr inw.: P 306 / 02 ch Opis: grupa III, wykonana ze szkła koloru niebieskiego Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Datowanie: XI w. (S: 2,20 m; E: 2,70 m) Analogie: Голофаст, Рыжов 2003: 221-223, pис. 24, 7; Maneva Głębokość: 8,45 mnpm. 1992: fig. 65, 23/12; 27/1; 58/23, 25; fig. 74, 23/10, 11. 178. 7 kostek mozaiki szklanej połączonych zaprawą 184. Fragment bransolety szklanej (Rys. 7: 5) Nr inw.: P 335 / 02 ch Nr inw.: P 259 / 02 ch Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4, ćwiartka SW Głębokość: 8,00 – 7,50 mnpm. Głębokość: 7,00 – 6,50 mnpm Wymiar kostek: 1 x 0,8 cm. Zachowany fragment mozaiki o Wymiary: przekrój poprzeczny okrągły o średnicy 0,4 cm, wymiarach 5,1 x 3,6 cm, grubość 2,5 cm. długość 4,2 cm, średnica bransolety ok. 6 cm. Opis: grupa IV, wykonana ze szkła koloru niebieskiego, 179. Kostka mozaiki szklanej powierzchnia częściowo pokryta patyną, widoczne miejsce Nr inw.: P 372 / 02 ch łączenia końców bransolety Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Datowanie: XI w. Głębokość: 8,50 – 6,50 mnpm. Analogie: Дончева–Петкова 2005: 100-102, обр. 7, 115, 531 (typ I, wariant Б); Макарова, Плетнева 2003: табл. 131, 10; Maneva 1992: fig. 68, 58/27; 65/9; 68/14; fig. 74, 23/14, 15. Poziom użytkowy II okresu (warstwy mechaniczne 13-14; głębokość 7,50–6,50 mnpm) 185. Fragment bransolety brązowej (Rys. 15: 62) Na poziomie użytkowym z II okresu odkryto łącznie 23 Nr inw.: P 352 / 02 ch zabytki: całą bransoletę szklaną, 4 fragmenty bransolet Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, poziom użytkowy II szklanych, fragment brązowej bransolety, 7 zabytków okresu metalowych, 2 zabytki kościane, 2 zabytki kamienne, 1 Głębokość: 7,50 – 7,00 mnpm grzęzidło ceramiczne, 4 fragmenty naczyń szklanych i 2 kostki Wymiary: długość 3,2 cm, szerokość 0,3 cm, grubość 0,15 cm mozaikowe. Datowanie: XI w. Analogie: Дончева–Петкова 2005: обр. 9, 109, 22; Макарова, BIŻUTERIA Плетнева 2003: табл. 159, 15, 16. 180. Bransoleta szklana (Rys.7: 7) ZABYTKI METALOWE Nr inw.: P 334 / 02 ch (НЗХТ № 79/37375) Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3, ćwiartka NW 186. Fragment naczynia brązowego (Rys. 15: 73, 17: 9) Głębokość: 7,00 – 6,50 mnpm Nr inw.: НЗХТ № 98/37375 Wymiary: przekrój okrągły o średnicy 0,5 cm, średnica Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4 bransolety 4 cm Głębokość: 7,00 – 6,50 mnpm Opis: grupa IV, wykonana ze szkła koloru ciemnoniebieskiego Wymiary: długość 6,9 cm, szerokość 4,6 cm, grubość 0,3 – Datowanie: XI w. 0,4 cm. Analogie: Дончева–Петкова 2005: 100-102, обр. 7, 115, 531 (typ I, wariant Б); Maneva 1992: fig. 68, 58/27; 65/9; 68/14; Narzędzia fig. 74, 23/14, 15. 187. Przekłuwacz (?) (Rys. 15: 64) Nr inw.: P 291 / 02 ch 181. Fragment bransolety szklanej (Rys. 4: 7) Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4 Nr inw.: P 408 / 02 ch (S: 4,20 m; E: 3,80 m) Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3/4 Głębokość: 7,50 – 7,00 mnpm Głębokość: 7,00 – 6,50 mnpm Wymiary: długość 7 cm, średnica 0,6 cm Wymiary: przekrój poprzeczny o wymiarach 1,1 x 0,4 cm, Datowanie: XI w. długość 2,3 cm, średnica bransolety ok. 5 cm Opis: grupa IV, wykonana ze szkła koloru niebieskiego 188. Fragment taśmy brązowej (Rys. 15: 65) Datowanie: XI w. Nr inw.: P 288 / 02 ch Analogie: Maneva 1992: fig. 64, 23/18; 89/25; fig. 74, 23/19; Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4 Милчев 1979: 171, обр. 110, 5, 7, 9, 10. Głębokość: 7,00 – 6,50 mnpm 156 Wymiary: długość 4,8 cm, szerokość 1,3 cm, grubość 0,35 cm ZABYTKI KAMIENNE Datowanie: XI w. 196. Osełka kamienna (Rys. 15: 70) 189. Fragment zabytku brązowego (Rys. 15: 66) Nr inw.: P 295 / 02 ch Nr inw.: P 234 / 02 ch Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4 Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Głębokość: 7,00 – 6,50 mnpm (S: 0,80 m; E: 4,60 m) Wymiary: długość 14,3 cm, szerokość 2,3 cm, grubość 2,2 cm Głębokość: 7,42 mnpm Datowanie: XI w. Wymiary: długość 2,8 cm, szerokość 0,6 cm, grubość 0,4 cm Datowanie: XI w. 197. Gładzik kamienny (Rys. 15: 71) Nr inw.: P 296 / 02 ch 190. Zabytek brązowy (Rys. 15: 67) Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Nr inw.: P 329 / 02 ch (S: 1 m; E: 1,20 m) Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Głębokość: 7,50 – 7,00 mnpm (S: 1,30 m; E: 2,20 m) Wymiary: długość 9,5 cm, szerokość 6,5 cm, grubość 3,3 cm Głębokość: 7,50 mnpm Datowanie: XI Wymiary: długość 4,2 cm, grubość 0,3 cm Datowanie: XI w. ZABYTKI CERAMICZNE Gwoździe 198. Grzęzidło ceramiczne do sieci (Rys. 15: 72) 191. Gwóźdź żelazny (Rys. 8: 10) Nr inw.: P 297 / 02 ch Nr inw.: P 327 / 02 ch Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 (S: 1 m; E: 3,8 m) Głębokość: 7,00 – 6,50 mnpm Głębokość: 7,00 – 6,50 mnpm Wymiary: h 8,3 cm, średnica trzpienia 1,6 cm, główka 2,5 Wymiary: długość 8,8 cm, szerokość 8,4 cm, grubość 3,1 cm, x 2,4 cm średnica otworu 0,9 cm Datowanie: XI w. Datowanie: XI w. Analogie: Мазуров, Цепкин 2003: pис. 1, 10-12. 192. Dwa gwoździe żelazne (Rys. 8: 14, 28) Nr inw.: P 293 / 02 ch ZABYTKI SZKLANE Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4 (S: 4,50 m; E: 4,0 m) 199. Fragment naczynia szklanego Głębokość: 7,00 – 6,50 mnpm Nr inw.: P 260 / 02 ch Wymiary: a) h 5,5 cm, przekrój trzpienia 1,5 x 1,1 cm, główka Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4 2,1 x 2,4 cm (14); b) h 4,5 cm, przekrój trzpienia 1 x 1,1 cm, Głębokość: 7,00 – 6,50 mnpm główka 2,6 x 2,7 cm (28) Wymiary: długość 2,3 cm, szerokość 2,2 cm, grubość 1,1 cm. Datowanie: XI w. 200. Dno naczynia szklanego 193. Gwóźdź żelazny (Rys. 8: 21) Nr inw.: P 310 / 02 ch Nr inw.: P 292 / 02 ch Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4 Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B4 Głębokość: 7,00 – 6,50 mnpm (S: 4,50 m; E: 3,95 m) Wymiary: h 1 cm, średnica 5 cm Głębokość: 7,00 – 6,50 mnpm Opis: szkło nieprzezroczyste, zielonkawe, dno wklęsłe, Wymiary: h 5,5 cm, przekrój trzpienia 1,2 x 1,3 cm, główka częściowo zachowane ścianki korpusu naczynia 2,3 x 3 cm Analogie: Голофаст, Рыжов 2003: 220, pис. 23, 7. Datowanie: XI w. 201. Stopka kieliszka szklanego ZABYTKI KOŚCIANE Nr inw.: P 338 / 02 ch Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 194. Szpila kościana (Rys. 15: 68) (S: 2,50 m; E: 2,80 m) Nr inw.: P 382 / 02 ch (НЗХТ № 85/37375) Głębokość: 7,00 – 6,50 mnpm Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 – ćwiartka Wymiary: h 3,7 cm, szerokość 2,5 cm Głębokość: 7,00 – 6,50 mnpm Opis: szkło nieprzezroczyste, niebieskie, zachowana nóżka Wymiary: średnica 2,4 cm, grubość 0,45 cm kieliszka i dno czaszy. Datowanie: XI w. 202. Fragment wylewu naczynia szklanego Przedmioty związane z grą Nr inw.: P 368 / 02 ch 195. Pionek do gry (Rys. 15: 69, 17: 11) Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Nr inw.: P 340 / 02 ch (НЗХТ № 83/37375) (S: 2,20 m; E: 2,30 m) Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Głębokość: 7,00 – 6,50 mnpm (S: 1,20; E: 1,50 m) - ćwiartka NE Wymiary: h 2,7 cm, średnica 2,4 cm, grubość ścianki 0,2 cm. Głębokość: 7,60 mnpm Wymiary: średnica 2,4 cm, grubość 0,45 cm Szklane kostki mozaikowe Datowanie: XII – XIII w. 203. 2 kostki mozaiki szklanej Analogie: Романчук 1981a: 95, pис. 5, 126. Nr inw: P 373 / 02 ch Lokalizacja: kwartał VII, kwadrat B3 Głębokość: 7,00 – 6,50 mnpm. 157 Rys. 1 158 Rys. 2 159 Rys. 3 160 Rys. 4 161 Rys. 5 162 Rys. 6 163 Rys. 7 164 Rys. 8 165 Rys. 9 Rys. 10 166 Rys. 11 Rys. 12 167 Rys. 13 Rys. 14 168 Rys. 15 Rys 16 169 Rys. 17 170 ГЛАВА 8. ОСТЕОЛОГИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛ О.П. Журавлев В 2004 г. мне представилась возможность Думаю, что из-за специфики данного объекта нет определения остеологических материалов из раскопок смысла проводить сравнения по числу особей для 2002 года древнего города Херсонес∗. Были выяснения роли охоты в жизни населения, природной определены кости животных из двух объектов: обстановки вокруг данного городища, а также цистерны ХІ в., использовавшейся в это время в особенностей животноводства, состава мясной пищи качестве тюрьмы, и объекта № 1 (хозяйственной ямы) и прочего. Это все хорошо при работе с конца ХІ – рубежа ХІІ/ХІІІ вв. Все эти материалы остеологическими материалами из культурных слоев представляют собой типичные кухонные остатки, на поселений и городищ, где более или менее что указывает раздробленность большинства костей нивелируются факторы влияния на данные показатели и наличие на них зарубок, оставшихся в результате отдельных лиц. Однако здесь явно выражено именно разделки туш. Перечень находок костей из цистерны такое влияние, вызванное обстоятельствами: приведен в Таблицах 1-5 , из объекта № 1 – в Таблице 6. заключением в тюрьму. И состав мясной пищи Остеологические материалы из цистерны по полностью зависел от доброй воли тюремщиков да и просьбе археологов были разделены на два слоя: от того, что заключенные могли сами себе добыть нижний (механические слои XII-XIV) и верхний (например, собак и кошек). (механические слои IV-ХІ), представленные Измерения костей животных из цистерны, а также соответственно в Таблице 1 и Таблицах 2 и 3. Однако, из объекта № 1 и биометрическая обработка данных поскольку подбирались кости из разных слоев по существующей методике (Лакин 1973) приведены (например, из слоя VIII и слоя ХІІІ), я принял решение для цистерны в Таблицах 8-10, для объекта № 1 – в объединить эти материалы (Таблицы 4 и 5). Правда, Таблице 13. Высота в холке и половой состав для быка наблюдается некоторое различие в соотношениях домашнего рассчитывались по методике В. И. Цалкина между животными из верхнего и нижнего слоев (1960: 109-136). Высота в холке для овцы домашней (Таблица 7). Однако, по моему мнению, эти различия рассчитывалась по методике В. И. Цалкина (1961: 115- вызваны неравноценными выборками. Так, если из 132) и Д. Хаака (Haak 1965), для козы домашней – по верхнего слоя получено около 800 костей, то из методике З. Шрамма (Schramm 1967). Половой состав нижнего – почти в четыре раза меньше. по метаподиям овцы домашней и козы домашней Распределение костей по частям скелета в устанавливался по методике немецких ученых остеологических материалах из цистерны (Таблицы (Boessneck, Müller, Teichert 1964). Высота в холке у 1-5) не показало каких-либо особенностей по свиньи домашней рассчитывалась по коэффициентам сравнению с обычным распределением костных М. Тайхерта (Teichert 1969). Высота в холке лошади остатков из большинства древних поселений и домашней рассчитывалась по коэффициентам городищ. Правда, следует отметить, что почти все Кизевальтера (Громова 1949: 14). Отметим, что целая пястные и плюсневые кости, особенно у быка плюсневая кость лошади, найденная в цистерне, домашнего, найдены целыми (Таблицы 8-10), тогда как принадлежала малорослой по В. О. Витту (Витт 1952: на поселениях и городищах они в основном 173-174) полутонконогой по А. Браунеру (Браунер раздроблены для получения костного мозга. Обращает 1916: 108) особи. на себя внимание значительное количество целых или Что касается собак, то измерения черепов дали почти целых черепов собак и особенно кошек, а также довольно пеструю картину (Таблица 11). Имеются нераздробленных костей конечностей этих животных черепа как породистых собак (череп с полной длиной (достаточно посмотреть на измерения костей в в 202 мм), так и, видимо, обычных «дворняг» Таблицах 8-10). Это, может быть, является характерной (большинство черепов). Интересна находка костей особенностью данного объекта. Вряд ли узников этой кривоногой собаки, впервые описанной И. Г. тюрьмы хорошо кормили, как и узников большинства Пидопличко из античной Ольвии (1938: 113-116; 1940: тюрем как в древности, так и сейчас. В средневековой 203-210). Видимо, эта порода собак была Англии в тюрьмах у узников была разработана распространена и в Крыму и дожила минимум до специальная методика приманивания собак и кошек средневековья. Поскольку размеры костей этой собаки для последующего съедания их. В других местах, отличаются от размеров костей остальных собак, в видимо, было так же. Может быть, именно этим и биометрическую обработку данных я их не включил. следует объяснять такую необычную картину в Привожу их отдельно (в мм): костных остатках из цистерны. ∗ Искренне благодарю Е. Ю. Кленину и А. Б. Бернацки за предоставление этих материалов и возможность публикации результатов их исследования. 171 Левая Правая Полная длина лопатки 71,5 Ширина нижнего конца ее 13,5 Большой диаметр суставной впадины ее 12,5 Малый диаметр суставной впадины ее 9 Полная длина плечевой 90 Физиологическая длина ее 86,5 Ширина верхнего конца ее 18,5 Ширина диафиза ее 8 Ширина нижнего конца ее 21,5 Ширина блока ее 15 Медиальная высота блока ее 12,5 Наименьшая высота посередине блока ее 8 Полная длина лучевой 79,5 Ширина верхнего конца ее 12,5 Поперечник верхнего конца ее 8 Ширина диафиза ее 8,5 Поперечник диафиза ее 4 Ширина нижнего конца ее 16 Поперечник нижнего конца ее 10,5 Полная длина локтевой 92 Расстояние от клювовидного отростка до верхнего конца бугра ее 20 Длина бугра ее 13 Ширина бугра ее 8,5 Поперечник на уровне клювовидного отростка ее 16 Полная длина таза 86 86 Полная ширина его 36,5 35 Длина подвздошной кости его 52 51,5 Длина седалищной кости его 29,5 29 Длина вертлужной впадины его 15,5 16,5 Ширина вертлужной впадины ее 13,5 15 Полная длина бедренной 95 94 Физиологическая длина ее 92,5 93 Ширина верхнего конца ее 24,5 24,5 Ширина диафиза ее 9 9 Ширина нижнего конца ее 20,5 20,5 Полная длина большой берцовой 90 87 Ширина верхнего конца ее 23 22 Ширина диафиза ее 8,5 8,5 Ширина нижнего конца ее 15 15,5 Поперечник нижнего конца ее 11,5 11,5 Размеры черепов кошек (Таблица 12) или иных ямах может сильно влиять и человеческий свидетельствуют об их значительных размерах и о том, фактор: привычки и вкусы живших рядом людей, что изменчивость у этих животных была меньшей, чем которые могли отличаться от привычек и вкусов у у собак (Таблица 11). большинства населения. Поэтому, не имея Интересна находка в цистерне костей кулана. Это сравнительного материала из других ям и из свидетельствует о широком распространении этих культурного слоя, делать какие-либо выводы довольно степных животных в средневековом Крыму. При их рискованно. Например, в этой яме отсутствуют кости незначительной численности вряд ли узников стали домашней лошади. Что это, случайность маленькой бы кормить мясом «диковинных зверей». Отмечу, что выборки или вкусы конкретных людей, зуб М3, найденный в верхних слоях и размеры которого игнорировавших конину? приведены в Таблицах 9 и 10 в графе «Лошадь И все-таки можно сказать, что по числу особей в домашняя», мог также принадлежать кулану. остеологических материалах из этого объекта первое Что касается остеологических материалов из место принадлежало мелкому рогатому скоту при объекта № 1, то их количество не позволяет делать даже незначительном преобладании овец, второе место предварительные выводы. Минимальная выборка для занимал крупный рогатый скот, за ним шла свинья таких выводов должна составлять не менее 500 костей (Таблицы 6 и 7). При этом у крупного рогатого скота (Журавлев 1990: 137-138), а здесь найдено немногим в пищу шли в основном взрослые особи. Такое бывает более 200. К тому же на состав находок в хозяйственных обычно при молочном направлении скотоводства и 172 при использовании этих животных как тягловой силы (Таблица 10) и объекта № 1 (Таблица 13). Достоверных в земледелии и транспортировке грузов. В то же время различий между ними пока не обнаружено, о чем у мелкого рогатого скота и особенно у свиньи в пищу свидетельствуют данные, приведенные в Таблице 14. шли преимущественно молодые и полувзрослые Выборки, правда, маленькие, и все же на данном этапе особи. Однако это не вынужденный забой из-за можно говорить о том, что как в ХI в., так и в ХІІ в. в нехватки кормов на зимний период, как можно Херсонесе были одни и те же породы крупного подумать на первых порах. Как свидетельствуют рогатого скота. К сожалению, по остальным находки (Таблица 6), костей от животных моложе домашним животным такие сравнения пока одного года почти нет. Следовательно, животноводство невозможны из-за небольшого количества их костей. располагало хорошей кормовой базой, позволявшей К сожалению, мне неизвестны публикации, где оставлять на зиму не только основное поголовье стада, были бы приведены биометрические обработки но и подраставший молодняк. данных по домашним животным из близких по Интересные результаты дало сравнение размеров времени и территории археологических памятников. и пропорций костей домашнего быка из цистерны Поэтому какие-либо сравнения с другими районами Крыма или прилегающих территорий по данным параметрам пока невозможны. 