(PDF) Палеография, кодикология, дипломатика : Современный опыт исследования греческих, латинских и славянских рукописей и докуме

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК Институт всеобщей истории Отдел «Специальные исторические дисциплины» Центр «Палеография, кодикология, дипломатика» ПАЛЕОГРАФИЯ, КОДИКОЛОГИЯ, ДИПЛОМАТИКА Современный опыт исследования греческих, латинских и славянских рукописей и документов Материалы Международной научной конференции в честь 75-летия доктора исторических наук, члена-корреспондента Афинской Академии Бориса Львовича Фонкича Москва, 27-28 февраля 2013 г. Москва 2013 УДК 94 ББК 63.3 П 14 Палеография, кодикология, дипломатика: Современный опыт исследования греческих, латинских и славянских руко- писей и документов : Материалы Междунар. науч. конф. Москва, 27―28 февр. 2013 г. / Отв. ред. И. Г. Коновалова; сост. Д. Н. Рамазанова; Ин-т всеобщ. истории РАН. ― М. : ИВИ, 2013. ― 397 с. Настоящий сборник содержит материалы (статьи, тезисы, анно- тации докладов) Международной научной конференции, в рамках которых обсуждаются актуальные вопросы греческой, латинской, славянской и отчасти восточной палеографии, кодикологии и ди- пломатики. Конференция посвящена юбилею доктора историче- ских наук Бориса Львовича Фонкича, внесшего большой вклад в развитие этих дисциплин. Редакционная коллегия: И. Г. Коновалова (отв. ред.), Д. Н. Рамазанова (отв. секр.), Е. В. Казбекова ISBN 978-5-94067-381-1 © Коллектив авторов, 2013 © Институт всеобщей истории РАН, 2013 СОДЕРЖАНИЕ Антонец Е. В. Рукописная традиция Лукреция в свете новых данных римской палеографии…………………… 7 Бибиков М. В. Древнерусские хождения и проскинитарий Акакия Критского………………………………………… 14 Блескина О. Н. Международный проект реконструкции библиотеки Залуских………….…………………………. 17 Бондач А. Г. Новая коллекция греческих документов и автографы Евгения Вулгариса в фондах РГАДА……… 24 Бруни А. М. К сопоставительному изучению византийской и древнейшей славянской традиций Толкований Никиты Ираклийского к Словам Григория Богослова…………. 29 Васильева О. В. В. В. Стасов и история изучения орна- мента восточных рукописей Российской Национальной библиотеки………………………………………………... 43 Вознесенская И. А. Список Пространной грамматики Ли- худов из собрания Российской Национальной библиотеки 50 Вольфцун Л. Б. К истории пребывания Синайской Библии в Петербурге: новые материалы……………….. 61 Ганина Н. А. Фрагменты рукописей на переплетах книг в Научной библиотеке МГУ: к постановке проблемы....... 68 Герд Л. А. Восстановление византийских памятников Афин в XIX в. и деятельность Антонина Капустина…. 72 Грибов Ю. А. Лицевой сборник конца XVII в. с Житием Василия Нового (РГБ. Ф. 218. № 1972): атрибуция памятника………………………………………………… 78 Добрынина Э. Н. О термине «эмальерный стиль» в исто- рии византийской книжной орнаментики X―XII вв… 83 Елагина Н. А. Средневековые французские рукописи Российской Национальной библиотеки и история их изучения………………………………………………….. 94 Захарова А. В. Миниатюры Евангелия А15 из Лавры св. Афанасия на Афоне в контексте византийского искусства комниновского периода…………………………………… 100 Илькив-Свидницкий Н. М. Палеографические особенности латинских документов Галичско-Волынского государства первой половины XIV в………………………………… 101 4 Казбекова Е. В. Фрагмент «Декреталий Григория IX» в Российской Национальной библиотеке (Lat. F. v. II. № 24) 119 Калугин В. В. «Матерь русских подделок» («Требник 1329 г. митрополита Феогноста»)………………………. 133 Карначев А. Е. Малоизвестные и «забытые» греческие рукописи библиотек Санкт-Петербурга……………….. 144 Карп С. Я. Рукописи Дидро в России: традиции и перспективы изучения..…………………………………. 145 Каштанов С. М., Столярова Л. В., Королева С. Ю. К истории русско-греческих отношений в XVI в……... 147 Квливидзе Н. В. Егоровский сборник (РГБ. Ф.98. Собр. Е. Е. Егорова. № 1844): к вопросу об иконографических источниках миниатюр…….……………………………. 167 Корогодина М. В. Неоконченное виленское издание Пандектов Никона Черногорца: история с продолжением.. 170 Курышева М. А. Два «заказа» Василия Нофа: к датировке кодекса РНБ. Греч. 55 и идентификации кольца из Лувра .. 174 Логутова М. Г. Латинские рукописи религиозного содер- жания в Российской Национальной библиотеке ….…….…. 186 Мажуга В. И. Фрагменты рукописей с текстами Дигест и Кодекса Юстиниана в собраниях Санкт-Петербурга……. 198 Малов В. Н. Орлеанские грамоты в Отделе письменных источников ГИМ……………………………………….. 199 Медведев И. П. Одна несбывшаяся мечта – стать палеографом……………………………………………… 202 Мефодьева В. С. О некоторых технологических особеннос- тях исполнения текста и живописного декора греческой Псалтири следованной X в. (РГБ. Ф. 201. № 18.2) ………... 207 Мокрецова И. П. Средневековые «макулатурные» листы с миниатюрами на крышках поздних переплетов (по мате- риалам собрания Научной библиотеки МГУ)………… 209 Морозов Д. А. Подделки арабографичных рукописей…... 211 Морозова Е. И. Кодикология и декорация Служебной Минеи на август конца XI — начала XII вв. (РГАДА. Ф. 381. № 125). Исследование в процессе реставрации……………….. 220 5 Мошкова Л. В. «Белые пятна» русской палеографии…. 232 Наумова М. М. Сравнительные исследования техники живописи миниатюр двух рукописей: Евангелие Хитрово (РГБ. Ф. 304. III. № 3/М 8657) и Морозовское Евангелие (ГММК. Кн. 34. № 11056ОП)………………………….. 241 Опарина Т. А. Личный архив Мануила Филаденского: проблемы поиска автографа…………………………… 242 Орецкая И. А. Художественные особенности миниатюр рукописи Деяний и Посланий апостолов (ГИМ. Муз. 3648)……………………………………………………… 244 Попова О. С. Перемены в византийском искусстве после Македонского ренессанса………………………………. 246 Пуцко В. Г. Орнамент в художественном оформлении ви- зантийских рукописей: эволюция типологии и стиля…… 259 Рамазанова Д. Н. Неизвестные греческие рукописи круга учеников Лихудов (по материалам Национальной библио- теки Греции и Библиотеки Румынской Академии наук)….. 268 Саминский А. Л. Византийские редакции таблиц канонов Евсевия Кесарийского. Версия Евангелия из Австрийской Национальной библиотеки в Suppl. gr. 50*…………. 279 Серебрякова Е. И. К вопросу о псковском происхождении группы иллюминованных рукописей XVI в. из собрания Отдела рукописей ГИМ…………………………………. 293 Синицына Н. В. К вопросу о судах над Максимом Греком 299 Сиренов А. В. Труды А. И. Ермолаева по изучению тай- нописи древнерусских рукописей……………………… 304 Станина О. И. Латинский список «Сатир» Ювенала и Флакка (РГБ. Ф. 256. № 747) как образец книжного искус- ства Италии на рубеже XV—XVI вв…………………... 316 Турилов А. А. «Революции» в истории славянской пись- менности и проблемы эффективности палеографического метода………………………………………………….…. 319 Тюрина Г. А. Оскар фон Гебхардт и его работа по изуче- нию греческих рукописей московских собраний……… 326 Уханова Е. В. Саввина книга: отношение древнерусского писца к южнославянскому оригиналу………………… 333 6 Чернухин Е. К. Караманлийские рукописи в Украине: опыт палеографического, кодикологического и культуроло- гического исследования………………………………… 341 Шевченко Е. Э. Исаак Бирев (Собака) – профессиональный книгописец первой половины XVI в. ………………… 350 Шульгина Э. В. К истории Сборника Син. № 216, соз- данного во Владимирском Богородицком Сырковом монастыре……………………………………………….. 362 Шустова Ю. Э. Владимир Милькович и публикация актов Львовского Успенского братства в 1892—1896 гг.: к исто- рии издания «Monumenta Сonfraternitatis Stauropigianae Leopoliensis» (по документам архива Ставропигий- ского института во Львове)….………………………….. 368 Яковлева А. И. Синодик Успенского собора……………… 384 Е. В. Антонец РУКОПИСНАЯ ТРАДИЦИЯ ЛУКРЕЦИЯ В СВЕТЕ НОВЫХ ДАННЫХ РИМСКОЙ ПАЛЕОГРАФИИ В настоящем сообщении хотелось бы рассказать об одном при- мечательном факте из истории науки, связанном с новыми откры- тиями в области рукописной традиции римской литературы. Произведения римских писателей мы знаем в основном из средневековых рукописей. Так, исключительно в средневековой передаче сохранились сочинения Цезаря, Горация, Катулла, Тибулла, Проперция. В то же время значительная часть римской литературы дошла до нас в античных рукописях. Неоценимое значение имеют позднеантичные кодексы Вергилия, Цицерона, Плавта, Теренция, Ливия, Плиния Младшего.1 Как правило, это ― великолепные рукописи, выполненные капитальным письмом или унциалом. Долгое время позднеантичные кодексы в капитальном письме и в унциале считались архетипами позднейшей рукописной тра- диции. Как известно, архетипом принято называть список, кото- рый содержит текст в наиболее древней распознаваемой форме для данной ветви традиции. Однако исследователи давно отметили, что в сохранившихся античных рукописях встречаются ошибки, не объяснимые с точки зрения капитального шрифта или унциала. Среди таких ошибок — регулярное смешение букв A и R, B и D, AM и M, смешение букв C, P и T. Так, в Палатинском кодексе Вергилия (Pal. Lat. 1631) мы находим чтение ARBOR вместо ARDOR в Verg. Aen. XI 786: concitat et superos Arruns sic uoce precatur: «summe deum, sancti custos Soractis Apollo, quem primi colimus, cui pineus ardor aceruo pascitur, et medium freti pietate per ignem cultores multa premimus uestigia pruna... В этой же рукописи встречаем написание HESPERIM вместо HESPERIAM в Verg. Aen. II 781: 1 Для некоторых произведений римской литературы античная рукопись является единственным источником: трактат Цицерона de re publica известен только из Ватиканского палимпсеста (Vat. Lat. 5757); речи Цицерона pro Tullio, pro Scauro ― только из Амброзианского (Ambros. R. 57 sup. (ныне S. P. 11. 66)) и Туринского палимпсестов (Taurin. A II 2*); для речи Цицерона in Clodium единственным источником был Туринский палимпсест; все средневековые списки «Дигест» восходят к одному античному оригиналу ― Флорентийской рукописи; «Институции» Гая дошли до нас только в античном палимпсесте и т.д. 8 Палеография, кодикология, дипломатика longa tibi exsilia et uastum maris aequor arandum, et terram Hesperiam uenies, ubi Lydius arua inter opima uirum leni fluit agmine Thybris. В Амброзианском палимпсесте Плавта (Ambros. G 82 sup.) нахо- дим чтение ADDVCCERE вместо ABDVCERE (Plaut. Rud. 723). При этом в капитальных античных рукописях фиксируются не единичные случаи смешения указанных букв, а регулярные оши- бочные написания. Смешение букв A и R, B и D, AM и M, букв C, P, T объяснимо схожестью их форм в старом римском курсиве. Во многих памятниках этого письма буквы B и D практически неотличимы друг от друга: в помпейских табличках, например, начертание OB имеет вид: , а сочетание DO ― . Похожей формой обладают в старом римском курсиве также буквы A и R; слово habere в помпейской табличке выглядит следующим образом: . Написание AM в лигатуре также служит причиной путаницы сочетаний AM, MA и M: (слово caussam ― P. Berol. 8507). Написания M вместо AM, B вместо D и др., которые встреча- ются в античных рукописях Вергилия и Плавта, свидетельствуют о том, что писец, писавший данную рукопись, перепутал буквы B и D (и др.) потому, что его оригинал (непосредственный или через промежуточную стадию) был написан старым римским курсивом. Таким образом, сквозь ошибки переписчика позднеан- тичного капитального кодекса просвечивает более древнее распо- знаваемое состояние текста ― курсивное. Это наблюдение имеет важное значение для наших представлений об античной книжной культуре в целом. Оно свидетельствует, во-первых, о том, что многие сохранившиеся рукописи IV―V вв. нельзя считать архетипами последующей традиции. Они не являются самой древней стадией бытования текста, так как содержащиеся в них ошибки позволяют реконструировать более раннюю ступень – курсивную. Во-вторых, как выяснилось, подобного рода ошибки встреча- ются в рукописях почти всех римских авторов, т.е. практически Е. В. Антонец. Рукописная традиция Лукреция... 9 вся римская литература прошла стадию курсивной передачи. Это означает, что дошедшие до нас кодексы в капитальном письме и унциале ― роскошные издания для богатых и знатных людей, коллекционеров или библиофилов. Основная же масса книжной продукции античности, книги, которые читали простые люди, ученые, учащиеся, представляла собой более скромные книги, выполненные каллиграфическим быстрым курсивным письмом. Одной из таких книг был древнейший из сохранившихся фрагментов Цицерона ― P. Iand. 90, написанный красивым и четким курсивным письмом: (arbitrabatur). Наглядной иллюстрацией приведенного наблюдения служит состояние рукописной традиции Лукреция. Как известно, именно изучение Лукреция явило возникновение текстологии как науки, когда Карл Лахманн (1793—1851) в своем знаменитом издании Лукреция 1850 г. впервые разработал и применил основные принципы текстологического исследования2. До последнего времени самыми древними известными науке рукописями Лукреция были кодексы IX в. ― O (Oblongus; Voss. Lat. F. 30; после 800 г.) и Q (Quadratus; Voss. Lat. Q. 94; IX в.). Эти рукописи Лахманн возвел (через промежуточную ступень) к античному оригиналу IV―V в., написанному капитальным пись- мом. Блестящая стемма Лахманна стала классическим образцом для последующих текстологических штудий. Но дальнейшее изучение текста Лукреция поставило перед исследователями новые задачи. Многие разночтения не объясня- лись архетипом в капитальном письме. Осмыслению этих разночтений во многом способствовало бурное развитие в середине прошлого века науки о римском письме благодаря, в основном, трудам французских палеографов, в частности, Ж. Маллона. В 1962 г. Франц Брунгёльцль проанализировал чтения древ- нейших дошедших до нас рукописей IX в. (O и Q) и пришел к выводу, что в них регулярно встречаются ошибки, объяснимые 2 Caroli Lachmanni in T. Lucretii Cari de rerum natura libros commentarius. Berolini, 1850. 10 Палеография, кодикология, дипломатика только с точки зрения старого римского курсива3. Приведем некоторые примеры. Lucr. I 682 ― ARDORIS ] ARBORIS Q1 G nil referret enim quaedam decedere, abire atque alia adtribui mutarique ordine quaedam, si tamen ardoris naturam cuncta tenerent; ignis enim foret omnimodis quod cumque crearet. Lucr. II 891 ― DECEBIT ] DECEDIT O Q1 V illud in his igitur rebus meminisse decebit, non ex omnibus omnino, quaecumque creant res sensilia, extemplo me gigni dicere sensus, sed magni referre ea primum quantula constent, sensile quae faciunt, et qua sint praedita forma, motibus ordinibus posituris denique quae sint. Lucr. I 919 ― TREMVLO ] TAEMVLO O Q G Denique iam quae cumque in rebus cernis apertis si fieri non posse putas, quin materiai corpora consimili natura praedita fingas, hac ratione tibi pereunt primordia rerum: fiet uti risu tremulo concussa cachinnent et lacrimis salsis umectent ora genasque. Итак, даже средневековые рукописи Лукреция содержат ошибки, возникшие из смешения букв A и R, B и D, AM и M, букв C, P, T, которое характерно для старого римского курсива. Так в рукописях IX в. были выявлены следы передачи текста в древнем античном курсиве. На этом основании Брунгёльцль высказал гипотезу, что архетипом дошедших рукописей Лукреция был не кодекс в капитальном письме (как полагал Лахманн), а рукопись в курсиве. Эта гипотеза, сначала лишь теоретически обоснованная, под- твердилась реальными данными, когда в Геркулануме были рас- шифрованы свитки с поэмой Лукреция, относящиеся к I в. до н. э. «Вилла папирусов» в Геркулануме, самая крупная из усадеб в Кампании и во всей Италии, уникальна своим скульптурным и 3 Brunhölzl F. Zur Überlieferung des Lukrez // Hermes. 90. No. 1. 1962. S. 97―104; Idem. Zu den sogenannten codices archetypi der römischen Literatur // Festschrift Bernard Bischoff zu seinem 65. Geburtstag dargebracht von Freunden, Kollegen und Schülern. Hgb. von J. Autenrieth und F. Brunhölzl. Stuttgart, 1971. S. 16―31. Е. В. Антонец. Рукописная традиция Лукреция... 11 живописным декором, предметами быта, а также своей библиоте- кой. Библиотека виллы ― единственная сохранившаяся библио- тека классической древности. В ней было обнаружено 1800 папирусных свитков4. Раскопки Виллы папирусов начались в 1750 г. и велись до конца 1761 г., затем возобновились в январе 1986 г. под эгидой Академии археологии, литературы и изящных искусств Неаполя и Геркуланумской Академии5. Благодаря внедрению новых методов чтения папирусов многие памятники, найденные в XVIII в., были переизданы, мно- гие, ранее не поддававшиеся прочтению, расшифрованы. В част- ности, спустя 235 лет после находки папирусов была открыта поэма Лукреция. Два плохо сохранившихся и не обозначенных шифром папируса были обнаружены в 1987 г. Томмазо Стараче (Tommaso Starace) в коробке CXIV. Еще один папирус без шифра, но уже раскрытый, был наклеен на бумагу. Его обозна- чили I, два других ― II и III. Кроме того, в коробке находилась масса отдельных обрывков. Расшифровка папирусов была опубликована в журнале «Хроники Геркуланума» (Cronache Ercolanesi) в 1989 г. Кнутом Клеве6. Удалось выделить 16 фрагментов, текст которых можно было идентифицировать. Фрагменты обозначили латинскими буквами от A до P. Фрагменты папируса I содержат стихи 5-й книги поэмы, фрагменты папируса II – 3-й книги, папируса III ― 1-й книги. Среди отдельных кусочков обнаружены фрагменты 5-й и 3-й, а также фрагмент 4-й книги Лукреция. Возможно, в биб- лиотеке была вся поэма целиком. В папирусе III обнаружены строки, отсутствующие в известной традиции (фр. H и L). Поэма написана на очень тонком папирусе большого формата. Буквы большего размера, чем в греческих папирусах, и большего 4 Отметим, что первый египетский папирус, с которым познакомились в Европе, ― charta Borgiana (193 г. н.э.), был приобретен в Египте в 1778 г., в то время, как папирусы виллы в Геркулануме были открыты для науки двумя десятилетиями ранее. 5 Немировский А. И. Вилла Папирусов в Геркулануме и ее библиотека (обзор) // ВДИ. 1991. No 4. С. 170―182. 6 Kleve K. Lucretius in Herculaneum // Cronache Ercolanesi. 19. 1989. P. 5―27. См. также: Suerbaum W. Herculanensische Lukrez-Papyri ― neue Belege für die Phase der Majuskel-Kursive eines bekannten Klassikertextes. Nachbetrachtungen zur Edition von K. Kleve, CronErc 19, 1989, 5―27 // ZPE. 1994. 104. S. 1―21; Suerbaum W. Zum Umfang der Bücher in der archaischen lateinischen Dichtung: Naevius, Ennius, Lucretius und Livius Andronicus auf Papyrus-Rollen // ZPE. 1992. 92. S. 153―173. 12 Палеография, кодикология, дипломатика размера, чем в известном папирусе, содержащем Carmen de bello Actiaco7. Книга Лукреция была роскошна, что говорит о централь- ном месте, которое занимал ее автор в библиотеке Геркуланума. Ширина буквы ― ок. 0,5 см, высота строки ― ок. 1 см. При средней длине строки Лукреция в 40 букв ширина одного столбца составляла 20 см. Высота столбца составляла 15 стихов, то есть около 15 см. Если учитывать верхнее и нижнее поле, то высота папируса ― около 20 см, что обычно для папирусов из Геркула- нума. Таким образом, 5 книга поэмы (1457 стихов) занимала бы 98 столбцов и имела длину 19, 60 м. Письмо папируса ― капитальное, с большим числом курсивных элементов. Используются знаки интерпункции и пунктуации. Буквы D, H, Q имеют курсивные формы: Fr. L. ]ONDAM[ / ]I.. (post Lucr. I 1093) Fr. B. Unde etiam uigiles nunc haec accepta tue]NT[ur Et numerum seruare genus didicere neq]UEHILO Maiorem interea capiunt dulcedini fructu]M (Lucr. V 1408―1410) Fr. I. An prohibere aliquid cense]S[ obstareque posse Alterutrum fatearis enim s]UMASQ[u]E[ necessest (Lucr. I 973-974) 7 Антонец Е. В. Введение в римскую палеографию. М., 2009. С. 147―153. Е. В. Антонец. Рукописная традиция Лукреция... 13 Письмо папируса поэмы Лукреция содержит больше курсив- ных элементов, чем папирус с Carmen de bello Actiaco (P. Herc. 817; col. VI 45―52): Таким образом, письмо расшифрованных папирусных фраг- ментов Лукреция служит прямым доказательством справедли- вости гипотезы Ф. Брунгёльцля и дает возможность проследить историю текста поэмы «О природе вещей» глубже, чем это сделал К. Лахманн. Можно уверенно возводить сохранившуюся рукопис- ную традицию к архетипу в старом римском курсиве. Мы проследили, как сначала успехи науки о римском письме сделали возможными новые текстологические наблюдения, а именно ― теоретическое обоснование наличия более ранней, кур- сивной, стадии текста Лукреция, а затем эта гипотеза нашла реальное подтверждение в данных археологии и папирологии. Этот эпизод, как кажется, не только представляет собой редкий пример реализации научной гипотезы в фактическом материале, но и показывает, насколько единым органическим целым явля- ются различные дисциплины гуманитарного цикла ― текстология и палеография, история литературы и история, папирология и археология. М. В. Бибиков ДРЕВНЕРУССКИЕ ХОЖДЕНИЯ И ПРОСКИНИТАРИЙ АКАКИЯ КРИТСКОГО Описания Святой земли, городов Вифлеема, Иерусалима, На- зарета и других памятных мест Палестины появляются в древне- русской книжности с самыми первыми памятниками христиан- ской литературы, дойдя до нас как в текстах Священного Писания (Остромирово Евангелие 1054 г., Трирская Псалтирь XI в. и др.), так и в памятниках, «комментирующих» библейские тексты (Изборник Святослава 1073 г., Изборник Святослава 1076 г. и др.). Описания, а затем и изображения в рукописях па- мятных мест библейской истории оформляются постепенно в особый жанр хождений, хожений — мемуарно-дневниковой лите- ратуры, созданной непосредственными участниками паломниче- ских поездок к Святым местам, посещавшими и описавшими города, храмы, престолы, архитектурное убранство, впечатления от литургического действа, пережитого поклонниками-авторами древнерусских хождений. Однако, за исключением первого записанного «Хождения» — игумена Даниила, получившего широкое распространение в рукописной традиции (до нас дошло более 150 списков текста), рассматриваемые памятники сохранились в редких, подчас единичных копиях. В еще большей степени это относится к иллюминованным спискам. Древнейшим иллюстрированным Хождением считается сборник середины XV в. (1440―1450-е гг.), содержащий «Хождение архимандрита Грефенья обители Пресвещенныя Богородицы в Иерусалим» в списке РГБ. Ф. 247. № 253. Л. 403―428 об. В рукописи хождение известного палом- ника игумена Богородичного (возможно, Отроча) монастыря в Твери1 Агрефения2 сопровождается сделанными пером зарисов- ками Святых мест Иерусалима и окрестностей. Наибольшее распространение в русской книжности иллюстрированные описа- ния паломников в Палестину получают позже — в XVI―XVII вв.,  Работа выполнена по программе гранта РГНФ № 12-01-00265 и программе фундаментальных исследований Президиума РАН «Традиции и инновации в истории и культуре». 1 Попов Г. В. О древнейших русских лицевых «Хождениях» // «И то все видел своими очами…» М., 2007. С. 16―17. 2 Малето Е. И. Антология хожений русских путешественников XII―XIV вв. М., 2005. С. 266―267. М. В. Бибиков. Древнерусские хождения... 15 как, например, в сравнительно позднем списке сочинения того же Даниила — ГИМ. Хлуд. 249. Л. 9―62 об. XVII в., являющемся практически единственным известным лицевым списком текста «хождений» Даниила3. Хронологически к поствизантийскому времени относится и большинство известных иллюминированных греческих рукопи- сей, содержащих византийские и поствизантийские проскини- тарии — памятники греческой паломнической литературы, анало- гичные древнерусским хождениям4. Наибольшее распростра- нение их приходится на середину XVII ― первую половину XVIII в. и уходит в XIX в., несмотря на появление печатных книг с гравюрами, изображающими Святые места. Примером датированного проскинитария, сохранившего и имя автора памятника, и писца-художника, является небольшой, как это было обычно, 14×9,5 (текст — 10,5×5,5), кодекс Бавар- ской Государственной библиотеки в Мюнхене — Monac. gr. 3465. Книга содержит Проскинитарий иеромонаха Акакия Критского6, датируемый 1634 г., о чем свидетельствуют греческие записи на л. 182 об. и 183. Владельцем и, по-видимому, заказчиком книги является иеромонах Анания — великий синкелл иеруса- лимского патриарха, что удостоверяют, с одной стороны, записи — греческая на л. 182 об. и латинская (библиотечная) на л. III, с другой — портрет иеромонаха Анания в рост на л. III с подписью. Список содержит 216 лл., на 24 из которых содержится 37 миниатюр Святых мест: Иерусалима (8а), Соборного храма (20А об.), Кувуклии (37А об.), Храма Воскресения (55А об.), Поклонения Гробу Господню (63В), Голгофы (67А об.), снятия с Креста (75А), храма Воскресения (91А об.), Престола св. Елены (91В), памятники св. Сиона (115А), Армянского монастыря (115А об.), храма св. Онуфрия (115В об.), колодца Иова (119А), Силоамской купели (119В), Сорокодневной горы, Малой Галилеи, Масличной горы и Гефсимании (123А), Вифании и Воскресения Лазаря (135А), Христа на Сорокодневной горе (139А об.), Иерихона (147А об.), монастыря Иоанна Предтечи (147В), 3 Попов Г.В. О древнейших русских лицевых «Хождениях»… С. 18―19. 4 Паппдопуло-Керамевс А. И. Проскинитарий Иерусалима и прочих Святых мест // Палестинский сборник. 1900. Вып. 53 / IV. С. 1―36. 5 Hardt I. Catalogus codicum manuscriptorum bibliothecae Regiae Bavaricae. Bd. III. München, 1806. S. 347―348. 6 Παπαδόπουλος-Κεραμεύς Α. Ἱεροσολυμιτικὴ βιβλιοθήκη. Τ. 2. Ἐν Πετρουπόλει, 1899. Σ. 278. 16 Палеография, кодикология, дипломатика Мамврийского дуба, Храма св. Георгия и Вифлеема (163А об.), Лавры св. Саввы (Освященного) (171А), Горней (обители), монастыря Честного Креста, гроба Рахили и монастыря пророка Илии (179А об.), горы Синай (184), Раифы (184 об.), окрестностей Раифы (185). Лишь небольшая часть миниатюр известна в изданиях7. Проскинитарий Акакия Критского как памятник книжности занимает особое место среди иллюминированных поствизан- тийских «путеводителей» по Святым местам, в числе которых имеются и рукописи российских собраний — БАН. Собрание Археологической комиссии. № 118 и БАН. РАИК. № 163 в Санкт-Петербурге8. 7 Kadas S.N. Holy Land. Illustrated manuscripts Proskynetaria (in gr.). Athens, 1998. P. 154―161. 8 Лебедева И. Н. Описание рукописного отдела Библиотеки Академии наук СССР. Т. 5. Греческие рукописи. Л., 1973. С. 154, 166. О. Н. Блескина МЕЖДУНАРОДНЫЙ ПРОЕКТ РЕКОНСТРУКЦИИ БИБЛИОТЕКИ ЗАЛУСКИХ В XIX ― первой четверти ХХ вв. в фонде западноевропейских рукописей Публичной библиотеки в Петербурге хранилось более 20 000 манускриптов на разных европейских языках1. Бóльшую часть собрания составляли кодексы из знаменитой библиотеки польских государственных и церковных деятелей Залуских. Формирование книжного собрания Залуских началось на рубеже XVII―XVIII вв. на основе личной библиотеки епископа варминского и канцлера коронного Анджея Хризостома Залуского. После его смерти библиотеку унаследовали его племянники Анджей Станислав (1695―1758) и Юзеф Анджей (1702―1774) Залуские. Младший из братьев Юзеф Анджей поставил задачу собрать универсальную коллекцию книг по истории Польши и по- святил достижению этой цели всю жизнь. Он покупал книги за границей, разыскивал в монастырях, заказывал рукописные копии. В XVIII в. книжное собрание Залуских считалось одной из самых крупных частных библиотек в Европе и насчитывало свыше 400 000 изданий, 40 000 гравюр и около 20 000 рукописей. Еще в 1747 г. по решению владельцев библиотека стала публичной, а с 1774 г., после смерти Юзефа Анджея Залуского, ― государственной. После подавления А. В. Суворовым восстания Т. Костюшко в ноябре 1794 г. и третьего раздела Польши Екатерина II повелела доставить библиотеку Залуских в Петербург ― как один из наибо- лее ценных трофеев. Погрузкой и перевозкой книг из Варшавы занимались солдаты зимой и весной 1795 г. Книги везли на под- водах до Риги, затем из Риги в Петербург морским путем под наблюдением статского советника Кабинета Ее Императорского Величества Федора Ивановича Киршбаума. В июне в столицу прибыли 550 ящиков с книгами и рукопи- сями, но так как здание Публичной библиотеки еще не было построено, книги и рукописи разместили в Кабинете Ее Вели- чества, в здании Министерства Императорского Двора и даже в садовом павильоне при Аничковом дворце. После завершения строительных работ в 1801 г. книжное собрание Залуских было перемещено в новое здание и стало основой фондов Импера- торской Публичной библиотеки. Однако единым комплексом биб- лиотека Залуских не сохранилась: рукописи поступили в «Депо 1 В настоящее время в Отделе рукописей РНБ хранится около 6000 рукописных кодексов. 18 Палеография, кодикология, дипломатика манускриптов», книги были систематизированы и в соответствии с содержанием распределены по разным фондам. Точное число книг, вывезенных в 1795 г. из Варшавы и достигших Петербурга, неизвестно; потери могли быть и во время транспортировки книг из Польши, и в процессе их переупаковки и перевозки с места на место в Петербурге. Есть сведения, что книги Залуских (дублеты) передавались в другие библиотеки го- рода (например, в библиотеку Главного штаба, библиотеки Ме- дицинской и Римско-католической духовной академий, Импера- торского Эрмитажа) и продавались на аукционах. По подсчетам в 1809 г. в Императорской Публичной библиотеке числилось около 240 тысяч печатных томов из коллекции Залуских, в том числе 753 инкунабула. Относительно рукописей, привезенных в Петербург из Варшавы, есть более точные цифры. Еще в Кабинете Ее Вели- чества в 1796 г. библиотекарь Михаил Иванович Антоновский (1759―1816) подсчитал число принятых им от Киршбаума ру- кописных книг ― 10425 единиц. В 1797 г. для разбора рукописей и составления их описания на должность главного чиновника был принят Осип Осипович д’Огар (1740―1808). Он занимался размещением и хранением рукописного фонда и в новом здании библиотеки, а Антоновскому было поручено составить описи поступивших материалов. Приемку рукописей Залуских в учреж- денное в 1805 г. «Депо манускриптов» производил П. П. Дубровский (1754―1816), назначенный на должность хранителя. Передача и приемка рукописей из библиотеки Залуских производилась с 11 июня 1806 по 5 сентября 1807 г. по спискам, заверенным Дубровским, д’Огаром и другими лицами. В списках значатся рукописи, извлеченные из 30-ти пронумерованных ящиков, а также манускрипты с литерами без указания ящиков, всего ― 8568 названий и 11010 томов. Это число рукописей Залуских П. П. Дубровский принял на хранение в «Депо манускриптов». В середине XIX в. списки были переплетены в один том. Этот инвентарь в настоящее время хранится в собрании разноязычных рукописей РНБ (Разн. F.XVIII.174). В 1812 г. книжное собрание Залуских перенесло еще одно испытание ― эвакуацию на север, в Олонецкую губернию. 17 сентября 189 ящиков с книгами и рукописями были погружены на корабль, и судно с раритетами два месяца простояло на зимней стоянке в деревне Устланка на Свири. 19 декабря груз вернулся в Петербург на подводах, по отчетам ― без утрат. О. Н. Блескина. Международный проект реконструкции .... 19 Спустя сто лет пребывания книжного собрания Залуских в стенах библиотеки в его судьбе, как и в истории Российского государства, наступил переломный период. После завершения польско–советской войны (апрель―октябрь 1920 г.) в соот- ветствии с пунктом 15 статьи XI Рижского мирного договора от 18 марта 1921 г. Советская Россия приняла обязательство вер- нуть Польской республике произведения искусства, архивы и библиотеки, вывезенные царским правительством с ее территории со времени разделов Польши (с 1 января 1772 г.). По этому дого- вору возврату подлежали все рукописные материалы и книги из польских библиотек, в том числе и библиотека Залуских. Возвращением культурных ценностей занималась Специальная российско-польская комиссия. Работа по выявлению и передаче книг и рукописей осуществлялась с 1922 по 1934 гг.2 Относительно числа рукописей, возвращенных Государствен- ной Публичной библиотекой польской стороне, приводятся разные цифры. Российские специалисты считают, что было возвращено свыше 15200 рукописей и документов3. По отчету польского исследователя Эдварда Кунце 1937 г., в Польшу воз- вращены 13405 рукописей в 14143-х томах. Кроме манускриптов Залуских, Польше вернули рукописи из библиотеки Варшавского университета, Варшавского общества любителей наук, книги из польских монастырей и мелких частных библиотек. В Публич- ной библиотеке осталось небольшое число рукописей из польских собраний, и в качестве компенсации за них Польская республика получила дополнительное число рукописей (1764) и редких книг (1308 инкунабулов), а также 19 знамен польских войск и три картины из Эрмитажа. 17 апреля 1934 г. члены Специальной комиссии по передаче материалов подписали Заключительный протокол, где зафиксировали отказ от предъявления в будущем каких-либо претензий сторон друг к другу. В конце 1930 г. в Варшаве во дворце Красинских открылась Национальная библиотека Польши, где разместили ценнейшие рукописи и книги, возвращенные российским правительством. 2 Истории возвращения библиотеки Залуских в Варшаву посвящена книга Марии Дмитриевны Моричевой «Библиотека Залуских и Российская Нацио- нальная библиотека» (СПб., 2001). 3 В соответствии с «Sigla codicum manuscriptorum qui olim in Bibliotheca Publica Leninopolitana estantes nunc in Bibliotheca Universitatis Varsoviensis asservantur. Kraków, 1928» ― 13200 единиц, по «Приложениям» ― 1890 рукописей и 250 документов (2130 единиц). 20 Палеография, кодикология, дипломатика Во время Второй мировой войны (Варшавское восстание, август ― сентябрь 1944 г.) библиотека была уничтожена. Уцелело лишь 12 % материалов знаменитого собрания Залуских. Несмотря на гибель большей части библиотеки Залуских, сведения о ее рукописях, сохранившиеся в печатных изданиях XIX―первой трети ХХ вв., до сих пор вызывают интерес ученых, и Российская Национальная библиотека, как и Национальная библиотека Польши регулярно получают запросы относительно материалов этой коллекции, как сохранившихся, так и утрачен- ных. Не удивительно, что на протяжении многих лет польские коллеги вынашивали идею виртуальной реконструкции библиотеки Залуских путем сбора данных о ее составе из всевозможных источников. Понимая, что реконструировать полный состав биб- лиотеки, особенно 400000 печатных книг, списки которых не сохранились, невозможно, Национальная библиотека Польши предложила Российской Национальной библиотеке совместный проект реконструкции рукописной части книжного собрания Залуских. Первым этапом этого проекта стала подготовка совместной публикации рукописной описи приемки Дубровским манускрип- тов из коллекции Залуских в 1806―1807 гг. (Разн. F.XVIII.174)4 ― единственного сохранившегося до наших дней инвентаря некогда богатейшего книжного собрания, о котором шла речь выше. Опись состоит из 94-х рукописных списков и указателя общим объемом 595 листов и содержит 8568 названий рукописей в 11010-ти томах. Списки содержимого ящиков и шкафов состав- лены в двух экземплярах: 46 из них заверены Петром Дубровским, 46 имеют подписи Осипа д’Огара. Описи двух ящиков с литерой «Ф» сохранились в одном экземпляре. Они заверены Иосифом Антоновичем Грандидье. Инвентарные списки рукописей Залуских, извлеченных из определенного ящика либо шкафа, написаны разными почерками и, кроме названий рукописей, содержат имена авторов, сведения о форматах рукописей, количестве томов, языке, наличии миниатюр, иногда ― даты, а также номера кодексов в библиотеке Залуских. В ходе реализации первого этапа проекта сотрудниками Российской Национальной библиотеки изготовлены цифровая и электронная копии рукописного инвентаря Разн. F.XVIII.174. Цифровая копия воспроизводит оригинал рукописи и дает воз- 4 Полное название «Registre des ouvrages et volumes des manuscrits livrés à Monsieur Conseiller de Collège et chevalier Doubrowsky». О. Н. Блескина. Международный проект реконструкции .... 