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 ГЛАВА 9. АНТРОПОЛОГИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛ В.Ю. Радочин В 2002 году при раскопках цистерны был получен Цистерна 2002 незначительный антропологический материал. Квадрат В3 Материал отличался фрагментарностью и Слой V неудовлетворительной сохранностью. Во время Фрагмент детского грудного позвонка. работы были использованы традиционные методики Ориентировочный возраст ребенка 3 года (1 – 17, 2 – обработки палеоантропологического материала. В 13). исследовательской части приведена маpкиpовка, Третий поясничный позвонок взрослого человека. обозначенная на упаковке с материалом. В виду Позвонок имеет деформацию по левому краю тела фрагментарности материала измерительная часть позвонка, с мощным наплывообразным наростом. отображена в основном тексте. Вероятно, данная патология - результат туберкулезного спондилита, с началом образования костного блока (1 - 29, 2 – 26, f – 30). Цистерна 2002 Слой VIII Cw NW Цистерна 2002 Получен фрагмент левой теменной кости детского Слой VIII SE черепа. Приблизительный возраст ребенка может Два фрагмента правых ребер, второго и третьего быть определен в пределах 2,5 – 3 лет. (1 – 10, 2 – 7). Цистерна 2002 Цистерна 2002 Слой IX Слой VIII SE Cw NW Фрагмент левой большеберцовой кости взрослого Квадрат B3 человека. Кость грацильная, с незначительно Получены четыре фрагмента детского черепа. выраженным О-образным искривлением (8а - 30, 9а Один фрагмент затылочной кости с хорошо – 21, 10в – 68). выраженным наружным рельефом. Два фрагмента правой теменной кости. Один фрагмент левой теменной кости. Все фрагменты принадлежат одному Цистерна 2002 индивидууму. Возраст ребенка соотносится с 2,5 – 3 Слой VII SE годами. Фрагмент правой малоберцовой кости взрослого человека. Кость грацильная, с хорошо выраженным рельефом (4а - 43, 2 – 13, 3 – 10). Цистерна 2002 Получены два фрагмента ребер, поясничный позвонок взрослого человека и фрагмент грудного Цистерна 2002 позвонка ребенка, правая височная кость взрослого Слой VIII SE человека, фрагмент левой большеберцовой кости Фрагмент левой малоберцовой кости взрослого взрослого человека и три фрагмента малоберцовых человека. Кость грацильная с хорошо выраженным костей. рельефом (4а – 43, 2 – 14, 3 – 11). Цистерна 2002 Цистерна 2002 Объект 1. Квадрат В3 Слой IX S Слой V Фрагмент правой малоберцовой кости взрослого Фрагмент правой височной кости. Кость умеренно человека. Кость массивная с хорошо выраженным массивная, развитие сосцевидного отростка 3 балла. рельефом. В верхней трети и середине диафиза Над ушным отверстием отмечены следы отмечены остеомиелитические изменения (4а – 40, 2 поротического гиперостоза. Предположительно кость – 14, 3 – 13). принадлежала мужчине. 217 Фрагменты детского черепа из слоев VIII - IX NW Таким образом, мы имеем достоверно останки засыпи цистерны соотносятся друг с другом и не менее 4 человек: одного ребенка в возрасте 2,2 - 3 составляют фрагменты одного детского черепа, лет и трех взрослых индивидуумов, один из которых соотносящегося с возрастом 2,5 – 3 года. предположительно мужчина. Два фрагмента ребер из цистерны, слой VIII SE, Среди патологий на материале отмечены: являются вторым и третьим ребром правой стороны. поротический гиперостоз на височной кости, Оба ребра принадлежат одному индивидууму. проявления туберкулезного спондилита на Фрагмент большеберцовой кости из цистерны, поясничном позвонке, О-образное искривление слой VIII SE и два фрагмента малоберцовых костей из большеберцовой кости, проявления остеомиелита на цистерна, слой VII SE и слой VIII SE, соотносятся с малоберцовой кости. одним погребением. 218 ЗАКЛЮЧЕНИЕ А.Б. Бернацки, Е.Ю. Кленина В результате археологических работ в 2002 г. была в качестве тюрьмы. В этой фазе выделено два этапа: открыта и исследована водосборная цистерна, а также 1 – дно цистерны используется в качестве полов, небольшой участок прилегающей к ней территории. 2 – уровень полов повышается за счет уложенных на Все сооружения являлись частью жилого комплекса, дно цистерны бутовых камней. В этой фазе появляются расположенного в квартале VII, к северо-востоку от граффити на стенах; площади у собора св. Владимира. Особого внимания III фаза (вторая половина XI в.) – поэтапная засыпь заслуживает резервуар для питьевой воды, которому цистерны-тюрьмы; посвящена настоящая публикация, уникальный во IV фаза (конец XI - XII/XIII вв.) - строительство и всех отношениях: по степени сохранности, наличию использование подвала и хозяйственной ямы; настенных граффити, обширной коллекции V фаза (XIII в.) – функционирование жилой археологических находок (архитектурных деталей, застройки в квартале VII. Архитектурный план этого керамики, монет, стеклянных браслетов и др.). Следует периода выявить не удалось из-за проведенного отметить, что обнаруженная цистерна находится во нивелирования поверхности площади под дворе большого domus urbanа, который занимает строительство собора, в результате чего верхние слои северо-западную часть VII квартала античной и были сильно перемешаны. Во время средневековой городской застройки. Она являлась, археологического исследования было выявлено вероятно, центральным объектом этого дома. незначительное количество монет и керамики XIII в., Возможно, в комплекс также входили открытые в однако основная масса материала из этих слоев 1861 г. термы к северо-востоку от нового собора. датируется второй половиной IX – первой Резервуар был предназначен для снабжения питьевой половиной X в. водой жителей этого дома, а также для обеспечения Открытая цистерна в конструктивном отношении технических нужд квартальной бани. К сожалению, была уменьшенной копией монументальных более точную информацию об особенностях гидротехнических сооружений, известных в архитектуры домовладения нам получить не удалось Константинополе с VI в. Херсонесская цистерна, из-за прекращения исследований в этом районе подобно ранневизантийским монументальным городища. Археологические работы были резервуарам Константинополя, была накрыта прекращены по не зависящим от нас причинам, крестообразным сводом, опирающимся на гуртах и несмотря на весьма интересные результаты, по две сохранившиеся in situ колонны. Уникальная настоянию руководства г. Севастополя и в связи с сохранность цистерны в Херсонесе дает возможность передачей православной церкви Московского просчитать максимальный объем воды, который мог патриархата территории вокруг реконструированного храниться внутри. Теоретические, математические собора. подсчеты дают возможность утверждать, что Радиоуглеродные исследования показали, что максимальный объем воды составлял 85.30-86.00 объект был сооружен не ранее IX в., а скорее всего, кубических метров. Наличие деревянных балок, во второй половине IX в. В ходе изучения всего которые не могли находиться в воде, позволяет комплекса материалов, полученных во время утверждать, что уровень зеркала воды в цистерне не раскопок, стратиграфии, а также особенностей мог превышать отметку 3,40 м, а, скорее всего, архитектуры, удалось выделить несколько фаз находился на отметке 3,00 м. В северном углу существования этого гидротехнического сооружения: резервуара был устроен отстойник для крупно- I фаза (IX-X вв.) - цистерна для воды, являвшаяся фракционного осадка, помогавший во время элементом domus urbana. Существовало два этапа её проведения очистных работ. Непосредственно над использования: 1 – вода поступала через ним, в своде скорее всего, находилось отверстие для расположенную в центральной верхней части северо- забора воды. восточной стены керамическую водопроводную После того, как цистерна прекратила трубу, которая была вмонтирована в стену во время функционировать по прямому назначению, вероятно, строительства резервуара; 2 – вода поступала из двух в связи с событиями конца X – начала XI в., которые водоводов, которые были сложены из калиптеров, привели к частичному разрушению системы служивших дном каналов, и каменных блоков, водоснабжения византийского Херсонеса, устроенных в северном и восточном углах цистерны; сооружение было приспособлено под содержание в II фаза (первая половина XI в.) – ликвидируются тюрьме нарушителей закона. Подтверждением водоводы, что приводит к прекращению датировки конца функционирования цистерны функционирования цистерны по прямому являются находки фрагментов амфор-кувшинов с назначению. Она переоборудуется и существует далее плоскими ручками, обнаруженные в заполнении 219 отстойника. Во время использования резервуара в отличается, с одной стороны, разнообразием, а с качестве тюрьмы заключенные создают уникальные другой – представляет собой в основном предметы граффити на стенах бывшей цистерны. Следует домашнего обихода, происходившие из помещений отметить, что преимущественно рисунки и надписи вокруг цистерны. Все предметы попали в заполнение обнаружены на северо-западной и юго-западной в качестве мусора после того, как вышли из стенах, а также в назначительном количестве на употребления в связи с износом или каким-либо северо-восточной стене. Наиболее логичным повреждением. При этом следует отметить, что часто объяснением этому, на наш взгляд, является факт фрагменты из различных механических слоев засыпи сохранности сводов цистерны и отверстия для забора собирались в целый предмет, это же касается и костей воды в северном её углу. Вероятно, свет проникал животных. Наибольшим разнообразием форм и исключительно через это отверстие внутрь цистерны- широкой хронологией отличались архитектурные тюрьмы. Юго-восточная стена оставалась в таком детали и элементы, использованные, вероятно, случае в полной темноте. вторично во время строительства жилых и Иконографический анализ граффити, хозяйственных построек. Основная масса монет в датирующихся первой половиной XI в., позволяет засыпи датируется серединой IX – концом XI в., предположить, что в тюрьме были заключены однако встречаются позднеэллинистические и последовательно не менее двух групп людей, ранневизантийские. Среди керамического материала предствлявших различные культуры и традиции. значительную часть составляли фрагменты А. Бжустковска условно их назвала «морской» и импортных амфор и парадных столовых сосудов, «степной». В свою очередь, греческие надписи свидетельствующих о высоком положении жителей свидетельствуют о высоком уровне образования квартала. Показательным в комплексе является также содержавшихся в тюрьме людей. Сложно, между тем, преобладание среди простой столовой и кухонной утверждать, какая из групп находилась в заключении посуды изделий местных гончаров. Наиболее раньше, а какая её сменила. Поврежденные частично репрезентативной группой интивидуальных находок, надписи и рисунки более поздними граффити могут безусловно, являются стеклянные браслеты. В засыпи свидетельствовать о взаимной неприязни людей из двух цистерны обнаружены 68 их фрагментов и один этих групп. Сложно достоверно определить, с какими целый спиралевидный браслет. Основная их масса полическими событиями в Херсонесе, известными по датируется XI в. Обнаружена немногочисленная письменным источникам, связано появление группа спиралевидных украшений, относящихся до граффити. Однако можно предположить, что во сих пор специалистами к XII в. Благодаря нашим время восстания 1016 г., направленного против исследованиям появление в обиходе этой группы жестокой политики центральной византийской власти браслетов следует датировать последней четвертью в отношении города, местная аристократия взяла под XI в. Уникальным предметом, открытым в засыпи стражу представителей императора в Херсонесе. Это цистерны, является небольшая свинцовая ампула для были, безусловно, представители имперского святой воды или масла. Такие сосуды привозились патрициата и, следовательно, образованные пилигримами из путешествий по святым местам в византийские чиновники. Восстание было жестоко Палестине, Сирии, Египте, Балканах и Иберии. подавлено в январе 1016 г., а бунтовщики были Общий план квартала XII-XIII вв. выявить не наказаны. удалось. Сохранились лишь фундаменты, высотой 1,40 В качестве тюрьмы цистерна использовалась, м, помещения 1-«подвала», размеры которого вероятно, кратковременно. Во второй половине XI в. 1,85х1,60/1,80 м, устроенного в северном углу после того, как она перестала использоваться в таком цистерны. При этом частично были использованы качестве, начался процесс её заполнения. Следует стены цистерны и филяр над северной колонной. В подчеркнуть, что стратиграфия и расположение центральной части бывшей цистерны к юго-востоку археологических находок в ней дают возможность от помещения 1 находилась хозяйственная яма, утверждать, что, скорее всего, засыпь произошла в служившая для сжигания мусора. Керамический связи с разборкой и выравниванием территории материал помещения 1 представлен значительным квартала VII, датирующегося серединой IX – концом количеством красноглиняных монохромных поливных XI в., для его перепланировки. В слое на уровне тарелок с орнаментом, выполненным в технике каменного дренажа, использованного в качестве «сграффито», XII-XIII вв., а также фрагментами полов второго этапа функционирования «тюрьмы», красноглиняных ангобированных амфор класса 52-53 обнаружены монеты последней четверти - конца XI в. (по Романчук и др. 1995). (механические слои №№ 11-12), что дает возможность Остается только сожалеть, что такой уникальный датировать начало процесса заполнения резервуара во всех отношениях археологический объект по этим временем. Археологический материал из засыпи объективным причинам не мог быть исследован в представляет значительную группу находок и комплексе с другими постройками. 220 СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ И ИСТОЧНИКОВ Айналов Д.В. 1905 Развалины Херсонеса. Памятники христианского Херсонеса. (Москва). 1. Алексеенко Н.А. 1996 Новые находки печатей представителей городского управления Херсона. МАИЭТ (Симферополь). 5: 155-170. Алексеенко Н.А. 1997 Византийская знать Херсона в памятниках сфрагистики. Тезисы докладов Международной конференции «Византия и Крым». (Симферополь): 10-13. Алексеенко Н.А. 1997 К вопросу о денежном обращении и развитии торговых связей Херсонеса в XIII веке. Херсонесский сборник. (Севастополь). 8: 4-9. Алексеенко Н.А. 1998 К вопросу о существовании службы нотариев в Херсоне. АДСВ. (Екатеринбург). 29: 221-227. Алексеенко Н.А. 2000 Херсонесская родовая знать X-XI вв. в памятниках сфрагистики. МАИЭТ. (Симферополь). 7: 256-266. Алексеенко Н.А. 2004 Должность ek prosopou Херсона в структуре византийской администрации Таврики. Причерноморье, Крым, Русь в истории и культуре. Материалы II Судакской международной научной конференции. (Киев-Судак). 2: 4-5. Алексеенко Н.А. 2004а Коммеркия и коммеркиарии Херсона в IX-X вв. Сфрагистика и история культуры. (Санкт-Петербург): 92-102. Анохин В.А. 1968 Обзор монетного дела средневекового Хероснеса. НиС. (Киев). 3: 99-113. Анохин В.А. 1977 Монетное дело Херсонеса (IV в. до н.э.-XII в. н.э.). (Киев). Антонова И.А., Даниленко В.Н., Ивашута Л.П., Кадеев В.И., Романчук А.И. 1971 Средневековые амфоры Херсонеса. АДСВ. (Свердловск). 7. Архипова Є.І. 2006 Пам’ятки декоративно-ужиткого мистецтва стародавього Києва (за матеріалами розкопок 2001-2002 рр.). Археологія. (Київ). 1: 62-74. Баранов И.А. 1990 Таврика в эпоху раннего средневековья. (Киев). Белецкий С.Б. 1998 Наследование лично-родовых знаков князьями Рюриковичами в X-XI вв. Труды VI Международного конгресса славянской археологии. (Москва). 4: 195-205. Белов Г.Д. 1938 Отчет о раскопках в Херсонесе за 1935/36 гг. (Симферополь). Белов Г.Д., Якобсон А.Л. 1953 Квартал XVII. МИА (Москва-Ленинград). 34: 109-159. Богданова Н.М. 1986 О времени взятия Херсона князем Владимиром. ВВ 47: 39-46. Богданова Н.М. 1991 Херсон в X-XV вв. проблемы истории византийского города. Причерноморье в средние века. (Москва). 1: 8-172. Божков А. 1972 Миниатюри от мадридския ръкопис на Йоан Скилица. (София). Браунер А. 1916 Материалы к познанию домашних лошадей России. 1. Лошадь курганных погребений Тираспольского уезда Херсонской губ. Equus Goschkewitschi michi. Записки Императорского Общества Сельского Хозяйства Южной России. (Одесса). 86/1: 49-184. Буйских А.В. 1996 Некоторые проблемы изучения дорического ордера в Херсонесе. Херсонесский сборник. (Севастополь). 7: 49-60. Буйских А.В. 2001 К изучению стилей в монументальной архитектуре Херсонеса Таврического первых веков н.э. Херсонесский сборник. (Севастополь). 11: 13-33. Булгаков В.В. 2001 Метки-дипинто византийских амфор XI в. Морская торговля в Северном Причерноморье. (Киев): 153- 164. Василевский В.Г. 1909 Два письма византийского императора Михаила VII Дуки к Всеволоду Ярославичу. Труды. (Санкт- Петербург). 2: 270-315. Василев Р. 1979 Источната крепостна стена в Плиска. Плиска – Преслав. (София). 1: 98-107. Васильев А.А. 1998 История Византийской империи II. (Санкт-Петербург). Византийский Херсон (каталог выставки) 1991. (Москва). Витт В.О. 1952 Лошади Пазырыкских курганов. Советская археология 20: 163-205. Всеобщая история Степ’аноса Таронского, Асох’ика по прозванию – писателя XI столетия. 1864 (Москва). Вълов В. 1982 Археологически проучвания в югозападната част на укрепеното селище при Стърмен. Разкопки и проучвания. (София). 7: 70-113. Гавритухин И.О. 2002 Фибулы и ременные гарнитуры из цистерны П-1967 г. в Херсонесе. МАИЭТ. (Симферополь) 9: 217- 229. Гилевич А.М. 1964 Новый клад херсоно-византийских монет. ВВ 24: 150-158. Голофаст Л.А., Рыжов С.Г. 2003 Раскопки квартала Х в северном районе Херсонеса. МАИЭТ. (Симферополь). 10: 182-260. Гошев И. 1961 Старобългарски глаголически и кирилски надписи от IX и X в. (София). Гриневич К.Э. 1930 Седьмой квартал внутри монастырской ограды, раскопанный Р.Х. Лепером в 1913 году. Херсонесский сборник. (Севастополь). 3: 131-139. Громова В. 1949 История лошадей (рода Equus) в Старом Свете. Часть 1. Обзор и описание форм. Труды Палеонтологического института 17/1. Даниленко В.Н. 1996 Белоглиняная поливная керамика Херсонеса. МАИЭТ. (Симферополь). 5: 135-145. Дашков С.Б. 1997 Императоры Византии. (Москва). Диакон Лев 1988 История / Пер. М.М. Копыленко. (Москва). Джанов А.В. 1998 Гончарные печи XIV-XV вв. на ремесленном посаде Сугдеи. Историко-культурные связи Причерноморья и Средиземноморья X-XVIII вв. по материалам поливной керамики. Тезисы. (Симферополь): 82-89. Джанов А.В., Майко В.В. 1998 Византия и кочевники в Юго-Восточной Таврике в XI-XII вв. Херсонесский сборник. (Севастополь). 9: 160-181. 221 Джингов Г. 1982 Археологически изследвания в западната част на укрепеното селищее при Стърмен. Разкопки и проучвания. (София). 7: 9-69. Добрев И., Попконстантинов К. 1985 Епиграфика старобългарска. Кирило-Методиевска Енциклопедия. (София): 662-666. Дончева-Петкова Л. 1979 Западната крепостна стена в Плиска. Плиска-Преслав. (София). 1: 81-97. Дончева–Петкова Л. 2005 Одърци. Некропол от XI век. (София). 2. Дюженко Т.В. 2001 Средневековые граффити и клейма из раскопок цитадели Херсонеса. Морская торговля в Северном Причерноморье. (Киев): 93-103. Журавлев О.П. 1991 Животноводство и охота у племен эпохи бронзы на территории Северного Причерноморья и Приазовья. Древнейшие общности земледельцев и скотоводов Северного Причерноморья (V тыс. до н. э. – V в. н. э.). (Киев): 137-138. Зайбт Н., Зайбт В. 1995 Печати стратигов византийской фемы Херсон. АДСВ. (Симферополь). 27: 91-97. Зеленко С.М. 2001 Кораблекрушения IX-XI вв. в Судакской бухте. Морская торговля в Северном Причерноморье. (Киев): 82-92. Золотарев М.И., Ушаков С.В. 1997 Один средневековый жилой квартал северо-восточного района Херсонеса (по материалам раскопок 1989-1990 гг.). Херсонесский сборник. (Севастополь). 8: 30-45. Золотарев М.И., Коробков Д.Ю., Ушаков С.В. 1998 Кладовая дома XIII в. в северо-восточном районе Херсонеса. Херсонесский сборник. (Севастополь). 9: 182-194. Золотарев М.И., Коробков Д.Ю., Ушаков С.В. 1998а Находки поливной посуды как датировочный термин в изучении построек византийского Херсона (по материалам раскопок XCVI городского квартала). Историко-культурные связи Причерноморья и Средиземноморья X-XVIII вв. по материалам поливной керамики. Тезисы. (Симферополь): 101-105. Зоценко В.М. 2001 Амфорна тара Києво-Подолу XII - початку XIII ст. Морская торговля в Северном Причерноморье. (Киев): 165-197. Ивашута Л.П. 1975 Неполивная керамика позднесредневекового Херсона (по материалам раскопок портового квартала). АДСВ. (Свердловск). 11: 14-22. Каждан А.П. 1974 Социальный состав господствующего класса Византии XI-XII вв. (Москва). Колчин Б.A. 1956 Топография, стратиграфия и хронология неревского раскопа. МИА (Москва). 55: 44-137. Комнина Анна. 1965 Алексиада. (Москва). Косцюшко-Валюжинич К.К. 1893 Производство археологических раскопок. В Херсонесе. ОАК за 1890 г. (Санкт- Петербург): 30-40. Косцюшко-Валюжинич К.К. 1893 Раскопки в Таврической губернии. В Херсонесе. ОАК за 1891 г. (Санкт- Петербург): 2- 20. Косцюшко-Валюжинич К.К. 1898 Отчет заведующего раскопками в Херсонесе К.К. Косцюшко-Валюжинича за 1896 год. ОАК за 1896 г. (Санкт- Петербург): 165-199. Кренке Н.А., Цепкин Е.А. 1991 Рыболовство на Москве-реке с V в. до н. э. по VII в.н.э. СА. (Москва). 1: 104-111. Кулаковский Ю.А. 1914 Прошлое Тавриды. (Киев). Лакин Г. Ф. 1973 Биометрия. (Москва). Латышев В.В. 1895 Этюды по византийской эпиграфике. ВВ 2: 184-188. Латышев В.В. 1896 Сборникъ греческихъ надписей христанских временъ изъ южной Росси. (Санкт-Петербургъ): 1-49. Латышев В.В. 1908 Эпиграфическія новости изъ южной Росси (находки 1907 года). ИАК (Санкт-Петербургъ). 27: 15-35. Лепер Р.Х. 1918 Раскопки в Херсонесе. ОАК за 1913-1915 годы. (Петроград): 51-72. Лилчиќ B. 2002 Mакедонскиот камен за боговите, христијаните и за живот по животот: античка камена архитектонска пластика во Република Македонија. (Скопје). Литаврин Г.Г. 1960 Болгария и Византия. (Москва). Лихачева B. 1981 Искусство Византии IV – XV веков. (Ленинград). Лишев С. 1956 Към въпроса за неуспеха на въстанието в Македония през 1072. ИП. (София). 12 (1). Львова З.А. 1959 Стеклянные браслеты и бусы из Саркел-Белой Вежи. МИА. (Москва). 75: 307-332. Мазуров А.Б., Цепкин Е.А. 2003 Рыболовный промысел в XII-XVIII вв. (по даным раскопок в Коломне). CА. (Москва). 4: 129-138. Майко В.В. 2001 К вопросу о хронологии некоторых типов византийских амфор Юго-Восточного Крыма. Морская торговля в Северном Причерноморье. (Киев): 118-122. Макарова Т.И. 1967 Поливная посуда. Из истории керамического импорта и производства Древней Руси. Свод археологических источников. (Москва). Е1-38. Маркова Т.И. 1982 Археологические данные для датировки церкви Иоанна Предтеча в Керчи. СА (Москва). 4: 91-105. Макарова Т.И., Плетнева С.А. (ред) 2003 Крым, Северно-Восточное Причерноморье и Закавказье в эпоху средневековья IV-XIII века. (Москва). Милчев А. 1979 Материали, открити в занаятчийските и търговските помещения северно от южната порта на вътрешния град на Плиска. Плиска-Преслав. (София). 1: 139-176. Мурзакевич Н.Н. 1863 Херсонесская церковь св. Василия (Владимира). ЗООИД. (Одесса). 5: 996-997. Мыц В.Л. 1991 Укрепления Таврики X-XV вв. (Киев). Намойлик А.С. 2004 Граффити из раскопок Нимфея (1939-1991 .) в собрании Государственного Эрмитажа. Причерноморье, Крым, Русь в истории и культуре. Материалы II Судакской международной конференции (12-16 сентября 2004 .). (Киев-Судак): 86-94. Науменко В.Е. 1997 Византийская фема в Юго-Западной Таврике в IX-X вв. Тезисы докладов Международной конференции «Византия и Крым». (Симферополь): 67-68. Науменко В.Е. 1997а Учреждение и развитие византийской фемы в Таврике. Древности 1996. (Харьков): 23-30. 222 Науменко В.Е. 2003 К вопросу о церковно-административном устройстве Таврики в VIII-IX вв. (по данным Notitiae episcopatuum). АДСВ (Екатеринбург). 34: 123-145. Нешева В. 1985 Металообработване, ювелирство, предачество, шивачество, тъкачество и обущарство. Обработка на кост, дървообработване. Селско стопанство и риболов, Средновековният Червен. Цитаделата и градът. (София). 1: 166- 215. Николајевић- Стојковић И. 1957 Рановизантиска архитектонска декоративна пластика у Македонији, Србији и Црној Гори. (Београд). Овчаров Д. 1982 Български средновековни рисунки-графити. (София). Овчаров Д.1985 Графити. Кирило-Методиевска Енциклопедия. (София). 1: 536-538. Овчаров Д. 1989 Изобразително-композиционни проблеми на средновековни рисунки-графити. Проблеми на прабългарската история и култура. (София): 378-389. Орешников А.В. 1905 Херсоно-византиские монеты. (Москва). Паршина Е.А. 1974 Средневековая керамика Южной Таврики (по материалам раскопок и разведок 1965-1969 гг.). Феодальная Таврика. Материалы по истории и археологии Крыма. (Киев): 56-94. Паршина Е.А. 1991 Торжище в Партенитах. Византийская Таврика. (Киев): 64-100. Паршина Е.А, Тесленко И.Б., Зеленко С.М. 2001 Гончарные печи Таврики VIII-X вв. Морская торговля в Северном Причерноморье. (Киев): 52-81. Пидопличка И. Г. 1938 Фауна Ольвии (по раскопкам 1935-1937 гг.). Природа 11-12: 113-116. Пидопличка И. Г. 1940 Домашние и дикие животные Ольвии по находкам костей из раскопок 1935 и 1936 гг. (Предварительное сообщение). Ольвия. (Киев): 203-210. Плетнева С.А. 1959 Керамика Саркела – Белой Вежи. МИА. (Москва-Ленинград). 75: 212-272. Плетнева С.А. 2003 Об одном уникальном могильнике среднего Поднестровья. МАИЭТ. (Симферополь). 10: 307-321. Плетньов В., Павлова В. 2000 Ранносредновековни ремъчни апликации във варненския Археологически музей. ИНМВ (Варнa). 45-46: 24-119. Плиска-Преслав 1985 (София). Повесть временных лет 1950 (Москва). Полное собрание русских летописей 1962 (Москва). Попконстантинов К., Костова К. 2002 Скрипторият в Равненския манастир: още веднъж за украсата на старобългарските ръкописи от IX-X . В В. Гюзелев, А. Милтенова (ред.) Средневековна християнска Европа: Изток и запад: ценности, традиции, общуване. (София): 719-725. Романчук А.И. 1975 Слои VII-VIII вв. в Портовом районе Херсонеса. АДСВ. (Свердловск). 11: 3-13. Романчук А.И. 1975а Керамический комплекс XI-XII вв. из раскопок Портового района Херсонеса. АДСВ. (Свердловск). 12: 7-29. Романчук А.И. 1981 Торговля в Херсонесе в VII-XII вв. Byzantinobulgarica 7: 319-331. Романчук А.И. 1981а Изделия из кости в средневековом Херсоне. АДСВ. Античный и средневековый город. (Свердловск): 85-105. Романчук А.И. 1982 Материалы к истории Херсона XIV-XV вв. АДСВ. (Свердловск). 19: 89-115. Романчук А.И. 2000 Очерки истории и археологии византийского Херсона. (Екатеринбург). Романчук А.И. 2003 Глазурованная посуда поздневизантийского Херсона. Портовый район. (Екатеринбург). Романчук А.И. 2004 Строительные материалы византийского Херсона. (Екатеринбург). Романчук А.И., Сазанов А.В., Седикова Л.В. 1995 Амфоры из комплексов византийского Херсона. (Екатеринбург) Рыжов С.Г. 2001 Средневековые жилые кварталы X-XIII вв. в Северном районе Херсонеса. МАИЭТ. (Симферополь). 8: 290-311. Рыжов С.Г., Седикова Л.В. 1999 Комплексы X века из раскопок квартала X «Б» Северного района Херсонеса. Херсонесский сборник. (Севастополь). 10: 312-329. Сазанов А.В. 1998 Хронология слоев средневековой Керчи. Проблемы истории, филологии и культуры. (Москва- Магнитогорск). 5: 50-87. Сазанов А.В. 2000 Комплекс византийской поливной керамики начала XI века из Херсонеса. Проблемы истории, филологии, культуры. (Москва-Магнитогорск). 9: 118-145. Сазанов А.В. 2001 Керамический комплекс начала XI века из Херсонеса (амфоры, пифосы и простая гончарная керамика). БИАС. (Симферополь). 2: 229-255. Сариа Б. 1933 Новu наласųu y eūucкоūскоj ųрквu у Сшобuма. Гласник скопског Научног Друштва. (Скопље). XII/б: 16-25. Седикова Л.В. 1993 Столовая посуда первой половины IX века из засыпи водохранилища в Херсонесе. МАИЭТ. (Симферополь). 3: 384-386. Седикова Л.В. 1995 Керамические печи IX века в Херсонесе. МАИЭТ. (Симферополь). 4: 434-440. Седикова Л.В. 1995а Керамический комплекс первой половины IX века из раскопок водохранилища в Херсонесе. Российская археология 2: 170-177. Седикова Л.В. 1995б Керамический комплекс втор. пол. IX в. из цитадели в Херсонесе. Проблемы археологии древнего и средневекового Крыма. (Симферополь): 123-123. Седикова Л.В. 1997 К вопросу о времени появления византийской поливной посуды в Херсонесе. МАИЭТ. (Симферополь). 6: 646-650. Седикова Л.В. 2004 Базилика на площади у нового собора. В А.Б. Бернацки, Е.Ю. Кленина, С.Г. Рыжов (ред.). Ранневизантийские сакральные постройки Херсонеса Таврического. (Познань): 83-84. Соколова И.В. 1968 Датировка некоторых монет Херсона. НиС. (Киев). 3: 86-98. Соколова И.В. 1971 Печати Георгия Цулы и события 1016 года в Херсоне. ПС (Ленинград). 23 (86): 68-74. Соколова И.В. 1980 Чин стратигов византийских фем в VIII - первой половине X в. по данным сфрагистики. Българско средновековие. Българско-советски сборник в чест на 70-годишната на проф. И. Дуйчев. (София): 137-141. 223 Соколова И.В. 1983 Монеты и печати византийского Херсона. (Ленинград). Соколова И.В. 1991 Византийские печати VI - первой половины IX в. из Херсонеса. ВВ 52: 201-213. Сорокин С.С. 1959 Железные изделия Саркела-Белой Вежи. МИА (Москва-Ленинград). 75: 135-199. Сорокин П.Е. 1999 Строительная традиция Древней Руси. Труды VI Международного конгресса славянской археологии. (Москва). 5: 99-110. Сорочан С.Б. 2002 О положении церкви в Крыму в VIII-IX вв. Церковная археология южной Руси. (Симферополь): 121-128. Сорочан С.Б. 2003 Государственное устройство раннесредневекового Херсона и «призраки самоуправления». ВВ 62: 21-46. Сорочан С.Б. 2005 Византийский Херсон. Очерки истории и культуры. (Харьков). Сорочан С.Б., Зубарь В.М., Марченко Л.В. 2000 Жизнь и гибель Херсонеса. (Харьков). Тесленко И.Б. 2001 Средневековые амфорные клейма из раскопок крепости Алустон. Морская торговля в Северном Причерноморье. (Киев): 123-129. Тотев Т. 1981 Прабългарски метални амулети от Преслав. Плиска-Преслав. (София). 2: 182-186. Тункина И.В. 2002 Русская наука о классических древностях юга России (XVIII - середина XIX в.). (Санкт-Петербург). Тур В.Г. 2003 Археологические разведки в Юго-Восточном Крыму. МАИЭТ (Симферополь). 10: 322-341. Украинский Советский Энциклопедический словарь 1989 (Киев). 3. Успенский Ф.И. 1898 Византийская табель о рангах. ИРАИК 3: 1-41 (отдельный оттиск). Уханова Е.В. 2000 Обретение мощей св. Климента, папы Римского, в контексте внешней и внутренней политики Византии середины IX в. ВВ 59 (84): 116-128. Ферлуга J. 1964 Драч и Драчка област пред краj X и почетком XI века. ЗРВИ (Београд). 8 (2): 117-130. Флёрова В.Е. 1997 Граффити Хазарии. (Москва). Флёрова B.E. 2001 Резная кость юго-востока Европы IX-XII веков: искусство и ремесло (Санкт-Петербург). Цалкин В.И. 1960 Изменчивость метаподий и ее значение для изучения крупного рогатого скота древности. Бюллетень Московского общества испытателей природы, отдел биологический 65/1: 109-126. Цалкин В.И. 1961 Изменчивость метаподий у овец. Бюллетень Московского общества испытателей природы, отдел биологический 66/5: 115-132. Цукерман. К. 1997 К вопросу о ранней истории фемы Херсона. БИАС. (Симферополь). 1: 312-323. Цукерман К. 1997а Венгры в Крыму. Тезисы докладов Международной конференции «Византия и Крым». (Симферополь): 91. Цукерман К. 1998 Венгры в стране Леведия: новая держава на границах Византии и Хазарии около 836-889 гг. МАИЭТ. (Симферополь). 6: 663-688. Чангова Й. 1961 За стъклените гривни в средновековна България. Иследвания в памет на Карел Шкорпил. (София): 179-188. Чичуров И.С. 1980 Византийские исторические сочинения: «Хронография» Феофана и «Бревиарий» Никифора. (Москва). Шаповалов Г.И. 1997 Корабли веры. Судоходство в духовной жизни древней Украины. (Запорожье). Шахматов А.А. 1906 Корсунская легенда о крещении Владимира. (Санкт-Петербург). Щапова Ю.Л. 1956 Стеклянные бусы древнего Новогрода. МИА. (Москва-Ленинград). 55: 164-179. Щапова Ю.Л. 1998 Византийское стекло. Очерки истории. (Москва). Щербак М.М. (ред.) 1994 Червона книга Украни. (Кив). Якобсон А.Л. 1950 Средневековый Херсонес (XII-XIV вв.). МИА. (Москва-Ленинград). 17. Якобсон А.Л. 1959 Раннесредневековый Херсонес. МИА. (Москва-Ленинград). 63. Якобсон А.Л. 1979 Керамика и керамическое производство средневековой Таврики. (Ленинград). Яшаева Т.Ю. 2005 Ампула св. Мины и карта херсонеских пилигримов. Sacrum et Profanum. (Севастополь). 