21 можность работы с первоисточником вне стен хранилища, в котором он находится. Однако при работе с данным памятником отсутствует возможность поиска необходимых сведений, поэтому было принято решение транскрибировать рукописный текст описи и представить его в электронном виде. При переводе текста памятника в электронную форму была разработана специальная форма документа с дополнительными графами, где отражены результаты колоссальной поисковой работы по поиску и иденти- фикации рукописей библиотеки Залуских. Кроме содержащихся в списках предельно кратких библиографических описаний, в дополнительные графы электронной описи внесены шифры ру- кописей, которые им были присвоены в Императорской Пуб- личной библиотеке и по которым они известны в литературе, указана дата возврата каждой рукописи в Польшу, а для уцелев- ших рукописей ― современное место хранения (НБП или РНБ) и шифр. Эти данные расширяют возможность получения информации как о сохранившихся рукописях, так и о рукописях утраченных. Основным источником для атрибуции и идентификации ру- кописей Залуских в «Registre des ouvrages et volumes des manu- scrits» стали инвентари фондов западноевропейских рукописей РНБ, составленные в середине XIX в. (Ит.F.XVIII.8, Лат.F.XVIII.51/1- 3, Пол.F.XVIII.24, Фр.F.XVIII.46, Нем.F.XVIII.14, Разн.F.XVIII.194, Исп.F.XVIII.1). В результате подготовки рукописного инвентаря библиотеки Залуских к публикации удалось идентифицировать свыше пяти с половиной тысяч рукописей из 8568-ми, перечисленных в описях, и эта работа еще продолжается. Российскими и польскими колле- гами совместно были просмотрены фонды западноевропейских рукописей, и по сохранившимся в кодексах пометам (номера ящиков, номера библиотеки Залуских, знаки редкости, записи владельцев) к настоящему времени выявлены 1851 рукопись (НБ Польши) и 219 кодексов (РНБ), которые можно идентифи- цировать как рукописи, принадлежавшие Залуским. После ви- зуального просмотра фондов эти цифры могут возрасти. Анализ состава рукописной части библиотеки Залуских, про- веденный на основе данных инвентарной описи Разн. F.XVIII.174, говорит о том, что в библиотеке Залуских были собраны кодексы IX―XVIII вв. на латинском, польском, французском, немецком, итальянском, испанском языках, три рукописи на русском языке, около 30 греческих и около 20 восточных. Учитывая принадлеж- ность владельцев к высшему духовенству, наиболее широко здесь были представлены книги Священного Писания, литурги- 22 Палеография, кодикология, дипломатика ческие рукописи и сочинения по теологии. Значительную часть рукописного собрания составляли рукописные книги XVI―XVIII вв. по истории Польши, юридические сборники, трактаты по церковному и гражданскому праву, папские реляции, инструкции, статуты и сборники писем, а также сочинения исторического и литературного жанров. Многие из рукописей Залуских являлись подлинными ше- деврами западноевропейского средневекового искусства, напри- мер, латинские Часовники XIII―XV вв., богато орнаментиро- ванные и украшенные миниатюрами. Один из них (5.2.107) с миниатюрами в технике гризайль считался работой школы ни- дерландского художника Яна Ван Эйка, работавшего при бур- гундском дворе, второй ― работой мастерской известного французского мастера Жана Бурдишона. Из книг Священного Писания к наиболее ценным принадлежали Четвероевангелие XI в. с невменной нотацией и миниатюрами евангельского цикла и Библия XIII в. с 820 историзованными инициалами. В их кол- лекции хранились средневековые кодексы с произведениями отцов церкви Иоанна Хризостома, Василия Великого и Альберта Великого, средневековых христианских писателей Петра Лом- бардского («Книга сентенций») и Бонавентуры («Житие и страсти Иисуса Христа»), комментарии к Ветхому Завету Петра Коместора и Николая Лиры, списки космографии Готье из Метца с названием «Образ мира» и энциклопедии Исидора Севильского («Этимоло- гии»), привилегии нотариям и секретарям королевского дома Франции, хроники французских королей и бретонских герцогов, пап и императоров Священной Римской империи. В коллекции Залуских есть список знаменитого «Романа о Розе» Гийома де Лорриса и Жана де Мена, созданный во Франции ок. 1390 г. и иллюстрированный 40 миниатюрами. Из перечисленных рукопи- сей в Национальной библиотеке Польши сохранились Часовник школы Бурдишона (Lat.Q.v.I.108), Библия XIII в. (Lat.O.v.I.41) и «Роман о Розе» (Fr.Q.v.XIV.1). Из хранящихся в РНБ рукописей, принадлежавших Залуским, наиболее ценным и самым ранним является латинский пергамен- ный «Сакраментарий» (Lat.Q.v.I № 41), написанный во второй половине IX в. во Франции (Сент-Аман). Как следует из владель- ческой записи, рукопись куплена Юзефом Залуским в 1756 г. в Париже. Среди французских рукописей этой коллекции чрезвы- чайно интересен перевод «Трактатов о сохранении здоровья» профессора медицины из университета в Павии Гвидо Парато (в французской транскрипции Ги де Пара). Этот кодекс (Fr.Q.v.VI № 1) О. Н. Блескина. Международный проект реконструкции .... 23 выполнен в Бургундских Нидерландах в начале 1460-х гг. для герцога Филиппа Доброго. Текст рукописи предварен миниатю- рой со сценой поднесения рукописи герцогу. В изображении Филиппа Доброго художником искусно воспроизведены его портретные черты. Из исторических сочинений наибольший интерес представляют англо-нормандская хроника (так называемая Хроника Брута) в рукописи XIV в., французская хроника Гийома Кретена, написанная по указу французского короля Франциска I в начале XVI в., и история осады Орлеана войсками под предво- дительством Жанны д’Арк (Fr.F.IV № 86) в списке XVI в. В коллекции есть также рукопись трактата о военном искусстве, написанного средневековой поэтессой Кристиной Пизанской в 1410 г. на основе трудов Фронтина и Вегеция. Рукопись дати- руется около 1425 г. и переписана еще при жизни Кристины, скончавшейся в 1435 г. Некоторые рукописи до их приобретения Залускими принад- лежали представителям европейских правящих династий и круп- ным государственным деятелям ― французским королям Генриху II и Генриху III (1551―1588), королеве Анне Австрийской (1601―1666), бургундскому герцогу Филиппу Доброму († 1467) и последнему польскому королю Станиславу Августу (1732―1798). Инвентарная опись Разн. F.XVIII.174 также послужила важ- ным источником информации для подготовки электронной базы данных о рукописях библиотеки Залуских, сведения о которых польские коллеги собирали в течение 10 лет из печатных катало- гов, инвентарей (в т.ч. и РНБ), научных публикаций и всех источ- ников, где упоминаются эти манускрипты. В настоящее время собрана информация почти о 10000 рукописей; с ее помощью можно будет также восстановить состав утраченной библиотеки. Работа над первым этапом совместного проекта реконструк- ции рукописной части библиотеки Залуских показала, что соб- ранный материал представляет интерес не только для польской, но и для российской стороны, ибо дает возможность более де- тально изучить историю формирования фондов Российской Национальной библиотеки. Следующим этапом масштабного проекта станет создание совместного сайта, где будет размещена воссозданная виртуаль- ная библиотека Залуских, и подготовка к печати каталога рукопи- сей этого собрания, сохранившихся в Польше и России. А. Г. Бондач НОВАЯ КОЛЛЕКЦИЯ ГРЕЧЕСКИХ ДОКУМЕНТОВ И АВТОГРАФЫ ЕВГЕНИЯ ВУЛГАРИСА В ФОНДАХ РГАДА Общеизвестно, что РГАДА обладает уникальным собранием греческих грамот поствизантийского периода, сосредоточенным в ф. 52 (Сношения России с Грецией), оп. 2. В РГАДА находится также значительное количество греческих документов, не вхо- дящих в указанный фонд. Их выявление и учет, однако, затруд- нены тем, что в описях далеко не всегда упоминается о нали- чии в том или ином деле материалов на греческом языке. В ф. 11 РГАДА (Переписка разных лиц)1 имеется д. 948, озаглавленное: «Письма и прошения, писанныя к князю По- темкину-Таврическому на грузинском, армянском и других восточ- ных языках» (л. I, бумажная обложка XIX в.; такое же заглавие приводится в описи2). На л. II (бумажная обложка XVIII в.) находится более пространное название: «Письма и донесении, относящияся к министерским присланныя от царей грузинскаго и имеретинскаго и других наций чиновников, коммисионеров и просителей; писанныя на грузинском, имеретинском, армянском, персидском, киргис-кайсацком, калмыцком, молдавском, татар- ском, турецком и прочих диалектах». Обозначено и число листов — 415 (в настоящее время оно составляет 467). Около половины общего объема дела, состоящего из несбро- шюрованных листов бумаги разных форматов3, занимают грузинские документы (они расположены, в частности, на л. 1–211 об.). Присутствуют в деле и документы на «других восточных языках». Однако при сплошном просмотре дела в нем обнаруживается довольно большая коллекция греческих документов (в основном это официальные письма, донесения, просьбы и т. п.). Первый из документов, входящих в коллекцию, расположен на л. 212—212 об., последний — на л. 428. Всего в деле имеется 85 документов, написанных на греческом языке. Отдельные греческие документы и их группы (самые большие — л. 256—289, 291—324) чередуются с материалами на иных языках. При этом 1 Содержит дела из императорских канцелярий и архивов государственных деятелей, ранее составлявшие разряд XI Государственного архива Российской империи. 2 РГАДА. Ф. 11. Оп. 1. Л. 120 об. 3 Размеры дела — 245×360×92 мм. А. Г. Бондач. Новая коллекция греческих документов… 25 документы коллекции расположены бессистемно, без учета их датировки, места составления, авторства и т. д. Примыкают к коллекции несколько писем с греческими подписями (или с «вкраплениями» греческих слов в тексте), написанных на французском языке (л. 240—240 об., 327—327 об., 329—329а об., 330, 333—333 об., 334—334 об., 337, 453—453 об.), а также на русском (л. 442—443 об., 447, 449, 450, 452, 454—454 об.). Происхождение коллекции остается не ясным. Отметим, что на многих листах в деле проставлено по два номера: карандашом (XX в.) и коричневыми чернилами (XVIII в.). Анализ этой двойной нумерации позволяет предположить, что первоначально коллекция могла являться частью более обширного собрания документов на греческом языке. В большинстве входящих в коллекцию документов указаны дата их написания и имя автора (авторов), хотя встречаются и документы без даты (л. 215—216, 226—226 об., 227—228 и др.) и подписи (л. 241—242 об., 249—249 об., 261 и др.). Датированные документы относятся к периоду с 21 сентября 1770 г. (л. 319) по 31 октября 1788 г. (л. 340), при этом бóльшая их часть — к 1773—1776 гг. Преобладают документы, подписанные каким- либо одним лицом, однако имеются и документы с «коллектив- ным авторством», содержащие порой несколько десятков под- писей (л. 295—296, 302—302 об.). Среди авторов документов — известный деятель греческого освободительного движения Стефан Мавромихалис, греческие церковные иерархи (митр. Парфений Палеопатрасский, митр. Григорий Угровлахийский и др.). Приблизительно в половине документов указано также место их составления. В коллекции представлены документы из Бухареста, Ясс, Еникале, Кременчуга, Киева, Полтавы, Москвы, Санкт-Петербурга, Венеции, Ливорно, Варшавы и др. Большинство греческих документов адресовано Г. А. Потемкину. В ряде случаев сохранились конверты с указанием его имени и титула, в других документах имеется более или менее подробное обращение к светлейшему князю (л. 229—230, 231—231 об., 248—248а об. и др.). Однако присутствуют и такие документы, которые предназначались для других лиц, в частности, для генерала С. Л. Лашкарева (л. 218—218 об., 220—220 об.) или даже для Екатерины II (л. 302—302 об.). При изучении коллекции обращает на себя внимание большое разнообразие почерков. Документы, собранные здесь, были написаны не менее чем 40 писцами. 26 Палеография, кодикология, дипломатика Среди греческих документов, содержащихся в д. 948, большой интерес вызывают автографы архиеп. Евгения Вулгариса (1716–1806) — одного из крупнейших деятелей греческого Про- свещения, выдающегося эрудита, педагога и переводчика4. Заме- тим, что ряд автографов Вулгариса (на греческом, итальянском и латинском языках) имеется также в других фондах РГАДА5. В д. 948 насчитывается пять автографов Вулгариса (л. 224, 257, 258, 298, 340)6. Все они представляют собой письма Вулга- риса, адресованные, вероятно, Потемкину, с указанием даты и места написания. Мы нумеруем эти письма в хронологическом по- рядке: № 1 — сентябрь 1775 г. (л. 298), № 2 — 27 августа 1778 г. (л. 224), № 3 — 3 сентября 1780 г. (л. 257), № 4 — 19 февраля 1784 г. (л. 258), № 5 — 31 октября 1788 г. (л. 304). Письма 2–5 подписаны («архиеп. Евгений» и т. д.), письмо 1 не имеет под- писи (авторство Вулгариса в данном случае устанавливается по почерку). Письма 2–5 написаны темно-коричневыми чернилами, письмо 1 — светло-коричневыми. Почерк во всех письмах типичен для автографов Вулгариса: хорошо выработанный, крупный, угловатый, с наклоном вправо, с характерным написанием ряда букв и их сочетаний (α в начале слова, ρ, ψ, ερ, στ и др.)7. Вызывает удивление, что письма 4 и 5 помечены как 4 См. о нем: Batalden S.K. Catherine II’s Greek prelate Eugenios Voulgaris in Russia, 1771–1806. N. Y., 1982; Гаврилов А.К. Булгарис Елевферий // Словарь русских писателей XVIII века. Вып. 1. Л., 1988; Podskalsky G. Griechische Theologie in der Zeit der Türkenherrschaft (1453–1821). München, 1988. S. 344–353 (ср. также новогреческий пер.: Podskalsky G. Ἡ ἑλληνικὴ θεολογία ἐπὶ τουρκοκρατίας (1453—1821). Ἄθήνα, 2005. Σ. 428–440). К библиографии, приведенной в этих работах, теперь следует добавить: Фонкич Б.Л. Новые автографы Евгения Вулга- риса // Греческие рукописи европейских собраний: Палеографические и кодиколо- гические исследования 1988–1998 гг. М., 1999. С. 144–147; Он же. Греческие рукописи Научной библиотеки Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова: Каталог. М., 2006. С. 76–83; Александрова О.Н. Евгений Булгарис и «Греческий проект» Екатерины II // Культура народов Причерноморья. 2004. № 55. Т. 1. С. 126–129. 5 См., например: РГАДА. Ф. 10. Оп. 1. Д. 589, 593; Ф. 18. Оп. 1. Д. 249. 6 Два из них (лл. 224, 257) цитируются в небольшом объеме в статье Г.Л. Арша (Арш Г. Л. Евгений Булгари в России // ВИ. 1987. № 4. С. 103–113, здесь с. 108) — в русском переводе и без какой-либо источниковедческой характеристики. 7 Ср. с опубликованными снимками автографов Вулгариса: Batalden S.K. Catherine II’s Greek prelate. Fig. 4, 5; Фонкич Б.Л. Новые автографы. XXI. Рис. 1–3; Он же. Греческие рукописи. С. 80–81. А. Г. Бондач. Новая коллекция греческих документов… 27 написанные «в Полтаве», хотя известно, что еще в 1781 г. Вулгарис оставил Полтаву и переселился в Херсон8. Письма относятся к разным периодам деятельности Вулгариса: его пребывания в Москве перед епископской хиротонией и назначением на кафедру (№ 1), жизни в Полтаве в качестве правящего архиерея Славянской и Херсонской епархии (№ 2) и в первое время после ухода на покой (№ 3) и, наконец, прожива- ния на покое в Херсоне (№ 4, 5). Так, в письме 2 Вулгарис сообщает о своей поездке по епархии, о прибытии в Полтаву иеродидаскала Никифора Феотокиса (его будущего преемника на кафедре); он пишет также о своей работе над переводом «Геор- гик» Вергилия на греческий язык и просит Потемкина оценить посланный ему перевод 1-й книги этого произведения. О пере- воде 3-й и 4-й книг «Георгик» говорится в письме 3. В письме 5 Вулгарис упоминает архиеп. Амвросия (Серебренникова), который был назначен на Херсонскую кафедру после перемещения Феотокиса, и с большой похвалой отзывается об этом архиерее. Обнаруженная в д. 948 коллекция греческих документов требует детального изучения. Она содержит ценный материал как о внешней политике России и положении дел на греческом Востоке, так и о греческой диаспоре в Российской империи в 70–80-е гг. XVIII в. 8 Ср. письмо Вулгариса Потемкину от 24 сентября 1788 г. (на итальянском языке) с пометой «из Херсона» (РГАДА. Ф. 11. Оп. 1. Д. 943). 28 Палеография, кодикология, дипломатика РГАДА. Ф. 11. Оп. 1. Д. 948. Л. 258. Письмо архиепископа Евгения Вулгариса от 19 февраля 1784 г. А. М. Бруни К СОПОСТАВИТЕЛЬНОМУ ИЗУЧЕНИЮ ВИЗАНТИЙСКОЙ И ДРЕВНЕЙШЕЙ СЛАВЯНСКОЙ ТРАДИЦИЙ ТОЛКОВАНИЙ НИКИТЫ ИРАКЛИЙСКОГО К СЛОВАМ ГРИГОРИЯ БОГОСЛОВА На нашей конференции обсуждаются вопросы, связанные с современным опытом исследования греческого, латинского и славянского рукописного наследия, с сопоставительным изу- чением рукописных книг и документов, а также каталогизацией разноязычных памятников древней письменности. Значение и перспективы применения палеографических и кодикологиче- ских методов, которые являются основой филологической и исторической науки XXI в.1, особенно очевидны при изучении рукописных традиций патристического содержания, которые отличаются обилием и многообразием источников, написан- ных не только на греческом, но и на разных языках Христианского Востока. Эти тексты, возникшие в поздней античности, претер- пели значительные модификации на протяжении средних ве- ков как с точки зрения внешних, так и внутренних по отношению к тексту аспектов. Автор этих строк на протяжении последних 12 лет занимается на палеографическим, кодикологическим и текстологическим изучением греческого и древнеславянского корпуса Слов Гри- гория Назианзина. Публикация двух монографий2 и ряда ста- 1 См.: Фонкич Б.Л. 1) О современных методах исследования греческих и русских документов XVII века. Критические заметки. M., 2012; 2). О датировке греческих минускульных рукописей IX в. // Хризограф, 3, 2009. С. 30―41; 3). Греческая палеография среди специальных дисциплин в конце XX столетия // Фонкич Б. Л.. Греческие рукописи европейских собраний. М., 1999. С. 9—17; 4) К вопросу о датировке греческих маюскульных рукописей IV—X веков (предварительные наблюдения) // Синайский кодекс и памятники древней христианской письменности: традиции и инновации в современных исследова- ниях. СПб., 2012. С. 89—97. 2 Бруни А. М. Теологос. Древнеславянские кодексы Слов Григория Назианзина и их византийские прототипы (= Россия и Христианский Восток. Библиотека, 6). М.; СПб., 2004; Он же. Византийская традиция и старославянский перевод Слов Григория Назианзина. Том I (= Россия и Христианский Восток. Библиотека, 9). М., 2010. 30 Палеография, кодикология, дипломатика тей3 позволила изменить наши представления об истории текста великого каппадокийского писателя с эпохи создания его сочинений до конца XI в. Среди полученных результатов очень важным является раскрытие значения древнеславянской версии для истории греческого оригинала. Данная переводная традиция, которую раньше ученые считали второстепенной по отношению к остальным версиям, сегодня стала актуальным и перспективным направлением исследования, все более привле- кающим внимание специалистов, в том числе патрологов и лингвистов4. Впервые осуществленное критическое издание 3 Bruni A. M.: (а) La tradizione slava antica della «Vita di S. Gregorio il Teologo» (BHG 723): fonti manoscritte e versioni del testo // Ricerche Slavistiche, N.S. 9 (LV), 2011. P. 35—54; (б) Хиландарские и Ярославские рукописи Слов Григория Назианзина // Монфокон. Исследования по палеографии, кодикологии, диплома- тике. Т. 2, М. 2013, (в печати); (в) Textual problems of the Old Bulgarian version of the Homilies of Gregory of Nazianzos // Кирило-Методиевски Студии, Кн. 17. София, 2007. С. 79—97; (г) Il segno marginale heliakon nel più antico manoscritto slavo delle Orazioni di Gregorio di Nazianzo (Petrop. RNB Q.п. I. 16, XI sec.) // Монфокон. Исследования по палеографии, кодикологии и дипломатике, 1. M., 2007. С. 423—429; (д) Sulla datazione del codice Vat.gr. 460 delle Orazioni di Gregorio di Nazianzo // Хризограф. 2. M., 2005. C. 27—32. 4 После работ И. И. Срезневского и А. С. Будиловича (см.: Срезневский И. И. Слова Григория Богослова // Известия ОРЯС. 2. 1853. С. 247—255; 3. 1854. С. 27— 38; 4. 1855. С. 294—312; Будилович А.С. Исследование языка древнеславянского перевода XIII слов Григория Богослова по рукописи Императорской Публичной Библиотеки XI в. СПб., 1871; Он же. XIII слов Григория Богослова в древнесла- вянском переводе по рукописи Императорской Публичной Библиотеки XI века. СПб., 1875) славянская версия Слов Григория Богослова оставалась фактически вне внимания ученых до начала XXI в. Несомненно, на данное обстоятельство повлияли негативные оценки самого А. С. Будиловича, а также мнение, высказанное Ф. Томсоном в 1983 г. (см.: Thomson F. J. The Works of Saint Gregory of Nazianzus in Slavonic // II. Symposium Nazianzenum. Paderborn- München-Wien-Zürich, 1983 (Studien zur Geschichte und Kultur des Altertums, N.F., 2. Reihe: Forschungen zu Gregor von Nazianz. Band 2). P. 119—125). На наш взгляд, пренебрежение этой традицией было вызвано, прежде всего, неадекватным методологическим подходом к славянским источникам. Оторван- ное рассмотрение славянского материала не просто от греческого, а также от восточно-христианского являлось основной причиной недооценки этой традиции со стороны специалистов (см.: Бруни А. М. Византийская традиция…С. 116—131). А. М. Бруни. К изучению Толкований Никиты Ираклийского... 31 старославянского корпуса является наиболее значительным итогом проделанных нами многолетних изысканий5. Работа над палеографическим и текстологическим изучением корпуса Григория Богослова активно продолжается. Помимо публикации остальных текстов старославянского перевода Слов, автор этого доклада занимается изданием греческого текста и древнейшей славянской версии Толкований Никиты Ирак- лийского к 16 Словам Григория Богослова (далее — ТНИ), а также древнеславянских переводов Жития Григория Богослова (далее — ЖГБ). В нашей первой монографии, посвященной традиции Слов Григория Богослова, мы заложили основу изу- чения ТНИ как на греческом, так и на славянском. Тем не менее, эта традиция остается еще мало изученной. Здесь хотелось бы обсудить некоторые вопросы, связанные с проблемами и перспек- тивами сопоставительного изучения греческой традиции и древнейшего славянского перевода ТНИ. Литературное творчество Никиты Ираклийского относится к последней трети XI — первым десятилетиям XII в. Помимо Толкований к Григорию6, он создал ряд других сочинений та- ких, как катены на Евангелие от Луки7 и несколько грамматиче- ских трактатов8. Биографические сведения о личности Никиты 5 За эти годы было необходимо не только подготовить инвентарь, опись, каталог, но и детально изучить большое количество рукописного материала, хранящегося в разных библиотеках и архивах России и европейских стран, а также проделать ручной набор текстов на электронные носители и заняться колляцией разных списков, написанных на греческом, славянском и восточ- нохристианских языках. Анализ этого материала не представляется возмож- ным без сравнительного, междисциплинарного подхода к изучению всех имеющихся традиций, оригинальной и переводных. Руководствуясь компа- ративным методом, удалось найти объяснения многим особенностям сла- вянского и греческого материала, а также установить текстологическое раз- витие традиции (см. выше, прим. 2—3). 6 См.: Sajdak J. Historia critica scoliastarum et commentatorum Orationum Gregorii Nazianzeni (Meletemata Patristica, I). Cracoviae, 1914. P. 120—167. 7 См.: Sickenberger J. Die Lukaskatene des Niketas von Herakleia // Texte und Untersuchungen zur Geschichte der altchristlichen Literatur. N.F. B. 7 (= 22), Heft 4. 1902. S. 23—28. 8 Список произведений Никиты см. в: Browning R. The Patriarchal School at Constantinople in the Twelfth Century // Byzantion. 38. 1963/1. P.15—16; Beck H. G. Kirche und theologische Literatur im Byzantinischen Reich. B. 1. München, 1959. S. 651—653. 32 Палеография, кодикология, дипломатика довольно малочисленны. В основном они сводятся к инфор- мации, содержащейся в надписаниях к его сочинениям, поме- щённых в рукописях. Византийский писатель часто упоминается в кодексах как племянник серрского митрополита (ὁ τοῦ Σερρῶν), под покровительством которого он, по-видимому, был введен в церковную среду. Как кажется, он служил в качестве διδάσκαλος τοῦ Εὐαγγελίου в Великой Церкви в Константинополе. Должность σκευοφύλαξ, скорее всего, приписана ему без оснований9. Год назначения на пост митрополита Ираклии неизвестен. Тем не менее, можно предположить, что это событие имело место не ранее мая 1117 г., поскольку в древнейшей датирован- ной рукописи его Толкований на Евангелие от Луки, — ко- дексе Vat.gr. 1611, написанном между 11 июня 1116 и 19 мая 1117 г.10, писец постоянно упоминает автора как диакона и учителя Великой Церкви11. В этом качестве к нему обращается также охридский митрополит Феофилакт12 в своих посланиях, написанных, по-видимому, еще до конца XI в.13. На сегодняшний 9 Darrouzès J. Notes de littérature et de critique // Revue des Études Byzantines. 18. 1960. P. 179—184. 10 О палеографии памятника см.: Lucà S. Rossano, il Patir e lo stile rossanese. Note per uno studio codicologico-paleografico e storico-culturale // Rivista di Studi Bizantini e Neoellenici. N.S. 22—23 (1985—1986). P. 93—170 (P.107, n. 65); Irigoin J. Pour un bon usage des abbréviations: le cas du Vaticanus graecus 1611 et du Barocci 50 // Scriptorium, 48, 1994. P. 3—11. 11 Darrouzès J. Documents inédits d’ecclésiologie byzantine (= Archives de l’Orient Chrétien, t. 10). Paris, 1966, P. 56—57; Joannou P. Le sort des évêques hérétiques réconciliés. Un discours inédit de Nicétas de Serres contre Eustrate de Nicée // Byzantion. 28. 1958. P.1—30. 12 О биографии Феофилакта Охридского, родившегося между 1040—1060 гг. и умершего не раньше 1108 г. (скорее всего во втором десятилетии XII в.) см.: Katičić R. Βιογραφικὰ περὶ Θεοφυλάκτου ἀρχιεπισκόπου Ἀχρίδος // ΕΕΒΣ. T. 30. 1960—1961. Σ. 364—385; Gautier P. L’épiscopat de Théophylacte Hephaistos archevêque de Bulgarie // RÉB. Vol. 21. 1963. P. 159—178; Théophylacte d’Achrida. Discours, traités, poésies. Introduction, texte, traduction et notes P. Gautier (Corpus fontium historiae Byzantinae = CFHB. Vol. XVI. 1). Thessaloniques, 1980; Флоря Б. Н. Пространное житие Климента Охридского и его автор // Флоря Б. Н., Турилов А. А., Иванов С. А. Судьбы кирилло-мефодиевской традиции после Кирилла и Мефодия. СПб., 2000. С. 28—32. 13 Théophylacte d’Achrida. Lettres. Introduction, texte, traduction et notes P. Gautier (CFHB. Vol. XVI. 2). Thessaloniques, 1986. P. 94—97, 150—151, 378—381, 470—471. А. М. Бруни. К изучению Толкований Никиты Ираклийского... 33 день не установлено, когда именно Никита сочинил свои ком- ментарии к Григорию. Скорее всего, создание ТНИ относится к периоду, предшествующему его назначению митрополитом, так как в надписаниях к комментариям он именуется не только в этом статусе, но также как диакон и учитель Великой Церкви14. Несомненно, его экзегетический труд получил распро- странение за пределами византийской столицы довольно быст- ро. Об этом свидетельствует древнейшая датированная рукопись этих сочинений, кодекс Vat. Palat. gr. 24, 1144 г., изготовленный в Южной Италии15. За исключением издания Х. Ф. Маттеи 1780 г. небольших комментариев к Словам 1 и 1116, а также латинского перевода И. Биллиуса (1569 г.) толкований к нескольким гомилиям (38, 39, 40, 41, 44, 45), не существует публикации греческого текста, подготовленной хотя бы по одному списку. Все остается в рукописях. Поэтому сейчас невозможно получить представление о текстологическом развитии ТНИ. Первой задачей в изучении греческой традиции ТНИ являлось определение количества списков, содержащих эти произведения. В целом из объемного корпуса литургической коллекции 16 Слов (355 кодексов) нам удалось выделить 111 рукописей. относящихся к XII—XVI вв., содержащих ТНИ в чистом виде. Датированных рукописей ТНИ оказалось немного: их всего — 15. Одна относится к XI, 6 — к XIII, 6 — к XIV, 2 — к XVI вв. Остальные 96, которые нужно датировать с помощью палеографического анализа, можно отнести к XII—XVI вв. Второй задачей являлось установление подлинности тех или иных предисловий к толкованиям, текст которых был нами издан. В третьих, было необходимо выделить те греческие источники, которые по внешним параметрам имеют определенные структурные сходства со славянскими кодексами17. Греческие рукописи ТНИ остаются неизученными не только с точки зрения текстологии, но и палеографии. Данное обстоя- тельство позволяет обратиться к материалу с чистого листа, 14 Бруни А. М. Теологос...С. 199. 15 Там же. С. 196—197. 16 Matthaei Ch. F. S. Gregorii Nazianzeni binae orationes graece et latine. Varias lectiones, commentarium duplicem et scholia nunquam antea edita ex codd. mss. bibliothecarum SS. Synodi Mosquensis[…]. Mosquae, 1780 (переиздано в: PG, т. 36, 943-984). 17 Бруни А.М. Теологос... С. 122―124, 192―201. 34 Палеография, кодикология, дипломатика без предвзятых, устоявшихся взглядов, как было в случае с более ранними этапами истории традиции18. Проведенное па- леографическое и текстологическое изучение как Полной, так и древнейшей Литургической коллекции Слов Григория Назиан- зина предоставило нам информацию о состоянии и развитии рукописной традиции с поздней античности до конца XI в. Поэтому мы сегодня получили новые сведения об истории корпуса накануне создания ТНИ. Располагая столь важной предпосылкой для дальнейшей работы, мы можем теперь приступать к анализу последующих этапов развития традиции, совпадающих с периодом появления ТНИ в византийской письменности (рубеж XI—XII или начало XII в.). В первую очередь, нужно учесть, что греческие рукописи ТНИ являются почти современными эпохе создания текстов. Это не кодексы, написанные спустя нескольких столетий после жизни автора. Следовательно, при условии взвешенного интегри- рованного текстологического и палеографического изучения источников существует возможность фактически дотронуться руками до древнейших фаз развития этих сочинений. Безусловно, мы еще не знаем, каковы были механизмы фиксации текста ТНИ в письменном виде на начальных этапах его жизни на греческой почве. Нам также неизвестно, писал ли Никита свои произведения собственноручно или диктовал своим помощникам. В настоящее время мы также не обладаем информацией о том, участвовал ли он сам в распространении текста или, напротив, издание его комментариев было подготовлено лишь после его кончины. Тем не менее, опыт изучения этой традиции в целом подсказывает, что палеографическое изучение рукописей ТНИ может оказаться решающим для установления ключевых аспектов в истории текста, как это было в случае более древних сборников Григория Богослова19. Следовательно, в дальнейшей работе, посвященной греческой традиции ТНИ, необходимо заняться не только текстологией многочисленных манускрип- тов этих сочинений, но и их палеографическим и кодикологи- ческим изучением. Каталогизация дошедших славянских списков сборника 16 Слов позволила уточнить существование двух версий ТНИ, которые мы условно обозначили как перевод Slav.1 и перевод 18 Там же. С. 89-118; Бруни А.М. Византийская традиция…С. 8-114. 19 Там же. А. М. Бруни. К изучению Толкований Никиты Ираклийского... 35 Slav.2. Первый засвидетельствован исключительно в восточно- славянских списках XIV—XVIII вв., а второй сохранился как в древнерусских, так и в болгаро-молдавских и сербских кодек- сах XIV—XVII вв.20 При сопоставлении двух версий видно, что вторая пространнее первой. Скорее всего, два славянских перевода имели разные прототипы. Второе главное отличие между коллекциями Slav.1 и Slav.2 (во всех изводах) заключается в том, что в некоторых восточнославянских кодексах древнейшего перевода XIV—XVII вв., при полном своде толкований, засвиде- тельствован лишь частичный состав предисловий Никиты Ираклийского, в то время как списки, содержащие вторую южно- славянскую версию, характеризуются наличием всех текстов21. ТНИ типа Slav.1 сохранились в полном виде в 4 пергаменных кодексах XIV в.22 и в 10 бумажных рукописях XV—XVII вв.23 Ещё 26 рукописей содержат только вторую половину коллекции ТНИ в старом переводе (так называемые кодексы типа Slav.2+Slav.1)24. Последний сборник, по-видимому, является результатом объединения в одну рукопись двух томов, принадлежащих к разным версиям, старой и новой. На это указывают сохранившиеся три списка второго тома в переводе Slav.125. Две рукописи содержат лишь отдельные ТНИ в старой версии26. Древнейший славянский корпус Слов Григория Богослова создавался на глаголице в Восточной Болгарии с конца IX до первой трети X вв.27 Следовательно, он появился лишь спустя 20 В нашем каталоге славянских рукописей Григория Назианзина четко отде- ляются списки, сохранившие древний перевод ТНИ, от тех, которые содер- жат второй южнославянский перевод конца XIV в. (см.: Бруни А. М. Теоло- гос... С. 119—191). Проведенная работа за последние годы позволила уточ- нить содержание других списков, таких, как Хиландарские и Ярославские, которые прежде нам не были доступны (см.: Бруни А. М. Хиландарские и Ярославские рукописи…). 21 Бруни А. М. Теологос... С. 142, 145, 200—201, 206—230. 22 Там же. С. 138—139 (№ 14—16), 182 (№ 113). 23 Там же. С. 140—145 (№ 17—23), 185 (№ 118), 188 (№ 124); Бруни А. М. Хилан- дарские и Ярославские рукописи… (ЯГМЗ инв. 15473 = 2 (32), 1407—1410 гг.). 24 Бруни А. М.. Теологос... С.152-160 (№ 30, 32, 33, 35-53); 186-188 (№. 119, 120, 122, 123). 25 Там же. С. 173—175 (№ 90, 94, 95). 26 Там же. С. 153, 187 (№ 34, 121). 27 Бруни А.М. Византийская традиция…С. 116—131 36 Палеография, кодикология, дипломатика несколько столетий после возникновения своего оригинала (IV в.). Славянская версия ТНИ, напротив, появилась, по-видимому, не намного позднее создания греческого текста. Хотя текстоло- гического анализа материала проведено еще не было, тем не менее существует возможность приблизительно установить хронологические рамки появления древнейшего славянского перевода ТНИ. В древнейших русских пергаменных списках (LMSQ28), со- держащих текст Slav.1, за одним исключением, не сохранились предисловия Никиты29. Следовательно, не имея в распоряжении ни надписаний, ни титулов, мы не знаем, в каком качестве автор комментариев упоминался в греческом источнике, ставшим прототипом славянской версии Slav.1. В древнейшем сохранив- шемся надписании в бумажной рукописи J начала XV в. автор представлен как епископ Ираклийский (л. 1) 30. В списке K конца того же столетия Никита указан как архиепископ Ирак- лийский (л. 1) 31. Следует отметить, что в остальных памятни- ках рукописной традиции Никита не упоминается в качестве диакона или учителя Великой Церкви, как читаем в некоторых греческих рукописях. В настоящее время трудно окончательно сказать, восходят ли титулы в двух упомянутых рукописях XV в. к протографу славянского сборника ТНИ Slav.1 или, напротив, они являются результатом более поздней контами- нации с коллекцией Slav.2. Тем не менее, если допустить, на основе тесной текстологической связи, существующей между рукописями JK и LMSQ, что надписания оригинальны, то можно выдвинуть осторожное предположение о том, что славянский перевод возник не раньше 1117 г., когда писатель был назначен митрополитом. Что касается terminus ante quem появления ТНИ в древнеславянской письменности, то здесь труднее установить условную дату. В нашем распоряжении имеются следующие данные. 1. В начале XX в. В. П. Виноградов указал на существующие параллелизмы между славянской традицией Григория Богослова и Словом на Новую Неделю Кирилла Туровского (1130—1182)32. 28 Обозначение списков латинскими литерами см.: Там же. С. 117. 29 Бруни А.М. Теологос...С. 138—142, 182. 30 Бруни А.М. Хиландарские и Ярославские рукописи… 31 Бруни А.М. Теологос...С. 143. 32 Виноградов В. П. Уставные чтения. Сергиев Посад, 1915. Вып. 3. С. 114—115. А. М. Бруни. К изучению Толкований Никиты Ираклийского... 37 Церковный писатель XII в. пользовался старославянским текстом Слова XLIV, как свидетельствует знаменитое описание весны33. Тем не менее, невозможно доказать, что он был зна- ком и с ТНИ, так как в его произведении не обнаруживаем дословных цитат из этого сочинения, а лишь близкие по со- держанию фрагменты34. 2. Н. В. Понырко обратила внимание на то, что в Послании к пресвитеру Фоме (далее — ПФ) Климента Смолятича († после 1164 г.)35, время написания которого относят к периоду между 1147 и 1154 гг.36, очень ярко выражена тема Григория Богослова. Несмотря на то, то в ПФ отсутствуют прямые цитаты из ком- ментариев византийского писателя, исследовательница предпола- гает, что ряд выражений русского митрополита якобы указы- вает на то, что он был хорошо знаком с ТНИ37. Согласно ее предположению, перевод ТНИ был сделан в окружении митропо- 33 Сухомлинов М. И. Исследования по древней русской литературе // Сборник ОРЯС. 85. 