1: 201-206. *** Alexeenko N., Romančuk A., Sokolova I. 1995 Die neuen Funde an Bleisiegeln aus Cherson. SBS. (Washington). 4: 139-152. Alekseenko N.A. 1996 On the Question of the Currency Circulation and the Development of Chersonese Trade Ties in the Thirteenth Century. In W. K. Hanak (ed.). Acts 18th International Byzantine Congress, Moscow, 1991. (Shepherdstown). 4: 239-244. Alekseenko N.A. in print Zabytki sfragistyki jako źródła do historii i kultury Cesarstwa Bizantyńskiego. (Poznań). Anne Comnéne 1943 Alexiade./Trad. par B. Leib. (Paris). 2. Artur P. 1989 Aspects of Byzantine economy: an evaluation of the amphora evidence fron Italy. Recherches sur la céramique Byzantine. (Paris): 79-93. Asgari N. 1992 Observations on Two Types of Quarry- Items from Proconnesus: Column-Shafts and Column-Bases. Ancient Stones: Quarrying, Trade and Provenance. (Leuven): 73-80. Attaliotae Michaelis 1853 Historia. (Bonnae). Awierincew S.S. 1991 Symbolika wczesnego średniowiecza. In M. Głowiński (red.) Symbole i symbolika. (Warszawa): 184-185. Barnea I., Ştefănescu Ş. 1971 Bizantini, Romani şi Bulgari la Dunarea de Jos. (Bucureşti). Barnea I. 1995-1996 Despre două incsripţii paleocreştine de la Callatis (Mangalia). Pontica 28-29: 183-186. Bjelajac L. 1989 Byzantine amphorae in the Serbian Danubian area in the XI-XIIth centuries. Recherches sur la céramique Byzantine. (Paris): 109-118. Boessneck J., Müller H.-H, Teichert M. 1964 Osteologische Unterscheidungsmerkmale zwischen Schaf (Ovis aries Linne) und Zige (Capra hircus Linne). Kuhn-Archiv 78/1-2: 5-125. Böttger B. 1982 Die Gefäßkeramik aus dem Kastell Iatrus. Iatrus-Krivina II. (Berlin). Bourgeois I. et al. 2000 Ancient Nomads of the Altai Mountains. Belgian-Russian Multidisciplinary Archaeological Research on the Scytho-Siberian Cultur. (Brussel). Can T. 1994 Turkey. Cradle of Civilization. (Istanbul). Cedreni Historiarum Compendium 1839. (Bonnae). II. Christides V. 2001 Reconstructing medieval Byzantine and Arab Ships. Remarks and Conclusions. Byzantine and Arab Sailing Ships (7th-13th cent.). (Athens-Oinoussai). Cleer C. 2003 Conservation in the City and Chora of Chersonesos. The study of Ancient Territories. Chersonesos and Metaponto. 224 (Austin): 9-24. Cnotliwy E.1973 Rzemiosło rogownicze na Pomorzu wczesnośredniowiecznym. (Ossolineum). Constantine Porphyrogenitus 1967 De administrando imperio/Ed. Gy. Moravcsik, R.J.H. Jenkins (Washington). Corpus Juris civilis 1906 Novellae Justiniani/Ed. R. Schoell et G.I. Kroll. (Berolini). III. Cramp E. еt al. 1980 Handbook of the Birds of Europe the Middle East and North Africa. The Birds of the Western Palearctic. Hawks to Bustards (Oxford). 2: 216-219, 225-227. Crimean Chersonesos: city, museum, and environs/Ed. by Glenn R. Mark, Joseph Coleman Carter 2003. Custarea G. 2000-2001 Descoperiri arheologice şi numismatice de pe raza localitaţii Satu Nou (com. Oltina, jud. Constanţa). Pontica 33-34: 584-585. Dagron G. 2000 Crimée ambiguё (IVe - Xe siècles). МАИЭТ (Симферополь). 7: 289-293. Deichmann F.W. 1994 Archeologia chrześcijańska. (Warszawa). Dölger F. 1924 Regesten der Kaiserurkunden des Oströmischen Reiches. ( München). 1. Duczko W. 2000 Symbols of power in early Rus’. In A. Buko i P. Urbańczyk (red.) Archeologia w teorii i w praktyce. (Warszawa): 486-489. Engemann J. 1993 Pfau. Lexikon des Mittelalters. (München-Zürich). 6. Ferens B. et al. (red.) 1967 Klucze do oznaczania kręgowców Polski. Ptaki. (Warszawa). 4A: 183-188. Ferluga J. 1976 Byzantium on the Balkans: Studies on the Byzantine Administration and the Southern Slavs from the VIIth to the XIIth Centuries. (Amsterdam). Filip J. 1969 Enzyklopädisches Handbuch zur Ur- und Frühgeschichte Europas. (Prag). 2. Forstner D. 1990 Świat symboliki chrześcijańskiej. (Warszawa). Frolow A. 1956 IC XC NIKA. Byzantinoslavica 17: 98-113. Fulford M.G., Peacock D.P.S. 1984 The avenue du President Habib Bourguiba, Salammbo: The pottery and other ceramic objects from the site. (Sheffield). Gajewska H. 2003 Skalne kaplice, galerie i groby z X/XI w. w Besarabii, Dobrudża. In M. Dulinicz (red.) Słowianie i ich sąsiedzi we wczesnym średniowieczu. (Warszawa-Lublin): 189-195. Galavaris G. 1991 Kreuz II. Reallexikon zur byzantinischen Kunst. (Stuttgard). 5: 219-283. Gardthausen V. 1913 Griechische Paläographie. (Leipzig). 2. Gigilewicz E. 2004 Krzyż, V. Encyklopedia katolicka. (Lublin). 10: 30-34. Gilevich A. M. 1996 Coin Hoards of Medieval Cherson. In W. K. Hanak (ed.) Acts 18th International Byzantine Congress, Moscow, 1991. (Shepherdstown). 4: 245-251. Glykatzi-Ahweiler H. 1960 Recherches sur l’administration de l’empire byzantin aux IXe-XIe siècle. (Athens-Paris). Golb N., Pritsak O. 1982 Khazarian Hebrew Documents of the Tenth Century. (Ithaca – London). Günsenin N. 1989 Recherches sur les amphores Byzantines dans lae musées turcs. Recherches sur la céramique Byzantine. (Paris): 267-276. Haak D. 1965 Metrische Untersuchungen an Röhrenknochen bei Deutschen Merinolandschafen und Heidschucken. Inaugural- Dissertation zur Erlangung der veterinary-medizinischen Doktorwürde der Tierartztlichen Fakultät der Ludwig-Maximians- Universität München. (München-Karlsfeld). Hayes J.W. 1992 Excavations at Saraçhane in Instanbul. The Pottery. (Princeton) 2. Hellenische Poleis 1974 In E.Ch. Welskopf (Hrsg.) Kriese-Wandlung-Wirkung. (Berlin). 4. Hunger H. 1965 Reich der neuen Mitte. Der christliche Geist der byzantinischen Kultur. (Graz-Wien-Köln): 74-96. Iwaszkiewicz-Wronikowska B. 2004 Krzyż, VI. Encyklopedia katolicka. (Lublin). 10: 34-37. Jundziłł J. 1977 Transport i handel morski w późnym cesarstwie rzymskim w świetle “Listów” Euzebiusza Hieronima (IV w.n.e.). Nautologia 12: 28-41. Jundziłł J. 1990 Gubernator - realistyczne a symboliczne ujęcie problematyki morskiej u Ojców Kościoła. Vox Patrum 19: 817-828. Kiersnowski R. 1988 Moneta w kulturze wieków średnich. (Warszawa). Kiourtzian G. 2000 Recueil des inscriptions grecques chrétiennes des Cyclades de la fin du IIIe au VIIe siècle après J.-C. (=Travaux et Memoires, Monographies 12). (Paris). Kobielus S. 2000 Krzyż Chrystusa. Od znaku i figury do symbolu i metafory. (Warszawa). Komosińska H., Podsiadło E. 2002 Ssaki kopytne. Przewodnik. (Warszawa): 258-259. Łajtar A. 1999 Epigrafika. Vademecum historyka starożytnej Grecji i Rzymu. (Warszawa). 3: 364-416. Liudprands von Cremona. 1915 Die Werke/Hrsg. von J. Becker. (Hannover–Leipzig). Maneva E. 1992 The Medieval jewellery of Macedonia. (Skopje). Medeksza S. Bazilika na placu przy soborze. В А.Б. Бернацки, Е.Ю. Кленина, С.Г. Рыжов (ред.). Ранневизантийские сакральные постройки Херсонеса Таврического. (Познань): 171-174. Meyvaert P., Devos P. 1955 Trois énigmes cyrillo-méthodiennes de la «Légende Italique» résolues grâce à un document inédit. AB 73. Nagrodzka-Majchrzyk T. 1975 Chazarowie. In K. Dąbrowski, T. Nagrodzka-Majchrzyk, E. Tryjarski. Hunowie europejscy, Protobulgarzy, Chazarowie, Pieczengowie. (Wrocław): 454-456. Nesbitt J., Oikonomides N. 1991 Catalogue of Byzantine Seals at Dubarton Oaks and in the Fogg Museum of Art. (Washington). 1. Nicholas I. Patriarch of Constantinople 1973 Letters/Ed., trans. by R. Jenkins, L. Westerink. (Washington). Nikolic-Рorđević S. 2000 Nalazi antičke keramike sa prostora konaka Kneginje Ljubice. Singidunum. (Belgrade). 3: 221-237. Oikonomides N. 1972 Les listes préséance byzantines des IX et XI siècle. (Paris). Papasima T., Georgescu V. 1993 Înseminări pe marginea sgraffiti - lor din mormăntul elenistic de la Mangalia. Pontica 27: 223-228. Papasima T., Chera C. 1999 Sgraffiti feudale timpurii la Aliman (jud. Constanţa). Pontica 32: 289-296. Pletnjowa S.A. 1978 Die Chasaren. Mittelalterliches Reich an Don und Wolga. (Leipzig). Poulter A.G., Falkner R.K., Shepherd J.D. 1999 Nicopolis ad Istrum: a Roman to Еarly Byzintine city. The pottery and glass. (London). Restle M. 1991 Kreuz, Kruzifix. Lexikon des Mittelalters. (München-Zürich). 5: 1490-1497. 225 Robinson H.S. 1959 The Athenian Agora. Pottery of the Roman Period. Chronology. (Princeton – New Jersey). 5. Romančuk A.I. 1993 Das mittelalterliche Cherson und die Barbaren. Byzantinoslavica 54: 58-64. Schlumberger G. 1922 Rélicts de Byzance et des croisades. (Paris). Schramm Z. 1967 Kości dlugie a wysokośći w kłębie u kozy. Roczniki Wyższej Szkoły Rolrziczej w Poznaniu. (Poznań). 36: 89-105. Scylitzae Joannis. 1973 Synopsis Historiarum/Ed. I. Thurn. CFHB (Berolini). Seibt W. 2000 Probleme der staatsrechtlicheb Stellung Chersons im 7. Und 8 Jh. МАИЭТ. (Симферополь). 7: 302-309. Ševčenko I. 1984 The Madrid Manuscript of the Chronicle of Skylitzes in the Light of its new Dating. In I. Hutter (Hrsg.) Byzanz und der Westen. Studien zur Kunst des europäischen Mittelalters. (Wien): 117-130. Sielecki F., Suszko H. 1987 Powieść minionych lat. (Warszawa). Skrzyniarz S. 2004 Krzyż. Encyklopedia Katolicka. (Lublin). 10: 44-45. Sokolov V.E. 1974 Saiga tatarica. Mammalian Species 38: 1-4. Teichert M. 1969 Osteometrische Untersuchungen zur Berechnung der Widerristhohen bei vor- und frühgeschichtlichen Schweinen. Kuhn-Archiv 83/3. Theophanes Continuatus 1838. Theophanes Continuatus, Ioannes Cameniata, Symeon Magister, Georgius Monachus/E rec. I. Bekkeri. (Bonnae). Toynbee A. 1973 Constantine Porphyrogenitus and His World. (London). Tschelengirov A. 1978 Die Kunst des christlichen Mittelalters in Bulgarien 4. bis 18. Jahrhundert. (Berlin). Zonarae Ioannis 1897 Epitomae historiarum libri XVIII. (Bonnae). III (50). Zukermann C. 1997 On the problem of the early history of Byzantine Thema in Cherson. BMGS 21: 213-222. Walter Ch. 1992 Sztuka i obrządek kościoła bizantyńskiego/Przet. K. Malcharek. (Warszawa). СПИСОК АРХИВНЫХ ДЕЛ НЗХТ Дело № 89а. Лепер Р.Х. Дневник раскопок 1913 г. Дело № 101/3. Лепер Р.Х. Раскопки 1908 г. Дело № 2709. Кругликова И.Т. Отчет о раскопках VII квартала Херсонеса за 1986 год. Дело № 2778. Кругликова И.Т., Сазанов А.В. Отчет о раскопках VII квартала в Херсонесе за 1987 год. Дело № 2865. Сазанов А.В. Отчет о раскопках в VII квартале Херсонеса за 1988 год. Дело № 2946. Сазанов А.В. Отчет о раскопках в VII и III квартале Херсонеса за 1988 год. Дело № 3079. Золотарев М.И. Отчет о раскопках в Северо-Восточном районе Херсонеса (квартал XCVI). СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ АДСВ Античная Древность и Средние Века БИАС Бахчисарайский историко-археологический сборник ВВ Византийский временник ЗООИД Записки Одесского Общества истории и древностей ЗРВИ Зборник Радова Византолошки институт ИП Исторически Преглед ИАК Известия Императорской Археологической Комиссии ИРАИК Известия Русского Археологического Института в Константинополе к.б.н. кандидат биологических наук к.и.н. кандидат исторических наук МАИЭТ Материалы по археологии, истории и этнографии Таврии МИА Материалы и исследования по археологии СССР НАНУ Национальная академия наук Украины НЗХТ Национальный заповедник «Херсонес Таврический» НиС Нумизматика и сфрагистика ОАК Отчет Археологической комиссии ПС Палестинский сборник п/о Полевая опись УА М Университет им. А. Мицкевича AB Analecta Bollandiana BMGS Byzantine and Modern Greek Studies CFHB Corpus fontium historiae Byzantinae SBS Studies in Byzantine Sigillography 226 The water cistern of the dwelling house in the quarter VII (IX-XI centuries) Summary INTRODUCTION A.B. Biernacki, E.Klenina Between August and October of 2002, our research-and-scientific team of the Ukrainian-Polish project “The Topography of the Roman and Early-Byzantine Chersonesus Taurica,” carried out under the long-term agreement between the National Reserve “Chersonesus Taurica” of Sevastopol and the Adam Mickiewicz University of Poznań, had the good fortune to discover and explore a unique product of the ancient technology: a water cistern, which was a part of a dwelling house in Quarter VII, located north-east of the court of the cathedral of St. Vladimir. This section of the ancient city of Chersonesus had been studied for a long time, although without much success. In 1827 K. Kruze discovered a temple from the Byzantine times on the plot of land where the cathedral of St. Vladimir was subsequently built. In 1861, prior to the beginning of the construction of the cathedral, the archimandrite Father Eugene had an archaeological study conducted. As a result, further Byzantine temples and dwelling houses were discovered. In 1890–1891, during the final stages of the construction of the cathedral, the Imperial Archaeological Commission ordered archaeological excavation down to the depth of the bedrock in locations where it was still feasible. Upon the conclusion of the construction of the cathedral, it became impossible to conduct archaeological research in the court of the new cathedral. Instead, archaeologists focused their attention on the north-eastern part of Quarter VII. This was studied by R. Leper in 1913. After a long period of suspension, the excavation work in the quarter was undertaken again in 1986 by I. Kruglikova and A. Sazanov, who discovered a complex of dwelling houses and a three- apsed Byzantine church with a cruciform dome in the north-eastern part of Quarter VII. In 1998–2001, under the first Ukrainian-Polish research-and-scientific project “The Early-Byzantine Sacred Architecture of Chersonesus Taurica,” historiographical data from the archives were studied, architectural details stored at that time in the court of the cathedral were cataloged, and a report of the characteristics of the design and the new architectural measurements of basilica No. 28 was drawn up. In 2001, in the course of the demolition of the old garage of the Museum and the laying of a new sewerage line leading to the cathedral, the walls of a structure were discovered, bound with high-quality brick-powder hydraulic mortar. Subsequent investigation under our new project “The Topography of the Roman and Early-Byzantine Chersonesus Taurica” established that the structure was a cistern in an excellent condition of preservation. Water cisterns of this type occur very rarely on the entire coast of the Black Sea outside Constantinople (the capital of the Byzantine Empire). Byzantine architects constructed in Chersonesus a diminished copy of the famous cisterns “1001 Columns” and “Sunken Palace”. The peculiarities of the design of the reservoir of Chersonesus and the results of radiocarbon tests demonstrated that the structure had been built not earlier than in the 9th cent. The most unexpected and pleasant surprise awaited us close to the bottom of the tank, where the walls were covered with numerous graffito images of mammals, birds and fish, solar and sacred symbols, and Greek inscriptions. In May 2003, all the interested parties jointly decided that further exploration would be conducted in August of the same year and that the Polish party would develop a project of the safeguarding of the cistern. It was agreed in advance that only the most inoffensive, reversible and non-damaging techniques of research would be used. Prof. J. Rozpędowski developed the design of a light roofing structure leaning on four supports, to be erected over the cistern in order to shield it from rainwater. Wooden screens were to be placed at a distance of 0.10 m from the walls with the graffiti, and the space between these was to be filled with dry river sand. This was to provide temporary safeguarding of the structure until the time when Professor Rozpędowski had developed a complete design of the architectural restoration of the cistern and its vicinity and obtained the financial means for its implementation. The completion of the design was scheduled for August 2003. Unfortunately, in June of that year, without notifying the members of the Ukrainian-Polish team who were investigating the structure, the Ukrainian-American expedition headed by Dr. L. Sědikova, the General Director of the National Reserve in Charge of Scientific Restoration, and Prof. J. Carter of the Institute of Classical Archaeology of the University of Texas, USA, began the so-called “safeguarding” of the cistern. A complete account of the latter operation has been published by K. Cleer, its direct executor (Cleer 2003: 19–21). This development has deprived specialists of all possibility of discussing the purpose, function