1908. С. 303—308; Никольская А.Б. К вопросу о пейзаже в древне- русской литературе (Несколько описаний весны) // Сборник статей в честь академика А. И. Соболевского // Сборник ОРЯС. 101. № 3, 1928. С. 433— 439; Vaillant A. Cyrille de Turov et Grégoire de Nazianze // Rеvue des Etudes Slaves. 26. 1950. P. 34—50; Бегунов Ю. К. Три описания весны (Григорий Назианзин, Кирилл Туровский, Лев Аникита Филолог) // Зборник историjе књижевности. Отдељење jезика и књижевности. 10. 1976. С. 269—281. 34 Тексты см.: Еремин И. П. Литературное наследие Кирилла Туровского // ТОДРЛ. 13. 1957. С. 415—416. 35 Текст неоднократно публиковался: Лопарев Хр. Послание митрополита Климента к смоленскому пресвитеру Фоме: неизданный памятник литературы XII в. СПб., 1892; Никольский Н. К. О литературных трудах митрополита Климента Смолятича, писателя XI в. СПб., 1892; Понырко Н. В. Эпистолярное наследие Древней Руси XI―XIII вв. (исследования, тексты, переводы). СПб., 1992. С. 124—135. 36 Понырко Н. В. Эпистолярное наследие… С. 97. 37 Как отмечает Н. В. Понырко (Эпистолярное наследие…С. 107—108), ни один, однако, из комментариев Климента «текстуально не совпадает с толкова- ниями Никиты Ираклийского, но в их основе лежит общий с этими толкованиями смысл. Толкования Климента Смолятича либо перепевают, либо развивают темы, поднятые Никитой Ираклийским. Тексты Никиты Ираклийского выглядят базой для толкований Климента; иногда только они объясняют нам не вполне ясные аллегории Климента» 38 Палеография, кодикология, дипломатика лита Климента Смолятича, возможно, при его непосредствен- ном участии38. 3. Дословные цитаты из ТНИ содержатся на лл. 144—146 и 174об. — 175 пергаменного Изборника РНБ Q.п.I.18. начала XIII в. (далее — ИЗБ)39, а также в другом произведении древнерусской литературы, известном под названием Словеса избранная яже суть толковая40(далее — СИ). Текстология этих двух памятников тесно связана с ПФ: по всей видимости, либо первые являются источниками последнего, либо все три памятника восходят к единому источнику41. Аргументы, приведенные Н. В. Понырко в поддержку гипо- тезы о якобы существующей текстологической связи между славянской традицией литургической коллекции 16 Слов и ПФ, не могут быть приняты. Особое недоумение вызывает рассмотрение пассажа ПФ, касающегося морского путешествия Григория Богослова. Исследовательница считает, что здесь имеется «прямая текстуальная перекличка текста Послания с текстом Жития Григория Богослова» и, в поддержку своей гипотезы, приводит параллели текста ЖГБ по рукописи 16 Слов РНБ, Сол. 95/95, нач. XVI в.42 Тем не менее, данный список, хотя в основном и принадлежит к типу Slav.1 литургической коллекции Григория Богослова, содержит также тексты в новом переводе Slav. 2, датируемом XIV в. Здесь к среднеболгарской версии восходят 38 Понырко Н. В. Был ли Климент Смолятич создателем первого славянского перевода Толкований Никиты Ираклийского на 16 Слов Григория Богослова // ТОДРЛ. 59. 2008. С. 133—143. 39 См.: Сводный каталог славяно-русских рукописных книг, хранящихся в СССР XI―XIII вв. М., 1984. С. 278—279; Wątróbska H. The Izbornik of the XIIIth Century: cod. Leningrad, GPB, Q.п.I.18 // Polata knigopisnaja. 19—20. 1987. 40 Никольский Н. К. О литературных трудах…С. 166—167; Понырко Н. В. Эпистолярное наследие…С. 105. 41 См.: Никольский Н. К. О литературных трудах…С. 161—199; Истрин В. М. Замечания о составе Толковой Палеи. IV. Книга Каафъ // СОРЯС. Т. 65. 1899. С. 35—95 (47—48). Согласно предположениям Н. В. Понырко, взаимоотношение текстов является обратным: ИЗБ и СИ восходят к ПФ (Понырко Н. В. Эпистоляр- ное наследие…С. 94―148). Против концепции о первичности текста ПФ до- полнительные аргументы в наше время привел Иткин (Иткин В. В. Толкования Афанасия мниха и Послание Климента Смолятича в древнерусских рукописных сборниках // Книга и литература в культурном контексте. К 35- летию археографии в Сибири. Новосибирск, 2003. С. 91—109). 42 Понырко Н. В. Был ли Климент Смолятич… С. 138. А. М. Бруни. К изучению Толкований Никиты Ираклийского... 39 как раз не только Слова 1, 45, 16 и к ним соответствующие ТНИ43, но и сам текст ЖГБ (Л. 682об. —717)44, т.е. предполагае- мый источник Климента Смолятича. Ясно, что текстологические выводы Н. В. Понырко основаны на анахронистическом понима- нии материала, ибо текст ЖГБ в рукописи Соловецкого собра- ния был создан как минимум спустя два столетия после созда- ния ПФ45. Поэтому, если даже допустить, что Климент мог читать ЖГБ, то ему мог быть доступен только древний перевод Slav.1, в котором, в любом случае, тоже не обнаруживаем никакой текстологической связи с ПФ. Пассаж о морском путешествии Григория в ПФ на самом деле заимствован либо из ИЗБ, где он имеется на л. 166—167 об., либо из общего с ним источника, как показывает его включение в другие вопросо-ответные сборники (см.: Новосибирский список собр. М. Н. Тихомирова. № 397. сер. XV в.; далее — Т)46. К традиции, не имеющей отношения к славянскому переводу ТНИ, относятся и два остальных пассажа, упомянутых Н. В Понырко47. Первый — эпизод о евангельских самарянке и о расслабленном у купели Вифезда, который имеется не только в ИЗБ (л. 175об. —176), но и в известном апокрифе, в т.н. Вопросах Иоанна Богослова Аврааму на горе Елеонской48. Он сохранился также в Т, где он тоже приписывается Никите Ираклийскому (л. 129 об. —130) 49, что и служит доказательством того, что перед нами — не авторская выписка Климента-читателя Никиты Ирак- лийского, а цитата компилятивного происхождения, восходящая к вопросо-ответным источникам. Фрагмент, где говорится о том, что Григорий якобы в глубокой старости сочинил 16 Слов50, тоже засвидетельствован в ИЗБ (л. 167 об.). Итак, можно придти к заключению о том, что тема Григория Богослова в ПФ не имеет отношения к славянской традиции ТНИ и ЖГБ. По-видимому, ее корни нужно искать в других традициях, скорее всего — в вопросо-ответной литературе, 43 Бруни А. М. Теологос... С. 187. 44 Bruni A. M. La tradizione slava antica della «Vita di S. Gregorio il Teologo»...P. 39. 45 Ibid. P. 53—54. 46 Иткин В.В. Толкования Афанасия мниха…С. 91—109. 47 Понырко Н. В. Был ли Климент Смолятич… С. 135. 48 Порфирьев И. Я. Апокрифические сказания о Новозаветных лицах и событиях по рукописям Соловецкой библиотеки // СОРЯС 52/4. СПб., 1890. С. 322. 49 Иткин В. В. Толкования Афанасия мниха…С. 91—109. 50 Понырко Н. В. Был ли Климент Смолятич… С. 139. 40 Палеография, кодикология, дипломатика распространённой в первой половине — середине XII в. Включение цитат из ТНИ в такие компиляции, как ИЗБ и СИ, является единственным текстологическим материалом в нашем распоряже- нии для спекуляций относительно времени появления первого славянского перевода ТНИ. Поскольку ИЗБ датируется нача- лом XIII в. и, в своей основной части, представляет собой копию более древнего антиграфа51, вряд ли можно сомневаться в том, что перевод ТНИ существовал по крайней мере уже на рубеже XII—XIII вв. С связи с тем, что прямые цитаты из ТНИ, имеющиеся в ИЗБ и СИ, отсутствуют в ПФ, мы не можем считать время создания ПФ terminus ante quem для возникновения древнейшей версии Slav.1 ТНИ. Тем не менее, в принципе, не существует непреодолимых препятствий для датировки перевода ТНИ первой половиной XII в. Однако, из-за невозможности доказать, что в источнике, общем для ПФ, ИЗБ и СИ, уже имелись фрагменты ТНИ, мы обязаны пока воздержаться от выводов, направленных на сужение датировки. К сказанному нужно добавить еще следующее. Вся дискуссия вокруг авторства Климента, которая велась до этого, состояла в полном отрыве не только от текстологического, но и от лингвис- тического изучения славянского материала. Дело в том, что древ- нерусское происхождение древнейшего перевода ТНИ еще предстоит доказать52. В действительности, вопрос о том, к какой литературной школе восходит древнейший славянский пере- вод ТНИ, южнославянской53 или восточнославянской54, оста- 51 Wątróbska H. The Izbornik…P. ii. 52 Гипотеза о древнерусском происхождении древнейшего славянского перевода ТНИ восходит к А. И. Соболевскому, который в свое время включил этот перевод в список произведений, по его убеждению, переведенных восточными славянами в домонгольскую эпоху (Соболевский А. И. Материалы и исследования в области славянской филологии и археологии // СОРЯС. 88. № 3. 1910. С. 169—170.). Его тезисы принял М. Н. Сперанский (Сперанский М. Н. Из истории русско-славянских литературных связей. М., 1969. С. 58—64). 53 Thomson F. J. «Made in Russia». A survey of the translations allegedly made in Kievan Russia // Millennium Russiae Christianae — Tausend Jahre christliches Rußland, 988―1988. Köln-Weimar-Wien, 1993. P. 295—354 (особ. P. 316). Следует отметить, что в своей статье 1983 г. Томсон еще допускал возможности того, что перевод этот был сделан в Киевской Руси (см.: Thomson F. J. The Works of Saint Gregory of Nazianzus...P. 122, n.14). 54 Алексеев А. А. К истории русской переводческой школы XII в. // ТОДРЛ. 41. 1988. С. 154—196 (особ. P. 155, 171, 188); Понырко Н. В. Эпистолярное наследие…С. 106. А. М. Бруни. К изучению Толкований Никиты Ираклийского... 41 ется пока открытым. Причина — не только в малой степени изу- ченности древнейшей славянской версии ТНИ, но и в том, что решение этой задачи не представляется возможным без парал- лельного изучения ряда других памятников древнеславянской письменности, создание которых ученые традиционно относят к Древней Руси. Как свидетельствуют предварительные наблюде- ния исследователей, некоторые аспекты языка ТНИ указывают на существование параллелизмов между этим переводом и другими памятниками предполагаемого восточнославянского происхождения55. Тем не менее, гипотеза о создании ТНИ в Древней Руси нуждается в твердых лингвистических и текстоло- гических аргументах, которые в данный момент отсутствуют56. В заключение мы можем сделать следующий вывод. Учи- тывая сегодняшний уровень наших знаний рукописной тради- ции ТНИ, можно придти к заключению о том, что перевод ТНИ впервые появился в славянской письменности в XII в., скорее всего — после 1117 г., но во всяком случае — до конца столетия. Весьма вероятной является возможность того, что он возник 55 Пичхадзе А. А. Переводческая деятельность в домонгольской Руси. Лингвисти- ческий аспект. М., 2011. С. 33—34; Oна же. К группировке древнейших переводов с греческого, содержащих восточнославянские элементы в лексике // ТОДРЛ. 59. 2008. С. 18—35; Максимович К. А. «Пандекты» Никона Черногорца в традиции древнейших славянских переводов с греческого // ТОДРЛ. 59. 2008. С. 46— 62 (особ. с. 50). 56 При установлении происхождения перевода ТНИ типа Slav.1 необходимо придерживаться осторожного подхода к материалу. В процессе исследования нужно внимательно рассмотреть все возможные варианты, в том числе и гипотезу о болгарском происхождении. В частности, появление в XIV в. на Афоне исправленного перевода ТНИ типа Slav.2 с учетом многовекового бытования в Болгарии древнейшего перевода некоторых Слов Григория (см. рукопись N: Бруни А.М. Теологос... С. 126—128, 134—135; Oн же. Византийская традиция…С. 120, прим. 10), несомненно, требует объяснения. Напротив, если все же предположить, что перевод ТНИ типа Slav.1 — восточнославянский, то тогда следовало бы сделать следующий вывод: создание на Святой Горе новой версии ТНИ Slav.2 нужно было бы считать очередным примером восточносла- вянского влияния на южнославянскую письменность (подобные случаи см.: Турилов А. А. Памятники древнерусской литературы и письменности у южных славян в XII—XIV вв. Проблемы и перспективы изучения // Славянские литературы. XI международный съезд славистов. Братислава, сентябрь 1993 г. Доклады российской делегации. Отв.ред. В. А. Хорев. М., 1993. С. 27—42; Сперанский М. Н. Из истории... С. 7—54). 42 Палеография, кодикология, дипломатика уже в первой половине XII в., т.е. фактически сразу после соз- дания греческого оригинала. Тем не менее, отсутствие прямых текстуальных заимствований из древнеславянского корпуса Григория Богослова в выше указанных оригинальных произведе- ниях древнерусской литературы не позволяет использовать литературные памятники восточнославянской письменности в качестве ориентира для датировки ТНИ. Текстологическую связь, хотя и фрагментарную, можно обнаружить только с па- мятниками компилятивного происхождения, как ИЗБ и СИ. Сопоставительное изучение греческой и древнейшей славянской версии ТНИ имеет большие перспективы исследования и зна- чительный научный потенциал. Проведенная нами работа по изучению славянского и греческого корпуса Григория Богослова, особенно создание каталога рукописей и критического изда- ния староболгарского перевода Слов, является базой для бу- дущих изысканий в данном направлении. Тем не менее, и в дальнейшем необходимо продолжить изучение памятников с помощью сравнительного анализа источников, уделяя централь- ное внимание палеографическому анализу византийских руко- писей и компаративным исследованиям в области греческой и славянской текстологии57. 57 Поскольку переводы являются своего рода фотографиями состояния руко- писной традиции оригинала в определенное время его развития, возмож- ность проследить состояние корпуса не только на основе изучения гре- ческих рукописей, но и с учетом его ранних версий может предоставить фундаментальные данные для восстановления начальных этапов истории текста. О. В. Васильева В. В. СТАСОВ И ИСТОРИЯ ИЗУЧЕНИЯ ОРНАМЕНТА ВОСТОЧНЫХ РУКОПИСЕЙ РОССИЙСКОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ БИБЛИОТЕКИ Назначение в 1849 г. Модеста Андреевича Корфа1 директором Императорской Публичной (ныне Российской Национальной) библиотеки заметно оживило ее деятельность. Выражаясь современным языком, расширилась информационная доступность фондов Библиотеки, чему способствовало и возобновление изда- ния ежегодных отчетов. По ним можно проследить значительные изменения во всех направлениях работы, появление новых направлений, к числу которых относится создание тематических выставок. В 1856 г. было подготовлено несколько экспозиций редких печатных изданий, среди них ― выставка Библии на разных языках мира и выставка произведений церковно- славянского книгопечатания. В 1857 г. к ним добавились выставки церковно-славянских, латинских и французских рукописей и др. Именно тогда Владимир Васильевич Стасов2 обратил внимание на искусство книги разных времен и народов и именно тогда он начал копировать образцы орнаментов древних рукописей. В дальнейшем к его коллекции добавились копии элементов декоративного убранства рукописных книг, хранящихся во многих библиотеках Европы. К середине 1880-х гг. эта работа подошла к логическому завершению: был, наконец, составлен альбом, в котором материал был систематизирован по куль- турно-языковым ареалам, а внутри разделов ― по хронологии. Массивный том, содержащий предисловие, 77 страниц поясни- тельного текста (на русском и французском языках) и 156 цветных таблиц, на которых размещено несчетное число образчиков орнамента, маргинальных украшений, буквиц, а также миниатюр, появился в 1887 г. под заглавием «Славянский и восточный орнамент по рукописям древнего и нового времени». 119 листов занимают образцы славянского орнамента. «Стили южно-славянские» разделяются на болгарский, сербский, герцеговинский, боснийский, черногорский, боснийско-пате- 1 О М. А. Корфе (1800―1876) и его деятельности в качестве директора ИПБ см.: Сотрудники Российской Национальной библиотеки ― деятели науки и культуры: Биографический словарь. СПб., 1995. Т. 1: Императорская Публичная библиотека: 1795—1917. С. 275–282. 2 О работе В.В. Стасова (1824―1906) в Библиотеке, вначале внештатно, а с 1872 г. ― заведующим Отделения искусств и технологий, см.: Сотрудники Российской Национальной библиотеки… Т. 1. С. 496–502. 44 Палеография, кодикология, дипломатика ренский, молдо-влахийский, румынский, русский (с подразде- лением на южный, западный, северный и восточный). Эти орнаменты украшают книги, написанные кириллицей. В разделе «Стили западно-славянские» можно увидеть орнамент рукописей глаголических и написанных латинской графикой: хорвато- долмацкий, чешский, польский. Византийский орнамент занимает 6 листов (со 120 по 125). Здесь представлены 29 рукописей IV―XVII вв., хранящихся в Национальной библиотеке Франции, Британском Музее, в Вати- кане, в Синодальной библиотеке в Москве, в библиотеках Ве- неции и Флоренции, а также 13 рукописей Императорской Пуб- личной библиотеки и две копийные единицы хранения (прориси на кальке, собранные епископом Порфирием). Показательно, что Стасов относит византийский орнамент в разряд восточных. Далее следует орнамент рукописей, написанных на восточных языках: сирийских (листы 126―131, 28 рукописей, по большей части, из Британского Музея; только две из ИПБ), коптских (листы 132―137; 30 рукописей, из них две принадлежат ИПБ), эфиопских (листы 138―140; 15 рукописей, одна ― из ИПБ), армянских (листы 141―148; 29 рукописей, из которых три на- ходятся в ИПБ), грузинские (листы 149―152; из 13 рукописей шесть принадлежали ИПБ, часть в 1923 г. была передана в Гру- зию), арабских (листы 153―155; 24 рукописи, включая пять из ИПБ) и среднеазиатских (лист 156; все пять рукописей ― из ИПБ). Стасов использовал 164 восточных рукописи из Британского Музея, Национальной библиотеки Франции, Королевской библио- теки Берлина, Герцогской библиотеки Готы, библиотек Рима, Неаполя, Флоренции, Венеции, Оксфорда, Азиатского Музея в Петербурге, Лазаревского института и Румянцевского музея в Москве, частных собраний, а также 23 рукописи и одна копия- калька Публичной библиотеки. Обращение Стасова к восточным рукописям весьма симптома- тично ― оно отражает широту его интересов и чуткое отношение ко всему «исконному», оригинальному, глубинно-национальному. Конечно, он консультировался со специалистами-хранителями, о чем прямо говорит в своем предисловии, благодаря их всех, но, в первую очередь, А. Ф. Бычкова3, хранителя рукописей, 3 Афанасий Федорович Бычков (1818―1899) ― историк, академик, директор Публичной библиотеки. О нем см.: Сотрудники Российской Национальной библиотеки... Т.1. С. 115–123. О. В. Васильева. В. В. Стасов и история изучения орнамента... 45 позднее директора Публичной библиотеки. Предисловие это имеет отпечаток недосказанности. Собственно, никакого исследо- вания ни славянского, ни восточного орнамента автор не представил ― он лишь составил альбом, систематизировав и расположив огромный изобразительный материал в определенном порядке. Именно этот порядок ― «вытекание» одного стиля из другого, одного века из другого ― и есть научный вклад Стасова в изучение декора рукописной книги. Что касается орнамента восточного, то в таком объеме, в таком диапазоне его, как представляется, никто не осмелился представить читателям. Более того, нам не удалось найти свидетельств использования альбома Стасова в изысканиях, посвященных истории книжного искусства Востока. Объяснение можно выдвинуть самое простое: во время появления альбома ориенталисты были поглощены исследованием текстов, постепенно начали изучать миниатюрную живопись, когда же, много десятилетий спустя, стали обращаться к декоративному убранству, монументальное и дорогое издание Стасова давно превратилось в библиографическую редкость. Каково же значение «восточной части» этого альбома сейчас, по прошествии 130 лет с момента его появления? Надо отметить, что не только многие книгохранилища поменяли свои названия, но и некоторые манускрипты теперь хранятся в других местах, куда современному исследователю может быть трудно попасть. Например, «Самаркандский Коран» (или так называемый Коран Османа) в 1918 г. был передан из Публичной библиотеки «трудящимся-мусульманам», перевезен в Уфу, затем в Ташкент, где сначала хранился в музее, а ныне ― в Духовном управлении мусульман Средней Азии. Еще в 1891 г. А.Ф. Шебунин опублико- вал небольшое исследование «Куфический коран С.-Петер- бургской публичной библиотеки» с приложением образцов декора. Коран был в 1905 г. издан факсимильно тиражом 50 экземпляров. Таким образом, три издания, включая альбом Стасова, могут дать представление об этом древнем памятнике книжного искусства, но сам оригинал практически недоступен для исследователей. В 1923 г. многие грузинские рукописи и предметы искусства из российских собраний были переданы в Грузию, в их числе ― служебник на папирусе и пергамене IX―X вв., Житие Иоанна Златоуста 968 г. (оба из коллекции епископа Порфирия), а также «Пицундское Евангелие» XI в. с миниатюрами, из которых изображения евангелистов Марка и Луки представлены в 46 Палеография, кодикология, дипломатика альбоме. Раньше эти рукописи хранились в Публичной биб- лиотеке, а теперь должны находиться в Национальном центре рукописей в Тбилиси. С другой стороны, армянское Четвероевангелие 1635 г. из частного собрания А. В. Звенигородского поступило в Публичную библиотеку в качестве дара и теперь имеет шифр «Армянская новая серия 11». Таким образом, если современный исследователь вознамерится ознакомиться с оригиналом рукописи, декор которой представлен в альбоме, он может встретить трудности с ее отождествлением, особенно если учесть, что Стасов не всегда указывал шифр (например, поступления в Публичную библиотеку после 1850 г. еще не были оформлены в «Новые серии» и не имели номеров) или указывал старый шифр (это характерно для Азиатского Музея, ныне ― Института восточных рукописей РАН). Интересно посмотреть на альбом с точки зрения того, что в нем отсутствует. Стасов собирал сведения и образцы орнамента не только тех народов, рукописи которых нашли отражение в альбоме. В его коллекции представлен китайский, монгольский, тибетский орнамент, но он взят с предметов декоративного ис- кусства и одежды4 и совершенно выпадает из концепции альбома. Не обратил Стасов внимания на коллекцию ранних Коранов Ж.-Ж. Марселя, приобретенную Публичной библиотекой в 1864 г.; возможно, он не знал о ней и поместил образцы орнамента аналогичных Коранов из библиотек Парижа и Готы. Совершенной загадкой остается, почему Стасов не опубликовал ни одного орнамента, ни одной миниатюры из персидских рукописей, которыми славится Публичная библиотека. Большинство из них отражены в печатном каталоге академика Б. А. Дорна5; среди подготовительных материалов сохранился даже список шифров орнаментированных тюркских рукописей (по большей части иранского происхождения)6, доказывающий, что Стасов был знаком с этим каталогом. Мы уже высказывали предполо- жение о том, что «великий русский критик, как известно, во всем искал самобытность и, возможно, доведенные до совер- шенства образцы придворного искусства казались ему излишне 4 РНБ. Отдел рукописей. Ф. 738. Стасов В. В. № 22. Л. 1–49. 5 Catalogue des manuscrits et xylographes orienteaux de la Bibliothèque Impériale Publique de St.Pétersbourg / Ed. par B. Dorn. SPb., 1852. 6 РНБ. Отдел рукописей. Ф. 738. Стасов В.В. № 22. Л. 73. О. В. Васильева. В. В. Стасов и история изучения орнамента... 47 рафинированными и бездушными»7. Можно было бы предположить, что он хотел посвятить им отдельный альбом, но в его архиве нет и намека на такую работу, а в свой альбом «Миниатюры некоторых рукописей византийских, болгарских, русских, джагатайских и персидских» (СПб., 1902) Стасов включил только миниатюры из зарубежных хранилищ, даже не упомянув о шедеврах Библиотеки, в которой он работал многое годы. Один комплекс орнаментов был выделен в специальное издание, которое Стасов подготовил совместно с Д. Г. Гинцбур- гом8, востоковедом, членом семьи крупных финансистов, библиофилом9. Листы альбома «Еврейский орнамент по рукопи- сям Императорской Публичной библиотеки» были отпечатаны в 1886 г. Таким образом, работа над изданием обоих альбомов проходила одновременно и целиком лежала на Стасове, поскольку Гинцбург жил в то время в Москве. Позднее, в 1906 г. Гинцбург издал в Берлине на французском языке вкладыш-предисловие, в котором высоко оценил роль своего соавтора. О непростой истории этого альбома мы уже писали10, здесь уместно сказать, что его появление имело бóльшие последствия, чем публикация Стасовым всех остальных восточных орнаментов. Стасов «продвигал в жизнь» образцы еврейского орнамента – инициировал создание предметов декоративного искусства по старым образцам. Его добрый знакомый архитектор Иван Ро- пет11, работавший в русском стиле и оформивший нарядные фронтисписы – титульные листы к обоим альбомам, создал 7 Читатель может познакомиться с шедеврами персидской книги в нашей работе «Нить жемчуга: Иранское книжное искусство XIV―XVII веков в собрании Российской Национальной библиотеки» (СПб., 2008) и разделить недоумение автора по поводу того, что Стасов полностью их проигнорировал. 8 О нем см.: Еврейская энциклопедия. СПб., [б.г.] Т. 6. С. 531―532; Российская еврейская энциклопедия. М., 1994. Т. 2. Биографии: А―К. С. 316. 9 Коллекция Д. Г. Гинцбурга, насчитывающая 8000 печатных изданий и 2000 рукописей, хранится ныне в Российской Государственной библиотеке в Москве. 10 Васильева О. В. Альбом Стасова-Гинцбурга и «мегила» Антокольского // Studia Orientalia. Helsinki, 2004. Vol. 99: Verbum et calamus: Semitic and related studies in honor of the 60-th birthday of Prof. Tapani Harviainen. P. 369―383; расширенная английская версия: The Stasov–Gizburg album and Antokolskii’s Megilla // Manuscripta orientalia. SPb, 2006. Vol.12, N.4, December. P. 3–13. 11 Иван Павлович Ропет (настоящее имя Иван Николаевич Петров, 1845— 1908). О нем см.: Иллюстрированный словарь русского искусства. М., 2001. С. 392―393; Кириченко Е.И. Архитектор И. П. Ропет // Архитектурное наследство. М., 1972. № 20. С. 85―93. 48 Палеография, кодикология, дипломатика эскизы, как минимум, трех предметов в «еврейском стиле». Во-первых, это блюдо, которое было преподнесено вместе с солонкой Их Величествам 24 июня 1882 г. петербургской ев- рейской общиной; блюдо было изготовлено «придворным мастером Сазиковым из серебра 84 пробы по рисункам Роп- пето под руководством действительного статского советника В В. Стасова». Эту цитату из отчета правления Общины приводит в своей книге «К истории санкт-петербургской еврейской религи- озной общины: От первых евреев до ХХ века» (СПб., 2000. С.140) В. Ю. Гессен. Автор также отмечает, ссылаясь на отчет, что «они были изготовлены по заказу Г. О. Гинцбурга..., что все украшения и рисунки заимствованы из орнаментов древнеев- рейских рукописей Х—ХI веков, хранящихся в Публичной библиотеке, что их выбором занимался кандидат востоковеде- ния барон Д. Г. Гинцбург и В. В. Стасов». К сожалению, пока не удалось найти место хранения блюда и невозможно его увидеть, но в своем предисловии Гинцбург, перечисляя предметы, созданные под влиянием альбома, пер- вым указал его. Там же он назвал и другой предмет ― «мегила, преподнесенная скульптору Антокольскому». Это ― металличе- ский, украшенный эмалью цилиндр-футляр (77 х 12 см), заклю- чающий пергаменный свиток-адрес, изготовленный в 1896 г. по инициативе Стасова и по эскизу Ропета в связи с 25-летием творческой деятельности М. А. Антокольскому. Он находится в Отделе рукописей РНБ12. И, наконец, в 1905–1906 г. была изготовлена металлическая решетка перед зданием большой хоральной синагоги в Петербурге, построенной в 1893 г.13 Ее может увидеть каждый желающий. И во фронтисписе к альбому еврейского орнамента, и в футляре для адреса, и в решетке (особенно, в воротах) Ропет14 12 РНБ. Отдел рукописей. Ф. 25. Антокольский. № 1. См. примеч. 10, а также: Орнамент древнееврейских рукописей / РНБ; сост. О. В. Васильева, Б. И. Зайковский и А. С. Канцедикас. М.; Тель Авив, 2003. Ил. 59–60. 13 Проект активно обсуждался и не без участия Стасова был выбран арабо- мавританский стиль. См. Стасов В.В. По поводу постройки синагоги в С-Петербурге // Еврейская библиотека. СПб., 1872. № 2. С. 453–473. См. также: Якерсон С. М. Большая хоральная синагога в С-Петербурге. СПб., 2006. 14 По эскизу Ропета выполнена ограда надгробия Стасова; в ней архитектор использовал мотивы, уже примененные им в оформлении (особенно переплета) еще одного издания, к которому Стасов имел непосредственное отношение ― «Византийские эмали: Собрание А. В. Звенигородского» Н. П. Кондакова (СПб., 1896). О. В. Васильева. В. В. Стасов и история изучения орнамента... 49 использовал образцы орнаментов древнееврейских рукописей X―XI вв., которые до сих пор хранятся в РНБ. Русский архитектор, работая в рамках русского исторического стиля, создал прекрасные образцы стиля «еврейского». По-видимому, со смертью Стасова, а в 1908 г. и Ропета этот стиль был забыт. В конце XX в. альбом еврейского орнамента был факсимильно переиздан в Иерусалиме в сопровождении отдельной книги- исследования Бецалеля Наркисса. Хотя его исследование грешит многими неточностями, поскольку автор не видел оригиналов, оно дало сильный толчок к дальнейшему изучению декора еврейских рукописей. Приходится констатировать, что «восточная» часть «Сла- вянского и восточного орнамента» не оказалась столь востре- бованой, сколь еврейский орнамент ни с точки зрения науки, с точки зрения практического применения. Между тем, В. В. Стасов – идеолог историзма в музыке, архитектуре, изобразительном и декоративно-прикладном искусстве, пропагандист возрож- дения исконного, древнего, национального, причем, не только русского ― писал в своем предисловии к «Славянскому и вос- точному орнаменту»: «… Независимо от научного и исследова- тельского характера всего сочинения, атлас мой может иметь очень полезное практическое применение для нашей худо- жественной промышленности всякого рода, представляя ей многочисленные, впервые еще являющиеся в общее обраще- ние, образцы славянских и восточных стилей древнего и нового времени». И. А. Вознесенская СПИСОК ПРОСТРАННОЙ ГРАММАТИКИ ЛИХУДОВ ИЗ СОБРАНИЯ РОССИЙСКОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ БИБЛИОТЕКИ В конце XVII — начале XVIII в. братья Иоанникий и Софро- ний Лихуды составили ряд учебных пособий на греческом и ла- тинском языках, многочисленные списки которых в настоящее время хранятся в различных собраниях как в России, так и за рубежом. Списки учебных курсов братьев Лихудов начали изучаться сравнительно недавно1. Первая работа, посвященная именно рукописным учебным курсам Лихудов, появилась только во второй половине XX в.: в 1960 г. в «Византийском временнике» была опубликована статья М. М. Копыленко «Рукописная греческая грамматика братьев Лихудов»2. Автор назвал пять списков Краткой греческой грамматики Лихудов и доказал, что этот учебник является самостоятельным курсом, а не повторяет грамматику К. Ласкариса, как было принято счи- тать ранее. В 1988 г. С. Ю. Трохачев, обратившись к теме ру- кописных греческих грамматик, обнаружил новые списки, в том числе и Краткой грамматики Лихудов3. Кроме того, С. Ю. Трохачев тогда же отметил важность изучения почерков писцов для дальнейшей работы с рукописями этого рода. На проблему, связанную с почерками писцов данного рукописного материала, впервые обратил внимание Б. Л. Фонкич4. Д. А. Яламас, 1 Об учебных курсах Лихудов в общих чертах: Смирнов С. История Мос- ковской славяно-греко-латинской академии. М., 1855; Сменцовский М. Н. Братья Лихуды. СПб., 1899; Вомперский В. П. Риторики в России XVII—XVIII вв. М., 1988. 2 Копыленко М. М. Рукописная греческая грамматика братьев Лихудов // ВВ. 1960. Т. 17. С. 85—92. 3 Трохачев С. Ю. Греческо-русские рукописные грамматики XVII— XVIII вв. в России // Литература Древней Руси. Источниковедение. Л., 1988. С. 207―212. 4 Фонкич Б. Л. Новые материалы для биографии Лихудов // ПКНО за 1987 г. М., 1988. С. 62; Он же. Греческое книгописание в России в XVII в. // Книжные центры Древней Руси. XVII век. Разные аспекты исследования. СПб., 1994. С. 48―52. Ученики Лихудов с той или иной степенью точ- ности копируют почерк Софрония; более того, второе поколение уче- ников, то есть ученики учеников Лихудов, также копируют почерк Соф- рония, что создает дополнительные трудности при работе с учебными греческими рукописями конца XVII — начала XVIII вв. И. А. Вознесенская. Список Пространной грамматики… 51 изучающий деятельность братьев Лихудов, показал широкое распространение рукописей лихудовского круга5. Д. Н. Рамазанова, исследуя деятельность братьев Лихудов и их учеников, ввела в научный оборот ранее неизвестный список греческой Риторики Софрония Лихуда6. Следует отметить также наши работы, по- священные отдельным спискам учебных курсов Лихудов7. В собрании Новгородской духовной семинарии Российской Национальной библиотеки хранится список Пространной редакции греческой грамматики братьев Лихудов (НДС. 72). Пространная греческая грамматика была составлена братьями Лихудами в 1705 г. в Костромском Ипатьевском монастыре, где они находились в ссылке с 1704 по 1706 г.8 Колофон на л. 309 рукописи НДС. 72 сообщает: «Ἐν τῷ μοναστερίω τοῦ ἁγίου Ὑπατίου τῷ ἐν τῳ Κοστραμᾶ αστει παρὰ τὸν ποταμὸν Βολγα ἔτει ἄπὸ Θεογονίας 1705 φοιρουαριου 21 » («В монастыре святого Ипатия в граде Костроме, что на реке Волге, от Рождества Господа, 1705 года февраля 21»). Эта грамматика предназначалась для изучения в школе риторики и представляет собой курс углубленного изучения греческого языка. Список Пространной грамматики (НДС. 72) является важнейшим источником по истории Новгородской школы Лихудов, учрежденной митрополитом Иовом в начале 1706 г. 5 См.: Яламас Д. А. Филологическая деятельность братьев Лихудов в России. Диссертация... кандидата филологических наук. М., 1992; Он же. Значение деятельности братьев Лихудов в свете греческих, латинских и славянских рукописей и документов из российских и европейских собраний. Диссертация... доктора филологических наук. М., 2001. 6 Рамазанова Д.Н. Братья Лихуды и начальный период существования Московской славяно-греко-латинской академии (1685—1694). Диссерта- ция… кандидата исторических наук. М., 2003; Она же. Новый гре- ческий список «Риторики» Софрония Лихуда (предварительные за- мечания) // Монфокон. Исследования по палеографии, кодикологии и дипломатике. 1. М.; СПб., 2007. С. 198―203. 7 Вознесенская И. А. Греческие школы Иоанникия и Софрония Лихудов в начале XVIII в. Диссертация… кандидата исторических наук. М., 2004; Она же. Рукописные учебники братьев Лихудов начала XVIII в. в петербургских хранилищах // ТОДРЛ. Т. 59. 2008. С. 369―375; Она же. Рукописные грамматики братьев Лихудов из библиотеки Ф.А. Толстого // Монфокон. Исследования по палеографии, кодикологии и дипломатике. 1. М.; СПб., 2007. С. 204―208. 8 Фонкич Б.Л. Греческое книгописание в России в XVII в. С. 51. 52 Палеография, кодикология, дипломатика Школа находилась в двухэтажном здании XVII в. на владычном дворе, которое около середины XVIII в. стало называться Лихудовым корпусом. В 1706 г. в школу поступило 119 человек9, большая часть — в славянскую, меньшая, уже подготовленная, — в греческую. В греческой школе преподавали сами братья Лихуды. Учителем в славянской школе был их бывший ученик переводчик Федор Герасимов Полетаев. Деятельность Новгородской греческой школы не ограничива- лась только учебным процессом, школьники активно занима- лись переписыванием книг. Книгописание в Новгородской школе — крупное явление в русской культурной жизни начала XVIII в. Митрополит Иов, понимая необходимость для церкви в условиях религиозных разногласий с католиками, униатами, протестантами и старообрядцами выпускать в свет православную полемическую литературу, пытался открыть в Новгороде ти- пографию. Однако его попытки не увенчались успехом, и уси- лия новгородских книжников были направлены на книгописание. Основными писцами были ученики Лихудов, за 1706–1716 гг. ими были написаны книги не только на славянском, но и на греческом языке, в том числе и учебные курсы Лихудов10. Изучаемая нами рукопись (формата in-folio) имела несколько инвентарных номеров: по описи греческих рукописей — № 827, по старой описи Новгородской духовной семинарии — № 6765 и, наконец, по последней описи — № 72. Кодекс находится в картонном переплете в коричневой коже с тиснением, со значи- тельными повреждениями. Углы и корешок переплета оторва- ны, на сохранившейся части корешка наклеены ярлыки XIX в. Рукопись состоит из 317 листов (315+II), 5 листов литерные (80а, 100а, 120а, 146а, 244а), три из которых (80а, 146а, 244а) — вложения. На верхней крышке переплета чернилами написано: «βιβλίον». Рукопись была переписана учениками Лихудов не ранее 1708 г. Один из писцов называет себя иподиаконом Федором; этот писец ― никто иной, как Федор Максимов, который возглавлял школу с 1718 г. и, который, как следует из документов, чин иподиакона получил в 1708 г. 9 РГИА. Ф. 796. Оп. 8. Д. 223. Л. 126―139 об. 10 Вознесенская И. А. Переводческий и книгописный центр в Новгороде при митрополите Иове (На материале рукописных книг из библиотеки царевича Алексея Петровича) // Материалы и сообщения по фондам Отдела рукописей БАН. СПб., 2006. С. 12―19. И. А. Вознесенская. Список Пространной грамматики… 53 Ученикам были выданы тетради, на которых каждый из пе- реписчиков написал свое имя. На л. 11 рукописи появляется пер- вое имя: «писал Климент Самойлов»; на л. 18 это имя еще раз на- писано по-гречески «εγραψα ο κλημης σαμουιληδης». На л. 25 — «п. Авраамий Симеонов», на л. 37 — «дьячек Петр Петров», на л. 45 это же имя зачеркнуто, а внизу написано «Козма». На л. 53 надпись «подьяк Василий Михайлов», на л. 69 — «подьяк Димит- рий Феодоров». На л. 99 снова «Козма», рядом дописано «Емелиан», на обороте стоит имя Евстафий, написанное по-гречески, а на следующем листе (л. 100) — «Афанасий Григорьев». На л. 116 — «подиак Георгий Карпов», на л. 123 — снова он же. На л. 131 появляется имя «Стефан Варламов», на л. 147 — снова «Петр Пет- ров», на л. 152 — уже знакомый «подьяк Климент Самуйлов», на л. 153 — «подьяк Сергий Михайлов». На л. 163 опять несколько имен: «Петр Петров, Косма, Феодор», на л. 183 — «п. Феодор Иоаннов, Стефан, Родион». На л. 191 — «писавый Феодор Иоаннов», на л. 199 он ограничивается пометой «п.п. Ф. И.». На л. 212 — «п. Авраамий Симеонов», а также «Лазарь, Емелян», на л. 216 и 218 — снова подьяк Феодор Иоаннов. На л. 224 об. Кли- мент Самойлов снова пишет свое имя по-гречески. На л. 228 — «писал подьяк Афанасий …лов ο Αθανασιος». На л. 244 появляется запись «п. Сергий Михайлов». На 260 — «υποδϊα… Θεοδω…», последние буквы обрезаны. На л. 262 — «подиак Геогрий Карпов», на л. 264 — «подьяк Василий Михайлов», на л. 276 — «понамарь Андрей Григорьев». На л. 292 «писал иподиакон», на л. 308 снова «иподиакон Феодор». Последнее имя «Евстафий» по- гречески стоит на л. 305 об. Соотнося эти имена, иногда написанные без фамилии, но с указанием чина, с данными ведомости учеников школы 1727 г.11, можно восстановить их полные имена. 1. Варламов Стефан, певчий 2. Григорьев Андрей, пономарь 3. Григорьев Афанасий, дьячок 4. Григорьев Евстафий, дьячок 5. Евдокимов Емелиан, пономарь 6. Евдокимов Лазарь, дьячок 7. Евдокимов Стефан, певчий 8. Иванов Родион, дьячок 9. Иоаннов Федор, подьяк 10. Карпов Георгий, подьяк 11 РГИА. Ф. 796. Оп. 8. Д. 223. Л. 126―139 об. 54 Палеография, кодикология, дипломатика 11. Максимов Федор, иподиакон 12. Михайлов Василий, подьяк 13. Михайлов Сергий, подьяк 14. Петров Петр, дьячок 15. Самойлов Климент, подьяк 16. Симеонов Авраамий, прапорщицкий сын 17. Федоров Димитрий, подьяк 18. Федоров Косма, дьячок Именно эти 18 человек и были первыми учениками греческой школы Лихудов в Новгороде. Не все одинаково справились с рабо- той писца. Как мы видим, некоторые из учеников переписали не более одного листа текста, а некоторые ― по несколько тетрадей. Рукопись состоит из 22 тетрадей, дважды пронумерованных буквами и цифрами в нижней части начального листа тетради. Первая, третья и седьмая тетради не пронумерованы или нумерация обрезана при переплете. Цифры и буквы не совпадают, пятая тетрадь, помечена буквой «S», шестая — «З», восьмая ― «θ», девятых тетради две и отмечены они как «i» и «ia». Одиннадцатая тетрадь — 13-я по буквенной нумерации (iг), 12—14 (iд), 13—15 (iε), 14—16 (is), 16—19 (iθ), 17—20 (к), 18—21 (ка), 19—23 (кг), 20—24 (кд), 21—25 (кε), на последней 22 тетради стоит только «кs» цифирью, т.е. 26. Обращает на себя внимание тот факт, что латинский текст по всей рукописи вписан позже чернилами, отличающимися от чернил, которыми написан основной текст. Почерк, которым вписана латынь и сделаны заметки на полях, возможно, принад- лежит переводчику Федору Герасимову. Рукопись из собрания Новгородской духовной семинарии № 72 позволяет составить представление о самом процессе обучения греческому письму в процессе освоения грамматики греческого языка. Переписывание греческих текстов было неотъемлемой частью учебы. Невозможно сказать, какое количество книг было списано в течение 1706—1716 гг. в Новгородской школе. Можно только предположить, что их было немало. Имена писцов, благодаря уникальному списку Пространной грамматики братьев Лихудов, нам удалось восстановить. Отдельные листы этого списка, которые подписаны писцами и демонстрируют образцы греческих и, отчасти, русских почерков учеников Новгородской школы, делают возможным идентификацию греческих почерков лихудовского круга и атрибуцию рукописей новгородского происхождения этого времени И. А. Вознесенская. Список Пространной грамматики… 55 Рис. 1. РНБ. НДС. 72. Л. I. Титульный лист. 56 Палеография, кодикология, дипломатика Рис. 2. РНБ. НДС. 72. Автограф Климента Самойлова. Л. 18. И. А. Вознесенская. Список Пространной грамматики… 57 Рис. 3. РНБ. НДС. 72. Автограф Василия Михайлова. Л. 53. 58 Палеография, кодикология, дипломатика Рис. 4. РНБ. НДС. 72. Автограф Евстафия Григорьева. Л. 99 об. И. А. Вознесенская. Список Пространной грамматики… 59 Рис. 5. РНБ. НДС. 72. Автограф Стефана Варламова. Л. 131. 60 Палеография, кодикология, дипломатика Рис. 6. РНБ. НДС. 72. Автограф Федора Максимова. Л. 260. Л. Б. Вольфцун К ИСТОРИИ ПРЕБЫВАНИЯ СИНАЙСКОЙ БИБЛИИ В ПЕТЕРБУРГЕ: НОВЫЕ МАТЕРИАЛЫ Знаменитая Синайская Библия, которая более 60 лет была украшением и гордостью Петербургской Публичной библиотеки, с самого начала ее пребывания в Европе стала предметом тща- тельного изучения. Ей посвящены многочисленные исследования, освещающие, в частности, историю ее открытия К. Тишендорфом1, а также текстологические, палеографические и историко-бого- словские аспекты этого памятника. Привезенная в Петербург осенью 1859 г., Библия была проде- монстрирована императору Александру II, Синоду, а затем вместе с другими доставленными Тишендорфом рукописями выставлена для обозрения в зале Рукописного отделения Императорской Публичной библиотеки. В январе 1860 г. об этом событии в газете «Санкт-Петербургские Ведомости» была помещена статья Э. Муральта «Синайская Библия в Императорской Публичной библиотеке». Затем, до окончательного решения вопроса о правах на владение драгоценной рукописью, Синайский кодекс был передан на хранение в Архив Министерства иностранных дел, откуда выдавался Тишендорфу для подготовки издания. Дополнительное обращение к архивным материалам позво- ляет установить целый ряд новых моментов в истории пребывания Синайской Библии в России и в особенности обстоятельства ее утраты. В декабре 1868 г. Синайская Библия была передана в Императорскую Публичную библиотеку с сопроводительным письмом директора Государственного архива. «Его Императорскому Величеству благоугодно было изъявить Высочайшее соизволение, чтобы Синайская библейская рукопись, полученная Лейпцигским профессором Тишендорфом от иноков обители святой горы Синайской и хранившаяся в Государственном Архиве, была передана в Публичную Библиотеку, где этот примечательный кодекс будет более чем где- 2 либо доступен для исследователей и издателей библейского текста» . 1 См., в частности: Tischendorf C. von. Die Sinaibibel.Ihre Entdeckung, Herausgabe und Erwerbung. Leipzig,1871; Aland K. Konstantin von Tischendorf (1815―1874). Neutestamentliche Textforschung damals und heute. Berlin, 1993. Особо хочется отметить фундаментальную статью, основанную на архивных материалах: Захарова А. В. История приобретения Синайской Библии Россией // Монфокон. Исследования по палеографии, кодикологии и дипломатике. Вып. 1. М.; СПб., 2007. С. 209—266. 2 ОАД РНБ. Ф. 1. Оп.1. 1868. Д. 26. Л. 1. 62 Палеография, кодикология, дипломатика К письму также была приложена опись трем частям кодекса: «Число листов, заключающихся в 3-х частях рукописи Синайской Библии. В части под литерою А 87 л. « « « В 112 л. « « « С 147 ½ л. 336 ½ Примечание: В части С к последнему полулисту приложен кусочек рукописи 2. В той же части в середине один лист до половины обрезан». С этого времени более шестидесяти лет Синайская Библия находилась в стенах Публичной библиотеки. В Петербург для работы над ней приезжали исследователи из разных стран. Так в 1908—1911 гг. в Библиотеке работали супруги Кирсоп и Элен Лэйк, которые подготовили факсимильное издание «Сodex Sinaiticus Petropolitanus: The New Testament, the Epistle of Barnabas and the Shepherd of Hermas preserved in the Imperial Library of St. Petersburg» (Oxford: Clarendon Press, 1911). Октябрьская революция 1917 г., установление нового режима и ослабление внешнеполитических позиций России самым непосредственным образом коснулись Синайской Библии. 14 июля 1924 г. к наркому просвещения А. В. Луначарскому с ходатайством о возвращении Синайскому монастырю Библии, именовавшейся «Греческим кодексом», обратился представитель вселенского патриарха и архиепископа Синайского в России архимандрит Василий Димопулос. В качестве обоснования прилагалась докладная записка, которая приводится полностью. Докладная записка Пустынный Синайский полуостров, которым оканчивается на юге Палестина, вмещает в себя с отрогами Ливанского хребта священную по библейским преданиям гору Синай. В VI веке по Р. Х. император Юстиниан воздвиг здесь монастырь, который, пережив богатую событиями историю 14-векового своего существования, стоит и доныне среди гранитных скал аравийской пустыни под палящими лучами африканского солнца на том священном месте, где некогда Моисей дал своему народу основы синайского законодательства. Местоположение монастыря, стоящего оазисом в пустыне среди нескольких тысяч полудиких кочующих племен арабов-мусульман, с одной стороны, и крайняя беднота некоторой части кочевых племен, с Л. Б. Вольфцун. К истории пребывания Синайской Библии… 63 другой, сделали то, что эти племена постепенно вошли в постоянное и притом дружественное соприкосновение с монастырем, а этот послед- ний с давних пор оказывает поддержку беднейшим кочевникам ежедневной раздачей нескольким сотням их хлеба и пищи, являясь таким образом для них единственным питательным пунктом в пустыне. К глубокому, однако, прискорбию Синайской церкви эта благотвор- ная деятельность монастыря за последние годы должна была сокра- титься в зависимости от изменившегося материального ее положения по нижеследующим причинам. 1. Материальные средства Автокефальной Синайской церкви заключались в земельных владениях и жилых домах, находившихся главным образом в Бессарабии и в России в городах Киеве и Тифлисе, кроме того, она владеет небольшим недвижимым имуществом в городах Каире, Александрии и Константинополе. Главным источником доходов Синайской церкви служили ее бес- сарабские земли и городские владения в Киеве и Тифлисе, каковые средства шли на существование архиепископства в широком значении этого слова и культурно-просветительскую и благотворительную деятельность, выражавшуюся частью в содержании в вышеуказанных городах собственных школ и больниц для туземного населения, частью в оказании материальной поддержки и помощи таким же школам и больницам, принадлежащим в этих городах патриархиям Константи- нопольской, Александрийской и греческим общинам. Государственный переворот в России лишил Синайскую церковь ее доходов от владений в России, а также в Бессарабии, а великая европейская война и последующие за ней мировые политические события сильно сократили посещение Синайского монастыря паломниками и туристами, которых ранее привлекало туда историческое значение этой святыни и драгоценнейшие книжные сокровища известной всему миру синайской библиотеки, относимые к глубокой древности. Между этими книжными редкостями особое внимание туристов привлекало книжное сокровище, известное всему ученому миру под име- нем «Греческого кодекса», это экземпляр рукописной Библии, относимой к первым векам христианской эры и по древности происхождения и историческому своему значению не имеющей равного себе по ценности. За это редчайшее книжное сокровище англичане предлагали монастырю 20 ―25 тысяч фунтов стерлингов единовременно и по 1 000 фунтов стерлингов ежегодно, но Синайский монастырь, дорожа им, его не продал, в 40-х же годах прошлого столетия Русское правительство упросило монастырь выдать его временно в Петербург для научных целей, и монастырь, не имея основания не доверять правительству Великой Державы, исконной защитнице и покровительнице Православия, 64 Палеография, кодикология, дипломатика отдал его на время, но обратно уже не получил, и это сокровище Рус- ское Правительство оставило навсегда в Петербурге без всякой де- нежной компенсации монастырю, лишив его одной из редчайших достопримечательностей. С уменьшением притока средств Синайский монастырь не в си- лах был оказывать в прежнем размере ежедневную помощь кочевникам и вынужден был таковую значительно сократить, что вызывает среди них крайне нежелательное недовольство и брожение. Сократилась равным образом и вся вообще культурно-просвети- тельская и филантропическая деятельность Синайской церкви, лишенной, как уже сказано, главнейших источников материального ее благосостояния. В непрестанных заботах о сем Предстоятель Автокефальной Синайской церкви Порфирий с состоящим при нем Советом поручил мне, как своему представителю в России, повергнуть пред прави- тельством СССР усердное его ходатайство об облегчении тяже- лого материального положения Синайской церкви, прося обратить внимание на особые условия существования в далекой пустыне исторического монастыря, поддержание которого тесно связано с получением кочующими арабскими племенами ежегодного питания. Повергнув уже таковую просьбу Синайской церкви на гуманное благовоззрение правительства СССР, я вместе с сим по предписанию архиепископа Синайского Порфирия и по указанию заместителя председателя В.Ц.И.К тов. Смидовича обращаюсь к Вам, товарищ Народный комиссар просвещения, с ходатайством о том, что насильственно задержанный у себя бывшим русским правительством «Греческий кодекс» был возвращен по принадлежности Синайскому монастырю, как составляющий его сосбственность и историческую драгоценность, от которой монастырь не отказался в свое время, несмотря на предложенную англичанами крупную сумму. Известное всему миру несочувствие правительства СССР ко всякого рода насильственным захватам, присвоениям и притеснениям сильными слабых дает основания Синайской церкви надеяться, что в данном случае правительство в лице Вашем найдет справедливым возвратить миру новое доказательство своего благородства и истинной справедливости, что, в свою очередь, послужит к возвеличению 3 престижа СССР на Востоке . 3 ЦГАЛИ СПб. Ф. 97. Оп. 1. Д. 218. Л. 33—34. См. и ср. вышеуказанную статью А. В. Захаровой, давшей подробную картину приобретения Россией Синайской Библии. Л. Б. Вольфцун. К истории пребывания Синайской Библии… 65 По распоряжению заместителя наркома просвещения В. Н. Яковлевой заявление представителя Синайского архи- епископа было направлено для рассмотрения в Академию наук, откуда, в свою очередь, перенаправлено в Публичную библиотеку. Непременный секретарь Академии наук С. Ф. Ольденбург просил Библиотеку, в целях совместного согласованного ответа Наркомпросу, сообщить Академии свое заключение и указать все обстоятельства поступления Библии. В начале августа 1924 г. Библиотекой был составлен под- робный и обстоятельный ответ, в котором были указаны об- стоятельства передачи рукописи, опущенные представителем Си- найского архиепископа. Заключая свою историческую справку, эксперты Библиотеки писали: «…ходатайствуя о возвращении рукописи, монастырь не преследует и даже в отдаленной мере не может преследовать какой-либо научной цели. Напротив того, необходимо с совершенной определенностью подчеркнуть, что возвращение Codex Sinaiticus на Синай будет знаменовать изъятие рукописи из научного оборота <…> Российская Публич- ная библиотека не может не отнестись самым отрицательным образом к такому посягательству ради материальных выгод на научную полноту и цельность ее собраний и питает глубокую уверенность в том, что ходатайство представителя Вселенского патриарха встретит к себе такое же отрицательное отношение со стороны Народного Комиссариата по Просвещению»4. 10 сентября 1924 г. Наркомпрос ответил на докладную записку синайского представителя, «что передача Синайскому монастырю Codex Sinaiticus не должна иметь места ни по правовым, ни по научным, ни по моральным соображениям, и потому Наркомпрос решительно отказывается обсуждать ходатайство о такой передаче». Одновременно академик Н. Я. Марр, являвшийся в 1924— 1930 гг. директором Публичной библиотеки и прекрасно пони- мавший научное и культурное значение ее фондов, направил в Главное Управление научных учреждений письмо о необходи- мости возбудить перед ЦИК СССР вопрос о неприкосновенности государственных хранилищ и о недопустимости изъятий из них каких-либо частей их собраний. Однако на этом вопрос о Синайской Библии не был закрыт. В начале 1925 г. архимандрит Василий Димопулос вновь возобно- вил свое ходатайство перед Главнаукой. По этому поводу воз- 4 Там же. Л. 38. 66 Палеография, кодикология, дипломатика никла переписка между Библиотекой и Центрархивом с целью предоставления архивных документов, необходимых «для окончательного завершения приготовленного к отправлению в Главнауку ответа на домогательства представителя Вселенского Патриарха касательно Синайского кодекса»5. Кроме того, Пуб- личная библиотека обратилась за заключением по тому же вопросу к знатоку православного Востока, бывшему профессору Духовной академии А. А. Дмитриевскому, который в своем пространном «Мнении»6 полностью присоединился к мнению Наркомпроса о том, что «требование монастыря не подлежит удовлетворению ни по юридическим, ни по научным, ни по моральным соображениям». В результате нового рассмотрения обстоятельств, несмотря на упорные претензии со стороны синайского архиепископа, Библия осталась в Рукописном отделении. Но, видимо, такое внимание к Синайской Библии сыграло свою роль в ее дальнейшей судьбе. К концу 1920-х гг., по мере утверждения сталинского режима, широко развернулась продажа за границу культурных ценностей. На руководящие должности были выдвинуты лица, беспрекословно выполнявшие все указания свыше. В 1929 г. наркомом просвещения стал А. С. Бубнов, сменивший А. В. Луначарского, а в 1930 г. на место Н. Я. Марра, покинувшего свой пост после того, как он не смог отстоять сотрудников во время «чистки» личного состава, пришел М. М. Добраницкий. В это время в полную силу развернулась деятельность «Антиквариата», отбиравшего для продажи за границу наиболее ценные предметы культуры и искусства. Изъятие из Публичной библиотеки Синайской Библии доку- ментируется следующим образом. 17 января 1932 г. на имя зав. Отделом рукописей И. А. Бычкова поступила служебная за- писка: «Предлагаю Вам передать тов. Банку для помещения в железную кладовую Синайскую рукопись IV века (Codex Sinaiticus). Директор ГПБ М. Добраницкий». А через месяц был составлен акт: «1932 года февраля 16, вследствие предпи- сания Директора Государственной Публичной Библиотеки в Ле- нинграде заведывающему Отделением рукописей той же Биб- лиотеки, изложенного в служебной записке от 17 января 1932 5 ЦГАЛИ СПБ. Ф. 97. Оп. 1. Д. 291. Л. 1. 6 См.: Вольфцун Л. Б. «Мнение» профессора А. А. Дмитриевского по вопросу о Синайском кодексе Библии V в. // Вспомогательные исторические дисциплины. Вып. ХХХ. СПб., 2007. С. 476—486. Л. Б. Вольфцун. К истории пребывания Синайской Библии… 67 года, о передаче ученому секретарю библиотеки В. Э. Банку, для помещения в железную кладовую, греческой Синайской руко- писи IV века (Codex Sinaiticus), заведывающий Отделением ру- кописей И. А. Бычков и заместитель заведывающего Отделением рукописей В. Л. Дашевский передали, а ученый секретарь биб- лиотеки В. Э. Банк принял пергаменную греческую библию IV века (Codex Sinaiticus), на трехстах сорока восьми (348) листах (149 (причем лл.99 и 98 в половинном размере, по два столбца и от л. 149 маленький обрывок) + 87 + 112 листов). Передали: И.Бычков, В.Дашевский Принял В.Банк»7. Почти через два года, 5 декабря 1933 г. Политбюро при- няло решение о продаже Синайского кодекса8. 14 декабря 1933 г. в Библиотеку пришло секретное распоряжение наркома по просвещению Бубнова : «В Публичную библиотеку В Ленинграде Директору. Лично Предлагаю Вам выдать «Антиквариату» рукопись Библии «Синайский кодекс». Об исполнении мне сообщить. А. Бубнов». Петербургский период истории Синайской Библии на этом закончился. Она была передана зам. председателя всесоюзного объединения «Антиквариат» и вскоре продана в Британский музей, где началась ее новая жизнь. 7 ЦГАЛИ СПб. Ф. 97. Оп. 2. Д. 14. Л. 1, 2. 8 См.: Проданные сокровища России. М., 2000. С. 114. Н. А. Ганина ФРАГМЕНТЫ РУКОПИСЕЙ НА ПЕРЕПЛЕТАХ КНИГ В НАУЧНОЙ БИБЛИОТЕКЕ МГУ: К ПОСТАНОВКЕ ПРОБЛЕМЫ 1. В фондах Отдела редких книг и рукописей Научной библио- теки МГУ имени М. В. Ломоносова находится значительное ко- личество старопечатных изданий, переплетами которых служат фрагменты средневековых западноевропейских рукописей, отдельно не каталогизированные и до сих пор не изученные. На 2012 год выявлено около 60 таких фрагментов, возможны новые находки. 2. По состоянию исследования на 2012 г. на переплетах книг в НБ МГУ в подавляющем большинстве представлены фрагменты латинских рукописей, лишь в двух случаях ― немецких (фраг- менты деловых текстов). Основная масса рукописей датируется XIV―XV вв., причем наиболее многочисленны миссалы с нотами. Однако имеются и значительно более ранние фрагменты (на- чиная с XI―XII вв.), заслуживающие первоочередного исследова- ния. Тома–носители имеют разное происхождение: 1) из личных библиотек профессоров Императорского Мос- ковского университета; 2) из числа немецких старопечатных изданий, попавших в НБ МГУ после Великой Отечественной войны. Наиболее древние и ценные рукописные фрагменты нахо- дятся на переплетах старопечатных изданий из профессорских библиотек. Это позволяет заключить, что владельцы книг (напри- мер, профессор Ф. И. Буслаев) приобретали такие экземпляры сознательно и уже тогда рассматривали тома-носители с исследовательско-коллекционерской точки зрения. 3. В настоящее время атрибутированы три фрагмента рукопи- сей XI―XIII вв. из Бельгии и Германии (Н. А. Ганина), фраг- мент немецкой грамоты из Германии (Е. Р. Сквайрс) и фрагмент иллюминованного лекционария XIV в. из Италии (И. П. Мокрецова; см. публикацию в данном сборнике). 4. Среди указанных фрагментов XI―XIII вв. наибольший интерес представляет фрагмент градуала с невмами (Бельгия, Льеж, XII в.1, доготический минускул, 2 столбца, 15 и 18 строк, коричневые и красные чернила, красные инициалы, прочеркива- 1 Датировка Найджела Ф. Палмера (Оксфорд). Подтверждена И. П. Мокрецовой (Москва, ГосНИИР). Приношу искреннюю благодарность Найджелу Ф. Палмеру и И. П. Мокрецовой за ценные консультации по датировке рукописей. Н. А. Ганина. Фрагменты рукописей на переплетах книг… 69 ния; невмы без линеек, в одном случае подчеркивание красным), по содержанию являющийся коммунионом на праздник Рож- дества Христова (оффертории на праздник Рождества Христова, 25 декабря, и день памяти св. первомученика Сте- фана, 27 декабря). Inc.: «saluator mundi… nobis cuius imperium… [n]omen eius magni con… nouu[m] quia mirabilia...», expl.: « ...quem lapidaue runt iudei orantem & di centem domine [Iesu] acci[pe spiritum] meum [all]e [l]uia». Том-носитель: De Marche, Lodovicus [De Marche, Louis]. Apologia pro veritate. Leodiae [Liège], 1655. Штамп: «Императорского Московского Университета». На титульном листе слева и справа сверху ― владельческая помета черными чернилами. Фрагмент градуала из Бельгии представляет значительную ценность. Рукопись является весьма ранней и притом имеет не- вменную нотацию. Согласно каталогу средневековых западно- европейских иллюстрированных рукописей в собраниях Москвы, все градуалы в московских собраниях относятся к более позд- нему времени (самое раннее ― XIII―XIV вв., Италия, имеются также градуалы XIV―XV вв. и XVII в.)2. В числе литургических книг имеется всего одна рукопись с невмами: служба св. Виллигизу, архиепископу Майнцскому, и описание его чудес (Германия, Майнц, XII в.; РГБ. Ф. 183, № 368)3. Основной корпус рукописей в Бельгийской королевской библиотеке относится к XIII―XV вв., тогда как литургические книги IX―XII вв. исчисляются единицами4. Латинских рукописей XII в. в Бельгийской королевской библиотеке сравнительно немно- го, рукопись с невмами-акцентами без линеек (4 фрагмента мис- сала; № 460/21695; XII в.5) всего одна. Равным образом, нет ни одного градуала с невмами, все градуалы Бельгийской королевской библиотеки относятся к XIV―XVIII вв.6 Письмо московского фрагмента градуала с невмами лишено готических элементов, что объясняется локализацией рукописи. В то время как в южной Германии уже распространяется готический 2 Ср.: Мокрецова И. П. Щеголева Л. И. (авторы-составители). Каталог средневе- ковых западноевропейских иллюстрированных рукописных книг в собраниях Москвы. М., 2010. 3 Там же. С. 61―62. 4 Ср.: Van de Gheyn Joseph. Catalogue des manuscrits de Bibliothèque Royale de Belgique. Vol. 1. Écriture sainte et Liturgie. Bruxelles, 1901. 5 Ibid. P. 287. 6 Ibid. P. 390 passim. 70 Палеография, кодикология, дипломатика минускул, в Льеже, на границе Северной Германии и Бельгии, еще сохраняется более древнее письмо7. Льеж (ныне Восточная Бельгия) был в Средневековье важным культурным центром Рейнско-Маасской области. Древнейшие нидерландские и бельгийские рукописи с нотами датируются XI―XII вв., нотация представляет собой вариант немецких невм с французскими элементами8. В первом приближении это относится и к московскому фрагменту бельгийского градуала, однако для точного заключения требуются консультации со специалистами по истории музыки. 5. Другие ранние фрагменты латинских рукописей на переплетах книг в НБ МГУ ― фрагмент Псалтири с глоссами и выписки из сочинений Отцов Церкви. Фрагмент Псалтири (Германия, Ульм, XI ― начало XII вв., доготический минускул, 1 столбец, глоссы, коричневые и красные чернила, красные инициалы и рубрики; содержание: Пс. 37―39, глоссы) представляет собой рукопись, использованную в качестве переплета книги: Furttenbach, Joseph. Newes Itinerarium Italiae. Ulm, 1627. Штамп: «Императорского Московского Университета». Рукопись плохо сохранилась, многие строки полустерты в процессе пользования книгой. Мелкие меха- нические повреждения, пятна зеленого вещества (клея?). Фрагмент богословского сборника (Швейцария, Базель, рубеж XII―XIII вв., раннеготическое письмо, 2 столбца, 17 строк, коричневые и красные чернила, красный инициал) содержит выписки из трудов св. Илария Пиктавийского и св. Григория Великого. Стлб. 1: Св. Иларий Пиктавийский. Проповедь о посвящении церкви в церкви, им самим там же освященной. PL 10. Col. 0884B. [fue]rint labores, breue nimirum et leue quidquid eterna beatitudine finitur. Vnde oportet carissimi ut in aedificatione domus dei unusquisque nostrum exhortando obsecrando increpando ipse piis actibus desudando quantum valet insistat ne si quempiam rex coelestis nunc desidere in opere sui templi conspexerit hunc in tempore futurae dedicationis magnae suae solemnitatis reddat exortem. Satagamus mutuo caritatis auxilio ut omnes vos alacri corde et indefessos in operibus quae ipse praecepit inveniens omnes ad praemia quae promisit perpetuae sue uisionis introducat Jesus Christus Dominus… 7 Указание Найджела Ф. Палмера. 8 См. об этом: De Loos, Ike. Liturgy and Chant in the Northern Low Countries // Tijdschrift van de Koninklijke Vereniging voor Nederlandse Muziekgeschiedenis, Deel53, No. 1/2 (2003), p. 9―47 (особ. p. 9―10). Н. А. Ганина. Фрагменты рукописей на переплетах книг… 71 Стлб. 2: Св. Григорий Великий. Книга «Правило пастырское», ч. II, глава V. temptationes suas menti pastoris indicet, et quasi in boum lutere cogitationis uel operis manus lauet. Et fit plerumque ut dum rectoris animus aliena temptamenta condescendendo cognoscit, auditis temptationibus etiam ipse pulsetur, quia et haec eadem per quam populi multitudo diluitur, aqua procul dubio luteris inquinatur. Nam dum sordes diluentium suscipit, quasi suae munditiae serenitatem perdit. Sed haec nequaquam pastori timenda sunt, quia deo subtiliter cuncta pensante, tanto facilius a sua eripitur, quanto misericordius ex aliena temptatione fatigat(ur). Fecit hvram le... Этот фрагмент рукописи был использован в качестве переплета книги: Wesenbecius, Matthaeus [Wesenbeck, Matthias/Mathaeus]. Exempla jurisprudentiae. Basileae [Basel], 1573. Штампы: «Биб- лиотека частного права Московского Университета» (пустой лист перед титульным листом); «Bibl. Publ. Basiliensis» (овальный, с. 1), «Библиотека МГУ» (овальный. с. 1). На пустом листе перед титуль- ным помета чернилами, почерком XIX в.: P.P. Vh 58 (зачеркнуто), Doubl. Судя по этим данным, книга была приобретена как дубликат и поступила в МГУ еще до Великой Отечественной войны. 6. Связь фрагментов средневековых рукописей с томом- носителем всегда представляет особый интерес и позволяет ре- конструировать историко-культурный ландшафт и контекст хранения рукописи. Для рассмотренных фрагментов просле- живаются следующие соотношения томов-носителей: Луи де Марш (XVII в.) ― Льеж, деятельность иезуитов; Матеус Везенбек, юрист (XVI в.) ― Базель, Швейцария; Йозеф Фурттенбах, архитектор (XVII в.) ― Ульм, Швабия. 7. Фрагменты латинских и немецких рукописей на переплетах книг в ОРКиР НБ МГУ представляют значительную ценность, заслуживают каталогизации, дигитализации и изучения. Усилия в этом направлении предпринимаются Н. А. Ганиной, И. П. Мокрецовой и Е. Р. Сквайрс. Решение о снятии той или иной рукописи с переплета должно приниматься по каждой рукописи в отдель- ности с учетом сохранности и ценности тома-носителя. Выведение томов-носителей в отдельную коллекцию ― вопрос дискуссион- ный, поскольку ряд томов находится в составе давно сформи- рованных фондов. В любом случае, требуется создание особых условий хранения (папки, защитные обложки) для всех старопечатных изданий, имеющих фрагменты рукописей на переплетах. Л. А. Герд ВОССТАНОВЛЕНИЕ ВИЗАНТИЙСКИХ ПАМЯТНИКОВ АФИН В XIX В. И ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ АНТОНИНА КАПУСТИНА В 1834 г. столица молодого греческого государства была пе- ренесена из Навплиона в Афины. Небольшой город не отвечал возросшему числу населения; многие здания, в первую очередь церкви, находились в полуразрушенном состоянии или использо- вались в других целях. В этой связи встал вопрос, какой должна быть программа восстановления греческой столицы. Боролись две тенденции: романтическое направление, которое признавало только классическое прошлое Греции (оно находило сильную поддержку среди европейских филэллинов), и мнение сторон- ников сохранения и восстановления всех греческих памятников, в том числе византийского и даже поствизантийского периодов, которое разделялось преимущественно греческими консервативно настроенными патриотами. Конечно, приоритет был за «класси- цистами»: нетрудно заметить, что сохранившиеся в Афинах здания середины XIX в. построены в основном в неоклассическом стиле. Этот стиль поддерживался правительством регентства, а затем господствовал при короле Оттоне. В 1837 г. начинается очистка Акрополя от средневековых по- строек. Были снесены остатки апсиды христианского храма с на- ружного фасада Парфенона. В 1842 г. ликвидированы развалины византийских церквей св. Пророка Илии в Старопазару и Αγίου Ασωμάτου в Σκαλιά, примыкавшей к библиотеке Адриана. В 1866―1867 гг. были удалены развалины монастыря капуцинов вокруг памятника Лисикрата. В 1875 г. Афинское археологическое общество разрушило так наз. Франкскую башню в Пропилеях, а в 1885 г., при раскопках Куманудиса, в библиотеке Адриана была снесена башня под названием «часы Элджина» и, невзирая на энергичные протесты, знаменитая церковь Большой Панагии. Та- ким образом, перенесение столицы в Афины имело следствием не только широкомасштабные археологические раскопки, но и мас- совое истребление сохранившихся византийских памятников. Всего в Афинах в XIX в. было полностью уничтожено семь византийских церквей, а большая часть из оставшихся семнадцати претерпели основательные перестройки — к ним были пристроены Л. А. Герд. Восстановление византийских памятников Афин… 73 колокольни, переделаны фасады, купола, крыши, прорублены большие окна и двери1. Причины переделок заключались не только и не столько в соз- нательном желании уничтожить остатки Средневековья (доста- точно вспомнить, что по всей Греции во многих местах церкви — это единственные памятники старины, которые пощадило время), сколько в практических потребностях возросшего населения столицы. Старые тесные церкви византийского времени не могли удовлетворить нужды приходов. В 1840―50-е гг. проводились работы по консервации знамени- того византийского монастыря преп. Луки Элладского в Беотии по проекту немецкого инженера Циглера и поддержке Министерства внутренних дел. В целом восстановительные работы полуразру- шенных во время восстания церквей не только в 1840―1850-х гг., но и в последующие десятилетия проводились по инициативе прихожан или монастырей без определенной государственной программы. В результате перестроек облик византийских памят- ников был изменен до неузнаваемости, а многие архитектурные элементы и фрески были безвозвратно утрачены. Приведем несколько примеров. Церковь св. Екатерины на Плаке находилась в развалинах. До 1882 г. ею владел Синайский монастырь. В 1885―90 гг., когда она стала приходской и управлялась попечительским сове- том, несмотря на существование централизованной программы под руководством Христианского археологического общества, были сделаны пристройки в неоклассическом стиле, которые кардинально изменили ее внешний вид. Кафоликон монастыря Петраки также претерпел переделку. Как известно, храм был основательно перестроен в XVII в. иеромонахом Парфением Петрой, а купол и нартекс были возведены в 1804 г. В 1834 г. храм служил пороховым складом. В 1865 г. была выстроена неоклассическая колокольня, которая была снесена уже в 1971 г. Старая митрополия, церковь Богородицы Скоропослушницы, была перестроена в 1833 г.; в 1841 г. служила библиотекой; между 1845 и 1850 гг. была снесена большая колокольня на месте запад- ного придела, которая, как мы знаем из рисунка В. Г. Григоровича- Барского, стояла там в 1745 г. При очередной перестройке в 1863 г. были снесены фрески фасада с изображением св. Элеф- 1 Σκοπετέα Ε. Το «πρότυπο Βασίλειο» και η Μεγάλη ιδέα. Αθήνα, 1988. Σ. 199; Χλέπα Ε.-Α. Τα Βυζαντινά μνημεία στη Νεότερη Ελλάδα. Ιδεολογία και πρακτική των αποκαταστάσεων 1833―1939. Αθήνα, 2011. Σ. 38. 