and design of this device of ancient technology. Furthermore, a color picture of a graffito of a rider appeared without any permission from the managers of the Ukrainian- Polish project in the guidebook published in the USA by the Institute of Classical Archaeology of the University of Texas with the participation of the research workers of the National Reserve “Chersonesus Taurica” (Crimean Chersonesos: City, Museum, and Environs 2003: 37). May the readers judge themselves this occurrence, which is a flagrant violation of the copyright held by the discoverers of the ancient structure, not to mention the customary moral standards of scholars. Another would-be “investigator” of the results of our exploration work was Prof. S. Soročan of the V.N. Karazin 227 National University of Kharkiv. In his monograph The Byzantine Chersonesus: Historical and Cultural Essays (2005: 904–907), the present authors are surprised to find much new and curious information about the cistern which they discovered with the rest of their team in 2002. Professor Soročan devotes almost four illustrated pages to the cistern, although a half of this text consists of quotations from other scholars and local newspapers (e.g. Slava Sevastopolja). Let us emphasize that Professor Soročan did not participate in the excavation work or consult any projects, and has not obtained an official authorization to use the archive material of our expedition kept at the National Reserve and at the Institute of Archaeology of the National Academy of Science of Ukraine. We cannot understand this hasty decision, unworthy of a prominent scholar. From the very beginning of the passage in question, it is evident how carelessly the archaeological sources are described and that measurement data are misquoted. Thus, according to S. Soročan’s monograph, the cistern has a square horizontal projection and the dimensions of 5.5 x 5.5 m; in fact it is a slightly irregular rectangle of the lengths of the sides of 6.10–5.90 x 5.40 m, and of a depth of less than 6.30 m. Why should the reader be misled at the very beginning of the text? Later, five-meter columns (!) are mentioned for an unknown reason, and it is postulated that the cistern was cut in rock and faced with stone on the inside. During the excavation work, we were not able to settle the issue of the technique of the construction of the cistern, since the inside surfaces of the walls were covered with a dense layer of hydraulic mortar, although excavation conducted on the outside established that a double wall reaching down to the bedrock defined the shape of the cistern. Why should the columns have been made of marble- like limestone (Сорочан 2005: 905) if spectroscopic analysis demonstrated that the material was marble from Proconnesus? Furthermore, the distinguished Professor’s dating of the cistern is entirely unsubstantiated. On what basis does he date the structure to the 6th–7th cent. if radiocarbon tests determined that it originates from the 9th? N. Aleksějenko, who investigated the numismatic material from the cistern, established that the latest coins found in the filling date to the reign of Basil II (Сорочан 2005: 906). Among all the inaccuracies and evident instances of distortion of facts, particularly striking is the claim that the cistern, which we investigated in 2002, was discovered as early as by K. Kruze in 1827. As evidence, the author quotes from Verbovskij’s report of Nov. 22, 1827 (Сорочан 2005: 907): The Engineer Lieutenant Colonel described a basin and referred to a plan where the structure was marked with the letter G. Unfortunately, we read in I. Tunkina that the plan is now extinct and accordingly it is impossible to identify the location of the basin described by Verbovskij. Let us, however, quote the size of the basin directly from the report: “The basin is a fathom [1 sažen´] square [4.55 sq. m]” (Тункина 2002: 510). Thus, the quotation clearly proves that only a small basin, of the horizontal area of 4.55 sq. m, was discovered in 1827, while the horizontal area of the cistern at the cathedral, even measured from the inside, is app. 32 sq. m. S. Soročan finds a simple explanation for this: “the overall dimensions of the structure [the basin discovered in 1827—A.B.B., E.K.] were apparently quoted based on the internal size, and were somehow underestimated.” So military engineers made a mistake of some 27.5 sq. m in their calculations! Moreover, Professor Soročan absolutely disregards the arrangement of the stratigraphical layers and the material from the filling of the cistern, which testify that the stratigraphy has not been disturbed, as well as the results of the radiocarbon tests, which provide the same conclusion (cf. Part II, Chapter II). Further distortion of facts is the claim that it was on purpose that K. Koscjuško-Valjužinič did not mention the cistern in his report of 1891, as the latter “did not consider it necessary to distinguish this structure, apparently failing to appreciate its particular archaeological context” (Сорочан 2005: 907). We wish to defend the reputation of the great investigator of Chersonesus and the reliability of his descriptions. After all, in his times the entire area north-east of the new cathedral was littered with leftover construction material and taken up by makeshift sheds, and workshops had been standing for a long time at the site of the cistern (Косцюшко-Валюжинич 1893a: 3–4). We fear that the impossibility of further research in Quarter VII may bring about more false claims made by certain scholars with respect to so-called Anna’s palace. We can only regret that the project of the complete exploration and safeguarding of the quarter, including the cistern and the three-apsed temple located north of it, has not been implemented due to the assumption of the use of the cathedral by the Moscow Patriarchate of the Orthodox Church. At present, the entire area north-east of the cathedral of St. Vladimir is covered with earth and fenced in, and the quarter has now been divided into two parts. We are sorry to conclude that the admirably preserved ancient structure which constitutes the subject matter of the present monograph, has been removed from its historical and architectural context. As before, we can only make conjectures about the complex of buildings to which the cistern belonged, and about its characteristics. Nevertheless, we believe that the unique nature of the cistern, its highly interesting design and architecture, the abundant and variegated corpus of graffiti and the rich collection of associated movable items warrant our decision, made on behalf of all the members of the Ukrainian-Polish interdisciplinary research-and-scientific team, to publish the present monograph. Translated by Przemysław Znaniecki 228 CHAPTER 1. AN OVERVIEW OF THE ADMINISTRATIVE-AND-POLITICAL HISTORY OF THE BYZANTINE CHERSONESUS N.A. Alekseyenko Analyses of data from archaeological sources and testimonies of Byzantine chroniclers of the 9th to 11th century presents Cherson as a typical provincial Byzantine city and show that over the entire period when the military- administrative district “theme” existed here (mid-9th to the 2nd half of the 11th century) the activities of the local administration were under constant control of the state power and were rearranged according to whatever changes occurred in the situation in the region. Theme administration in Byzantine Taurica started to form during the reign of Emperor Theophilos (829-842), when the theme of Climata was organized in Crimea. At the same time after the creation of the theme, Cherson, which probably became its part, preserved its status as archontate. The local archon concentrated in his hands full power, primarily in the questions of war and peace. However, the main issues of livelihood of the local community were in all probability still supervised by the city council, which apparently included the archon himself as a local noble. The transformation of the theme of Climata into the theme of Cherson, which probably took place already by the early 850s, entailed, as it seems, not the actual abolishment of the position of the local archon, but just the re-naming or change of the local governor’s rank to that of strategos. Cherson became the main center of the theme, where the headquarters of the district governor was located. The earliest strategoi of Cherson belonged to the class of imperial spatharioi, although already in the first half of the 10th century a certain elevation of their rank to imperial protospatharioi can be observed, whereas in the second half of that century they were promoted to imperial protospatharioi epi tou Chrysotriklinou. In the late 10th – mid-11th century at least two of them, Michael Chersonites and Leo Aliates, already belong to officials of the highest rank – patricians. Under the supervision of the strategos there were traditional provincial officials dealing with civil, economic and judicial affairs, such as ek prosopou, kommerkiarios or notary. At the same time local municipal officials – pater poleos, proteuon and ekdikos – were still active in the city. Instances of conflict with the imperial authorities (1016, 1066) did not apparantly have dire negative consequences for the situation of Cherson. The city over the entire theme period is not only engaged in active trade exchange in the local market, but entertains trade connections with its traditional partners in the South Black Sea region, in the Balkans and the Mediterranean. The ambition to maintain by any means control over the northern regions made the Byzantine government look for new ways to solve the old problem (the traditional striving of Cherson for a certain independence in managing the city’s economy), which manifested itself in changes to the personnel management policies in governing the province and in bestowing of high court ranks upon representatives of the local administration as well as in preservation up to the 11th century of certain elements of municipal administration (the revival of the institute of city curators). Thus Byzantium implemented the necessary compromise way of solving the problem, underlining its rights to the territory under its rule and at the same time indicating importance of the local nobility of Cherson, where the leading role was undoubtedly played by representatives of the city patricians known from written sources and epigraphic and sigillographic sources, such as strategos Michael Chersonites, proteuon Calokeiros, members of Tsula family and other aristocrats of Cherson, who controlled city administration. Translated by D.E. Afinogenov CHAPTER 2. ARCHITECTURE, STRUCTURES AND STRATIGRAPHY Section 1. The Architecture and Design of the Cistern A.B. Biernacki The water cistern has turned out to be unique in the context of both the city of Chersonesus Taurica itself and of other ancient cities on the Black Sea. The tank, mostly cut in rock, has the shape of a somehow irregular rectangle of the dimensions of 6.10–5.90 x 5.40 m, narrowing downward (5.05 x 5.40 m), with a shallow concavity in the middle of the bottom. In the north-eastern section of the bottom, there is an oval hollow of the dimensions of 1.20 x 1.16 m and the maximum depth of 0.30 m. It was a sediment trap for coarse-grained impurities collecting in water at the bottom, particularly useful for the periodical cleaning of the tank. The maximum depth of the cistern was app. 6 m. Its walls, of a thickness of between 0.40 and 0.60 m, were made of stone blocks of a standardized size bound with hydraulic mortar and additionally strengthened in the ceiling from the outside by a wall of clay-bound stones. The wall faces and the bottom were covered with two layers of special hydraulic mortar 0.10–0.12 m thick. It must be emphasized that at the moment of the discovery, the mortar in the lower sections of the walls, and especially on the floor of the cistern, was not damaged or broken. By observing the accumulation of rainwater in the cistern, it may be concluded that there are no cracks in the 229 floor, and that it had remained entirely watertight until the time of the discovery. The cistern was covered with a cross vault with supporting traverse arches, consisting of six sections and sustained by two columns preserved in situ, of the height of 4.10 m. The bases and capitals of both columns, untypical for the building practice of Chersonesus, were recycled architectural details, among them two bases and a marble post from an altar partition. The preserved monolithic marble shafts of these “double” columns have the respective heights of 3.48 m and 3.49 m and diameters of 0.62 x 0.44 m and 0.65 x 0.43 m. The bases of the columns were made rather crudely. Both bases were assembled from recycled architectural elements and details. The southern one consists of a simple impost patched up with hydraulic mortar. The base of the northern column was assembled from a marble post of an altar partition or from a railing separating the nave from an aisle, and an Attic base, patched up with hydraulic mortar. The capital of the preserved northern column consists of a recycled inverted marble Attic base. This solution must have been applied because an abacus of the length of the side of 0.645 m was needed to support the base of a traverse arch. In this case, the plinth of an inverted Attic base provided the abacus. Apparently, at the time of the construction of the cistern there was no available capital in Chersonesus of the length of the side of the abacus amounting to at least 0.645 m. The architectural details of which the bases of the columns are made, are sunk at least to a half of their thickness in the layer of hydraulic mortar constituting the floor of the cistern. The structure of the cross vault with supporting traverse arches has not been preserved. There are only two bases of traverse arches on columns (one remaining in situ) and five on the walls of the cistern: two bases of bay traverse arches each on the eastern and the western wall, and one on the southern one. The traverse arches begin at heights of 4.75 (on the western wall), 4.96 (on the southern wall) and 4.70 m (on the eastern wall) above the bottom of the cistern. In the south-eastern corner of the cistern at the height of 5.25 m and in the north-western one at the height of 5.32 m, bases of lengthwise traverse arches have been preserved. In the face of the eastern section of the southern wall of the cistern, a quasi-elliptical arch is extant, of the span of 2.44 m and the rise of 1.02 m. The width of its base is 0.15 m. The bay arches, placed along the axis “West–East,” had the spans of 2.40 m (the eastern one) and 2.25 m (the western one), while their rises apparently amounted to app. 1.00 m. The probable span of the arch between the columns was app. 1.45 m. On the northern column, a rectangular masonry superstructure is preserved in situ; this is a pillar of sorts with traces of the bases of the traverse arches, with the base width of 0.80 m (along the axis “North–South”) and 0.86 m (along the axis “West–East”), extant up to a height of 0.88 m. Made of brick and stone bound with lime mortar, it allows a fairly reliable reconstruction of the entire six-section vault ceiling. The widths of the bases of the bay arches are respectively 0.70 m and 0.68 m on the eastern wall, 0.70 m and 0.66 m on the western wall, and 0.56 m on the southern wall. Directly on the marble capital of the northern column, four horizontal wooden beams were placed in a cruciform pattern, whose other ends were inserted into special rectangular sockets in the walls of the cistern. The dimensions of the sockets evidence that the beams were between app. 1.80 m and app. 2.75 m long and 0.12–0.18 m thick. The beams connected the columns with the walls of the cistern, and one of them joined the capitals of the two columns. Based on the locations of the beam sockets, it may be inferred that the beams ran at the height of 3.80–3.86 m above the bottom of the cistern. The ends of the beams laid on the capital of the column, which has been preserved in situ, were secured by a monolithic block of stone of the size of 