74 Палеография, кодикология, дипломатика терия. Церковь св. Николая Рангава сохранялась в первоначальном виде до конца XVIII в., но во время восстания превратилась в руины. Первые восстановительные работы относятся к 1851 г. В 1852 г. попечители храма обратились за материальной по- мощью к королеве Амалии. В последующие годы была пристроена часовня св. Параскевы с северной стороны в неовизантийском стиле, а расширение в западную сторону было сделано из кир- пича в неовизантийском стиле с неороманскими окнами. Ны- нешний свой вид церковь приобрела в 1905 г. после очередной переделки колокольни. В целом период до 1885 г. характеризуется историками архитектуры как время становления «греческого церковного стиля», который нашел выражение в церквях Св. Ирины, Живоносного Источника и Митрополии. Неоклассический стиль здесь соседствует с неороманскими элементами и подража- нием архитектуре итальянского Возрождения. Задача консервации и сохранения памятников византийской архитектуры не стояла ни перед греческими авторами проектов, ни перед приглашен- ными их французскими и немецкими коллегами2. На этом фоне отсутствия систематической охраны византий- ских памятников в середине XIX в. состоялось восстановление самой большой византийской церкви Афин, Спасителя Нико- дима, или Ликодима. Это был первый случай восстановления византийской церкви в Греции с максимальным сохранением ее исторического архитектурного облика. Церковь была построена ранее 1031 г. и служила монастырским кафоликоном. С 1780 г. была подворьем монастыря Кесариани. После греческого восстания, в 1827 г., превратилась в руины—обрушилась значительная часть купола и сводов западной части храма. В таком виде церковь стояла до 1847 г., когда перешла к русской общине Афин. В своем изложении 1847 г. комиссия предложила расчистить развалины и восстановить храм с сохранением его архитектуры в общих чертах и обновить его росписи. План был одобрен министром церковных дел, но осуществить его тогда не удалось3. Восстановление храма Никодима состоялось несколько позже, в 1850-е годы, когда настоятелем русской посольской 2 Χλέπα Ε.-Α. Τα Βυζαντινά μνημεία στη Νεότερη Ελλάδα… . Σ. 42―52. 3 Παπουλίδης Κ. Κ. Ο Ελληνικός κόσμος του Αντωνίνου Kapustin (1817―1894). Συμβολή στην πολιτική της Ρωσίας στη χριστιανική Ανατολή το 19ο αιώνα. Θεσσαλονίκη, 1993. Σ. 136―137; Χλέπα Ε.-Α. Τα Βυζαντινά μνημεία στη Νεότερη Ελλάδα… Σ. 50―51. Л. А. Герд. Восстановление византийских памятников Афин… 75 церкви стал архимандрит Антонин Капустин. Все этапы восста- новления церкви детально прослеживаются на страницах его Дневника, ценнейшего и до сих пор не опубликованного источника4. По прибытии в Афины Антонин уже в последние месяцы 1850 г. осмотрел основные памятники города и его предместий. Тогда же у него зародилась мысль о восстановлении византийских церквей. По его признанию, «я поправил бы Дафнийскую церковь, о чем я бредил целую зиму, лежа на одре болезни» (запись 3 мая 1851 г.)5. 13 ноября 1851 г., во вторник, Антонин делает первую запись о церкви Никодима: «Идучи в церковь к заутрене, заглянул в пустую церковь Никодимову… Возгорелась ревностью душа моя…Вероятно, в этот же день и снял план этой церкви». На следующий день он снова зашел в храм Никодима: «Идя из церкви, не забыл, разумеется, заглянуть в Никодима. Когда я зевал на страшно зияющий полуобрушенный купол, явился тут же Афанасий. … По его словам, сын нашего чиновника Влассопуло говорил некогда, что он за 12000 драхм мог бы возобновить эту великолепную развалину. Слово это пало мне прямо в сердце» (запись от 14 ноября 1851 г.)6. После переговоров с военным архитектором Телемахом Власопуло, который участвовал вместе с французом Ф. Буланже в первых проектах восстановления церкви в 1847 г., Антонин получил его согласие на начало работ. По делу восстановления церкви при русской миссии была создана комиссия. Плохо сохранившиеся стены было решено снести и на их месте построить другие, максимально воспроизводившие перво- начальный облик храма. «Архитектор считает необходимым разломить до основания всю западную стену, часть северной стены, выступившей из отвесной линии, да вероятно такую же часть и южной стены, образующую юго-западный угол. Все остальные части церкви от низу и до верху не требуют переделки, 4 Рукописный оригинал дневника хранится в РГИА. Ф. 834. Оп. 4. Д. 1118―1131. Машинописные копии хранятся в библиотеке Санкт- Петербургского музея истории религии. В настоящее время начато издание иерусалимского периода дневника (с 1865 г.): Архимандрит Антонин (Капустин). Дневник. Год 1881 / Изд. подг. Н. Н. Лисовой, Р. Б. Бутова; под ред. Я. Н. Щапова. М., 2011. 5 Дневник. Машинописная копия. Государственный музей религии. Санкт- Петербург. И.П.П.О. Б IV. № 853. 5. С. 23. 6 Там же. С. 53. 76 Палеография, кодикология, дипломатика а только исправления по местам»7. «Всю минувшую неделю разрушали Никодима. Жалкий принял он вид. Четыре западные столба его обнажились, а угловой оказался даже покосившимся» (запись от 13 апреля)8. 22 апреля «в углы церкви положили огромные старые камни, чем и подделались удачно под старый вид и цвет. Вообще решились с Телемаком ставить наружу старый материал. Для этой цели купили в Ливорно красного кирпича 2000 штук» (запись 22 апреля). Был закуплен также ноздреватый эгинский камень. «Стена растет ровными рядами, так что и узнать нельзя, где старая постройка, и где переделка. Любо смотреть» (запись 27 апреля). «Ради красоты и симметрич- ности условились с Телемаком сделать единственное отступ- ление в возобновляемом храме от древнего его плана, открыть ход на хоры извнутри церкви и ведшие в них в прежние времена совне двери обратить в окна» (2 мая). Эстетика Никодима составляла главную заботу Антонина, который до мелочей продумывал все детали. В сентябре 1852 г. в Триесте Антонином были заказаны чугунные решетки. «Хожу ежедневно на поклонение св. Никодиму и разнообразнейшим образом планирую его внутреннее украшение (…) Вместо ико- ностаса думаю поставить только две колонны с архитравом и больше решительно ничего. И дешево и мило. Кругом всех хоров пойдут решетки литого чугуна. Такой же фигуры решетка, только беломраморная, пойдет и по архитраву» (запись от 15 ноября)9. В 1853 г. началась уже внутренняя отделка храма. 27 января Антонин заключает контракт с мастером Иоанном Ферьяном на изготовление оконных переплетов из тасосского дерева. 31 января начались раскопки под алтарем Никодима. К Троице 1853 г. Антонин надеялся уже освятить церковь и начать в ней регулярное служение. Однако быстро окончить работы не удалось: под церковью были обнаружены античные сооружения, на расчистку и исследование которых ушло немало времени10. Роспись храма в начале 1853 г. была доверена немецкому художнику Людвигу Тиршу. В последующие месяцы Антонин старался насколько возможно отстаивать византийский облик 7 Дневник. С. 70―71. 8 Там же. С. 71―72. 9 Там же. С. 130. 10 См. статью Антонина: О разрытиях внутри российско-посольской церкви в Афинах // Известия Имп. Археологического общества. Вып. 3. СПб., 1861. С. 129―145. Л. А. Герд. Восстановление византийских памятников Афин… 77 фресок («выговорил еще поправку древних фресков в алтаре с золотым полем и с серебряным сиянием вокруг голов» (запись 18 февраля)), но вкусы посольства склонялись к европейским классическим образцам. Персиани специально просил, чтобы росписи были «не слишком в византийском духе», а Тирш наотрез отказывался поновлять «мумии» на стенах церкви, как он называл средневековые изображения святых. Уже в конце 1850-х гг. Антонину, при содействии посланника А. П. Озерова, удалось организовать реставрацию еще одной небольшой византийской церкви в Афинах — Св. Пояса Богоматери, в алтаре которой была сохранена византийская фреска. Итак, еще до начала научного исследования средневековых памятников Афин в конце XIX в., Антонин Капустин впервые поставил перед собой задачу сохранения и максимального восстановления византийской церкви Св. Троицы. Ю. А. Грибов ЛИЦЕВОЙ СБОРНИК КОНЦА XVII В. С ЖИТИЕМ ВАСИЛИЯ НОВОГО (РГБ. Ф. 218. № 1972): АТРИБУЦИЯ ПАМЯТНИКА В библиотечных и музейных собраниях нами выявлена группа лицевых рукописей конца XVII в., созданных в крупном центре книгописания и художественной культуры России. В ра- боте по их атрибуции решающим фактором стали палеографи- ческие и кодикологические наблюдения. Среди этих, безусловно, неординарных памятников выделяется сборник 90-х гг. XVII в. с Житием Василия Нового – РГБ. Ф. 218 (собр. Отдела рукописей). № 1972, «в лист», 271 л.1 Миниатюры в нем располагаются на 477 листах (recto и verso), считая также поясное изображение Христа на месте заставки в начале книги. Принимая во внимание 32 случая, когда на одном листе фактически находятся от 2-х до 6-ти иллюстраций, получается, что текст кодекса сопровождают 552 миниатюры. Из них к Житию Василия Нового (Л. 1–134, 134а, 135–255) относятся 521. Это необычайно много для списков дан- ного произведения, датируемых XVII веком. В конце сборника идут несколько небольших статьей: выписка из Толкования Феофи- лакта, архиеп. Болгарского, на Евангелие от Матфея с одной ми- ниатюрой (Л. 255 об.), выдержки, в том числе сокращенные, из Жития Василия Нового с 14-ю миниатюрами (Л. 256―262 об.) и отрывок апокрифа Видение апостола Павла с 16-ю миниатюрами (Л. 263―270 об.). Текст Жития Василия Нового в РГБ. Ф. 218. № 1972 отно- сится к русской переработке 2-го (южнославянского) перевода с греческого на церковнославянский язык одной из византийских редакций. Эта переработка вошла в середине XVI в. в Великие Минеи Четьи митрополита Макария. В списке РГБ есть лишь один существенный пропуск и пять перестановок кусков текста. Иллюстрации сборника РГБ. Ф. 218. № 1972 выполнены в тра- дициях древнерусской книжной очерковой миниатюры и весьма мастеровито. Иллюстративный цикл Жития Василия Нового в этой рукописи представляет собой самостоятельную редакцию. Он практически не зависит от ранней редакции миниатюр, возникшей, 1 Вод. знаки ― «голова шута» трех разновидностей: 1) Дианова Т.В. Филиграни XVII–XVIII вв. «Голова шута»: Каталог. М., 1997 (далее – Дианова. Голова шута). № 517. 1690 г.; Гераклитов А.А. Филиграни XVII века на бумаге рукописных и печатных документов русского происхождения. М., 1963. № 1388, 1389. 1692 г.; 2) Дианова. Голова шута. № 622, 623. 1691 г.; 3) там же. № 553. 1689 г. Ю. А. Грибов. Лицевой сборник конца XVII в. ... 79 предположительно, в конце XVI в., сохранившейся с лакунами и известной по лицевым спискам не старше середины XVII в. (например, ГИМ. Муз. № 48 и № 3477). По-видимому, в процессе иллюстрирования сборника из РГБ принималось много импровизационных решений, опирающихся, однако, на прекрасное знание художником всего разнообразия потенциальных иконографических источников. Переписчик и художник тесно взаимодействовали: первый нередко располагал строки уступами, чтобы в оставленное пространство могла помес- титься та или иная композиция. О том, что в данном случае роли писца и изографа были разделены между разными людьми, гово- рят надписи на большинстве миниатюр. Они сделаны не почер- ком основного писца текста. На нескольких листах сборника встречается почерк второго книжника (Л. 256―262 об.). В рукописи РГБ. Ф. 218. № 1972 указания на место ее создания отсутствуют. Еще два памятника, оказавшихся в поле нашего зрения, ― это фрагменты лицевых рукописей конца XVII в. Один фрагмент ― сборник РНБ. Софийское собр. № 1430, «в лист», 57 л.2, другой ― часть сборника-конволюта ГИМ. Муз. № 2627, форматом в 4-ку, л. 88, 95 об. ― 1323. Серии миниатюр того и другого очень похожи между собой по манере исполнения, иконографии и принципам размещения на листах с текстом. Они также чрезвычайно близки иллюстрациям кодекса РГБ. Ф. 218. № 1972. Краткие сведения о содержании и миниатюрах рукописи РНБ. Софийское собр. № 1430 имеются в работах Ф. И. Буслаева и Л. Д. Лихачевой4. Составители сборника РНБ. Софийское собр. № 1430, содержащего статьи по большей мере эсхатологического содер- жания, включили в него также иллюстрированные отрывки из 2 Благодарим Е. В. Крушельницкую за кодикологическую консультацию по этой рукописи. 3 В ГИМ. Муз. № 2627 на указанных листах видны лишь элементы водя- ных знаков: «герб Амстердама» ― разновидность Дианова Т.В. Филиграни XVII–XVIII вв. «Герб города Амстердама». М., 1998. № 139―201. 1680―1723 г.; «голова шута» ― Дианова. Голова шута. № 364. 1695, 1698 г. 4 Буслаев Ф. И. О народах на Страшном суде по одному лицевому сборнику XVII века новгородской Софийской библиотеки // Он же. Сочинения. СПб., 1908. Т. 1. С. 367–369; Он же. Русский лицевой Апокалипсис. Свод изображений из лицевых Апокалипсисов по русским рукописям с XVI-го века по XIX-ый. М., 1884. С. 75. Рис. 216; Лихачева Л.Д. Миниатюристы – читатели новгородских литературных произведений // ТОДРЛ. Т. 22. М.; Л., 1966. С. 339—341. 80 Палеография, кодикология, дипломатика житий новгородских святых ― Варлаама Хутынского (Видение пономаря Тарасия; л. 1―3) и Антония Римлянина (Л. 23 об.―24 об.). В конволюте ГИМ. Муз. № 2627 часть, датируемая концом XVII в., с миниатюрами на 46 листах, похожими на иллюстрации в РГБ. Ф. 218. № 1972 и РНБ. Софийское собр. № 1430 состоит преимущественно, из перепутанных отрывков с текстами Слова Палладия Мниха о втором пришествии и Страшном Суде и Жития Василия Нового. Над ними трудились не менее двух художников. В конволюте ГИМ. Муз. № 2627 есть владельческие записи, из которых в двух, второй половины XVIII в., говорится о при- надлежности книги крестьянину из деревни Любище, распола- гавшейся в Новгородском уезде недалеко от Климентовского Те- совского погоста (Л. 41, 64); в 1885 г. запись оставила жительница деревни Запередолье, находившейся в той же местности (Л. 177 об.). Все эти населенные пункты ныне относятся к Лужскому району Ленинградской области, лежащему северо-западнее Новгорода. Тем не менее, происхождение рассматриваемой части конволюта ГИМ. Муз. 2627, а также рукописей РГБ. Ф. 218. № 1972 и РНБ. Софийское собр. № 1430 следует связывать, не с Новгородской землей, а с Псковом, отстоящим от округи Тесовского погоста к юго-западу на расстоянии втрое большем, чем Новгород. Дело в том, что основной почерк на иллюстрированных листах конца XVII в. кодекса ГИМ. Муз. 2627 принадлежит писцу лицевого Синодика, созданного примерно в это же время в Пскове ― ГИМ. Щук. № 739, в 4-ку, 71 л.5 Это ― полууставной почерк с часто встречающимися манерными начертаниями укрупненных строчных букв «в», «е», «з», «р», «у», а также с одинаковыми лигатурами, с постоянным использованием в середине и в конце слова «ижицы» вместо «у». В свою очередь, в 17-ти иллюстрациях к литературному предисловию Синодика обнаруживаются черты сходства со стилем и рисунком деталей миниатюр конца XVII в. из рукописей ГИМ. Муз. 2627 и РГБ. Ф. 218. № 1972. Основанием для локализации Синодика ГИМ. Щук. № 739 служит его помянник. Среди особых поминаний в него вписаны, наряду с новгородскими владыками, имена епископов и архи- 5 В ГИМ. Щук. № 739 на листах XVII в. видны лишь детали неуста- новленной филиграни. Позднее эти листы Синодика вмонтировали в бумагу с водяным знаком: литеры «РΘ» и «ТФ» в картушах ― Uchastkina Z. V. A history of Russian hand paper-mills and their watermarks. Hilversum, 1962. № 562. 1730 г. Ю. А. Грибов. Лицевой сборник конца XVII в. ... 81 епископов Псковских, среди которых последним ― архиепископа Арсения, скончавшегося в 1683 г. (Л. 25 об.―26). Далее идут по- минания «великих княгинь, лежащих во обители у святаго Иоанна Предтечи за Великой рекой», т.е. в Псковском Иоанно-Пред- теченском монастыре (Л. 26 об.). В кратком помяннике Христа ради юродивых (Л. 27) первым стоит имя «Николы блаженного», скорее всего ― Николы Салоса, юродивого XVI в., погребенного в Пскове под собором Св. Троицы. За общими поминаниями идет помянник наиболее прославленных «пустынножителей псковских»: прп. Евфросина и ученика его прп. Саввы Крыпецкого, прп. Никандра и прп. Феофила «пустынника» Омучского (Л. 39 об.). Показательно также для локализации Синодика не вполне ясное упоминание в нем какого-то князя, «убиенного под Ызборском (так ― Ю.Г.) за Дом Божий и за Святую Троицу» (Л. 22 об.), т.е. за Псков, называвшийся на Руси «Домом Святой Троицы». Обращает на себя внимание то, что подавляющее большинство листов с миниатюрами и текстом в псковском Синодике ГИМ. Щук. № 739 имеет рамки с чернильными контурами, расцвеченные желтой и зеленой краской. У рамок углы украшены снаружи стилизованной листвой и небольшими раструбами, в навершиях подобная листва окружает предельно схематизированную «шишку», восходящую к старопечатному орнаменту, а на нижней стороне рамок между зубцами листвы вместо «шишки» – еще один короткий раструб. Аналогичные рамки входят в систему декора замечатель- ного псковского сборника конца XVII в. с Житием Варлаама Ху- тынского, сопровождаемым 47-ю миниатюрами (ПМЗ. № 291). Памятник происходит из Варлаамовской церкви Пскова. В круг иллюминованных псковских рукописей конца XVII в. можно уверенно включить также сборник 1698 г. с пышно укра- шенной Азбукой-прописью ― ГИМ. Муз. № 3179, «в лист», 132 л. Начинается книга с так называемых «Часов на кругу» ― круговой диаграммы, позволяющей, по наблюдениям Р. А. Симонова, ориен- тироваться в «годичной динамике светлого и темного времени суток». «Часы на кругу» изображены на фоне занимающего весь первый лист рукописи мифологического древа. На его ветвях ― три райские птицы с головами дев и в царских венцах. В идущей далее Азбуке такие же «сирины» являются элементами орнамен- тального убранства двух гигантских полихромных букв (Л. 4, 45). На древе, нарисованном в начале сборника ГИМ. Муз. № 3179, растут крупные, расцвеченные охрой и киноварью «яблоки» и ягоды из трех разноцветных плодиков на длинном тонком стебле, пересекаемом парами коротких черточек. Крона древа покрыта 82 Палеография, кодикология, дипломатика очень большими ланцетовидными листьями. Райские деревья с почти точно такими же «яблоками» и листьями встречаются на миниатюрах псковской части конца XVII в. конволюта ГИМ. Муз. № 2627 (Л. 107), а ягоды из плодиков на тонких перечеркнутых стеблях ― в псковском Синодике ГИМ. Щук. № 739 (Л. 5, 11). Почерки на соответствующих листах в конволюте и Синодике своим стилем и начертаниями подавляющего большинства строч- ных букв и инициалов также поразительно близки почеркам сборника с Азбукой-прописью ГИМ. Муз. № 3179. Таким образом, его создание псковскими книжниками не вызывает сомнений. Итак, мы установили, прежде всего, палеографически и, конечно, путем сравнения миниатюр связь псковского Сино- дика ГИМ. Щук. № 739 с частью конца XVII в. из конволюта ГИМ. Муз. № 2627. Поскольку миниатюры этой части, как отме- чалось выше, очень близки иллюстрациям сборников РНБ. Со- фийское собр. № 1430 и РГБ. Ф. 218. № 1972, мы получаем комплекс доказательств о происхождении последних из Пскова. Косвенным подтверждением данного вывода служит сохранившийся фрагмент довольно точной копии лицевого Жития Василия Нового из кодекса РГБ. Ф. 218. № 1972. Копия, датируемая второй половиной XVIII в. (ГИМ. Муз. № 2381. Л. 2―54), выполнена на бумаге с водяным знаком Вологодской фабрики Турунтаевских ― «ВФ/СТ» (каждая пара литер – в прямом и в волнистом прямоугольнике). Такая бумага наиболее широко могла использоваться в северо- западном и северном регионах России6, где, по-видимому, в XVIII в. бытовал и копировался псковский сборник РГБ. Ф. 218. № 1972. Собранный материал свидетельствует, что в Пскове конца XVII в. работали значительные силы писцов и художников, продолжавших богатейшую и самобытную местную традицию по созданию иллюстрированных книг, которые, бесспорно, заслуживают всестороннего изучения. 6 Грибов Ю.А. Вологодские лицевые рукописные книги XVIII века из собрания ГИМ // Историческому музею ― 125 лет. Материалы юбилейной научной конференции / Труды ГИМ. М., 1998. Вып. 100. С. 193―200. Э. Н. Добрынина О ТЕРМИНЕ «ЭМАЛЬЕРНЫЙ СТИЛЬ» В ИСТОРИИ ВИЗАНТИЙСКОЙ КНИЖНОЙ ОРНАМЕНТИКИ X―XII ВВ. Термин «эмальерный стиль» (или «эмалевый орнамент») широко используется в отечественных исследованиях художест- венного оформления греческих и древнерусских рукописей. В зарубежной литературе, напротив, ему нельзя найти адекват- ной аналогии. Классические труды А. Франц и К. Вайцмана содержат типологическую классификацию византийской орнамен- тики и изобилуют терминологическими новациями, которые впоследствии вошли в историю науки о греческих рукописях1. Однако в этом условном лексиконе термин «эмальерный орна- мент» не используется применительно к книжной живописи, а если употребляется, то носит прикладной характер, т.е. обозначает собственно орнамент на эмали. В контексте рассматриваемой темы наибольший интерес представляет зарождение и эволюция так называемого «лепестко- вого» стиля. Предложенный К. Вайцманом термин Blütenblattstil принят в мировой науке и часто употребляется без перевода2. Термин содержит определение основного структурного элемента этого орнамента — цветочного лепестка, который в разнообразных сочетаниях присутствует в узорах данного стиля. Различное количество лепестков — от трех и более, четное или нечетное — образует вымышленный цветок, который принимает сердцевид- ную, чашеобразную или другую форму, нарастает ярусами, уподобляется пальметте или «канделябру», располагается в любых направлениях, может быть вписан в окружности, ромбы, прямоугольники, двойную спираль и т.д. В отечественной традиции такой орнаментальный мотив принято называть «ви- зантийским цветком» или «крином». Между основным моти- вом многолепесткового крина нередко помещаются компози- ции из двух и более листьев, по-разному ориентированных, часто парных, плоских или с закрученными краями3. 1 Frantz A. Byzantine Illuminated Ornament. A Study in Chronology // The Art Bulletin. 1934. Vol. XVI/1. P. 43–76; Weitzmann K. Die byzantinische Buchmalerei des 9. und 10. Jahrhunderts (Archäologisches Institute des Deutschen Reiches, Abteilung Istanbul). Berlin, 1935 (repr.: mit Addenda und Appendix. Wien, 1996). 2 Weitzmann K. Die byzantinische Buchmalerei... S. 22—32. 3 Сочетание двух мотивов послужило основанием для уточнении термина как «лепестково-лиственный» стиль в исследовании древнерусской орнаменталь- ной декорации; см.: Орлова М. А. Орнамент в монументальной живописи 84 Палеография, кодикология, дипломатика Необходимость еще раз обратиться к этому материалу вызвана тем, что в отечественных исследованиях стало традиционным употребление термина «эмальерный» (или «эмалевый») орнамент по отношению к образцам «лепесткового» стиля4, что вошло в энциклопедические издания и новейшие академические исследо- вания5. Отождествление основного мотива «лепесткового» стиля с загадочным «эмалевым цветком» в работах российских византинистов сопровождается ссылками на К. Вайцмана6. Излишне упоминать, что в его программном труде, содержащем определение термина Blütenblattstil, не встречается подобная контаминация. Как случилось, что термин «эмальерный» стал означать ор- намент именно с «византийским цветком», который гораздо реже других мотивов украшал эмали7? Возможно, этому способствовало Древней Руси. Конец XIII – начало XVI века (Центры художественной куль- туры средневековой Руси). Т. 1—2. М., 2004. 4 Пуцко В. Г. Эмальерный стиль в художественном оформлении киевских рукописей XI в. // Книжные центры Древней Руси XI–XVI вв. Разные аспекты исследования / отв. ред. Д. С. Лихачев СПб., 1991. С. 29–45; Он же. Иллюминированная древнерусская книга XI–XIII вв. // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. № 3 (5), сентябрь. М., 2001. С. 43—54; Панкова М.М. Эмальерный стиль византийского орнамента греческих рукописей X–XIV вв. // ДРИ: Искусство рукописной книги. Византия. Древняя Русь / сост. и отв. ред. Э. Н. Добрынина. СПб., 2004. С. 182–198; Орецкая И. А. Греческие иллюстрированные рукописи из монастырей Афона // Древности монастырей Афона X–XVII веков в России: Из музеев, библиотек, архивов Москвы и Подмосковья: Каталог выставки: 17 мая – 4 июля 2004 года. М., 2004. С. 116–119; Попова О. С. Остромирово Евангелие. Миниатюры и орнаменты // Остромирово Евангелие и современные исследования рукописной традиции новозаветных текстов: сборник научных статей / отв. ред.: Е .В. Крушельницкая. СПб., 2010. С. 60―61. 5 Захарова А. В., Орецкая И. А. Византийская книжная миниатюра // Православная энциклопедия. Т. VIII. М., 2004. С. 267–277; Попова О. С., Захарова А. В., Орецкая И. А. Византийская миниатюра второй половины X – начала XII в. М., 2012. 6 См. изд.: Попова О. С., Захарова А. В., Орецкая И. А. Византийская миниатюра … (за исключением глав, написанных А. В. Захаровой). 7 См., например, орнамент с мотивом крина, выполненный в технике перегородчатой эмали, на раме иконы Архангела Михаила XII в. в базилике Св. Марка в Венеции или раму с эмалевыми вставками на мозаическом диптихе с двунадесятыми праздниками раннего XIV в. из музея Опера дель Дуомо во Флоренции (Byzantium 330―1453 / Eds. R. Cormack, M. Vassilaki. London, 2008. No. 58, 227. P. 113, 258―259). В обоих случаях композиции с мотивом крина чередуются с образцами других орнаментов и отнюдь не преобладают как некие специфически эмальерные узоры. Э. Н. Добрынина. О термине «эмальерный стиль»... 85 возобладавшее внимание исследователей к более поздним ста- диям эволюции Blütenblattstil, когда он стал каноническим и не только доминировал в оформлении книги, но и широко использовался в других видах искусства. В любом случае, обращаясь к этапам зарождения и формирования «лепесткового» стиля, трудно усмотреть основания для его отождествления с орнаментикой византийских эмалей того же периода8 и употребле- ния термина «лепестковый» как синонима «эмальерного» («эмалевого») орнамента. Необходимость разграничения этих двух понятий и стоящих за ними художественных явлений не влечет за собой полный отказ от, казалось бы, устаревшего термина «эмальерный», но требует точного определения его смысла. Происхождение терминов в истории византийского книжного декора связано с тремя основными составляющими: ведущим орнаментальным мотивом («лепестковый» стиль); колоритом (Blau-Gold-Ornamentik9, stile blu10); технологическими аллюзиями («лобзиковый» орнамент11, тип «золотой гравировки»12, «нанизан- ных бус», «плетенка на ремнях» и т.п.). Именно к последней группе уместно отнести термин «эмальерный», поскольку он содержит в себе ясно выраженную ассоциацию с техникой эмали и при этом не связан с конкретным орнаментальным мотивом. Совершенно очевидно, что живописными средствами 8 В характеристике этого стиля исследователи иногда опираются на впечатление от художественного эффекта, который производят орнаменты, «имеющие густую плотную раскраску, похожую на эмали» (цит. по: Попова О. С. Остромирово Евангелие … С. 61). Это наблюдение вполне справедливо, однако подобного эффекта достигали художники греческих рукописей различного периода, он вызван спецификой темперной живописи на пергамене и не может быть связан с конкретным орнаментальным узором в истории стилей. «Эмалевое свечение красок» упоминает один раз и К. Вайцман в разделе, посвященном рукописям Blütenblattstil, однако данное определение относится не к орнаменту, а к живописи миниатюр (Weitzmann K. Die byzantinische Buchmalerei … S. 30). 9 Weitzmann K. Die byzantinische Buchmalerei … S. 7―13. 10 Perria L. Manoscritti miniati in ‘stile blu’ nei secoli X―XI // RSBN. 24. 1987. P. 85―124; Dobrynina E. Unknown ‘stile blu’ Manuscripts of the Tenth and Eleventh Centuries in Russian Collections // Actes du VIe Colloque International de Paléographie Grecque (Drama, 21―27 septembre 2003) / éd. B. Atsalos, N. Tsironi. Athènes, 2008. P. 481―488. 11 Weitzmann K. Die byzantinische Buchmalerei … S. 18―22. 12 Ibid. S. 7―8. 86 Палеография, кодикология, дипломатика можно было передать технологию перегородчатой эмали, если использовать тот же материал — золото. Орнамент «эмальерного» типа предполагает наличие тонких золотых контуров внутри живописного поля, которые обрисовы- вают все мотивы избранного узора. Он появляется немного позднее, а, возможно, и одновременно с ранними образцами «лепесткового» стиля. С момента возникновения этот орнамент отличался от «лепесткового» принципиально иным наполнением. Мелкие формы — трилистники, квадрифолии, кольца, крошечные листики, иногда завязанные узелком, «волюта» (закрученный с одной или с обеих сторон жгутик) — написаны контрастными красками и отделены друг от друга золотым абрисом. Внешне такой узор действительно напоминает ячейки эмали с золотыми перегородками. Собственно орнаментальные мотивы, характер- ные для этого типа декора, существовали и без золотой раз- гранки, например, в рукописи ГИМ, Син. греч. 76 (Влад. 67) середины X в. На л. 7 единственная заставка «лепесткового» стиля сопровождается инициалом, в котором использованы мотивы трилистников и широко растянутых волют13. Однако уподобиться эмальерному орнаменту такой узор мог бы, лишь обогатившись сетью золотых «перегородок». В столичном книжном искусстве орнамент «эмальерного» типа укореняется в оформлении инициалов к последней четверти X в. Группа датированных рукописей Иоанна Каллиграфа де- монстрирует степень распространения новых тенденций вне столичного ареала14. Помимо отличия в технике живописи и в наборе орнаменталь- ных мотивов, «лепестковый» стиль и узоры «эмальерного» типа различаются и своим местом в композиции рукописного листа и книжного декора в целом. 1. Судя по известным памятникам, «лепестковый» орнамент сразу занял заметное место в основных элементах книжного оформления — заставках и первое время соседствовал на равных правах с другими популярными стилями. В раннем 13 Остальные заставки рукописи выполнены в «голубом стиле»; см.: Dobrynina E. Unknown ‘stile blu’… P. 481–488. Fig. 1–2. 14 Athos, Laura, Δ 70/cod. 446 (984 г.); Athos, Laura, Δ 75/cod. 451 (986 г.); ГИМ, Син. греч. 104 (990 г.); Athens, EBE, cod. 263 (991 г.); Athos, Laura, Α 19 (992 г.); Athos, Laura, Γ131/cod. 371 (995 г.) и ГИМ, Син. греч. 100 (993 г.). Гипотеза о том, что писец собственноручно украсил манускрипты, впервые выдвинута К. Вайцманом (Weitzmann K. Die byzantinische Buchmalerei ... S. 35–36). Э. Н. Добрынина. О термине «эмальерный стиль»... 87 Blütenblattstil появляется мотив простого пятилепесткового крина с круглой плоской серединой. В этих полихромных узорах уже определена основная палитра (сине-зелено-бордовая гамма), которая с разными вариациями станет классической для данного стиля на протяжении столетий. Следует особенно подчеркнуть, что на ранней стадии «лепестковый» орнамент выполнялся без использования золота, хотя в других стилях именно на основе золотого письма были достигнуты выдающиеся результаты. Пример раннего «лепесткового» стиля содержится прежде всего в единственной четырехугольной заставке-рамке в Четверо- евангелии середины X в. Athens, EBE, cod. 56 на л. 515, которая стоит в ряду «П»-образных заставок с «лобзиковым» декором. Еще более показателен трактат по ветеринарии Hippiatrika Berlin, Pillipps 1538 (до 959 г.)16, который был создан для Константина Багрянородного17. Многочисленные заставки в этой рукописи содержат образцы всех орнаментальных стилей, попу- лярных в эту эпоху, в том числе и «лепесткового» (л. 39)18. К этому кругу принадлежат также орнаменты в Сборнике гоми- лий Иоанна Златоуста 955 г. Athos, Dionysiou, cod. 70 и в Еван- гельских чтениях Vat. gr. 1157, л. 48 об.19 Таким образом, формирование нового «лепесткового» стиля началось с освое- 15 Marava-Chatzinicolau A., Toufexi-Paschou Chr. Catalogue of the Illuminated Byzantine Manuscripts of the National Library of Greece. I: Manuscripts of New Testament Texts, 10th — 12th Century. Athens, 1978. Сat. 1. Fig. 7. 16 Kirchner J. Beschreibende Verzeichniße der Miniaturen-Handschriften der Preußischen Staatsbibliothek zu Berlin. Bd I: Die Pillipps Handschriften. 1926. S. 16. Abb. 20, Taf. 3; Tikkanen J. J. Studien über die Farbgebung in der mittelalterlichen Buchmalerei. Helsingfors, 1933. S. 94. Anm. I, 103, 164; Γαλάβαρης Γ. Ἡ ζωγραφικὴ τῶν χειρογράφων στὸν δέκατον αἰώνα / Constantine VII Porphyrogenitus and his Age (Second International Byzantine Conference, Delphi 1987). Athens, 1989. P. 334–335. Fig. 2. 17 Cohn L. Bemerkungen zu den Konstantinischen Sammelwerken // BZ. Bd. 9. 1900. S. 158; Irigoin J. Pour une étude des centres de copie byzantins // Scriptorium. 13. 1959. P. 180–181. 18 Добрынина Э. Н. О двух рукописях “мастера арабескового стиля” (ГИМ, Син. греч. 63 / Влад. 144 и Wien, Theol. gr. 240) // Хризограф. Вып. 3. М., 2009. С. 57―58. Ил. 12-б, 13. Формы раннего «лепесткового» стиля содержат и заставки сборника ГИМ, Син. греч. 222 (Влад. 166) второй половины X, однако оформлению этой рукописи в целом присущ архаизирующий оттенок. 19 Упомянутые образцы ранней стадии в развитии «лепесткового» стиля определены и описаны в изд.: Weitzmann K. Die byzantinische Buchmalerei … S. 22. Abb. 150; S. 16–18. Abb. 112; S. 21. Abb. 145. Addenda. S. 28, 30, 31. 88 Палеография, кодикология, дипломатика ния главных элементов книжного декора20. Важно отметить, что в рукописях, заставки которых сохранили образцы раннего Blütenblattstil, инициалы украшены другим орнаментом, к примеру, «лобзиковым»21. Известен и обратный, возможно, исключительный случай — в Словах Иоанна Златоуста X в. Genova, Urb. 11 «П»-образные заставки содержат объединен- ные мотивы Blütenblattstil и Laubsägestil, а инициалы — орна- мент «эмальерного» типа. В силу такого смешения стилей эту рукопись нельзя вывести за пределы X в.22 2. Проникновение орнамента «эмальерного» типа в живопис- ное пространство рукописи шло иным путем. По нашему мне- нию, оно началось с завоевания относительно периферийных элементов декора — больших инициалов. Два новых явления в орнаментальном репертуаре рукописной книги возникли практически одновременно и развивались вне жесткой взаимной обусловленности на протяжении второй половины X в., пока не была найдена формула, соединившая их в каноническом облике рукописного листа: в заставке — «лепестковый» стиль, часто на золотом фоне; в инициале — «эмальерный» узор, также с золотым контуром. По-видимому, первоначально обе эти крупные новации в сфере византийской книжной орнаментики X в. существовали и развивались автономно. В Лекционарии последней четверти X в. РНБ, Греч. 5523 художник использует новый «эмальерный» тип полихромного орнамента для выделения евангельских чтений, чтобы отличить их от златописных инициалов, которые открывают чтения из Апостола. Этот прием дифференцирует сложный состав книги, написанной в три столбца, и облегчает поиск нужного текста. Однако в длинной череде заставок этой рукописи собственно к «лепестковому» стилю могут быть 20 Редкий образец инициала в «лепестковом» стиле содержит сборник 990 г. ГИМ, Син. греч. 104 (Влад. 101), л. 15 об. 21 Vat. gr. 1157, л. 48 об. 22 Cataldi Palau A. Catalogo dei manoscritti greci della Biblioteca Franzoniana (Genova) (Urbani 2–20) (Supplemento n. 8 al «Bollettino dei Classici», Accademia Nazionale dei Lincei). Roma, 1990. P. 73. 23 На основе палеографии рукопись сближают с Библией писца Никиты ок. 1000 г.: Torino, B.I.2; Firenze, Laur. cod. Plut. V. 9; København, cod. Haun. GKS 6 и с Катенами на книги Ветхого Завета первой половины XI в. Wien, Theol. gr. 11 (Belting H., Cavallo G. Die Bibel des Niketas: Ein Werk der höfischen Buchkunst in Byzanz und sein antikes Vorbild. Wiesbaden, 1979). Э. Н. Добрынина. О термине «эмальерный стиль»... 89 отнесены только две (л. 2, 182), остальные восходят к орнаментике первой половины столетия. Рукописи второй половины и особенно последней трети X в. дают примеры различных сочетаний инициалов «эмальерного» типа с заставками, оформленными в популярных стилях этой эпохи: в ГИМ, Син. греч. 62 (Влад. 145) они соседствуют с розетками (л. 48 об.), с городчатым мотивом (л. 187 об.), с «тонким лобзиковым» (л. 68) или «лепестковым» орнаментами (л. 24 об., 128 об., 245, 340 об.). Со временем среди множества вариантов была избрана одна пара, и сопровождение заставок в «лепестко- вом» стиле «эмальерными» инициалами стало классическим на протяжении столетий. Этот продуктивный этап отражен в рукописях последней трети X в., например, в ГИМ, Син. греч. 62 (Влад. 145); ГИМ, Син. греч. 232 (Влад. 165); ГИМ, Син. греч. 58 (Влад. 143), л. 92 и др. В названных и аналогичных рукописях орнаментика заставок и инициалов объединена общей палитрой, но используемые мотивы принципиально отличаются: в первом случае — это крупные крины, во втором — мелкие формы с ведущим мотивом волюты. Отличается и техника письма — в первом случае мотивы написаны на золотом фоне, во втором все формы обведены золотым контуром. В Евангельских чтениях первой половины XI в. Athens, EBE, cod. 2552, на л. 97 инициал с орнаментикой «эмальерного» типа выполнен только золотым рисунком без применения красок24. В этом узоре воспроизведен сам принцип перегородчатой эмали на той промежуточной стадии, когда ячейки еще не заполнены разноцветной массой. Этап канонизации найденной пары — заставок «лепесткового» стиля с инициалами «эмальерного» типа — отмечен в рукописях последней четверти X в., например, ГИМ, Син. греч. 36 (Влад. 110), л. 3, конца X в.; ГИМ, Син. греч. 116 (Влад. 31), л. 1; Син. греч. 82 (Влад. 69), л. 3; Син. греч. 155 (Влад. 373), л. 1, рубежа X— XI вв. Подобное сочетание вскоре приобрело устойчивый характер и получило статус необходимой формулы, которой открывался типовой сборник, причем оформление последующих листов книги часто имело иное стилевое решение или гораздо более скромный вид25. То, что сложившееся сочетание не всегда 24 Marava-Chatzinicolau A., Toufexi-Paschou Chr. Catalogue of the Illuminated Byzantine Manuscripts of the National Library of Greece. III: Homilies of the Church Fathers and Menologia 9th ―12th Century. Athens, 1997. Cat. 17. Fig. 132. 25 Hutter I. Decorative Systems in Byzantine Manuscripts, and the Scribe as Artist: Evidence from Manuscripts in Oxford // Word and Image. 12/1. 1996. P. 13. 90 Палеография, кодикология, дипломатика было востребовано, лишь доказывает самодостаточность каждого узора-участника этой пары26. К концу X в. был определен круг мотивов, наиболее харак- терных для инициалов «эмальерного» типа. Среди них, пожалуй, только мотив квадрифолия находит прямые аналогии в эмалях средневизантийского периода, на которых он образует полосы различной длины или заполняет относительно большие участки27. Тогда же, начиная с XI в., были проведены эксперименты по внедрению в состав инициалов аналогичных, но усеченных полос, которые образует череда разноцветных квадрифолиев, что представлено в таких рукописях, как Athens, EBE, cod. 2363, л. 118 об.; cod. 190, л. 115, 150, 214 об.28; cod. 213, л. 20, 169 об.; cod. 2554, л. 34 об., 52 об., 115 об., 155 об.; cod. 2553, л. 78 об.; cod. 1054, л. 117 об.29; Vat. gr. 1156, л. 14230 и др. Около 1100 г. этот мотив украсил группу родственных лекционариев: New York, MMA, 2007.286, л. 140; New York, Morgan Library and Museum, M 639, л. 4931 и ГИМ, Син. греч. 225 (Влад. 12), л. 232. Примечателен случай энергичного внедрения квадрифолия в пол- ностраничную миниатюру в Лествице XI в. Athens, Benaki TA 66, л. 26 См. рукописи с заставками в лепестковом стиле, которые сопровождаются, к примеру, златописными инициалами: Athens, EBE, cod. 240; cod. 232; cod. 434; cod. 2073; cod. 2537 и др. 27 См., например, изделие в технике перегородчатой эмали из частного собрания, которое обычно определяют как наконечник скипетра или указки и датируют концом XI — началом XII вв. (The Glory of Byzantium: Art and Culture of the Middle Byzantine Era, A.D. 843—1261. Exhibition catalogue / Eds. H. C. Evans, W. D. Wixom. New York, 1997. No. 75. S. 24). 28 Marava-Chatzinicolau A., Toufexi-Paschou Chr. Catalogue … Vol. I. Fig. 328, 329, 344, 373. 29 Marava-Chatzinicolau A., Toufexi-Paschou Chr. Catalogue … Vol. III. Fig. 184, 188, 212, 214, 217, 219, 288, 298. 30 I Vangeli dei Popoli. La Parola e l'immagine del Cristo nelle culture e nella storia [catalogo della mostra: Città del Vaticano, Palazzo della Cancelleria, 21 giugno – 10 dicembre 2000] / a cura di F. D'Aiuto, G. Morello, A. M. Piazzoni. Roma; Città del Vaticano, 2000. Fig. 54. 31 Lowden J. The Jaharis Gospel Lectionary: The Story of a Byzantine Book. New York, 2009. Fig. 40, 58. 32 Первоначальная часть рукописи ГИМ, Син. греч. 225 (л. 2—44, 46—286), включая заставку с евангелистом Иоанном, обнаруживает близкое родство с нью-йоркскими лекционариями. Схема декора этих рукописей (миниатюры в прямоугольных заставках с широкими орнаментальными рамами) подтверждает вывод о более позднем присоединении к ГИМ, Син. греч. 225 листов с евангелистами Матфеем и Лукой, скорее всего, во время ремонта кодекса на рубеже XIII―XIV в. Э. Н. Добрынина. О термине «эмальерный стиль»... 91 15 об.33: типичный для «эмальерных» инициалов мотив, но без золотой разгранки, вплетен в ковровый узор наравне со стандарт- ным, но существенно уменьшенным трехлепестковым крином. 3. Интерес художников книги к мелким мотивам, которые располагаются рядами и выполнены в «эмальерной» технике, т.е. с золотой обводкой, несомненно, сформировался под воздейст- вием современного эмальерного искусства. Наряду с квадри- фолием, иногда вписанным в розетку, в византийских эмалях был распространен городчатый (или ступенчатый) орнамент. Однако такой узор требовал большего места для изображения многократно повторяющегося мотива в одном или в нескольких рядах, обособленные мотивы употреблялись редко34. Не находя необходимого пространства при написании букв, с их ограничен- ным живописным полем, этот орнамент распространился на другие декоративные элементы книги (заставки, рамы миниатюр, таблицы канонов). Первые опыты в этом направлении не имели характера тотальной экспансии, по большей части они затрагивали одну или несколько заставок в декоре рукописи. Адаптация узора началась, по-видимому, с простых заставок- полос, к чему располагала структура этого мотива, причем с заставок периферийного значения — в череде аналогичных эле- ментов, украшающих типовой патристический сборник. Начальная фаза этого явления наблюдается в рукописях рубежа X―XI вв.35 Позднее создаются варианты с более ярким художественным решением. Замечательным образцом служит Четвероевангелие Athens, EBE, cod. 57 последней трети XI в.36 Заставки, таблицы канонов и рамы миниатюр с евангелистами Лукой и Иоанном выполнены здесь в «лепестковом» стиле. Однако в некоторые (не все) элементы декора проникли формы «эмальерного» типа. Городчатый орнамент, мелкий раппорт которого очерчен золотым контуром, занял подобающее ему протяженное пространство в обрамлении миниатюры с евангелистом Мат- 33 Lappa-Zizika Eu., Rizou-Kouroupou M. Catalogue des manuscrits Grecs du Musée Benaki (10e — 16e s.). Athènes, 1991. Cat. 52. Fig. 71. 34 См., например, три обособленных городчатых мотива на серьгах из позднего XII в., выполненных в технике перегородчатой эмали (Die Welt von Byzanz — Europas östliches Erbe. Glanz, Krisen und Fortleben einer tausendjährigen Kultur / Hrsg. L. Wamser. München, 2004. Nr. 720. S. 338―339). 35 Гомилии Григория Богослова второй половины X в. ГИМ, Син. греч. 58 (Влад. 143), л. 99; Гомилии Иоанна Златоуста начала XI в. Athens, EBE, cod. 240, л. 240 об. 36 Marava-Chatzinicolau A., Toufexi-Paschou Chr. Catalogue … Vol. I. Cat. 26. Fig. 216–231. 92 Палеография, кодикология, дипломатика феем, что усилило его уподобление произведениям эмальерного искусства37. Еще более показательны вставки в форме медальонов и других фигур, заполненные городчатым орнаментом, которые выделяются на фоне мотивов высокого Blütenblattstil (л. 9, 10 об., 16). В таблицах канонов и заставке этого Четвероевангелия отражена стадия проникновения «эмальерного» орнамента во все элементы книжного убранства. Аналогичные примеры находим в арочном обрамлении на листе, который значится под шифром ныне утраченной рукописи Torino, B.VII.33, а происходит, как показали последние исследования, из кодекса Torino, B.V.2438, или в таблице канонов раннего XII в. в Princeton, Garrett 239. В других образцах подобные «вставки» занимают не столь эффектные позиции, обычно по углам заставок или периметру рамок40, но всегда напоминают сходные приемы в технике эмали41. 37 Аналогичный городчатый орнамент обрамляет средник ставротеки конца X – начала XI в. из кафедрального музея в Монополи и энколпиона XII в. из Национального музея в Софии (The Glory of Byzantium … No. 110, 226. P. 162—163, 332). Нет необходимости упоминать, что городчатый орнамент имеет древнейшее происхождение и воплощался в различных видах византийского искусства на всех этапах. Также представляется непродуктивным вопрос о том, пришел ли он в книжную декорацию извне или, напротив, был заимствован орнаментикой икон и церковной утвари из рукописей. В контексте рассматривае- мой темы целесообразно лишь установить факт имитации эмальерной тех- ники в рукописном варианте этого орнамента. 38 Aletta A.A. Il Taurin. B.V.33, “Wunderschön hergestellt” // Ἔξεμπλον. Studi in onore di Irmgard Hutter. II = Νέα Ῥώμη. Rivista di ricerche bizantinistiche. 7 (2010). Roma, 2011. P. 104—105. Fig. 1 (начало XII в.). 39 Byzantium at Princeton: Byzantine Art and Archaeology at Princeton University / Eds. S. Ćurčič, A. St. Clair. Princeton, 1986. Color pl. J. 40 Заставка в Четвероевангелии Athens, EBE, cod. 117, л. 176; в Сборнике гомилий Григория Назианзина, Athens, cod. 2554, л. 155 об. и более скромное воплощение того же приема в Минологии на сентябрь, Athens, EBE, cod. 2095, л. 67, 78 об. (Marava-Chatzinicolau A., Toufexi-Paschou Chr. Catalogue … Vol. I. Fig. 119; Vol. III. Fig. 219, 251–252); заставка с миниатюрой в Евангельских чтениях ок. 1100 г. Athos, Dionysiou 587, л. 116 (Lowden J. The Jaharis... Fig. 98); таблица канонов в Четвероевангелии Jarusalem, Taphou 60, л. 7 (Vocotopoulos P. L. Byzantine illuminated manuscripts of the Patriarchate of Jerusalem. Athens; Jerusalem, 2002. No. 10. Fig. 20) (с датировкой первой третью XIII в.) и таблицы канонов в Четвероевангелии Athens, EBE, cod. 2364, л. 4, 5 (Marava-Chatzinicolau A., Toufexi-Paschou Chr. Catalogue … Vol. I. Fig. 123, 125). 41 См. упоминавшуюся икону Архангела Михаила XII в. в базилике Св. Марка в Венеции и реликварий Честного Креста позднего XII в. из Музея изящных искусств в Дижоне (Byzantium 330—1453 … No. 58, 188. P. 113, 220). Э. Н. Добрынина. О термине «эмальерный стиль»... 93 Словосочетание «эмальерный стиль» вынесено в заглавие настоящей статьи лишь в качестве цитаты распространенной терминологии. Рассмотрение практики византийской иллюмина- ции X―XII вв. убеждает в том, что определение «эмальерный» следует относить лишь к тем орнаментам, исполнение кото- рых основано на имитации техники перегородчатой эмали. Оно не может характеризовать более широкое понятие стиля, поскольку описывает тип орнамента, который выполнялся и другими средствами, например, только чернилами42. 42 Термин “cloisonné type” применяется И. Хуттер исключительно к инициалам при характеристике декоративных систем византийских рукописей, причем автор делает различие между полихромным «эмальерным» типом и его контурной версией чернилами (Hutter I. Decorative Systems … P. 12, 14). Н. А. Елагина СРЕДНЕВЕКОВЫЕ ФРАНЦУЗСКИЕ РУКОПИСИ РОССИЙСКОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ БИБЛИОТЕКИ И ИСТОРИЯ ИХ ИЗУЧЕНИЯ Средневековая Франция представлена в Отделе рукописей Российской национальной библиотеки (ранее Императорская публичная библиотека) значительным комплексом докумен- тальных материалов и замечательным собранием рукописных книг, в котором выделяются латинские кодексы VII―XV вв., созданные на территории современной Франции, и рукописи XIII ― начала XVI вв. c текстами на французском языке. Краткой характеристике последней группы рукописей, исто- рии их поступления в библиотеку и изучения посвящается на- стоящее сообщение. Основной массив средневековых французских рукописей поступил в ИПБ еще в 1805 г. в составе «драгоценной» кол- лекции П. П. Дубровского (1754―1816). В течение всего XIX в. западные рукописные фонды библиотеки постоянно пополня- лись как в результате приобретения новых коллекций, так и за счет отдельных поступлений. Средневековые рукописи на французском языке были представлены в рукописной части библиотеки Залуских, принятой на хранение в «Депо мануск- риптов» в 1806―1807 гг., в коллекции П. К. Сухтелена (1836 г.), в Эмитажном собрании (1861 г.), в коллекции графа А. Г. Строганова (1889 г.). В 1814 г. император Александр I принес в дар биб- лиотеке купленную им в Париже иллюминованную рукопись XV в., содержащую перевод на французский язык одного из сочинений римского писателя Валерия Максима. В соответст- вии с записями в инвентарях, к началу нового столетия в фон- дах ИПБ находились 96 французских рукописей XIII ― пер- вой четверти XVI в., 62 из которых принадлежали к коллекции Дубровского. В XX в. эта группа рукописных книг пополнилась незначи- тельно, но понесла ощутимые потери. В результате возвраще- ния в Польшу подавляющего большинства рукописей библио- теки Залуских, а также продажи ряда манускриптов через «Антиквариат», что имело место в 1920―1930-х гг., библио- тека лишилась 24 средневековых французских кодексов, или четверти всего собрания. Сокращение числа французских ру- кописей, относимых к эпохе Средневековья, происходило и в ходе их более детального изучения. Так, уточнение датировки обязывало отнести 6 рукописей к более позднему периоду в Н. А. Елагина. Средневековые французские рукописи… 95 истории Франции ― эпохе Возрождения. В настоящее время в РНБ хранятся 67 рукописей XIII ― начала XVI вв. и три фрагмента XIII―XIV вв., содержащие тексты на французском языке. За одним исключением, все они входят в состав фонда № 961 ― собрание французских рукописей. Единственный кодекс, оказавшийся за пределами фонда, принадлежит к Эрмитаж- ному собранию (Ф. 999. Оп. 2). Это ― великолепный экземп- ляр «Больших французских хроник» (Эрм. фр. 88), созданный в XV в. для герцога Бургундии Филиппа Доброго. Говоря о средне- вековой Франции, нельзя не упомянуть и еще об одной рукописи, которая представляет собой памятник окситанской литературы. Речь идет о кодексе из коллекции Дубровского, содержащем произведение провансальского поэта Матфре Эрменго «Бревиа- рий любви» (Исп.F.v.XIV.1). Манускрипт был создан в XIV в. в Лериде (Каталония), где, как и на юге Франции, получили распро- странение провансальский язык и литература. При реорганизации рукописных фондов ИПБ в середине XIX в. он был включен в собрание испанских рукописей (Ф. 953). Останавливаясь на общей характеристике средневековых французских кодексов РНБ, следует отметить, что только пять из 67 манускриптов датируются XIII веком. К XIV столетию относятся 14 рукописей, к XV ― 44. С этой группой кодексов тесно связаны четыре рукописи начала XVI в., которые как по своим кодикологическим и палеографическим особенностям, так и по содержанию не выходят за рамки традиций средневе- ковой рукописной книги. Большинство рукописей созданы в различных регионах Франции, некоторые за ее пределами ― во Фландрии, в Италии, в скриптории крестоносцев в Акре. Одиннадцать кодексов выполнены на бумаге, остальные ― на пергамене. Рукописи разнообразны по своему содержанию: произве- дения художественной литературы, философские и историче- ские труды, научные трактаты, переводы сочинений латин- ских авторов и пр. Одни произведения получили широкое рас- пространение в Средние века, другие известны в единствен- ном или малом количестве списков. Приблизительно две трети всех рукописей имеют иллюстрации. Среди них выделяются книги, украшенные миниатюрами выдающихся художников своего времени: Симона Мармиона, Жана Бурдишона, Робине Тестара. Однако несомненный интерес представляют и руко- писи, иллюстрации которых не всегда столь высоки по своим художественным достоинствам. Иллюстративный цикл лите- 96 Палеография, кодикология, дипломатика ратурного произведения нередко способствует его более пра- вильному и глубокому пониманию. Поэтому иллюминованные списки произведений средневековой литературы, которых не- мало в собрании РНБ, представляют особую ценность, тем бо- лее если речь идет, как это имеет место в отношении храняще- гося в Петербурге списка сатиры «Пятнадцать брачных радо- стей», о единственной сохранившейся до наших дней руко- писи с миниатюрами. Гербы, эмблемы и девизы, пометы прежних владельцев, старые шифры позволяют установить принадлежность рукописных книг из фондов РНБ к целому ряду средневековых частных книжных собраний Франции (в том числе и к королевскому), а иногда и проследить за их судьбой на протяжении последующих столетий. Даже самая краткая характеристика средневековых фран- цузских рукописей из собрания РНБ говорит об их несомнен- ной привлекательности для широкого круга исследователей: историков, литературоведов, искусствоведов, специалистов в области истории письма и средневековой книги. Наиболее ранний из известных нам примеров обращения историков к рукописям, ныне хранящимся в Петербурге, относится к пер- вой половине XVII в. В 1648 г. в Париже вышла в свет книга Вюльсона де ла Коломбьера «Истинный театр чести и рыцар- ства». В одной из глав автор повествует о рыцарском праздне- стве, которое было организовано королем Рене в 1446 г. в Со- мюре, ссылаясь в качестве источника на рукопись из библио- теки канцлера Франции Пьера Сегье. В своей книге Вюльсон де ла Коломбьер не только дал описание этой рукописи, но и процитировал несколько фрагментов текста. В XIX в. авторы работ о Рене Анжуйском не раз выражали сожаление в связи с исчезновением этого интереснейшего исторического и литера- турного памятника, обнаружить который во Франции не уда- лось. Лишь в начале XX в. было установлено его тождество с одним из кодексов коллекции Дубровского, находящимся в Петербурге. Вторым свидетельством обращения исследовате- лей к рукописям коллекции Дубровского до их поступления в ИПБ является диссертация аббата Рива, библиотекаря герцога де ла Вальер, посвященная поэтическому сборнику Готье де Куэнси «Чудеса Богоматери» (Париж, 1790). Изучение рукописных памятников ведется, как правило, в трех основных направлениях: описание, исследование и пуб- ликация. Первые описания средневековых французских руко- писей, поступивших в «Депо манускриптов», были сделаны Н. А. Елагина. Средневековые французские рукописи… 97 его первым хранителем П. П. Дубровским. Почти на всех ко- дексах своей коллекции, а также на некоторых рукописях библио- теки Залуских он оставил иногда краткие, иногда развернутые аннотации, содержащие сведения об их содержании, предпо- лагаемом авторе, дате, предыдущих владельцах. С именем Дубровского акад. М. П. Алексеев связывал и первый случай в русской литературной истории «опубликования по древней рукописи средневекового французского текста с русским пе- реводом», имея в виду публикацию Г. Р. Державиным одной из песен в честь девы Марии из сборника Готье де Куэнси, французский текст которой был транскрибирован Дубровским. В дальнейшем на протяжении всего XIX и в начале XX вв. прерогатива в области изучения французских рукописей эпохи Средневековья принадлежит зарубежным исследователям, в том числе и состоявшим на русской службе. Первое печатное описание западноевропейских рукописей IX―XVI вв., храня- щихся в Петербурге, было составлено Ф. А. Жилем, заведую- щим I Отделением Императорского Эрмитажа (СПб., 1860). В 1874 г. Г. Бертран опубликовал «Каталог французских руко- писей библиотеки Санкт-Петербурга», в основу которого лег рукописный инвентарь, составленный в библиотеке. В 1913 г. французские ученые А. де Лаборд и П. Дюррье работали в ИПБ над описанием западноевропейских рукописей с миниа- тюрами. Каталог, явившийся результатом этой работы, вышел из печати в Париже в 1936―1938 гг. В этот же период во Франции появляется ряд изданий про- изведений средневековой литературы, для которых были ис- пользованы рукописи, хранящиеся в Санкт-Петербурге. Так, в 1845 г. Т. де Катрбарб опубликовал текст пасторали «Реньо и Жаннетон», единственный известный список которой входил в коллекцию Дубровского. Это же произведение было издано в 1923 г. другим французским исследователем М. Дю Босом. В 1876 г. А. М. Шазо издает «Хронику Людовика Бурбонского», используя принадлежавшую все к той же коллекции Дубров- ского рукопись из библиотеки герцогов Бурбонских. В 1883 г. Г. А. Тод опубликовал «Сказание о пантере» Николя де Мар- живаля, поэму XIII в., сохранившуюся всего в двух рукописях, одна из которых хранится в Париже, вторая ― в Петербурге. Мы ограничились лишь тремя примерами подобных изданий, хотя перечисление можно было бы продолжить. В конце 1920-х гг. в изучение литературного наследия средневековой Франции включились российские ученые. Ре- 98 Палеография, кодикология, дипломатика шительный шаг в этом направлении был сделан выдающимся филологом-романистом акад. В. Ф. Шишмаревым. Тщательно и планомерно работая над описанием французских рукописей Публичной библиотеки, он транскрибирует средневековые тексты, которые впоследствии войдут в подготовленную им «Книгу для чтения по истории французского языка» (М.;Л., 1957), пишет большую статью о рукописях, связанных с именем Рене Анжуйского, публикует подробный литературоведческий анализ пасторали «Реньо и Жаннетон», готовит новое критическое издание этого сочинения, планирует опубликовать стихотвор- ное описание турнира 1446 г. К сожалению, далеко не все планы удается осуществить. Многие заметки ученого о фран- цузских рукописях Публичной библиотеки были опублико- ваны уже после его смерти. В 1970–1980-х гг. вышли в свет монографии Л.И. Киселе- вой и В.Л. Романовой по вопросам палеографии, кодикологии и истории рукописной книги во Франции в XIII–XV вв., а также книга И. П. Мокрецовой и В. Л. Романовой «Француз- ская книжная миниатюра XIII в. в советских собраниях» (М., 1984). Все издания базировались на материалах книгохрани- лищ Петербурга, Москвы и других городов бывшего Совет- ского Союза. К исследованиям привлекались как латинские кодексы французского происхождения, так и рукописи на французском языке. Особую роль в изучении западного рукописного фонда РНБ сыграл изданный в 1996 г. Т. П. Вороновой и А. Б. Стерлиговым альбом-каталог «Западноевропейские рукописи с миниатю- рами VIII―XVI вв. из собрания РНБ», переведенный на анг- лийский, немецкий, французский, испанский и итальянский языки. В альбоме даны описания 69 иллюминованных кодек- сов (31 из них содержат произведения средневековой фран- цузской литературы) и воспроизведены в цвете 374 миниа- тюры. Эта публикация привлекла внимание к замечательным рукописным коллекциям Петербурга не только широких кру- гов российских и зарубежных исследователей, но и ряда евро- пейских издательских фирм. С 1993 по 2008 г. увидели свет 12 факсимильных изданий западноевропейских рукописей из собраний РНБ, подготов- ленные тремя зарубежными издательствами: ADEVA (Грац, Австрия), «Мануэль Молейро» (Барселона, Испания) и «AyN Ediciones» (Мадрид, Испания). За единственным исключе- Н. А. Елагина. Средневековые французские рукописи… 99 нием, все издания осуществлялись при участии сотрудников Отдела рукописей. Из 12 изданий пять были посвящены французским рукопи- сям XIV―XV вв.: «Книга сокровищ» Брунетто Латини, «Ро- ман о Трое» Бенуа де Сент-Мора, «Сомюрская джостра. Книга о турнире короля Рене», пасторальная поэма «Реньо и Жанне- тон» и «Книга о простейших лекарственных средствах». По- следняя рукопись представляет собой великолепный травник, созданный для Карла Ангулемского, отца будущего короля Франции Франциска I. В современном факсимильном издании воспроизведение памятника письменности сопровождается подробным науч- ным комментарием. Объем и содержание комментария может быть различным в зависимости от особенностей памятника письменности и пожеланий издателей. Вместе с тем можно выделить три аспекта исследований, которые, как правило, являются обязательными: кодикологическое исследование ру- кописи; искусствоведческий анализ миниатюр или всех эле- ментов декора; исследование текста рукописи, включая пуб- ликацию транскрипции и/или перевода (переложения) текста на современный язык. В большинстве случаев комментарий содержит также статьи, представляющие рукопись в широком историческом, историко-литературном или историко-научном контексте. В своей совокупности все части комментария, до- полняющие и обогащающие друг друга, выступают как ком- плексное исследование воспроизводимого факсимильно па- мятника письменности. Осуществленное специалистами разного профиля, а нередко и разных стран и исторических школ, оно дает уникальную возможность создать полную, подробную и яркую картину, способствующую глубокому восприятию и осмыслению рукописного памятника, и может рассматри- ваться как новая более высокая ступень в практике изучения средневековых рукописей. 100 Палеография, кодикология, дипломатика А. В. Захарова МИНИАТЮРЫ ЕВАНГЕЛИЯ А15 ИЗ ЛАВРЫ СВ. АФАНАСИЯ НА АФОНЕ В КОНТЕКСТЕ ВИЗАНТИЙСКОГО ИСКУССТВА КОМНИНОВСКОГО ПЕРИОДА Пергаменное Четвероевангелие А 15 из библиотеки Лавры св. Афанасия на Афоне ― рукопись совсем небольшого размера (12,5 х 19 см), написанная минускулом и украшенная заставками, инициалами и миниатюрами. Миниатюры с изображениями евангелистов традиционно предваряют каждое из четырех Еванге- лий: л. 3 об. ― Матфей, л. 122 об. ― Марк, Л. 197 об. – Лука, Л. 321 об. ― Иоанн с Прохором. Еще на двенадцати страницах были сделаны прямоугольные рамки с арочным завершением, предназначавшиеся для миниатюр, однако они так и не были выполнены. В каталоге Евстратиадиса и в четырехтомном издании афонских иллюстрированных рукописей Евангелие А 15 датиро- 1 вано началом XIV в. Между тем, миниатюры этой рукописи несомненно принадлежат более раннему времени ― комнинов- ской эпохе. Об этом свидетельствует плоскостный характер композиций с архитектурой и пейзажем на фоне; облегченные пропорции фигур; некоторые динамичные мотивы в позах еван- гелистов; особая трактовка складок одежд, словно сотканных из тончайших белильных штрихов и линий; наконец, характерные комниновские типы лиц. Более углубленный стилистический анализ в сравнении с другими византийскими рукописями ком- ниновского периода позволяет уточнить датировку лаврских миниатюр и отнести их к началу XII в. 1 Εὐστρατιάδης Σ. Κατάλογος τῶν κωδίκων τῆς Μεγίστης Λάυρας. Paris, 1925. P. 3; Πελεκανίδης Στ., Χρήστου Π., Μαυροπούλου-Τσιούμη Χρ., Καδᾶς Σ., Κατσαρού Αἰκ. Οἱ θησαυροὶ τοῦ Ἁγίου Ὄρους. Τ. Γ΄. Ἀθῆναι, 1979. Σ. 222 . Н. М. Илькив-Свидницкий ПАЛЕОГРАФИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ЛАТИНСКИХ ДОКУМЕНТОВ ГАЛИЧСКО-ВОЛЫНСКОГО ГОСУДАРСТВА ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XIV В. Источники и состояние историографии. Учитывая объектив- ные и субъективные обстоятельства, источники украинской исто- рии периода средневековья, особенно документальные, пред- ставлены достаточно мозаично. Поэтому, чтобы максимально реконструировать целостную картину, нам приходится опериро- вать сравнениями, аналогиями, экстраполяциями; привлекать сопутствующие и поздние источники, часто отличающиеся по своему жанру и содержанию от тех, которые мы пытаемся проана- лизировать и дать необходимую интерпретацию. Палеографу нужно оперировать оригиналами, оригинальными копиями или факсимиле оригиналов для характеристики письма. Киевская Русь не была столь вовлечена в орбиту Запада, как Галичско-Волын- ское государство (далее ГВГ), поэтому след латинских документов там практически отсутствует. Именно в уряднических учрежде- ниях ГВГ суждено было столкнуться двум письменным тради- циям — кириллической и латинской. Однако след латинской традиции в документах ГВГ не слишком ярок и, фактически, не- доступен украинским ученым при их работе в иностранных архивах. Поэтому мы будем оперировать имеющимися факсимиле сохранившихся латиноязычных документов из канцелярий ГВГ. В 1906 г. вышла статья Михаила Грушевского «Письмо Вла- димирской гражданской общины 1324 г.», где он опубликовал фото документа («факсімілє») и печати1. Он подробно описывает внешние характеристики: форму, вид, как документ был составлен, каким образом подвешена печать. Выясняя, почему письмо пи- салось на латыни, М. Грушевский прибегает к анализу легенды на печати. От всей надписи целой осталась одна буква «готицьке D», из чего автор пришел к выводу, что надпись была сделана «готицькими буквами»2. Каких-то описаний письма текста автор не сделал, ограничившись факсимильной публикацией, коротким комментарием содержания документа, его формы, вида печати, реконструкцией утраченной сфрагистической легенды. 1 Грушевський М. Лист Володимирської громади з 1324 р. (факсімілє листу і печатки) // Записки наукового товариства імени Шевченка. Т. LXXII. Кн. IV. Львів, 1906. С. 5—8. 2 Там же. С. 7—8. 102 Палеография, кодикология, дипломатика В 1907 г. в Санкт-Петербурге вышел в свет сборник материалов и исследований под названием «Болеслав-Юрий II, князь всей Малой Руси»3. В этот сборник, кроме исследований историков, было включено 10 таблиц факсимиле латинских документов ГВГ первой половины XIV в. В очерке М. Грушевского «Иллюстриро- ванная история Украины» (1913 г.) было помещено факсимиле документа старосты Русской земли Дмитрия Дедька (Дядька) 1341 г4. В 2004 г. вышел из печати монументальный труд по украинской средневековой дипломатике «Акты и документы Галицко-Во- лынского княжества XIII — первой половины XIV в.»5. Ее автор — известный в Украине ученый, специалист в области дипломатики и других специальных исторических дисциплин, председатель Научного общества имени Шевченко Олег Купчинский. Он го- ворит о древнеукраинском симбиозе латиноязычных документов, развившемся под влиянием венгерской и немецкой дипломати- ческих школ. По мнению О. Купчинского, не обошлось без прямого или косвенного влияния папской канцелярии6. Олег Купчинский опубликовал факсимиле практически всех латиноязычных доку- ментов, что существенно усилило весомость его капитального труда. Он не привел отдельного палеографического исследова- ния документов первой половины XIV в., но попытался класси- фицировать письмо с указаниями некоторых его графических особенностей. Подробное изучение графики источников позво- ляет сделать отдельные уточнения. Письмо может быть либо маюскульным, либо минускульным, поэтому классификация канцелярского письма с использованием этой общей характери- стики выглядит абстрактно. Каждый документ он сопроводил краткими характеристиками палеографического характера. Свое внимание издатель фокусировал на начальных буквах (инициалах), характеристике динамики почерков, морфологии отдельных букв в тексте документов, интерпункции, а также наличии и виде применяемых сокращений7. На этом последнем, итоговом изда- 3 Болеслав-Юрий II, князь всей Малой Руси. Сборник материалов и исследований. СПб., 1907. 4 См. в частности Грушевський М. Ілюстрована історія України. Київ; Відень, 1921. С. 144. 5 Купчинський О. А. Акти та документи Галицько-Волинського князівства XIII — першої половини XIV століть. Дослідження. Тексти. Львів, 2004. 6 Там же. С. 123. 7 Там же. С. 146, 153, 158, 162 и др. Н. М. Илькив-Свидницкий. Палеографические особенности... 103 нии публикация латинских документов галичско-волынских кан- целярий была завершена. До нашего времени сохранилось 11 оригинальных доку- ментов на латинском языке конца XIII ― первой половины XIV в. Среди них документ 1299 г. в оригинальной копии XVIII в., а также один из документов 1320 г. в оригинальной копии начала XVI в. Среди собраний опубликованных текстов документов, их фрагментов, регестов можно выделить ряд ра- бот или корпусных изданий: два издания Иоганна Фойгта, в том числе «Codex diplomaticus Prussicus»8, «Древнюю историю Пруссии» Августа Коцебу9, «Каталог свода исторических грамот...» Карла Наперского10, «Историю Российского государства» Николая Карамзина11, сборник регестов документов «Hansisches Urkundenbuch» Константина Гельбаума12. Для сравнительного анализа особенностей письма и реконструкции возможных графических влияний, дуктов письма стран Западной на Цент- рально-Восточную Европу мы использовали такие палеогра- фические альбомы: «Exempla scripturarum, Acta pontificum»13, «Сравнительные образцы письма» Стефана Хайналя14. Историография изучения документального состав ГВГ XIII – первой половины XIV в. на сегодняшний день достаточно об- ширна. Мы упомянем лишь основные и концептуальные иссле- дования с преобладающим вниманием к первой половине XIV в. В первую очередь, следует вспомнить авторский коллектив сборника «Болеслав-Юрий II». К документоведческим, источниковедческим 8 Voigt J. Geschichte Preussens von den ältesten Zeiten bis zum Untergange der Herrschaft des Deutchen Ordens. Bd. IV. Königsberg, 1830. S. 405, 580; Codex diplomaticus Prussicus / Hrsg. Johannes Voigt. Bd. 2. Königsberg, 1843. P. 154—155, 190–191; Bd. 3. P. 83. 9 Kotzebue A. Preussens ältere Geschichte. Bd. 2. Riga, 1808. P. 397–398. 10 Index corporis historico-diplomatici Livoniae, Esthoniae, Curoniae… / С. E. Napierski. Erster Teil (1198–1449). Riga; Dorpad. P. 74, 80—81, 97—98. 11 Карамзин Н. М. История государства Российского. Т. 4. СПб., 1817. С. 370, 377, 389–390, 419–422. 12 Hansisches Urkundenbuch herausgegeben vom Verein für Hansische Geschichte / Bearbeitet von Konstantin Höhlbaum. Bd. II. Halle, 1879. S. 119, 154, 178—179, 183, 195, 237, 255, 303. 13 Exempla scripturarum. Fasciculus iii. Acta pontificum. Roma, 1929. 14 Hajnal S. Vergleichende Schriftproben zur Entwicklung und Verbreitung der Schrift im 12.—13. Jahrhundert. Budapest; Leipzig; Milano, 1943. 104 Палеография, кодикология, дипломатика работам здесь принадлежат статьи А. Куника15, перевод на рус- ский язык книги Я. Ржежабека16, А. Лаппо-Данилевского17, а также дополнения и заметки к этим работам И. Линниченко, О. Гонсиоровского, С. Пташицкого. Исследованием социально- политической истории ГВГ на основании ее документации зани- мался Сергей Пашин18. Документы Юрия II Болеслава Тройдено- вича изучал А. Лонгинов19. С. Большакова опубликовала перевод с комментарием папских посланий князю Даниилу Романовичу (Галичскому)20. Кроме уже ранее упоминавшейся работы О. Купчинского, стоит назвать и другие, посвященные методологии реконструкции21, историографии изучения документального со- става галичско-волынских документов22, организации канцеля- рий и развития документа23. Галичско-волынские документы XIV–XV вв. исследовались с точки зрения языковых особенностей 15 Куник А. А. Объяснительное введение к грамотам и летописным сказаниям, касающимся истории Червонной Руси в XIV в. // Болеслав-Юрий II. С. 113—197. 16 Режабек И. Юрий II-й, последний князь всея Малыя Руси // Болеслав- Юрий II. С. 1—66. 17 Лаппо-Данилевский А. С. Печати последних галичско-владимирских князей и их советников // Болеслав-Юрий II. С. 211—308. 18 Пашин С. С. Червонорусские акты ХIV–ХV вв. и грамоты князя Льва Даниловича: Учебное пособие. Тюмень, 1996. 19 Лонгинов А. в. Грамоты Малорусского князя Юрия II и Вкладная запись князя Юрия Даниловича Холмского XIV века // ЧОИДР. Кн. 2. Москва, 1887. С. 25—32. 20 Большакова С. А. Папские послания Галицкому князю как исторический источник // Древнейшие государства на территории СССР. М., 1976. С. 122—129. 21 Купчинський О. Методологічні питання історичної реконструкції документального складу архіву Галицько-Волинського князівства XIII — початку XIV ст. // Спеціальні історичні дисципліни: Питання теорії та методики. Збірник наукових праць присвячений Вченим-колегам з нагоди 70-річчя з дня заснування Інституту історії НАН України. Число 13: Ч. 1. Київ, 2006. С. 28—34. 22 Купчинський О. Дослідження і публікація грамот Галицько-Волинського князівства у XVIII — першій половині XIX ст. // Київська Русь: культура, традиції. Зб. наук. праць. Київ, 1982. С. 129—149. 23 Купчинський О. Розвиток галицько-волинського документа в контексті міжслов’янських зв’язків XIII—XIV ст. // З історії міжслов’янських зв’язків. Київ, 1983. С. 25—45; Он же. Із спостережень над розвитком документа та діяльністю князівської канцелярії галицько-волинських земель XIII — першої половини XIV ст. // Записки НТШ. Т. 231. Львів, 1996. С. 44—108. Н. М. Илькив-Свидницкий. Палеографические особенности... 