0.80 x 0.66 x 0.34 m. The finding of the wooden joining beams, which could not have been submerged in water, suggests that the depth of the water in the cistern could not have been more than 3.40 m, and probably usually amounted to some 3.00 m. The wooden joining beams apparently made it possible for men to move inside the cistern during the periodical removal of biological impurities from the surface of the water. In the preserved upper part of the eastern wall of the cistern, there are remnants of three water-supply ducts, which provided water to the cistern. This design requires a further detailed study. The remaining part of the northernmost duct consists only of a lengthwise depression along the axis “West–East,” uncovered along a length of 1.10 m. Its width is 0.22 m, and its depth 0.10 m. Another water-supply duct has been identified in the same wall, 0.43 m from the south-eastern corner of the cistern. It has been unearthed at a length of 2.40 m along the axis “North-West–South-East.” The width of its stone interior is 0.14 m, and its depth, 0.10 m. The duct was covered with rectangular stone slabs of the sizes of 0.80 x 0.28 m and 0.64 x 0.36 m. At its western end, in the substructure of the wall of the cistern, a plug made of lime mortar has been found. Apparently it was placed there when the duct ceased to be used for its intended purpose. A canal running along the axis “North–South” immediately east of eastern wall of the building housing the cistern, joined the duct with the medzuch, a footpath app. 2.50 m wide, on which drainage, water-supply and sewerage devices were located. The medzuch ran along the boundary between building plots on the axis “North–South,” in the middle of the residential Quarter VII. On the distance of 2.34 m north of the south-eastern corner of the cistern, the third water-supply duct is extant in the wall. A fragment of a clay pipe is preserved in situ at this place, of the diameter of 0.16 m and the thickness of the wall of 0.25 m. The pipe was set in a base of a traverse arch in such a way that its opening was exactly at the base of a lengthwise arch. This made it possible to fill the cistern with water without the danger of flooding the upper parts of the walls. It needs to be established yet in what chronological order the water-supply ducts were constructed. Apparently the latest one is the duct ending in the clay pipe. Another matter is the vicinity of the cistern and its relation to the spatial complex of utility interiors in this section of Quarter VII of Chersonesus. Studies conducted so far have ascertained that the cistern was apparently located in an open peristylar court. East of the cistern, a row of carefully cut rectangular monolithic stone blocks 5.70 m long has been 230 discovered. The arrangement of the blocks may suggest the stylobate of the eastern colonnade of the peristylar court. Directly east of this structure, the remnants of a wall have been encountered, running along the axis “North–South” and made of rough-hewn stones bound with clay. The wall, 0.90–0.95 m wide, has been unearthed at a length of 7.25 m. It divides the court with the cistern from the medzuch (footpath). The conclusions of J. Rozpędowski and the present writer, based on spatial and architectural studies of the entire Quarter VII and on data from previous descriptions and plans of the ancient buildings in this part of the city, warrant the following hypothesis on the general nature of the structure in question: The cistern is located in the court of a large domus urbana, occupying the north-western section of Quarter VII of the Ancient and Medieval city. Further archaeological exploration is required for a complete study of the structure. Lamentably, S. Ryzhov, the head of the Division of Architecture and Restoration of the Reserve, in June 2003 decided without consulting the other members of the research-and-scientific team to fill the cistern with earth, allegedly in order to “safeguard” it, and to stop archaeological and surveying work in Quarter VII. Translated by Przemysław Znaniecki Section 1. The Stratigraphy J. Bednarczyk The area of the excavation work was divided into squares of the side length of 5 m, oriented North–South and West– East and numbered A1–A5, B1–B5 and C1–C5. The reference point is located at the height of 14.81 m asl, on the eastern wall of the cathedral of St. Vladimir. The first stage of the work consisted in leveling the surface of the area. The excavation was conducted in the following mechanical layers, beginning with the height of 13.00–12.80 m asl (Figs. 6, 8, 11): • layer 1 (12.80–12.60 m asl) in squares A3, B4 and B5, and partly A2, A3, A4, A5, C4 and C5 (an area of 175 sq. m) • layer 2 (12.60–12.50 m asl) inside the walls (app. 100 sq. m) • layer 3 (12.50–11.50 m asl) inside the cistern, and the area of the sounding of the south-western and south-eastern sections • layer 4 (11.50–11.25 m asl) in the cistern; studies of the north-western, north-eastern, south-western and south-eastern sections, and the principal cross-section along the axis “East–West” • layer 5 (11.25–11.00 m asl) • layer 6 (11.00–10.50 m asl) • layer 7 (10.50–10.00 m asl) • layer 8 (10.00–9.50 m asl) • layer 9 (9.50–9.00 m asl) • layer 10 (9.00–8.50 m asl) • layer 11 (8.50–8.00 m asl) • layer 12 (8.00–7.50 m asl) • layer 13 (7.50–7.00 m asl) • layer 14 (7.00–6.50 m asl) The archaeological excavation uncovered the remnants of a dwelling house (domus urbana) with a water cistern in an excellent condition of preservation, as well as the following additional structures: • Interior 1: a cellar • Structure 1: a utility pit Besides, the work revealed fragments of wall of the building complex to which the cistern belonged. The stratigraphy of the interior of the cistern is fairly complicated and varies from one part to another. The principal cross-section along the axis “East–West” provides only a fragmentary illustration of its filling. In the course of the field work, some forty sublayers were distinguished, each with its own content, composition, color and thickness. The preliminary study of the results arranged them in the order which is described below (layers 1–8), corresponding to the stratigraphical phases. Interior 1: The Cellar The cellar, located in the north-eastern corner of the cistern, which was partly destroyed by the inspection shaft of the garage of the Museum, had a trapezoidal floor projection of the dimensions of 1,85 x 1.60–1.80 m. A pillar above the northern column of the cistern constituted a corner of the cellar. The walls of the cellar, erected on a foundation of small pebbles, were 0.60–0.80 m thick and consisted of three rows of medium-sized stones without binding mortar. On the outside, the walls were additionally strengthened by a layer of stones of the width of 0.40–0.50 m. 231 The Utility Pit The utility pit was located in the middle of the interior of the cistern, on the level of the upper layers of the filling of the cistern (mechanical layers 4–5, depth 11.60–11.50 m asl). Its horizontal projection had an irregular shape resembling an oval of the dimensions of app. 3.20 x 2.10–2.30 m. Translated by Przemysław Znaniecki Section 1. The Cistern in Quarter VII J. Rozpędowski The cistern for drinking water in Chersonesus Taurica is located in a quarter whose shorter side touches the main street of the city, running from the east to the west (Fig. 5). For the purposes of archaeological investigation, the quarter has been marked with the number VII. Quarter IX, which adjoins it on the west, was probably the site of the former agora, over which the cathedral was built in the years 1861–1888 above an old church by the marketplace (Fig. 6). A preliminary investigation of the quarter established that it apparently had been divided into three parts, with the boundaries running perpendicular to its longitudinal axis, and that originally it might have consisted of six building plots. Obviously, these are merely interim conclusions, and such is also that about the location of the agora on the axis of the main street in the eastern part of the city and immediately on the sea, rather than under the court of the cathedral, as it was previously thought. A study of the buildings in Quarter VII suggests that it was divided into halves, with the boundary parallel to the main street. Along the boundary, the medzuch might have run—a narrow footpath or gutter on which water-supply and sewerage devices were located. The cistern was discovered in the north-western part of the Quarter, adjoining the medzuch. The horizontal projection of the top of the cistern is almost square, of the dimensions of 5.40 x 6.10 m. A portion of the cistern was cut in limestone, down to a depth of app. 6 m. Since the walls slightly converge downward, the dimensions of the bottom are 5.05 x 5.40 m. Inside the cistern, two supports (“columns”) were placed, dividing its interior into two rectangular aisles. Each aisle was covered with three bays of a cross vault with supporting traverse arches, of which fragments of bases (eight out of the total ten) and the outline of squinches at the walls, 15 cm wide, have remained. Furthermore, a rectangular superstructure is extant above the capital of one of the supports (columns); this is a pillar of sorts, of the dimensions of 80 x 80 cm and 88 cm high, with traces of the bases of the traverse arches, which allows a fairly reliable reconstruction of the entire six-section vault ceiling. At the height of 4.10 m, or at the level of the abaci of the capitals of the supports, there are openings (12 x 18 cm) which constituted sockets for wooden wall ties running between the “columns” and the walls in a cruciform pattern to reinforce the ceiling. A total of six sockets have been preserved on the axes of the traverse arches in the four walls, and another four, which held the intersecting ties, in the base of the pillar above the “column.” In the bottom of the cistern, in the outermost north-eastern bay, there is a basin-shaped hollow 30 cm deep and of the diameter of 120 cm, which apparently constituted a sediment trap used for the periodical cleaning of the tank. Perpendicular above it, there must have been an opening which made it possible to draw water. Water was supplied by an opening in the eastern wall of the cistern, roughly in the middle of the height of the ceiling. By means of the placing of slender pillars above the capitals of the columns and of the elevating of the vaults some 2 m over the level of the capitals, additional space was provided above the columned area of the floor. A well-known instance of this design is the interior of the 12th-century church of St. John the Baptist in Kerch (Kerč) (incidentally, there are various datings of the latter church, and most recent archaeological studies have established that it was built in the Middle Byzantine period, or in the 10th–11th cent). While the architectural design of the cistern is most remarkable, of equal interest are the graffiti covering the walls of the cistern up to a height of app. 1.80 m. These originate from the 11th cent., when the cistern was used as a jail. In our view, the graffiti must be safeguarded and exhibited, for which purpose we have suggested the erection of a pavilion over the remnants of the cistern. According to our proposition, the bottom part of the cistern, up to the level of the wall ties, will be covered to preserve a proper microclimate inside it. In the upper part, a section of the vault will be reconstructed to illustrate its shape and design, and a floor will be laid on the wooden wall ties to accommodate a collection of the architectural details discovered in the débris inside the cistern. Copies of the graffiti from the plaster on plastic film will be displayed in glass cases on the walls of the pavilion. The simple design of the pavilion, with a tiled hip roof, will harmonize with the environment of the cathedral; the pavilion will be erected in the court of the temple, which has already been fenced in and features similar structures housing exhibitions of Early-Byzantine churches (Fig. 10). The appearance and design of the pavilion may allude to the modern campanile which stands in the south-western corner of the court. Lamentably, pursuant to a completely unjustified decision which was not consulted with the Polish members of the research-and-scientific team, the cistern has been filled with earth, allegedly in order to be “safeguarded.” Translated by Przemysław Znaniecki 232 CHAPTER 3. Stone Details and Architectural Elements, and Objects of Daily Use A. B. Biernacki The cistern was covered with a cross vault with supporting traverse arches, consisting of six sections and sustained by two columns preserved in situ, of the height of 4.10 m. The preserved monolithic marble shafts of these “double” columns have the respective heights of 3.48 m and 3.49 m and diameters of 0.62 x 0.44 m and 0.65 x 0.43 m. The characteristic shape of the column shafts resembles the columns placed in double or triple window openings, popular in the early-Christian churches of Chersonesus. Nevertheless, it must be remembered that the entirely preserved specimens of such columns, displayed in the collections of Chersonesus, have heights of only between 1.375 m and 1.637 m. Thus, the shafts of the columns discovered in the cistern are much higher than any other similar items encountered previously in Chersonesus. Column shafts of a similar size were found in Konuh (Tranupara?) in Macedonia, where the extramural rotunda church, dated to mid-6th cent., features double attached columns in its central part with shafts of the height of 2.15 m (Лилчиќ 2002: 571, 575–577). While they are considerably lower than those in the cistern, their discovery confirms that columns of such design were used to support the vaults of early-Christian churches. The substantial height of the columns in the cistern suggests that they came from a large and architecturally intricate temple or public edifice. The bases of the two columns in the cistern were made rather crudely, and assembled from recycled architectural elements and details. The southern one consists of a simple impost patched up with hydraulic mortar. The northern column, preserved in situ, is of particular interest. Its base was assembled from a marble post of an altar partition and an Attic base, patched up with hydraulic mortar. The discovered fragment of the post of an altar partition is the first architectural detail in Chersonesus with the knob in the shape of a regular hemisphere. Posts of a similar form are known from the Episcopal basilica of Stobi. The latter may date to the first half of the 6th cent. (Nikolajević-Stojković 1957: 27, 59, Fig. 144), although according to B. Saria and B. Lilčik´, most posts encountered in that temple come from railings separating the nave from the aisles, and originate from the late 5th and early 6th cent. (Сариа 1933: 17; Лилчиќ 2002: 833). The post from the cistern dates to the first half of the 6th cent. The capital of the preserved northern column consists of a recycled inverted marble Attic base. Based on its typological characteristics, it may be roughly dated to the 2nd–6th cent. A.D. (Буйских 2001: 15–16, Fig. 2.1). Among the architectural details and elements encountered during the exploration, of particular interest is a fragment of a limestone Doric capital (catalog No. P 266/02 CH) with a preserved section of a fluted column shaft. This item may date as far back as to the last quarter of the 4th cent. B.C. (Буйских 1996: 51–52). Further remarkable architectural details are a fragment of a carefully executed limestone impost with a Latin cross, probably a part of a narrow pillar or buttress (catalog No. P 406/02 CH) and a fragment of a simple impost (catalog No. P 420/02 CH), apparently deriving from a pilaster. Both items probably come from the 6th cent. The base under the column (catalog No. P 273/02 CH) was a semi-finished product prepared for transportation, made of marble based on late-Roman designs. Apparently it was originally intended as a component of a ciborium at an early- Christian church or a