105 В. Курашкевичем24. Ряд работ принадлежит Б. Барвинскому, который исследовал особенности печатей документов ГВГ25. Исследований чисто палеографического или междисципли- нарного характера (палеография, дипломатика), воспроизводящих синхронный или более раннего времени документальный массив, несущих сравнительную информацию или служащих источником для воссоздания общей картины и особенностей письма, мы не будем касаться. * * * Исторический фон формирования латинского документа. Выше мы уже отмечали, что ГВГ было территорией, где в сред- невековье тесно встречались, взаимодействовали, а иногда и конкурировали две традиции: восточная (византийско-русская) и западная (латинская). Именно последней после 1340 г. было суж- дено возобладать (сначала в Галицкой земле). Галицкая земля имела непосредственные экономические связи с западноевро- пейскими странами и на нее был направлен интенсивный коло- низационный процесс26. Постоянная связь Галицкой земли с Польшей и Венгрией, а также вмешательство последних в местные дела провоцировали определенную степень влияния западного ленного права на галичские учреждения и институты власти27. Галичская и Волынская земли имели наиболее длинное по- граничье с неукраинскими территориями на Западе28, что оказы- вало влияние через межгосударственные отношения на внутри- политическую жизнь. Эти особенности не могли не повлиять на развитие документа, скрипториев и канцелярий. О. Купчинский отмечал, что в XIII в. «повсеместно на галичско-волынских землях» должен развиваться частный акт. Струя влияния западной тради- ции в XIII в. была возможна через тесные и близкие отношения между галичско-волынскими землями и землями Мазовии, Венгрии, 24 Kuraszkiewicz W. Gramoty halicko-wołyńskie XIV–XV wieku. Studjum językowe / Pod red.dr. W. Lednickiego. Kraków, 1934. 25 Barwiński B. Pieczęcie książąt halicko-włodzimierskich pierwszej połowy XIV wieku // Wiadomości numizmatyczno-archeologiczne. Nr. 6. 1909. S. 99–104; Барвінський Б. Українські сфрагістичні пам’ятки XII—XIV ст. // Записки НТШ. Праці комісії спеціальних (допоміжних) історичних дисциплін. Т. CCXXXI. Львів, 1996. С. 242—257. 26 Юшков С. В. Нариси з історії виникнення і початкового розвитку феодалізму в Київській Русі. Київ, 1992. С. 305. 27 Там же. С. 305. 28 Купчинський О. Із спостережень над розвитком. С. 57. 106 Палеография, кодикология, дипломатика Чехии и других стран29. Традиция контактов с Венгрией известна с XII в., а в начале XIII в. при первом князе объединенного ГВГ Романе Мстиславиче, фиксируются значительные дипломатические отношения галичско-волынского двора с венгерским30. Сам Роман Мстиславич был воспитан при краковском дворе, а в 1205 г. пода- рил 30 марок для бенедиктинского монастыря св. Петра в Эрфурте31. В XII в. именно благодаря бенедиктинцам происходила мигра- ция образцов книжного письма из Льежа в Польшу32. Н. Чубатый склонен считать, что именно съезд венгерского короля с княжной Романовой в Сяноке 1206 г., по сути, открыл ворота венгерскому и католическому влияниям33. Боярство Галичины находилось в хороших отношениях с венгерскими баронами. Венгры быстро появляются в Галицкой земле и становятся влиятельной силой в среде местного боярства34. Появление в канцелярии Даниила Ро- мановича урядников дворцового и печатника связывается с влиянием отношений ГВГ с европейскими государствами в XIII в., в частности, с Венгрией, Мазовией, Чехией. Известно, что Чехия была посредником в передаче в Польшу рукописной тра- диции, в основном южно-германских скрипториев35. Так, в Венгрии уряд канцлера упоминается от 1138 г., в Чехии — от 1146 г., в польских документах — от 1112 г. В ГВГ печатник, который отвечал канцлеру, впервые упоминается в источниках в 1241 г.36 Персонал канцелярий рекрутировался из представителей епи- скопских и монастырских скрипториев, поскольку именно они больше всех были знакомы с культурой письма. В целом в XIII в. Галичская Русь была территорией интенсивной миссионерской политики францисканцев и доминиканцев, которые здесь основывали 29 Там же. С. 59. 30 Там же. С. 69. 31 Чубатий М. Україна і Рим у XIII віці у своїх змаганнях до церковної унії // Записки НТШ. Т. CXXIII–CXXIV. Львів, 1917. С. 9; Петрушевич А. С. Истори- ческое известие о церкви св. Пантелеймона близ Галича, теперь костел св. Станислава оо. Францисканов, яко древнейшемъ памятнике романского зод- чества на Галицкой Руси с первой половины XIII столетия. Львов, 1881. С. 47. 32 Potkowski E. Książka rękopiśmienna w kulturze Polski. Warszawa, 1984. S. 34. 33 Чубатий М. Україна і Рим у XIII віці... С. 11. 34 Там же. С. 10. 35 Potkowski E. Książka rękopiśmienna w kulturze Polski. S. 26. 36 Купчинський О. Із спостережень над розвитком… С. 85. Н. М. Илькив-Свидницкий. Палеографические особенности... 107 свои монастырские ячейки37. Папские послания и буллы первой трети XIII в. свидетельствуют о присутствии значительного числа доминиканцев в Галичской земле. Все собрание верующих составляли купцы и ремесленники иностранного происхождения, а также польские выходцы38. От 1257 г. на территории Галицкой Руси имели свою юрис- дикцию епископы любуские. После Дорогочинской унии 1247 г. аббат цистерцианцев Герард с Опатова имел свободу осуществлять церковную деятельность39. Так продолжалось до 1257 г., когда Даниил Романович разорвал унию, и на епископство никто не определялся. Следует заметить, что образцы формуляров доку- ментов попадали на польские территории из Чехии и Франции через монашеские миссии и духовенство40. Графическая школа ордена цистерцианцев была мощно представлена в Венгрии и Польше, в частности, в XIII в. на территории Силезии была раз- вита сеть цистерцианских монастырских скрипториев41. Именно такой путь был присущ формированию латинского делопроизводства ГВГ. Во времена княжения Юрия Львовича наблюдается новый этап внешних контактов, в том числе с Куявией, лично с князем Владиславом Локетком, Тевтонским орденом, папской курией (переписка между Юрием Львовичем и папой Климентом V)42. Влияние и присутствие западной традиции существенно возрастает во времена правления Юрия II Боле- слава Тройденовича. Отдельные вторичные источники указы- вают на возможность объемной переписки в связи с призва- нием Юрия II Болеслава Тройденовича на галичско-волынский престол43. Наверное, князь переписывался с Пруссией, Литвой и папской курией. Частично это отражено в известных сохра- 37 Krętosz J. Organizacja archidiecezji lwowskiej obrządku łacińskiego od XV wieku do 1772 roku. Lublin, 1986. S. 31; Чубатий М. Україна і Рим у XIII віці... С. 7. 38 Петрушевич А. С. Историческое известие о церкви св. Пантелеймона близ Галича... С. 48. 39 Krętosz J. Organizacja archidiecezji lwowskiej obrządku łacińskiego. S. 32. 40 Bielińska M. Kancelaria Władysława Łokietka w latach 1296—1299. Ze studiów nad kancelarią wielkopolską // Studia Źródłoznawcze. Commentationes. T. VI. Warszawa; Poznań, 1961. S. 61. 41 Walkowski A. Z badań nad skryptoriamy cystersów filiacji portyjskiej na Śląsku do końca XIII w. (Próba ich klasyfikacji pod kątem aktywności kancelaryjnej) // Res Historica. Z.3. Lublin, 1998. S.183. 42 Купчинський О. Із спостережень над розвитком... С. 97. 43 Там же. С. 98. 108 Палеография, кодикология, дипломатика нившихся документах его канцелярии. Вполне вероятно, что древнеукраинский латиноязычный документ развился под влиянием венгерской и немецкой дипломатической школы, не без влияния папской канцелярии через Чехию и Польшу44. Такое воздействие точно документировано на примере Малопольской канцелярии45, поэтому канцелярии ГВГ не были исключением из правила в этом процессе. Готическое письмо, которое было сформировано в скрипто- риях Европы на протяжении XI–XII вв., через внешнеполитиче- ские, культурные контакты и миграцию населения начало свое проникновение на территорию Украины из земель ГВГ. Для XIII в., не располагая сохранившимся документальным комплек- сом, можно только предположить наличие исходной латинской документации. Но современные исследования по украинской дипломатике доказывают факт употребления латинского языка в канцелярии Даниила Романовича (Галичского). В общей сово- купности с 1207 по 1248 г. от папской курии в ГВГ поступило 14 посланий («epistola»), из них 10 адресованы Даниилу Романовичу и его брату Васильку Владимирскому46. Этот факт позволяет ду- мать о более значительном количестве латиноязычных документов, которые создавались в канцеляриях галичско-волынских князей. Этикет внешнеполитических отношений XIII в., когда канцеля- рии активно развивались, в значительной степени строился на переписке, поэтому мы можем предполагать существование бо- лее значительного комплекса исходной латиноязычной докумен- тации. Для переписки документов и писем, очевидно, приглаша- лись иностранцы, которые в совершенстве владели беглыми и регуляризованными готическими курсивами или дипломатиче- ским (парадным канцелярским) письмом. О характере письма, школе, использованию формуляров мы можем только догады- ваться и попытаться осуществить определенные гипотетиче- ские реконструкции. На первый взгляд, может сложиться ошибочное представ- ление о простоте темы, учитывая ограниченность количест- 44 Купчинський О. Акти та документи... С. 123. 45 Małeczyński K. Zarys dyplomatyki polskiej wieków średnich. Cz. I. Wrocław, 1951. S. 95. 46 Срезневский И. И. Древние памятники русского письма и языка (X—XIV веков). СПб., 1882. С. 115—116, 123; Большакова С. А. Папские послания Галицкому князю как исторический источник. С. 122—129; Чубатий М. Україна і Рим у XIII віці… С. 76—77, 80—82, 86. Н. М. Илькив-Свидницкий. Палеографические особенности... 109 венного состава источников. На самом деле эта тема и про- блема намного серьезнее: ведь отсутствие большего количе- ства документов, на основе которых можно делать выборку, компенсировалось необходимостью изучения синхронных и особенно хронологически более ранних документов разных канцелярий и скрипториев Западной и Центрально-Восточной Европы. В конечном итоге это напрямую связано с рецепцией выработанных каллиграфических моделей письма в очагах переписывания книг и документов, которые были одновре- менно и образовательными центрами. * * * Скрипторий старосты. Документ береговского старосты (наджупана) Григория о решении относительно примирения сто- рон в судебном споре от 1 мая 1299 г.47 Оригинал был утрачен в XVIII в. О. Купчинский считает, что документ был написан «го- тическим канцелярским минускульным письмом»48. Такое определе- ние достаточно размыто и неточно с точки зрения классификаци- онных подходов к готическому письму в целом и канцелярскому — в частности. Чтобы попытаться реконструировать вероятный графический вид этого документа, мы рассмотрели образцы из венгерских, французских, немецких скрипториев и канцелярий 60—90-х гг. XIII в. Тип письма этих образцов схож с многими особенностями начертания букв в документах 1316 и 1320 гг. из княжеской канцелярии. Если взять для сравнения документы ландграфа Тюрингии 1268 г. и венгерского короля Владислава IV от 1277 и 1288 гг.49, то мы заметим специфические и знакомые формы прописных букв H, R; загнутые влево под строку петли g; et с короткой редуцированной вертикалью, напоминающее цифру 7; удлиненную вправо вниз вертикаль m. В целом общая графическая канва документа должна варьировать от регуляри- зованной к каллиграфической модели готического канцелярского курсива. Должно быть, в документе одновременно отображены законсервированные влияния, или, наоборот, намеренно включались особенности льежского, портийского, саксонской-вестфальского цистерцианского дуктов (с сочетанием льежской и портийской традиций). 47 Купчинський О. Акти та документи… С. 125; Codex diplomaticus Hungariae ecclesiasticus ac civilis / Studio et opera Georgio Fejér. T. VI. Vol. 2. Budae, 1830. P. 239—240. 48 Купчинський О. Акти та документи... С. 125. 49 Hajnal S. Vergleichende Schriftproben. Taf. XXX. B., 30, 31. 110 Палеография, кодикология, дипломатика Княжеская канцелярия Андрея и Льва Юрьевичей. Представ- лена тремя документами, лишь два из которых мы можем рас- смотреть de visu на предмет особенностей письма – это доку- менты 1316 и 1320 гг. Письмо князей Андрея и Льва Юрьевичей к великому магистру Тевтонского Ордена Карлу Трирскому от 9 августа 1316 г.50. Размер пергамента 14×32 см. Тип письма – готический регуляризованный канцелярский курсив. В формах больших букв A, I, L, M, N ярко прослеживаются черты дипло- матического письма. Графические особенности букв нашего до- кумента имеют много морфологических связей с документами папской канцелярии. Наибольшее сходство было обнаружено, в частности, с двумя образцами папских документов Александра III 1180 г. и Николая IV 1289 г. Унциальная форма d с выносной вертикалью, которая трансформировалась в петлю с наклоном влево51; m с изогнутой волостной вертикалью вправо (в папском документе Николая IV это типично готический вариант, в нашем документе изгиб этой вертикали заходит под сам корпус буквы), большая буква R с удлиненной влево горизонтальной лапкой (в документе 1316 г. к несущей вертикали внизу прилагалась скоба, которая систематически встречается в буквах f, I, N, R, S). Схожую морфологию с папскими документами имеет буква H, h – несущая вертикаль как правило прямая, сверху заканчива- ется плавным или угловатым крючком вправо; в то же время правый составной элемент напоминает букву s, повернутую влево. Цифре 7 уподобляется сокращение сиглы et с коротко загнутой вправо вертикалью. О. Купчинский указывал, что графика букв c и t почти идентична52. Это наблюдение справедливо только для случаев, когда они не пишутся рядом. В таком случае писец уве- личивал t на высоту еще одного корпуса буквы и закручивал крючком вправо вниз53. Например, в словах «dilecto», «actum», «dictus». В тексте сокращаются 60 слов — с помощью контрак- ций, специальных знаков, суспенсий, священных имен, миксций (смешанный тип сокращений). Далеко не единичные параллели и графическое сходство вариантов букв свидетельствуют о косвен- ном влиянии каллиграфических образцов папской канцелярии на 50 Документ хранится в Тайном государственном архиве прусского культурного наследия в Берлине; см. Купчинський О. Акти та документи… С. 149; факсимиле текста см.: Болеслав-Юрий II. Таб. I. 51 Exempla scripturarum. Tav. 14. 52 Купчинський О. Акти та документи… С. 146. 53 Болеслав-Юрий II. Таб. I. Н. М. Илькив-Свидницкий. Палеографические особенности... 111 письмо документа Андрея и Льва Юрьевичей 1316 г. Это объяс- няется тем, что дипломатическое письмо Европы в XII—XIII вв. формировалось под влиянием двух дуктов: папского куриаль- ного и льежского54. Конечно, об абсолютном графическом сходстве говорить не приходится, ведь письмо папских документов каллиграфическое, произведенное с наличием целого ряда признаков, не свойствен- ных нашему документу. Дукт и морфология письма документа 1316 г. больше ориентированы на курсивизацию, буквы полива- риантные, нежели их аналоги в апостольских образцах. Одно из сокращений, прочитанное Я. Ржежабеком и О. Купчинским, не- точно. Последний предлагает вариант «Theutonicorum», что должно переводиться как «Тевтонских». Однако исследователь переводит «Тевтонского», то есть родительным единственного числа. Прилагательное второго склонения мужского рода «Theutonicus» в родительном множественного числа действительно имеет форму «Theutonicorum». Известны еще два варианта существи- тельного «Тевтоны» – «Theutones, -um» и «Theutoni, -orum». Па- леографический анализ этого слова склоняет нас к версии А. Куника «Theutonice», поскольку состав -ce- вынесен над стро- кой, а сокращение -rum- или -orum- имеет другое специальное обозначение. Возможно, писец применил не совсем правильную грамматическую конструкцию, доставив тем самым немало хлопот публикаторам и исследователям документального ла- тиноязычного наследия ГВГ. Охранное письмо (глейт) князя Андрея Юрьевича от 27 августа 1320 г.55, которым он позволяет купцам г. Торуня свободный въезд на русские земли и свободную торговлю. Письмо, писан- ное на пергамене размером 12,1×22,4 см56 регуляризованным готическим канцелярским курсивом под влиянием льежского дукта. Буква m с характерным окончанием третьей вертикали в виде крючка с вынесением его вправо. Этот графический прием явля- ется своеобразной палеографической константой этого документа. Аналог, но менее определенный, встречается в документе Пше- 54 Bielińska M. Kancelarie i dokumenty wielkopolskie XIII w. Wrocław; Warszawa; Kraków, 1967. S. 26—27. 55 До второй мировой войны хранился в Кениґсбергском государственном архиве, после 1944 г. его местонахождение неизвестно, см.: Купчинський О. Акти та документи.. С. 155. 56 Там же. С. 153. 112 Палеография, кодикология, дипломатика мыслава II для г. Познани от 1280 г.57 Еще одним характерным признаком письма является расщеп верхних выносных b, h, l58. Такой прием написания встречается 13 раз, но не во всех слу- чаях. Это может быть свидетельством подражания каллиграфи- ческой традиции и следованием определенным графическим шаблонам. Такой графический прием характерен для льежской школы письма. Эта особенность была усвоена цистерцианцами, филиалы которых активно распространились на территории Польского королевства, Венгрии. Однако этот прием не всегда выражался одинаково. В документе Пшемыслава I для цистерци- анцев в Лекно от 1248 г. (диктат писаря Лекно) расщепы вынос- ных выражены более слабо. В другом документе этого же князя для цистерцианцев Обры от 1251 г. (диктат писца Обры) на них сделан акцент. Аналогичные особенности этого дукта прослежи- ваются в документе князя Лешка Черного от 1286 г. для могильских цистерцианцев (писец цистерцианцев)59. Точку над i обозначает волостной косой штрих (иногда он выгибается)60. В тексте сокра- щаются 83 слова по принципам суспенсии, контракции и специ- альных знаков. Например, сокращения –per, –por передаются в виде p, которое будто стоит на горизонтальной линии. Второй документ 1320 г. адресован купцам Кракова с анало- гичной датой выдачи. В оригинале он не сохранился, только в списке XVI в.61 Очевидно, это письмо должно быть составлено тем же писцом, что и предыдущее, с теми же характерными при- знаками письма. Городская канцелярия г. Владимира. Письмо урядников («consules») и городской общины г. Владимира к урядникам и городской общине Штральзунда от 3 мая 1324 г.62 Документ написан на пергамене размером 12×29 см63 и насчитывает 11 строк. Тип письма ― 57 Bielińska M. Kancelarie i dokumenty wielkopolskie XIII w. Wzór 6 (Katalog rąk pisarzy). 58 Болеслав-Юрий II. Таб. II. 59 Mazur Z. Studia nad kancelarią księcia Leszka Czarnego. – Wrocław, 1975. – Wzór 16. 60 Болеславъ-Юрій II. – Таб. II. 61 Купчинський О. Акти та документи… С. 158. 62 Хранится в городском архиве г. Штральзунда; см.: Купчинський О. Акти та документи... С. 164; впервые был опубликован Константином Гельбаумом; см. Hansisches Urkundenbuch herausgegeben vom Verein für Hansische Geschichte. Bd. II. S. 178—179. 63 Купчинський О. Акти та документи… С. 16. Н. М. Илькив-Свидницкий. Палеографические особенности... 113 беглый готический курсив64. Письмо очень быстрое несмотря на угол ― 90º. В морфологии — ярко выраженная динамика. Гори- зонтальные элементы букв C, r, S, s, сигли et изогнутые и в форме росчерков обозначают сокращения. Вертикали f, p, s утолщены65. Большие буквы C, D пишутся в виде скобы с двойной штриховкой. Встречаются две формы буквы l: 1) вертикаль в виде дубинки, 2) обычная вертикаль, которая загибается вправо и вниз. В последнем варианте дуговой изгиб может перейти в петлю. Четко устояв- шейся является форма s в конечной позиции. На вид она напоми- нает цифру 6 и верхним полуовалом сильно загибается с перехо- дом в вытянутую вертикаль. Другие графические формы букв демонстрируют характер элементарного письма, которому писец научился в приходской или городской школе. Курсивы, в частности беглые, «поспешные» («Geschäftschrift») весьма активно применялись в городах, прежде всего — в судебно-административных учреж- дениях. В городских школах обучали этому виду готического письма примерно с 1270 г., в частности в городах польского По- морья66. Эти подвиды являются составными канцелярских готических курсивов. Несмотря на общий поспешный характер письма этого документа, в нем все же присутствуют единич- ные элементы дипломатического письма. В тексте сокращаются 90 слов по принципам специальных знаков, контракций, суспенсий, миксций, священных имен (их меньше, поскольку они присутствуют в отдельных клаузулах формуляра). Канцелярия Юрия II Болеслава Тройденовича. Первый известный сохранившийся документ от октября 1325 г. является письмом- обращением к великому магистру Тевтонского ордена Веренгера с заверением дружеских отношений67. Писан на пергамене разме- ром 9,5×23 см регуляризованным готическим курсивом. Отдель- ные слова невозможно прочитать, поскольку в верхней части листа — пять пятен68. Почерк прямой с незначительным наклоном вправо в отдельных частях текста. О. Купчинский предположил, 64 О. Купчинский неточно классифицировал письмо как готический канцелярский курсив; см.: Там же. С. 162. 65 Грушевський М. Лист. С. 9 (вклейка факсимиле). 66 Bobowski K. Początki kancelarii miejskich na Pomorzu Zachodnim (do końca XIII w.) // Studia z dziejów średniowiecza polskiego i powszechnego. Acta Universitatis Wratislaviensis. Historica. T. 69. 1989. S. 91. 67 Хранится в Тайном государственном архиве прусского наследия в Берлине; см.: Купчинський О. Акти та документи... С. 168. 68 Там же. С. 167. 114 Палеография, кодикология, дипломатика что пропорции и формы графем отражают традиции латинского письма XIII в.69 К проверке этого предположения мы еще вер- немся, но стоит заметить, что письменная традиция документов Андрея и Льва Юрьевичей четко отражает традиции XIII в. Текст документа размещен на 7 строках. Верхние выносные b, h, I, k, L, l, t сильно удлинены вверх с острыми и склоненными вниз пря- мыми линиями70. Некоторые из них — h, I, k, L — имеют точечные и каплевидные утолщения с левой стороны несущей вертикали. Такие особенности графики характерны для французской и не- мецкой документальной традиции 60—80-х гг. XIII в.71 Оче- видно, что загнутые и удлиненные вниз вправо вертикали явля- ются трансформированной особенностью письма документов папской курии. Это, в частности наблюдается в «Litterae gratiose» Целестина V от 1294 г.72 Также удлиненные вертикали p, q, s, которые в 8 случаях утолщены73. Специальный знак для -us в виде стилизованной девятки с вытянутой вертикалью. Скобовид- ные окончания с росчерком имеют элементы букв h, m, -que, y. Знаки сокращений в виде растянутой в длину горизонтальной скобы. В тексте сокращаются 43 слова по принципам специаль- ных знаков, суспенсий, контракций и миксций. Документ от 9 марта 1327 г. является письмом к великому ма- гистру Тевтонского ордена Веренгера, содержащим заверения в дружбе и готовности к совместной борьбе против татар. Писан на пергамене размером 16,5-17,2×36,6-37,6 см74. Этот документ, как и предыдущий, писан регуляризованным готическим курси- вом на 10 строках. Писец не указал свое имя, однако палеогра- фические особенности текста тождественны с документом 1325 г.75 Писец также усовершенствовал свою графическую манеру: s удлиненное как над, так и под строкой. Знаки сокращений скобовидные и удлиненные. Верхние выносные b, h, k, l утол- щаются и заканчиваются косой линией справа. В отдельных случаях f имеет вытянутую подножку влево (в двух словах). 69 Там же. 70 Болеслав-Юрий II. Таб. III. 71 Hajnal S. Vergleichende Schriftproben. Taf. XXV. A, XXV. B, XXV. C, XXV. D, 25. g. 72 Exempla scripturarum. Tav. 15. 73 Болеслав-Юрий II. Таб. III. 74 Хранится в Тайном государственном архиве прусского наследия в Берлине, см. Купчинський О. Акти та документи. С. 170–171. 75 Болеслав-Юрий II. Таб. IV. Н. М. Илькив-Свидницкий. Палеографические особенности... 115 Скобовидные окончания имеют буквы h, m, –que, x. Левая часть v длинным росчерком опускается вниз76. Вертикаль B, R загибается дугой под корпус буквы, перекладина T — дугой влево. Большая N с двойной перемычкой внутри корпуса. В тексте сокращаются 94 слова по принципам контракции, суспенсии, миксции. Сигла et имеет форму 2 с опущенным вниз левым штрихом. Документ от 11 февраля 1334 г. также является письмом о на- мерениях Юрия II Болеслава вместе с боярством, войском и ду- ховенством сохранять союзнические отношения с Тевтонским орденом, о чем и сообщается великому магистру Лютеру. Писан на пергамене размером 17—17,2×32,5—33 см77. Текст насчиты- вает 17 строк. Тип письма — готический регуляризованный курсив с тенденцией к каллиграфическому. Документ издан во Львове и писан другим писцом, чем два предыдущих. Имеется неболь- шого размера инициал U, внутри которого — стилизованная ро- зетта. В целом документ сохраняет тенденцию к согласованию манеры и стиля с предыдущими актами. Это отразилось в на- клонных прямолинейных росчерках, штрихах78. В сигле et (форма 2) верхняя часть переходит в загнутую вниз дугу, а ос- новная вертикаль с перемычкой. Такая форма этого сокращения имеет аналоги во французских и венгерских документах 80-х гг. XIII в79. В тексте употребляется и полная форма союза et. Дуго- вой элемент присутствует в буквах i, m, n, u, v. Выносные b, l прямые с незначительными утолщениями вверху или заверша- ются небольшой петелькой. Унциальная d с акцентированной петлей. Эта форма d с акцентированной и волосной частями петли характерна для французских дуктов 80-х гг. XIII в.80 Загибание левой части v и в структуре других букв под корпус прослеживается в документах кафедры в Эґер (Венгрия) и канце- лярии угорского короля Андре III81. Употребление названия «Lemburga» вместо латинской традиционной версии «Leopoli» дало основания О. Купчинскому и другим ученым предполо- жить, что в канцелярии Юрия II Болеслава работали немцы по 76 Болеслав-Юрий II. Таб. IV. 77 Хранится в Тайном государственном архиве прусского наследия в Берлине; см.: Купчинський О. Акти та документи... С. 174, 177. 78 Болеслав-Юрий II. Таб. VI. 79 Hajnal S. Vergleichende Schriftproben. Taf. XXXI, 31. 80 Ibid. Taf. XXIX. A, XXIX. B. 81 Ibid. Taf. 29. b, c, d. 116 Палеография, кодикология, дипломатика происхождению82. Текст буквально насыщен сокращениями — 108 слов. Представлены практически все основные группы сокращений. Письмо от 20 октября 1335 г. великому магистру Тевтонского ордена Теодорику (Дитриху). По содержанию схоже с предыдущим документом83. Писано на пергамене размером 17,2—17,9×41—42 см. Текст размещается на 15 неполных строках84. Особенности графики позволяют классифицировать письмо как готический регуляризованный курсив. Это — первый известный нам документ князя с большим инициалом I на весь текст. Он состоит из двух эллипсовидных переходов, в середине которых — две розетты. Последняя строка завершается семью знаками «comma»85. Документ написан тем же писцом, что и предыдущий. Историк Т. Нарбут считал, что писец документа был образованной личностью из мо- настырской среды. Комментируя эту мысль, О. Купчинский утверждает, что писец — явно местного происхождения и владел кириллическим письмом. При этом он обосновывает свое мнение употреблением слова «zyzanie», частым использованием букв y вместо i, w вместо v, j вместо i86. На наш взгляд, исследователь сам себе противоречит. Этот и предыдущий документы написаны одним и тем же писцом. В комментарии к письму 1334 г. О. Купчинский согласился, что писец — немецкого происхожде- ния87. Употребление w вместо v вполне вписывается в западносла- вянскую традицию и подтверждается целым рядом памятников неукраинского происхождения. Поэтому нет достаточных осно- ваний утверждать, что писец знал кириллицу и был местным уроженцем. В целом акт отражает все характерные особенности предыдущего документа. В тексте сокращаются 77 слов. Последний известный на сегодня документ Юрия II Болеслава от 20 января 1339 г. фиксирует дарение («donation») по маґдебургскому праву Бартку из Сандомира войтовства в г. Сянок. Писан на пер- гамене размером 33×42 см. Текст насчитывает 34 неполных 82 Купчинський О. Акти та документи... С. 176. 83 Там же. С. 180; Впервые опубликован полностью А. Коцебу, см.: Kotzebue A. Preussens ältere Geschichte. P. 397–398. 84 Хранится в Тайном государственном архиве прусского культурного наследия в Берлине; см.: Купчинський О. Акти та документи... С. 181, 183. 85 Болеслав-Юрий II. Таб. IX. 86 Купчинський О. Акти та документи... С. 181. 87 Там же. С. 176. Н. М. Илькив-Свидницкий. Палеографические особенности... 117 строки88. Тип письма — готический регуляризованный курсив. По мнению О. Купчинского, этот документ написан третьим писцом89. Он мог быть составлен и не в канцелярии князя. Воз- можно, это — дукт и диктат получателя этого дарения. Отсутствие аналогичных документов не позволяет это утверждать определенно. Буквы b, h, l, k, -rum в виде вертикалей, каждая из которых утол- щается сверху и переходит в остроугольную или плавную петлю90. При сокращении отдельных слов последние буквы изгиба- ются дугой вверх и влево, завершаясь острым крючковатым тре- угольником. S в форме 6 и употребляется в разных позициях, в том числе и в начале слова. Над i проставляется скоба (∩) в раз- личных вариантах. Как знак сокращения используется традици- онная горизонтальная скоба. Большая I имеет точечные утолщения слева несущей вертикали; et в виде семерки с загнутым слева верхним концом к корпусу или под него; –us напоминает изогнутую угловатую 9; u от v отличается загибом левого элемента влево вниз для u и вверх дугой для v. В тексте сокращаются 306 слов. Скрипторий старосты Русской земли. Документ старосты Русской земли Дмитрия Дедька (Дядька) от 1341 г.91 горожанам Торуня. Писан на пергамене небольшого размера – ок. 9×12,3 см. Насчитывает 12 строк92. Письмо — регуляризованный готический курсив с тенденцией к беглому. Письмо, как в случае письма из городской канцелярии Владимира носит элементарный характер. Писец не владел всем разнообразием каллиграфических курсивов своего времени и не имел всех необходимых навыков. Наконец, Дмитрий Дедько (Дядько), очевидно, и сам этому не придавал большого значения, ведь письмо адресовывалось магистрату г. Торуня, где такой курсив в канцелярской практике был обыч- ным явлением. В тексте присутствует обычный, простой ини- циал F, удлиненный до середины строки. Конечное s в виде 6. Буква P вместе с заостренным полуовалом и несущей вертикалью создает значительный расщеп. Большие буквы C, D, К, P с двой- ной штриховкой, а унциальная форма d состоит как бы из двух 88 Хранится в Главном архиве древних актов в Варшаве; см.: Купчинський О. Акти та документи... С. 187, 189. 89 Купчинський О. Із спостережень над розвитком... С. 103. 90 Болеслав-Юрий II. Таб. X. 91 Болеслав-Юрий II. Ненумерованное факсимиле; впервые документ был опубликован И. Фойґтом; см.: Voigt J. Geschichte Preussens von den ältesten Zeiten bis zum Untergange der Herrschaft des Deutchen Ordens. S. 508. 92 Купчинський О. Акти та документи... С. 195. 118 Палеография, кодикология, дипломатика спаренных петель93. Почерк прямой с незначительным наклоном влево. Факельное s с утолщенной вертикалью. Буква u с замкну- той петлей, а v наоборот разомкнутая. Сигла et в виде 7 с пере- мычкой и опущенным вниз коротким штрихом слева. В тексте сокращается 61 слово. Знаком сокращения служат прямые или изогнутые удлиненные дуги, которые нередко пересекают верти- кали выносных. *** Письмо документов канцелярий ГВГ не отображает полного сходства или полного заимствования какой-то школы письма XIII–XIV вв. Есть определенная стилизация, творческая транс- формация графических особенностей, отдельные полноценные заимствования, но в целом оно сохраняет свой своеобразный облик. Каждая из проанализированных канцелярий или скрипториев имели свои характерные особенности и отражали специфику среды создания документа. Практически все документы пока- зали, что их создатели были ознакомлены с тогдашней модой графических особенностей документов. Латинский комплекс со- хранившихся и сегодня известных документов ГВГ выявляет влияния всех ведущих западноевропейских школ: папской, льеж- ской, цистерцианской или их сочетание. Все документы написаны готическими канцелярскими курсивами с большей или меньшей примесью дипломатического письма различных по рангу канце- лярий. Ведущими центрами Европы, откуда поступали эти об- разцы и прибывали их носители, были соседние государства, ко- торые входили в орбиту латинского Запада. Это прежде всего Венгрия, Польша, Чехия, через которые шли миссии монашеских орденов, папские легаты, делегировались аббаты для монастырей и церквей или для представительства при княжеском дворе. Ла- тинские документы готовились, по-видимому, из концептов, на- писанных на древнеукраинском языке, а затем переводились, и составлялся полноценный документ. Отвечал за подготовку текста документа печатник (канцлер). Непосредственные создатели до- кумента на письме по происхождению, очевидно, были ино- странцами. В этом нас убеждает контекст функционирования канцелярий и значительный приток иностранцев разных соци- альных слоев в ГВГ. 93 Болеслав-Юрий II. Ненумерованное факсимиле. Е. В. Казбекова ФРАГМЕНТ «ДЕКРЕТАЛИЙ ГРИГОРИЯ IX» В РОССИЙСКОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ БИБЛИОТЕКЕ (LAT. F. V. II. № 24) Богатое собрание средневековых латинских рукописей РНБ включает в себя два полных пергаменных списка и два фрагмента крупнейшего свода декретального права «Декреталии Григория IX», иначе «Liber Extra» 1234 г., вошедшего впоследствии в «Corpus iuris canonici». Фрагмент Lat. F. v. II. № 24 был упомянут среди рукописей по каноническому праву Императорской Публичной Библиотеки историком-канонистом А. Хальбаном-Блюменштоком (XIV в., часть комментария на «Декреталии», место создания неизвестно)1 и описан палеографом-медиевистом О. Н. Блёскиной в «Каталоге собрания латинских рукописей» 2011 г.2, установившей соответствие текста другому списку «Liber Extra» Lat. F. v. II. № 8 л. 111—115, датировавшей его концом XIII — началом XIV вв. и обратившей внимание на наличие ординарной глоссы и большого количества маргинальных помет XIV в. Фрагмент из 6 листов in-folio (385 х 290 мм) содержит текст 10 неполных титулов III-й книги «Liber Extra» 1234 г. (X.3.16.1 фрагм., титул De deposito — X.3.25.5 фрагм., титул De peculio clericorum)3 в обрамлении ординарной глоссы Бернардо Пармского (1241—1266)4. Эти титулы об имущественном и договорном  Исследование выполнено в рамках проекта ОИФН РАН «Социальные структуры в системе взаимоотношений индивида и государства: европейский опыт Средневековья и Нового времени». 1 Halban-Blümenstock A. Die canonistischen Handschriften der kaiserlichen öffentlichen Bibliothek in Sankt-Petersburg // Deutsche Zeitschrift für Kirchenrecht. Bd. 5. Heft 2. Freiburg; Leipzig, 1895. S. 219-313: S. 227 Nr. 14, S. 269 Nr. 363. 2 Каталог собрания латинских рукописей: право, философия, наука, литера- тура и искусство. Catalogus codicum manuscriptorum latinorum, qui in Bibliotheca Publica Petropolitana asservantur: Jurisprudentia, Philosophia, Scientia, Monumenta litterarum, Ars / Сост. О.Н. Блескина. СПб.: Petropolis, 2011. Раздел II. Юрис- пруденция (Jurisprudentia). № 11. C. 23. 3 «Liber Extra» состоит из 5 книг, в среднем списки содержат ок. 210-280 листов. 4 В глоссе отсутствуют добавления из «Commentaria Novella in Decretales Gregorii noni» (ок. 1338) канониста Джованни д'Андреа (см.: Van Hove A. Prole- gomena ad Codicem iuris canonici. 2-a ed. Mechliniae; Roma, 1945. P. 479; Erdö P. Introductio in historiam scientiae canonicae. Praenotanda ad Codicem. Roma, 1990. P. 88), т.е. она могла быть записана между 1241 и ок. 1338 гг. Определить редакцию 120 Палеография, кодикология, дипломатика праве (договорах, залоге, поручителях, дарениях и т.д.) содержат нормы, реципированные из римского права. В маргинальных по- метах встречаются отсылки к сочинениям глоссаторов римского права начала XIII в. (прежде всего, Ацо, ок. 1150—1230). Разно- чтения в тексте «Liber Extra» по сравнению с изданием Э. Фрид- берга немногочисленны (ок. 150 на ок. 1 а.