baptistery. In N. Asgari’s opinion, such bases were manufactured in workshops in the area of Proconnesos to be sold to the end users, and were executed only up to the third stage of the manufacturing, in varieties A and B (Asgari 1992: 75, 78), because they had to undergo subsequent sea and land transportation, during which they could be easily damaged. The discovered architectural elements and details originate from an extensive period, from the Hellenistic (the fragment of a Doric capital) to the early-Byzantine (the post and the panels of an altar partition) and the Medieval times, and many of them were recycled. This is particularly conspicuous in the case of the two columns in the cistern. Besides, it must be emphasized that most architectural elements and details found in the layers of the filling of the cistern have been damaged to a varying degree. Most likely, they were dumped inside the cistern as garbage when they ceased to be used in their original functions due to wear or damage. This fact may also explain the wide variety of the encountered items. Translated by Przemysław Znaniecki CHAPTER 4. An attempt to read the iconography of the cistern A. Brzóstkowska The chapter analyzes graffiti-style drawings and inscriptions from the tenth and eleventh centuries discovered on the walls of the cistern. Unlike monumental art, this was both popular and individual art – directed to any viewer and anybody could express themselves through it. D. Ovcharov noticed the special nature of medieval graffiti and empha- sized its open structure, as it is not limited by either topic or space. The compositions seem to be a set of accidental and spontaneously added pictures. However, because they contain a message of the thoughts and beliefs of their creators, they become a reflection of their spiritual life. In fact, alongside Orthodox Christianity, cults of different ethnic groups and other Christian factions are represented. The topics were unquestionably influenced by both nations related to the 233 Chersonese as well as those on the periphery and thus their stylistic characteristics are not uniform. The iconographic compositions speak with wealth of form and content. They depict boats, people, animals, and religious symbols such as crosses, solar signs (e.g. pentagram and hexagram), the bident-anchor and bars or nets. Accompanying inscriptions are often present. The two ship types engraved on the southwest wall (Table I and II) are probably military vessels – they are equipped with numerous oars and one of them probably has a flag code which would additionally confirm its military function. They seem to be equivalents of the Byzantine chelandion. The inhabitants of the Chersonese knew various means of water transportation, both the above mentioned military vessels, as well as their own trade ship – the karabos. The latter is depicted in the engravings on the northwest (Table III) and northeast (Table IV) walls. In both cases, they are light ships with one row of oars which served as auxiliary and rescue vessels accompanying heavy ships. Constantine Porphyrogenitus mentions both (the chelandion and the karabos) in his description of the expedition of Petronas Kamateros with the Constantinople crew through the Chersonese to the mouth of the Don River. The accompanying inscriptions are hard to interpret (Photo 1 and 2). The former seems to contain names, the latter remains unclear. The text on the northwest wall (Photo 3) deserves special attention. It is the best preserved and thus, despite considerable damage, allows interpretation. According to the Greek epigrapher Georgios Velenis, it was a rhymed piece written in a twelve syllable line. Only a half of each of the six verses has been preserved. The word OΔHN (instead of ΩΔHN) – i.e. hymn, present in the first line, confirms its nature, whereas the font-style, typical of epigraphic writing of the ninth through eleventh centuries confirms its chronology. The text mentions somebody who is alive – ZONTA (instead of ZΩNTA) in the second verse, and a grave of friends – TAΦOC TON ΦHΛON in the third verse, both of which seem not to be accidental. This may express the feelings of people imprisoned in the cistern. Other inscriptions engraved on the same wall were probably inspired by similar circumstances. They include the prayer invocation KE[BO]HΘH (Photo 4), i.e. “Lord, come to rescue us”, which is very common in Christian iconography. The inscriptions are part of a larger context of ships and their equipment; they are woven into the elements of rigging. The best example is the graffiti on the northwest wall which depicts a two-masted ship and the yard on one of the masts forms a clearly marked cross. It is accompanied by an inscription of a Greek cross and the following words: KYPHE ΘY CO PYOCA (Photo 6), which could be deciphered as: “Lord, the Son of God, save (or: Savior!), protect (or: deliver); subsequent words are difficult to reconstruct. Above the inscription there is a ship with one row of oars and with a steersman and another crew member aboard (Table V; Photo 7). Like the vessel in Table II, it is equipped with a row of oars and something resembling a flag code. Also of interest are mastless ships with their ends bent upward, possibly skiffs or fishing boats. Two drawings of such vessels are located on the northwest wall. One is fully preserved (Photo 8), whereas only fragments remain of the other (Photo 9). They resemble lime rock engravings in Bessarabia in Dobruja and Pliska. Another analogy is to Scandi- navian (Waregian) ships. Such graffiti-style images, dated to the ninth through eleventh centuries, have been found in Stara Ladoga and Pskov. The topic of sailing is present in all of the iconographic groups in the cistern. Aside from their literal meaning, the images of ships in the cistern may have symbolic meaning. According to G. Shapovalov, the ship as a symbol of maritime travel greatly influenced the spiritual life of nations throughout history. The Chersonesian drawings may also refer to the beliefs that the other world is separated from the real world by water which the deceased person has to cross in a boat. Are these pictures related to the cult boat of the Sun or the boat of Charon which decorate the walls of ancient crypts and tombs on the Black Sea coast? Their double or even multiple meaning is very probable. The text graffiti is also represented by another formula popular in the Christian world: IC XC NI KA (i.e. Jesus Christ prevails). This way of spelling (with the “iotacism” – NH KA) is found in the upper left corner of the northwest wall (Table VI). The tradition dating back to seventh century places this kind of inscription in the arms of the cross – the way it is seen in the cistern. It appeared in sacral structures and was impressed on Eucharistic bread in the Greek Liturgy. Later, this ideogram is also found on Byzantine imperial coins. The inscription in the cistern is an integral part of an image of a man. The nimbus around his head (Photo 11) and crossed legs seem to indicate crucifixion. The schematic nature of the drawing resembles the style of anthropomorphic figures known from Khazar ceramics. Khazar influences in the Byzantine territories in the Black Sea region are confirmed through the archaeological research of V. A. Florova, among others. The figure in the upper part of the southwest wall shows different characteristics (Table VII). It appears to have been created by another person and may be an image of a fisherman or an orant figure. Horse riders are also important among the anthropomorphic images (Table VIII). The diversity of their styles is probably due to the existence of different cultural traditions in the iconography of the cistern, in which the influences of both the steppe and coastal cultures are intertwined. In both cases the motif of horse riders was an important means of expression. Two images (Table VIII: 1, 2) seem to refer to steppe themes, whereas the remainder refer to the culture of settled life, especially one of them which is pictured in a victorious pose in the background of the symbolic Golgotha (Table VIII: 5). It may be related to the images of holy warriors whose cult was known in Byzantium and the adjacent Chersonese. Similar graffiti-style iconographic groups are present in other areas of the Black Sea region, such as the town of Aliman and Mangalia in the present-day territory of Romania where they are tentatively identified with St. Theodore Tyro, the patron saint of cavalry (T. Papasima, V. Georgescu). Aside from 234 Christian symbolism, the drawings of Chersonesian riders resemble both the Khazar rock drawings from Majackoje Gorodishte and the graffiti from Pliska (S. A. Pletnjova). The abundant animal world is also represented in the cistern. The horse motif is one of the most important ones. On the one hand, the horse is an inherent part of nomadic life (see Table IX), on the other, it is present in the traditions and beliefs of the peoples from Thrace through the Caucasus as the incarnation of the spirit. Early Christianity adopted this motif as a symbol of life passing and the striving for eternal salvation. And thus, the galloping horse was often inscribed on tombstones. The drawing on the northwest wall (Table X) seems to reflect these ideas. Another composition on the same wall depicts a wolf hunting a grazing animal. Thanks to the help of zoologists from the Institute of Biotechnology and Environmental Sciences at the University of Zielona Góra we were able to identify the animal’s features as characteristic of the Eurasian Saiga antelope (Saiga Tatarica). Other quadrupeds visible in the cistern are the zoomorphic figures considered to be (wild) boars, a dog and probably a sheep (Table XIII). Images of birds are associated with the cultures of Pontus steppe. Among them, the eagle is the most common. It was preserved in the bottom part of the northwest wall and is pictured in a heraldic pose with the head turned to the left and spread wings (Table XIV). Bulgarian researchers have known similar graffiti from Preslav, Veliko Tyrnovo and Pliska (D. Ovcharov). The “Chersonesian” eagle is different from the other because of its minute detail (eye, nostrils, tiled neck feathers). According to zoologists, these features are characteristic of three types of eagles: Steppe Eagle, Golden Eagle, and Eastern Imperial Eagle. It also indicates that the creator of the image was not only a skilled engraver but also an astute observer of the surrounding environment. Another image which draws our attention is a depiction of a peacock. Its silhouette with the characteristic crest, majestically prolonged neck and train is found in a few places on the southwest wall (Tables XV, XVI, XVII). Each of these stylized images is part of others with no clear contextual associa- tions. In Greece, Rome and Byzantium the peacock was a domesticated animal, used mostly as a park or garden decora- tion. It probably also existed in the Byzantine estates of the Chersonese. On the wall of the cistern it seems pulled out of its idyllic “context” of peaceful life and its reminiscence. The motif of two peacocks on both sides of the kantharos is known in Christian art. It was usually part of a mosaic and relief decoration and the peacock signified a simplified picture of paradise and the symbol of eternity. The images in the cistern may have been related to this symbolism, even though they lack the above - mentioned configuration. The engravings of both birds, the eagle and the peacock, may have become a seal of the Chersonese people whose identity formation started with the encounter of Greek ethnic groups with non-Greek nomads. Thus, in the cistern, the place of the imprisonment of members of this people, the birds may have been symbols of lost freedom. The group of avian images also includes a vulture (Table XVIII, 1), perhaps an ibis (Table XVIII, 2), and a great bustard or a cock (Table XVIII, 3), as well as other wading birds. The most interesting one is an image of a heron or a cormorant (Photo 9) on the northwest wall. The slim body of the bird and the precision of the drawings are not its only values; it probably portrays a fishing scene which is indicated by the bound neck of the supposed cormorant. Apart from figurative images, the tradition of engravings encompasses the more primitive expressions of art, such as lines and symbols. The system of graphic signs found in the cistern demonstrates the cultural diversity of the Chersonese and its surroundings, and shows the presence of religious thinking in many aspects of life. The cross is of special importance and its various graphic forms parallel the changing forms of the cross throughout history (Table XX). One is the Greek cross with equal length arms: when it is inscribed in a square, as it is the case on the northeast wall (Table XX, 1), it represents the motif known as forma quadrata mundi - an archaic symbol of unity and harmony which was referred to the Cross of Christ in the Middle Ages (another symbol also belongs in this category: Table XX, 4). There are many variations of the Latin cross: Straight – forming the top of a ship’s mast (Table XX, 2; IV); Double – also known as Patriarchal, on the symbolic Golgotha (Table XX, 3; see also Table VI, 3) which along with the accompanying inscription becomes a special symbol of victory – tropaion or apotropaion – which is supposed to drive off evil spirits; Cross potent – with a crossbar at the end of each of its arms, found mostly in Byzantium in the ninth and tenth centuries. In the cistern it is in a group three crosses, one of which also has a slanted suppedaneum (Photo 15). Another form is cross-anchor (Table XX, 5) which combines two Christian symbols known in Byzantium and Kievan Rus'. An identical cross has been found among the graffiti at Sarkel, in a layer dated to the tenth century. Finally, there is a cross with split arm ends (Table XX, 6) as well as the Maltese cross (Table XX, 7) whose presence has been confirmed in Georgian artifacts since the fifth century. Heterodox beliefs are also represented in the cistern. An example is the cult of the Sun with the main symbol of rays inscribed in a square (Table XXI, 1, 2) which was adopted by Christianity. The pentagram and hexagram are also associated with solar symbolism. Two such images are preserved in the cistern (Photo 16, 17) and both are associated with short inscriptions: one is a Greek prayer formula, while the other is difficult to decipher. In Bulgarian graffiti, the pentagram was often used instead of the cross in the opening lines of Christian inscriptions, both in Greek and Cyrillic. Bars, nets and ladders (Table XXII, Photo 18, 19) also belong to the category of magic signs. In Khazar art these analogies are the main iconographic types. The less commonly found bident also seems to be a reflection of this tradition. It is usually placed at the feet of a horse rider, as if it was his attribute (Photo 20, Table XXIII). It may have been the oldest seal mark of the Rurik dynasty, as well as a stylization of the anchor known in the Pontus. As one can see, the iconography in the cistern is derived from the multi-ethnic and multi-meaning character of the Chersonese and the Crimea. Regardless of the creators’ intentions, the placement of prayer formulas and various 235 religious symbols in the cistern made its otherwise secular space undergo “sacralization”. With its closeness to tomb and catacomb iconography the images from the cistern produce themes of crossing over to the other world and thus become evidence of the spiritual life of their creators. Translated by Małgorzata Mahoney CHAPTER 5. Coins N.A. Alekseyenko 77 copper coins have been found in the territory of the archaeological complex in question. Their absolute majority belong to traditional Byzantine issues of Cherson from the 4th to the 11th c. The coins thus discovered not only supply valuable information concerning the time of the structure’s existence and destruction, but also shed some light on certain still discussed aspects of medieval Cherson coinage as well as characterize its monetary circulation during this period. Stratigraphically the coins are distributed in three main layers, situated at verious depths. The upper layer is heavily mixed earth, many times affected by human activities. Its numismatic material is repre- sented by 18 coins from different times, which also confirm its mixed nature: two are ancient, one is early Byzantine, the rest are coins of Byzantine Cherson from the 6th to the 13th c. The most valuable information is provided by coins which were found in the second layer – the actual fill-up of the cistern, untouched by any later activity. It is here that most of the coins were discovered. There are 46 of them: three ancient, two early Byzantine, and 38 pieces of Byzantine Cherson from the 9th to the 11th c. Three coins in bad condition could not be identified. The third and the lowest level, directly connected with the final period of the structure’s existence, did not contain so much archaeological material, including coins. Eight coins were found here: two ancient, two medieval (?) unidenti- fied, and four coins of Byzantine Cherson from the 10th and 11th c. The coins that dominate in the complex can be grouped together into a quite compact cluster, which determines chronological limits of the existence and the time of destruction of the structure under study. The presence of coins of city issues from the late 11th century indicates that the cistern in all its functions ceased to exist and was filled up around the end of the 11th c. or on the verge of the 11th and 12th c. Coin issues represented in the numismatic complex of the cistern are to a certain extent characteristic of the composition of Cherson’s monetary market, especially in the period when a Byzatine theme existed here. As it is well known, the mint of Cherson issued coins in the name of practically all ruling Byzantine emperors from the mid-9th to the third quarter of the 11th c. Good illustration for that is also provided by the coins contained in our complex. Although by far not all the series of city emissions are represented here, even this occasional sample gives an idea of the regular work of the local mint, which satisfied the needs of the monetary market of Crimea region. The contents of the monetary complex from the fill-up of the cistern-jail are quite similar to the majority of coin hoards found in Cherson or to finds of hoard nature, which go back to the time of the sacking of the city by Vladimir Prince of Kiev. The difference is that coins from the 11th c. are also present here. To a certain extent the complex can also bear testimony to the complicated situation in Cherson after the Korsun’ expedition right to the beginning of the second half of the 11th c. Graffiti preserved on the walls can also be regarded as a reflection of those events, when prisoners of the jail could be the retinue and comrades-in-arms of George Tzoulas (1016), as well as other city nobles who led an uprising half a century later (1066) or zealous defenders of the emperor’s case, imprisoned by the insurgents. Translated by D.E. Afinogenov CHAPTER 6. The ceramic assemblage V.A. Nessel The complex of ceramic finds from the filling of the cistern is numerous and various enough. The found objects belong to various categories: building ceramics, transport vessels, thin-walled ware without glaze and glazed pottery. The majority of the forms from this complex are dated to the Byzantine and Later- Byzantine times; this ceramic is widely known from excavation of Chersonesus and synchronous sites of the Crimea. Studying of ceramic material found on the floor of the cistern shows that the termination of the functioning of this object as a cistern for storage of water occurred not earlier of the second half of the 10th – first half of the 11th centuries. The use of this cistern as a prison could made from the first half to the end of the 11th century. According to lead correlation of ceramic material and coins it is possible to establish that a basic filling of the cistern have been occurred in the period of the end of the 11th- the beginning of the 12th centuries. Fragments of the ceramic vessels of the 12th-13th centuries found in the upper levels of the filling are connected with economic activities on this place in the latest times. 236 The ceramic assemblage from the filling of the cistern in VII quarter of Chersonesus reflects a picture of an economic life of the city in the Byzantine and Later- Byzantine times. Prevalence of local products in the filling: building ceramics, various types of transport vessels and the majority of thin walled ware is indicative. The high number of fragments of imported amphorae and fine table vessels proves the communications of the city with well-known international trade centers. The ceramic material is presented to the publications in categories according to functional purpose and method of production. Thin walled ware has leading position in the composition of the complex – about 35 %, tare vessels have 31 % of finds, building ceramics – 30 %, glazed vessels – 4 %. Fragments of ancient and early-medieval vessels constitute a very small part of finds in the filling. Building ceramics. Fragments of roof tiles were found at all levels of the filling of the cistern; the most of it were in the bottom part. This category of ceramic material consists of the box tiles, ridge tiles, plinths, water pipes. On some fragments of tiles there were building labels. Transport vessels. This category consists of the pithoi, amphorae (the majority of them of local manufacture), large tare vessels of other forms. Thin-walled ware. This category consists of finds of kitchen and table unglazed vessels. All products are divided into the groups: jugs, pots, bowls, cups, plates, covers, strainers, lamps, ceramic sinkers, fuses for amphorae, a ceramic stamp, white-clay unglazed ware. Glazed ware. The majority of vessels represent Byzantine white-clay glazed pottery: dishes, plates, bowls with a relief ornament or a list. There are finds of the Later- Byzantine white-clay glazed pottery with a list, red-clay glazed ware of local and import manufacture. Translated by V.A. Nessel CHAPTER 7. Miscellaneous small artifacts М. Nowak During the 2002 excavation of the cistern located in domus urbana in the VII quarter of the Tauric Chersonese archaeologists recovered 178 small artifacts. They include garments, glass and bronze jewelry, and bone and metal artifacts. Nearly 82% of them were found in the fill of the cistern, 12% - in phase II level, and the remaining – in the upper layer. Fragments of glass bracelets are the most numerous group of artifacts. Among these, the most common are smooth blue bracelets and bracelets with round, half-round, and flat-convex cross section. The types with triangular and square cross section, as well as spirally twisted bracelets, are also present. They most likely come from local workshops which operated in the city in 9th and 10th centuries. Among garments, the most interesting items are: a bronze heart-shaped belt appliqué decorated with a five-leaf palmetto, a bronze cicada-shaped fibula and a belt tip. A very interesting artifact, found in the fill of the cistern, is a lead ampoule - a souvenir of a pilgrimage to the Holy Land - which contained relics, oil or holy water. Household items are also ubiquitous. They include tools, whetstones, polishing stones, knives, bronze vessel fragments and items associated with weaving and fishing. All artifacts discovered in the cistern were most common in 10th and 11th centuries and are characteristic of the whole of Eastern Europe and the Balkans which were heavily influenced by Byzantine craftsmanship. Translated by Małgorzata Mahoney CHAPTER 8. Osteological material О.P. Zhuravlyov While examining osteological material from the cistern, which had been used as a jail, a fair quantity of dog and cat bones and sculls attracts attention. The prisoners, who could scarcely have been fed well, could have lured those animals to use them for food. While examining osteological material from the object #1 of year 2002 predominance of small cattle and absence of domestic horse remains attract attention. However, the smallness of the extracts does not allow us to draw the final conclusions. Comparison of sizes and proportions of cow bones from the cistern and object #1 did not show any differences th th between them. It can be evidence of a common breed structure of this species in Chersonesos in 9 –12 centuries AD. Translated by K.S. Jakimets 237 CHAPTER 9. Anthropological Material V. Radochin In the course of the excavation work in the cistern, a minor amount of anthropological material was collected, in a fragmentary and unsatisfactory condition of preservation. During its investigation, traditional methods of the treatment of paleoanthropological material were applied. As a result, it was reliably established that the material constituted the remains of at least four persons: a child aged 2.2–3 years, and three adults, one of whom was presumably a man. The pathological features of the material included a porous hyperostosis of the temporal bone, symptoms of tuberculous spondylitis of the lumbar vertebrae, an O-shaped deformation of the tibia, and symptoms of osteomyelitis of the fibula. Translated by Przemysław Znaniecki Conclusion A. B. Biernacki, E. Klenina In the course of the archaeological work of 2002, the water cistern was discovered and subsequently investigated along with a small section of the adjoining area. It has been established that all the structures constituted parts of the dwelling complex in Quarter VII. The drinking water cistern deserves particular attention due to its unique condition of preservation, the graffiti on its walls and the large corpus of archaeological finds encountered therein. The discovered cistern is located in the court of a big domus urbana in the north-western section of the Quarter, and its original application was to supply drinking water to the inhabitants of the house, as well as water for other household purposes in the Quarter. Unfortunately, we have not managed to reconstruct the architectural design of the dwelling in detail because of the untimely termination of the investigation of this part of the city. Radiocarbon tests have demonstrated that the structure was erected at earliest in the 9th cent., and most likely in the second half of the 9th cent. Based on a thorough perusal of the entire corpus of material acquired in the course of the excavation work, the stratigraphy and the architectural peculiarities, we have identified several stages of the functioning of this structure: Stage 1 (9th–10th cent.): The cistern was used for the storage of water and constituted a part of the domus urbana. Two periods may be further distinguished in the history of its operation: 1. water was supplied by means of a clay pipe located in the center of the upper section of the north-eastern wall, and fitted there during the construction of the cistern; 2. water was supplied by two canals made of stone blocks and with their bottoms laid with kalyptrai, entering the cistern in the northern and eastern corner. Stage 2 (first half of the 11th cent.): The water-supply canals were demolished, and so the cistern apparently ceased to be applied for its original purpose. It was turned into and continued to be used as a prison. Two periods are distinguished within this stage: 1. the bottom of the cistern served as the floor; 2. the level of the floor was raised, as crushed stone was placed on the bottom. It was during this stage that the graffiti appeared on the walls. Stage 3 (second half of the 11th cent.): The cistern, used as a prison, was gradually filled up. Stage 4 (late 11th–12/13th cent.): A cellar and a utility pit were constructed and used. Stage 5 (13th cent.): The dwellings in Quarter VII continued to be inhabited. We have not managed to trace an architectural map of that period, as the surface of the plot was leveled prior to the construction of the cathedral, which substantially damaged the upper layers. Archaeological exploration has discovered small amounts of coins and earthenware of the 13th cent., while the prevailing majority of the material from these strata dates to between the late 9th and the early 10th cent. The design of the cistern constituted a diminished copy of the enormous water reservoirs which were erected in Constantinople from the 6th cent. onward. Theoretical mathematical calculations indicate that the maximum capacity of the cistern amounted to 85.30–86.00 cu. m of water. The presence of wooden beams suggests that the height of the level of water was no more than 3.40 m, and most likely amounted to 3.00 m. In the northern corner, there was a sediment trap for coarse-grained impurities. In the vault immediately above it, there was an overflow hole. After the cistern had ceased to be applied for its original purpose, probably following the events of the turn of the 11th cent., it was adapted for the imprisonment of offenders. It was at that time that the graffiti and inscriptions appeared on the walls, principally on the north-western and south-western ones, and markedly fewer on the north-eastern one. Apparently, the interior of the cistern was lit only through the overflow hole in the northern section of the vault, and the south-eastern wall remained in total darkness. An iconographic study of the graffiti of the first half of the 11th cent. has indicated that at least two groups of representatives of various cultures and traditions were consecutively jailed in the cistern. A. Brzóstkowska has given to them the interim names of “the sea people” and “the steppe people”. The inscriptions in the Greek language testify to the 238 good education of the prisoners. It is still highly difficult to establish which group was imprisoned earlier and which subsequently. The fact that later graffiti damaged parts of some previous inscriptions and drawings may suggest a mutual hostility between the two groups of inmates. Although written sources provide abundant information on the political developments in Chersonesus, any attempts at referring them to the appearance of the graffiti would be precarious. Still, it may be assumed that during the rebellion of 1016, caused by the oppression of the city by the central authorities of Byzantium, the local aristocrats imprisoned the imperial governors of Chersonesus. The rebellion was brutally quashed in January 1016, and its participants were punished. In the second half of the 11th cent., the cistern ceased to be used and was gradually filled up. At the turn of the 13th cent., the Quarter was rebuilt; we have not managed to reconstruct its general plan from that time. The only structures of that period extant in the investigated area, are the foundation of “Interior 1” (a cellar, of the floor area of 1.85 x 1.60/ 1.80 m and of the height of 1.40 m) and a garbage pit. One can only regret that due to circumstances beyond our control, it has not been possible to study this unique archaeological find along with other structures of the complex. Translated by Przemysław Znaniecki 239 Наукове видання МІНІСТЕРСТВО КУЛЬТУРИ І ТУРИЗМУ УКРАЇНИ НАЦІОНАЛЬНИЙ ЗАПОВІДНИК «ХЕРСОНЕС ТАВРІЙСЬКИЙ» НАЦІОНАЛЬНА АКАДЕМІЯ НАУК УКРАЇНИ ІНСТИТУТ АРХЕОЛОГІЇ Херсонеський збірник Supplement I Топографія Херсонеса Таврійського Водозбірна цистерна житлового будинку у кварталі VII (IX-XI ст.) за редакцією Бернацки Анджея та Кленіной Олени Юріївни Російською та польською мовами Редактор О.Ю. Кленіна, А.Б. Бернацки Технічний редактор, коректор О.А. Денисова Комп’ютерна верстка М.Э. Арефьєв Здано до набору 10.11. 2006. Пiдписано до друку 20.12. 2006 Формат видання 60х84/8. Папір офсетний № 1 Гарнiтура Times. Друк офсетний Ум. -друк. арк. 28, 00. Обл.-вид. арк. 28, 56 Наклад 400 прим. Оригінал-макет виготовлено Видавничим домом «Максим» 99053, Севастополь, вул. Вакуленчука, 31- В Свідоцтво про реєстрацію СВ № 002 від 26.12. 2001 Тел.: + 38 (0692) 24 01 84 E-mail: maksim@ sferos.com Надруковано у типографії ПП «Інтерсфера» 99053, Севастополь, вул. Вакуленчука, 31- В Тел.: + 38 (0692) 24 01 84 E-mail: intersfera@ sferos.com 240