л. текста). Из более 60 чтений, указанных в аппарате издания, ок. 40 происходят из итальянских манускриптов кон. XIII—XIV вв. из германских мо- настырей5. Кроме того, в тексте писцов I и II присутствует ок. 120 орфографических разночтений, объясняющихся диалектными осо- бенностями его латыни, а также расхождения, являющиеся, очевидно, ошибками внимания (ок. 30 перестановок слов местами). Орди- нарная глосса дана в сокращенном виде, в ней немало разночте- ний, в том числе орфографических, по сравнению с официальным папским editio Romana «Corpus iuris canonici» 1582 г. Inc. текста: ... non debemus de iure contra ca|nonicos eiusdem ecc(lesi)e p(rae)cise inte(m)p|tare iussionis... Expl. текста: ... us(que)| ad diem obitus. sui possideat. | v(eru)m p(ost) suu(m) decessum ecc(lesi)e restitu||... Inc. глоссы: § p(er)so(n)e. Et ita depositu(m) f(a)c(tu)m p(er)so(n)e n(on) obligat ec. q(uia) delictu(m) p(er)so(n)e etc(etera). Expl. глоссы (ad v. «Si quis»): v(e)l loquit(ur) d(e) t(er)ra| p(ri)us culta (et) cl(er)ico p(ro)b(e)n(e)ficio assig(na)ta. xvi. q. i. po(ssessio)nes et q. iii. cl(er)ici q(ui)l(ibet)|| Текст «Liber Extra» располагается в два столбца, его обрамляет ординарная глосса, присутствуют интерлинеарные и маргинальные глоссы на внешних и внутренних полях между текстом и глоссой, маникулы, фигурные «скобки» и два рисунка лиц в профиль, вы- полненные пером. Декоративное оформление довольно скромное, типичное для рукописей второй половины XIII—XIV вв. со сво- дами канонического и римского права, изучавшимися в универ- ситетах: чередующиеся красно-синие средние филигранные ини- циалы, выходящие на поля, и «pieds de mouche», простые по рисунку, грубоватые по исполнению, встречаются инициалы и без фили- граней (л. 4 об. два красных «С»). Довольно грубоватая иллюми- нация глоссы выполнена другой рукой после создания части глоссы пока не представляется возможным, все известные в историографии «конт- рольные» чтения находятся в других местах «Liber Extra», ссылок на экстрава- ганты втор. пол. XIII — начала XIV вв. в ординарной глоссе фрагмента нет. 5 Мюнхен, BSB Clm 6904, Clm 14011; Лейпциг, UB Hänel 19, Фульда, LB D. 24; Гёттинген UB Ms. iur. 149. См.: Corpus iuris canonici / Ed. Æ. Friedberg. T. 2. Lipsiae, 1881. Col. XLII—XLIX. Е. В. Казбекова. Фрагмент «Декреталий Григория IX»... 121 маргинальных помет (см. л. 1 маргиналия ad v. «reddere», л. 2 об. глосса «Iustum»). История попадания фрагмента в фонд не прояснена, владель- ческие и библиотечные пометы, кроме Императорской Публичной библиотеки / РНБ, отсутствуют, в карточках О.А. Добиаш-Рож- дественской его нет. А. Хальбан-Блюменшток относит его к числу рукописей варшавского «Общества друзей науки» (С. 227). В инвентарной описи фонда латинских рукописей 40-х гг. XIX в.6 («Каталог латинских рукописей Т. II—XIII» Лат. F. XVIII № 51/2 [Т. II: Разделы II—XIII]. л. 5 об.) он записан после мануск- риптов из коллекции братьев А. и Ю. Залуских, поступивших из Польши, на отдельном листе другими чернилами, но предполо- жительно тем же почерком, пометки о принадлежности польскому фонду отсутствуют7. Фрагмент находится в удовлетворительной сохранности, в 1982 г. он был отреставрирован, сделан переплет. Пергамен до- вольно сильно загрязнен (серый), имеются водные натеки по краям листов, пятна различного происхождения, потертости и разрывы. Нижний край листов укреплен при реставрации, в ре- зультате чего закрыт текст нескольких маргинальных помет на л. 1, 2 об., 4 об., 5, но, в целом, текст, глосса, маргинальные пометы читаются хорошо. Во фрагменте много помет XIX—XXI вв.: четыре фолиации (не считая одной средневековой), сокращенная постраничная роспись содержания, библиотечные пометы. Он занимает три бифолиума одной тетради, но при поступлении в фонд бифо- лиумы, очевидно, были сложены неправильно, «стопкой» один на другой – третий, первый, второй (л. 3—4 об., 1—1 об., 6—6 об., 2—2 об., 5—5 об.), что стало причиной путаницы с фолиацией. В отличие от фолиаций XIX—XXI вв., средневековая фолиа- ция выполнена не арабскими, а римскими цифрами, темно-ко- ричневыми жидковатыми чернилами на оборотной стороне листов по центру верхнего поля под колонтитулом (высота букв 4 мм)8. 6 См. подробнее: Блескина О. Н. Каталогизация латинских рукописей Российской национальной библиотеки: история, результаты и перспективы // Сб. материалов Междун. науч. конф. «Палеография и кодикология: 300 лет после Монфокона», Москва, 14—16 мая 2008. М., 2008. С. 23—33: С. 27. 7 Благодарю О. Н. Блёскину за предоставленную информацию по истории попадания фрагмента в фонд. 8 Ср. римскую фолиацию черными чернилами в левом верхнем углу оборотных листов в немецком Гимнарии XIV в. (ГЦММК им. Глинки. Ф. 283 № 3; 122 Палеография, кодикология, дипломатика Она была сделана уже после создания текста, глоссы и части маргинальных помет (см. л. 4 об.). Л. И. Киселёва датирует ее XIV в.9 В рукописи, из которой фрагмент был извлечен, он зани- мал листы 151—15610. По сравнению с 20 просмотренными «университетскими» ру- кописями РНБ11, пергамен фрагмента хорошего качества и выделки, довольно тонкий, изначально белый, прекрасно впитал чернила и пигменты, «мясная» и «волосяная» стороны практически не раз- личаются (на «волосяной» стороне едва заметны следы редких мелких черных волосяных луковиц), дыр естественного проис- хождения немного (три крупные из них со следами проколов от сшивания). Правило Грегори/Ренда соблюдается: л. 1 HS, л. 1 об. FS — л. 2 FS, л. 2 об. HS — л. 3 HS, л. 3 об. FS — л. 4 FS (разворот) и т.д. Несмотря на то, что центральный бифолиум 3 (разворот) на 3—5 мм короче остальных листов, все три бифолиума были не- сомненно частью одной тетради или самостоятельной тетрадью- тринионом, о чем свидетельствует не только последовательность текста, но и совпадение наколов для разлиновки (включая оши- бочные), а также части отверстий для переплета (см. ниже). На- колы (проколы) выполнены шилом или другим острым инструментом. Они маркируют только разлиновку основного текста и места под инициалы. Разлиновка слабо заметна, выполнена аккуратно темно-коричневыми, почти черными чернилами, схожими с чер- нилами основного текста. Линовка наносилась на обе стороны листа. Разлиновка для ординарной глоссы выполнена теми же чернилами, почти незаметная, аккуратная, только горизонтальная см. Золотова 2010. кат. 123 л. 77 об. —78), а также римскую фолиацию красными чернилами на лицевых и оборотных листах в певческих книгах XIV—XV вв.: Мокрецова-Щеголева. 2010. илл. кат. 31, 33, 34, 37, 65, 113 (ср. Золотова 2010. кат. 95); Золотова 2010. кат. 137; ср. РНБ Prov. F. v. XIV. 1 (Матфре Эрменго, ½ XIV в., Каталония, Лерида; см. Искусство западноевропейской рукописной книги V—XVI вв. Каталог выставки в Гос. Эрмитаже 15.03— 19.06.2005 г. СПб., 2005. С. 121 илл. 48, 123 илл. 51). В просмотренных «университетских» рукописях РНБ римская фолиация отсутствует. 9 Благодарю Л. И. Киселёву за консультацию. 10 Проверить, не происходит ли фрагмент из какого-либо подходящего по формату списка «Liber Extra» из коллекции Залуских, невозможно, поскольку эти рукописи, как известно, были сожжены нацистами в окт. 1944 г., подробных описаний их нет. 11 Более-менее близка по качеству пергамена к фрагменту только рукопись Lat. O. v. IX. 3 (Cautele algorismi, фрагм., XIV в.). Е. В. Казбекова. Фрагмент «Декреталий Григория IX»... 123 (58-90 строк), без наколов, не совпадает с горизонтальной разли- новкой текста, выполнялась, возможно, отдельно для каждой страницы. Текст глоссы также, вероятно, переписывался постра- нично, о чем свидетельствует внимание, которое ее писец/ы уде- лял общему виду разворота, гармоничной компоновке глоссы на соседних оборотном и лицевом листах разных бифолиумов. Раз- мер поля основного текста 111—115 х 207—210 мм, вместе с ординарной глоссой 234—251 х 283—347 мм. Длина строки ос- новного текста (ширина столбца) 50 мм, 28—32 буквы, количество строк — 38, в обрамляющей текст глоссе — различные. Рекламы, сигнатуры, пециальные пометы отсутствуют (обре- заны?). Имеются указания иллюминатору, выполненные предпо- ложительно рукой писца I основного текста: 1) вертикальные надписи вдоль сгиба высотой 1 мм с указанием названия титулов (рубрик); 2) репрезентанты для выполнения в тексте малых и средних инициалов. На л. 1 об., 2 об., 3 встречаются репрезен- танты и для малых инициалов в ординарной глоссе, проставлен- ные писцом/ами глоссы. Структурирование текста и фрагмента в целом типично для рукописей по теологии, праву, медицине, созданных профессио- нальными «университетскими» переписчиками XIII—XIV вв., и для списков декретальных сводов в частности. Для удобства чи- тателя даны цветные колонтитулы с обозначением частей текста (.L. — Liber) и их нумерацией римскими цифрами (.III.), красные рубрики с названиями титулов, цветные средние инициалы в на- чале каждого capitulum, малые инициалы в начале инскрипций к главам, цветные знаки абзацев в тексте. В глоссе красными ма- лыми инициалами, красными пятнышками и красным подчерки- ванием выделены инципиты глав, глоссируемые слова выделены знаком абзаца и подчеркиванием чернилами. Используется буквенная система соотнесения глосс с текстом. Для удобства ориентирования в тексте читателями внесены дополнительные вспомогательные элементы в структуру основного текста и глоссы: маникулы, фи- гурные «шнуры» и «скобки» (л. 1, 3 об., 6, 6 об.), в том числе в виде мужских лиц в профиль (л. 4, 6 об.), знаки абзацев (в том числе красной краской) и параграфов. В части маргинальных помет используется знаковая система соотнесения их с текстом и с ор- динарной глоссой (распространенные в XIII—XIV вв. знаки на основе тиронских). В самих маргинальных пометах часто под- черкнуты первые слова, встречается даже малый инициал «С» (3 мм, л. 2 об. нижнее поле слева). 124 Палеография, кодикология, дипломатика Фрагмент содержит много образцов готического «обычного» книжного письма конца XIII — XIV вв. Письмо писца I основного текста, по мнению В. И. Мажуги, тяготеет к французскому, по мнению Л. И. Киселёвой — к североитальянскому письму, письмо писца II и более беглые варианты книжного письма глоссы, по мнению обоих специалистов, североитальянские. Письмо маргинальных помет также беглое, кое-где с элементами курсива, встречается и курсивное письмо XV в. (л. 2 об.)12, на основании текста часть помет датируется после 1298 г. Основной текст написан двумя писцами темно-коричневыми, почти черными чернилами. Рукой I переписана большая часть текста, рукой II в общей сложности два столбца на бифолиумах 1 и 3. Подражание почерку другого писца при смене рук встреча- ется лишь один раз на л. 1. Важной особенностью письма обоих писцов основного текста и писца ординарной глоссы является крайне малое количество орфографических ошибок, что нети- пично для основной массы профессиональных «университетских» пе- реписчиков этого периода13. Редакторская правка выполнена прямо в тексте по стертому чернилами основного текста и ко- ричневыми чернилами разными руками, поэтому затруднительно определить, принадлежит ли она редактору и/или читателю/ям. В ординарной глоссе правка внесена по стертому и на полях самим писцом/ами глоссы и другими руками. Сокращения в тексте, глоссе, маргинальных пометах типичны для юридической лите- ратуры, в целом готическое книжное письмо и сокращения по- зволяют уменьшить объем написанного более чем в 10 раз (транскрипция 12 стр. фрагмента занимает более 5 п.л.). Почерки писцов основного текста довольно сильно различаются. По мнению Л. И. Киселёвой и О. Н. Блёскиной, письмо писца II тяготеет к раннеготическому, В. И. Мажуга также отмечает его близость к письму нотариальных актов. Его отличает округлость, легкий левый наклон (л. 3—3 об. варьируется), очень короткие выносные. Для писца II характерны проблемы с заточкой пера, оно плохо держит чернила и по центру проводимой линии идет 12 Благодарю Л. И. Киселёву и В. И. Мажугу за консультации по датировке и локализации письма. 13 Об ошибках в списках юридической литературы XIII—XIV вв. см.: Казбе- кова Е.В. Читатели XIII—XV вв. и их отношение к ошибкам в сводах декретального права // Человек читающий: между реальностью и текстом источника / Под ред. О. И. Тогоевой, И. Н. Данилевского. М.: ИВИ РАН, 2011. С. 136—162 со ссылками на историографию. Е. В. Казбекова. Фрагмент «Декреталий Григория IX»... 125 светлая полоса (особ. л. 1, 3 об.). Его письмо очень однородное даже там, где он экономил место, степень пластичности письма низкая: встречаются два варианта круглой формы «r», варьиру- ются написание надстрочного сокращения (-re/ri-) от «зигзага» разных форм до «запятой», размер нижнего полукружия «а», длина и толщина штрихов над «r», в том числе вместо штриха может быть петля (л. 3 об. 1-ый столбец «memo|rate»), в «g» он иногда не дорисовывал верхнюю соединительную черту справа (например, л. 3 об. 1-ый столбец 9-я строка «urg(e)nte»). Встре- чаются особые новые формы букв (полиморфизм) – вариант круглого «r», идентичный сокращениям -b(us), (-que). В тексте писца II типичные для университетской литературы сокращения (et), (con-), (-rum), -b(us), -(que), (-et), (er)g/o\, q(uod) (отличное от писца I), q(uae) и др. часто бывают раскрыты, чего не наблюда- ется у писца I. Такая избирательность свидетельствует о том, что он, как и его коллега (см. ниже), достаточно вольно обращался с переписываемым текстом. Характерные для писца II штрихи над «r» встречаются также в нескольких почерках маргинальных помет и проставлены чита- телями в тексте писца I, глоссе и в некоторых других почерках маргиналий. А. Дероле упоминает, что штрихи над «r» встреча- ются в Германии уже в XII в. (С. 63, 83), распространены в по- черках с курсивными элементами в Нидерландах (С. 168), но редки в Англии, Франции, Средиземноморье (С. 150)14. Однако этот элемент все же встречается и в итальянских почерках XIII— XIV вв.15, наиболее знаменитым обладателем одного из них явля- ется канонист мирянин Джованни д'Андреа (1270, Рифредо под Флоренцией, — 1348, Болонья), преподававший в Болонье и Па- дуе (1307—1309, 1319)16. Известно, что он обучался письму в Болонье сначала у своего отца, в то время магистра грамматической школы, а затем у магистра Бонифация из Бергамо. Большая кон- 14 Derolez A. The palaeography of gothic manuscript books from the twelfth to the early sixteenth century. Cambridge, 2003. 15 См., например, РНБ Lat. F. v. II. 10 (Гугучио. Сумма на «Декрет» Грациана; XIII и XIV вв., Италия; почерк писца I л. 1—83об.), Lat. F. v. VI. 1 (Авиценна. Canon; 1343 г., Италия, Болонья?; штрихи над «r», возможно, проставлены), Монтекассино, Abbazia, 266 (аппарат Гоффредо Транийского на «Liber Extra»; сер. XIII в. // Autographa. (см. ниже). P. 12), Болонья, Archivio di Stato, Demaniale, San Giovanni Battista, 4/4488 (фрагмент, Там же. Р. 21). 16 См.: Autographa. I,1. Giuristi, giudici e notai (sec. XII—XVI med.) / A cura di G. Murano, G. Morelli, Th. Woelki. Bologna, 2012. P. 44—50. 126 Палеография, кодикология, дипломатика центрация почерков со штрихом над «r» во фрагменте может объясняться общей школой (болонской, как у Джованни д'Андреа?) их обладателей, подражанию почерку авторитетного учителя (локальная мода), родственными связями. Письмо писца I более вытянутое, сжатое, угловатое, чем у писца II, небрежное, с легким правым наклоном. В тексте до- вольно много сокращений, некоторые из них встречаются в двух и более формах ((-rum), vel, contra, (et) и др.), что может объяс- няться как особенностями протографа, так и самостоятельной вставкой писцом I сокращений в переписываемый текст для эко- номии места. Письмо обладает большой степенью пластичности, варьируется написание круглого «r», «b», «d», «m», «y», «g» (3 варианта нижней петли, различный наклон), сокращений (con/m), p(ro), p(er), (et) (варианты четырех форм). Необычно употребле- ние писцом I второго варианта сокращения (-rum) — вверху строки на 0,5 мм выше линии букв. Письмо ординарной глоссы североитальянское, округлое, с очень высокой степенью однородности и малой пластичностью, выполнено, возможно, двумя или тремя профессиональными писцами. Их почерки различаются наклоном, небольшими раз- личиями в написании букв «d» (длина и угол наклона выносной), «b», «g», «x», сокращений «p(er)», «p(ro)», (et), «contra». Необхо- димо отметить и большое различие в отклонениях от орфогра- фической нормы в разных глоссах (от <10 до нескольких десятков). Письмо писца № 1 глоссы характеризует заметный наклон вправо (л. 1—2 об., 4 об. —5 и отдельные глоссы), письмо писца № 2 — варьирующийся наклон (л. 3—4, 5об.—6об. и отдельные глоссы), письмо писца № 3 — легкий левый наклон (отдельные глоссы, особ. л. 5 об.). Сокращений немного больше, чем в тексте писца I. Одной из главных проблем в изучении канонического права высокого средневековья является характер использования мно- гочисленных списков правовых сводов, сохранившихся до наших дней, несмотря на все потери17: их применение в преподавании и/или же использование практикующими юристами в их деятель- ности, в частности в судопроизводстве. Поэтому особый интерес в данном фрагменте представляют многочисленные читательские 17 О количестве сохранившихся рукописей (со ссылками на дальнейшую литературу) см.: Казбекова Е.В. Изучение механизма обеспечения реализации закона в современной историографии церковного права XIII – начала XIV вв. // Долгое Средневековье. Сб. в честь профессора А. А. Сванидзе / Отв. ред. А. К. Гладков, П. Ю. Уваров. М., 2011. 576 с. С. 440—455: С. 448—450. Е. В. Казбекова. Фрагмент «Декреталий Григория IX»... 127 пометы, маргинальные и интерлинеарные глоссы, которые со- держат следы использования рукописи несколькими лицами при изучении канонического права. Пометы отражают ход и содер- жание лекций/занятий и позволяют сделать выводы о методике преподавания декретального права, о характере и форме бытования рукописи (кодекс или непереплетенные тетради). Пометы носят юридический характер, поясняют отдельные слова текста и ор- динарной глоссы, их длина от одного слова до нескольких фраз, имеются и мнемотехнические стихи, облегчающие запоминание материала (например, л. 6 об.). Большинство помет сделано ак- куратным бисерным письмом разными почерками. Часть их, в том числе вставки с сиглами канонистов и легистов, являются восполнением читателями лакун в протографе глоссы. Как уже го- ворилось, прослеживается явный акцент на римское право, осо- бенно по сравнению с маргинальными пометами в других списках «Liber Extra» XIV в. в РНБ Lat. F. v. II. № 8 и Эрм. лат. № 26. Помимо маргинальных и интерлинеарных глосс, читатели де- лали во фрагменте и другие пометы. Подавляющее большинство из них нацелено на облегчение чтения текста и ориентирования в нем: проставление знаков пунктуации (punctus elevatus, virgula suspensiva, punctus внизу, в середине, вверху строки для обозна- чения различных пауз речи и конца предложения), штрихов вы- деления глоссируемых слов, разделения слов, поновление отдельных букв текста и глоссы, отчасти проставление штрихов над «i» и удлинение выносных и вертикалей («l»), добавление знаков па- раграфов и абзацев (в том числе красной краской в основном тексте), выделение фраз в тексте фигурными скобками и маникулами на полях. Однако проставление штрихов над хорошо различимым у писцов основного текста и глоссы «r», над «i», пририсовывание вверху некоторых вертикалей расщепления представляется с утилитарной точки зрения излишним, эта правка не облегчает чтение текста, объясняется скорее эстетическими соображениями и свидетельствует о большом «багаже» времени, которым распо- лагал/и ее «авторы» (скучная лекция? размышления при само- стоятельных занятиях?). Степень обрезки фрагмента довольно незначительная и затра- гивает явно только верхнее и нижнее поля, где срезана некоторая часть маргинальных помет. Она была сделана, вероятно, для пе- реплета по надрезам. Во фрагменте имеются следы как минимум 128 Палеография, кодикология, дипломатика трех переплетений18: две серии проколов (по 4 (7?)19 и 7 проколов) и 10 горизонтальных надрезов (9 на биф. 3). Первая серия из 4 (7?) проколов, судя по более сильной загрязненности и «разношенности», появилась раньше, они могли использоваться для первого пере- плета20. Вторая серия из 7 проколов использована под современный переплет XX в., и по всей вероятности, была сделана реставрато- рами в 1982 г., так как проколы мало загрязнены и «разношены», края на завороте светлые. Горизонтальные надрезы были, очевидно, сделаны после первой серии проколов: судя по их расположе- нию, по ним была проведена обрезка, уничтожившая часть мар- гиналий на верхнем и нижнем полях. По сравнению с проколами, они выглядят почти не «разношенными», кроме того, наличествует смещение надрезов на бифолиуме 3 по отношению к бифолиумам 1 и 2: надрезы № 4—5 совпадают, № 1—3 смещены вниз на 1—2 мм, № 6—10 смещены вверх на 2—4,5 мм; бифолиум 3 сам по себе короче остальных бифолиумов на 3—5 мм. По мнению А. К. Круглова, сами по себе эти признаки не исключают того, что надрезы могли использоваться при сшивке тетради или пере- 18 Благодарю реставратора А. К. Круглова за консультации по переплету фрагмента. 19 Возможно, крайний верхний прокол второй серии использовался первоначально для первой серии, поскольку он выглядит более изношенным, чем остальные. Второй прокол совпадает с надрезом № 2. Можно предположить, что всего в первой серии было 7 проколов: 6-й находился в 85 мм ниже 5-го, 7-ой в 35—40 мм ниже 6-го. Схожее количество и расположение проколов встречается, например, в «университетских» рукописях итальянского происхождения Lat. F. v. II. 7 (7 с шагом 75—78 мм) и Lat. F. v. II. 9 (6 с шагом ок. 88 мм) (обе в поздних переплетах). Судя по ним, длина листа во фрагменте до обрезки могла составлять 530—550 мм (с учетом расстояния от последнего прокола до края листа в 15—25 мм). 20 Вариант с временной сшивкой тетрадей менее вероятен, так как размеры и распроложение этой серии проколов не находят соответствия в проколах для временной сшивки тетрадей (2 пары точечных проколов в верхней и нижней трети листа с шагом ок. 10 мм), сохранившихся в рукописях РНБ Lat. F. v. II. 27 («Liber Sextus», кон. XIII — нач. XIV вв., Италия, Франция, см. тетрадь 1), Lat. F. v. II. 7 («Сумма» Гоффредо Транийского, кон. XIII — нач. XIV вв., Италия), Lat. F. v. II. 8 («Liber Extra», фрагм., кон. XIII — нач. XIV вв., Италия), Lat. F. v. II. 25/1-2 (Digestum vetus, XIII в., Франция), Lat. F. v. I. 128 (Фома Аквинский. Сумма против язычников, нач. XIV в., Италия, Ассизи?), Lat. F. v. VI. 1 (Авиценна. Canon; XIV в., Италия, Болонья?). Е. В. Казбекова. Фрагмент «Декреталий Григория IX»... 129 плетении кодекса, что объясняется пластичностью пергамена21. Например, в рукописях РНБ Lat. F. v. II. 23, Lat. F. v. II. 10, Lat. F. v. II. 9, Lat. F. v. II. 7, Lat. F. v. II. 25/1-2 центральный бифолиум некоторых тетрадей также короче на несколько мм. Дополняя другие критерии, дальнейшие исследования отвер- стий для переплета могут помочь в локализации и в изучении истории бытования «университетских» рукописей. Так, форма в виде аналогичных надрезов или пропилов прослеживается и в других списках «университетской» литературы в собрании РНБ Lat. F. v. II. 27 («Liber Sextus», кон. XIII – нач. XIV вв., Италия, Франция; также имеются и проколы), Lat. O. v. IX. 3 (Cautele algorismi, фрагм., XIV в.; также имеются и проколы)22, ромбовидные над- резы встречаются в манускриптах Lat. F. v. II. 1 («Compilatio III», XIII в., сев.-вост. Франция; имеются и проколы, использованные под нынешний переплет), Lat. F. v. II. 8 («Liber Extra», фрагм., кон. XIII — нач. XIV вв., Италия; имеются и проколы, использо- ванные под нынешний переплет), Lat. F. v. II. 25/1-2 (Digestum vetus, XIII в., Франция; имеются проколы, использованные под нынешний переплет), Lat. O. v. II. 3 (эксцерпты из декретальных сводов, XIV в., Франция), Lat. Q. v. I. 100 (Суммы Рамона Пеньяфортского, XIII в., Франция). Напротив, проколы более характерны для итальянских манускриптов Lat. F. v. II. 27 («Liber Sextus», кон. XIII – нач. XIV вв., 21 См., например, почти не «разношенные» надрезы в византийском Карахиссар- ском Четвероевангелии кон. XII — нач. XIII вв., л. 60 (РНБ. Греч. 105) и более «разношенные» надрезы в Деяниях и Посланиях апостолов, кон. XIII в. (ГИМ, Муз. 3648), л. 247 // Мокрецова И.П., Наумова М. М., Киреева В. Н., Добрынина Э. Н., Фонкич Б.Л. Материалы и техника византийской рукописной книги. М., 2003. илл. Кат. XVII.2a, XX.2-3, 7. 22 Ср. Lat. Q. v. IV. 3 (Miscellanea [Historia], XII в., Франция, см.: Блескина 2011. С. 389), Lat. F. IV. 76 (Miscellanea [Historia], XV в., Франция, см.: Там же. С. 392—393), РГБ. Ф. 219. № 126.8 (Псалтирь с календарем, кон. XIII — нач. XIV вв., Сев. Франция, Сент-Омер, см.: Мокрецова – Щеголева. илл. кат. 91 л. 13 об.), РГБ. Ф. 722. № 482 (Часовник, 2/2 XV в., Германия, Нюрнберг, см.: Там же. илл. кат. 8 л. 130), РГБ. Ф. 439. К. 23. № 1 (Молитвенник, ¼ XIV в., Фландрия, Льеж, см.: Там же. илл. кат. 82; Е. Ю. Золотова датирует рукопись ок. 1340 г.: Золотова Е. Ю. Книжная миниатюра Западной Европы XII-XVII вв. М., 2010 [2012]. С. 214 кат. № 107), РГБ. Ф. 218. № 387 (Градуал, XVI в., Германия?, см.: Там же. илл. кат. 25 л. 1, 6об.; ср. Золотова 2010. кат. 148: Польша?, нач. XVI в.), ГЭ инв. № ОРр 17 (Часовник, после 1474 г., Нидерланды, Утрехт; см. Искусство западноевропейской рукописной книги V—XVI вв. Каталог выставки в Гос. Эрмитаже 15.03—19.06.2005 г. СПб., 2005. кат. 44 С. 203 илл. 142). 130 Палеография, кодикология, дипломатика Италия, Франция; также имеются и пропилы), Lat. F. v. II. 7 (Сумма Гоффредо Транийского, кон. XIII ― нач. XIV вв., Италия), Lat. F. v. II. 9 (Гильом из Монлозона, XIV в., Юж. Франция или Каталония), Lat. F. v. II. 10 («Сумма» Гугучио, XIII и XIV вв., Италия; имеются и ромбовидные надрезы), Lat. F. v. II. 23 («Декрет» Грациана, XIII в., Италия), Lat. O. v. II. 3 (эксцерпты из декретальных сводов, XIV в., Франция), Lat. F. v. I. 128 (Фома Аквинский. Сумма против язычников, нач. XIV в., Италия, Ассизи?), Lat. F. v. VI. 1 (Авиценна. Canon; XIV в., Италия, Болонья?), Эрм. лат. 26 («Liber Extra», 1396 г., Милан?), Эрм. лат. 28 (Авиценна. Canon; XIV в., Италия, Болонья; 2 серии проколов), Эрм. лат. 30 (Аристотель. Phisica; XIII в., Франция, Париж (иллюм.)). Почти половина из этих рукописей, так же как и фрагмент, переплеталась не один раз. Другое рас- положение пропилов или надрезов прослеживается в богослу- жебной литературе в рукописях Lat. F. III. 45 (литургич. фрагмент XV в. в рукописи из Германии XVI в., см.: Блескина 2011. С. 382), Lat. O. v. I. 203 (Бревиарий, ¾ XIV в., р-н Страсбурга)23, РГБ. Ф. 68, № 438 (Часовник, ¾ XV в., Фландрия, Брюгге, имеются и проколы)24, РГБ. Ф. 492. № 196 (Часовник, сер. XV в., Нидерланды, Делфт)25, РГАДА. Ф. 201. № 172 (Псалтирь, Юж. Германия, сер. XIII, XV вв; см. Золотова 2010. Кат. 126. Л. 49об.-50; ср. Мокрецова-Щеголева 2010. Кат. 4: сер. XIII, XIV вв.) 23 См.: Киселева Л. И. Латинские рукописи XIV в. Российской национальной библиотеки. СПб., 2012. С. 277. 24 См.: Каталог средневековых западноевропейских иллюстрированных рукописных книг в собраниях Москвы / Сост. И. П. Мокрецова, Л. И. Щеголева. М., 2010. илл. кат. 85. Л. 9. 25 См. Золотова 2010. кат. 114 С. 226—227; ср. Мокрецова—Щеголева 2010. Кат. 78: Утрехт. Е. В. Казбекова. Фрагмент «Декреталий Григория IX»... 131 Рис. 1. РНБ. Lat. F.v.II. 24f. 1r. 132 Палеография, кодикология, дипломатика Рис.2. РНБ. Lat. F.v.II.24 f. 5v. В. В. Калугин «МАТЕРЬ РУССКИХ ПОДДЕЛОК» («ТРЕБНИК 1329 Г. МИТРОПОЛИТА ФЕОГНОСТА») Двум антистарообрядческим подделкам — «Соборному дея- нию 1157г . на еретика, на армянина, на мниха Мартина» [Син- 640] и «Требнику 1329 г. митрополита Феогноста» [Син-674] — посвящена известная работа В. Г. Дружинина [Дружинин 1923: 1—66; Он же 1926: 100—102, табл. 1, 2]. В. Г. Дружинина как специалиста по истории старообрядчества интересовали не столько сами подделки, сколько их критический разбор «помор- скими палеографами». Сам исследователь подложных рукописей не видел [Дружинин 1926: 100]. Подробное описание «Требника Феогноста», его источников, состава и особенностей помещено в последнем выпуске каталога Синодальной библиотеки [ГН 1917: 497—511, № 574]. Последующие исследователи ограничивались по большей части пересказом выводов и наблюдений А. В. Горского и В. Г. Дружинина и в сами источники загляды- вали очень редко. В результате (как это порой случается) при всей известности памятника он остается почти не изученным. Одни и те же выводы, наблюдения и ошибки переходят из иссле- дования-архетипа в последующие публикации, в более или менее творческой обработке. По письменному прошению игумена Питирима, в августе 1717 г. местоблюститель патриаршего престол Стефан Яворский отправил в Киев, к митрополиту Иоасафу Кроковскому, монаха Феофилакта, человека Питирима, с царским указом и своей архиерейской грамотой для розысков «древнего» «Соборного деяния». Вскоре «старинную рукопись» «посчастливилось найти» в библиотеке Пустынного Николаевского монастыря [СД 1718: 8, 9]. Едва ли книгу «обнаружили» случайно именно в Нико- лаевском монастыре. В конце XVII в. его игуменами были непо- средственные участники этой истории Иоасаф Кроковский и сменивший его Стефан Яворский. Факт находки и ее подлинность были подтверждены киевской «археографической комиссией» во главе с Иоасафом Кроковским. Вместе с книгами в Москву от- правили заключение экспертов ― грамоту от 3 сентября 1717 г. [СД 1718: 8–10]. В деле о «Соборном деянии» имеется одно по- дозрительное обстоятельство, никем ранее не замеченное. Фаль- сификаторы работали очень оперативно. Они быстро «нашли» нужную рукопись и провели ее экспертизу. Миссия Феофилакта успешно завершилась 3 сентября 1717 г. Однако Феофилакт вернулся в Москву почти пять месяцев спустя – 30 января 1718 г. [СД 1718: 8 об.]. 134 Палеография, кодикология, дипломатика Чем была вызвана столь длительная задержка в Киеве? Ответ на этот вопрос будет дан в дальнейшем. За основу подделки было взято московское издание Требника 1689 г. [ГН 1917: 500—502]. Вероятно, писец работал непосред- ственно с печатной книги. Он часто повторяет малые киновар- ные буквы издания 1689 г., а иногда воспроизводит их форму, как, например, в случае с Р на л. 20а-г (ср.: [Тр. 1689: 32—33]). Возможно, какие-то небольшие дополнения, сокращения и изме- нения были сделаны прямо в печатной книге и потом перепи- саны фальсификатором. На корешке некоторых тетрадей обна- ружены записи с указанием источников, сделанные мелким по- лууставом. На л. 54 об. написано неразборчиво, можно разобрать предположительно только окончание: «…гла [?]. kf.». На л. 73 об.: «о [?] нg имhнит…» (не хватает одной буквы). На л. 87: «[о] кротости гла. рgк». «Требник Феогноста» переписал один человек. Его уставный почерк формировался по ходу работы. Не имея практического опыта, писец не мог выдержать ни стиль, ни ритм старого устава. В рукописи неровные строчки, кривые (внутренние и внешние) края столбцов. Буквы разной высоты, часто заваливаются и не- равномерно распределяются в строке. Некоторые буквы имеют устойчивые, повторяющиеся варианты. Изредка, теряя внимание, фальсификатор начинал писать по привычке с наклоном вправо, но тут же останавливался: приzираюmаго (11а). К концу книги почерк становится более небрежным и беглым, так как мастер торопился закончить работу. Писец знал, что на рубеже XIV—XV вв. графико-орфогра- фические нормы полностью изменились под влиянием южно- славянских книг. Он старался подражать письму и орфогра- фии рукописей до второго южнославянского влияния. В набор архаизирующих признаков графики входят , одноногая т, ч в виде рогатки, r с ъ. Буквы и, н, а также йотированные ю, ", ~ имеют прямую или косую перекладину вверху. По привычке или под влиянием оригинала переписчик ошибался и допускал графические анахронизмы ― особенности XV—XVII вв. Наи- более типичные из них: s в числовом и звуковом значениях, трехногая , младший односторонний вариант ч, ы и др. У h и реже у ъ левое крыло может быть загнуто до самого низа строки, как в полууставе и скорописи. Среди выносных букв также встречаются анахронизмы. Это и в виде двух косых па- раллельных черточек: с@д# (71г), нередко лежащая z, односторон- няя т, похожая на верх цифры 7 (3б), и др. В. В. Калугин. «Матерь русских подделок»... 135 Писец старался выдержать орфографию XIV в., но ему не всегда удавалось это. Время от времени он сбивался на привычное пра- вописание: ставил знаки ударения (оксию, варию, исо), краткую над й: проповhдайт~ (34а-б), запятые (17г2 в конце строки), пи- сал ¿ перед буквами гласных: с¿ю (5г). Очевидно, он считал «зияние» нормой для первой половины XIV в. (хотя оно появилось в рус- ских книгах только в конце этого столетия). В подделке «зияние» встречается часто там, где его нет в Требнике 1689 г., и в словах с «зиянием» фальсификатор писал не ¿, которую он вообще избе- гал, а и, иногда смешивая ее с r: григорrа (44в), с@диа (71в), о ивана стого ~вангилиа [так!] чт~ниа (77в–г). Стараясь запутать читателя, писец обдумал орфографические приемы архаизации и последовательно использовал их. Наиболее важные среди них: 1) @, часто совершенно неправильно: олт@рю (1г), олт#р@ (2б)=олтарю, началствq@=-вq#и (1г), 2) ~ вм. g, 3) о вм. старого слабого ъ: моногъ=мън- (54а), сом~рти=съм- (57б), 4) нетрадиционные сокращения под титлом, когда буквы оставляются по минимуму: дъ=дхъ (62г) или =дхомъ (33б), сr б~=стrи бжg (59г), хо=хртово (80в), хръ=хртосъ (21б), 5) не- правильное деление слогов при переносе. Писец мог закончить строку буквами согласных: жиzн|ъ (64г)1 или даже разделить диграф: владъ| ко (67г), водо|у (14г), w о|упоко~ни (55г). В восточнославянских рукописях XIII—XIV вв. @ встречается крайне редко, как отголосок древнего протографа. Он известен в Симоновской Псалтыри (посл. четв. XIII в. или 2-я четв. XIV в.) и украинском Луцком Евангелии (2-я пол. XIV в.). Переписчик подделки был знаком с болгарско-македонской (славяно-молдавской) книгой. Он изредка использовал южнославянский юс большой с маленьким верхним треугольником и нижней частью, похожей на #, с т-образной средней ножкой: п ть (64в), более высокий в слове вс ~ (68а), менее четкий из-за нехватки места в конце строки мног | (72а). В первых двух примерах юс написан очень уверенно и отчетливо, что исключает сомнения в случайности такого начертания. В оригинале подделки, в московском издании 1689 г., здесь везде стоит лигатура: пuть, всug, многu [Тр. 1689: 193, 200, 208]. Писец грамотно восстановил в первом и последнем примерах, но ошибся во втором (ст.-сл. въсq~). Фальсификатор не всегда мог разобраться в графико-орфо- графических отличиях между ранним и поздним (XIII—XIV вв.) уставом и старой нормой, воскрешенной вторым южнославянским 1 Здесь и далее | обозначает конец строки. 136 Палеография, кодикология, дипломатика влиянием. Поэтому в «Требнике 1329 г.» встречаются @, лигатура u в любом месте строки, ъ в глагольных окончаниях 3 л. ед. и мн. ч. и т. п. Впрочем, не могли провести такого разграничения и старооб- рядцы, никак не отреагировавшие на эти явные (с современной точки зрения) несоответствия норме позднего устава. Писец исключил букву g из употребления и повсюду (в том числе после букв согласных) писал ~. Буква ~ везде заменяет со- бой g даже в числовом значении ‘пять’: пhснь ~ (28в, 55в, 92в), гласъ ~ (35г, 36а, 55а, 57а). Так как в Требнике часто не разли- чаются [ĕ] (h) и [e], ~ появляется на месте h. Исключения с g крайне малочисленны. Это правило — изобретение фальсификатора, один из его авторских приемов архаизации. В древних рукописях буква ~ обозначает мягкость предшествующего согласного. В отличие от русского и польского языков в украинском (и некото- рых соседних белорусских говорах Полесья) согласные не смяг- чаются перед [e]. В этом положении все они твердые. Вероятно, писец передавал буквой ~ мягкость предшествующего согласного, которую он слышал в русском языке. Возможно и польское влияние. В польском правописании мягкость согласных обозна- чается непроизносимой буквой i: ziemie ‘земли’ (им. мн.). Соче- тание ie и ~ очень похожи. Знание польского языка проявилось в форме Хрони=Храни (97г) (ср. польск. chronić) и в имени отца Богородицы иахима= wакима (38г) (ср. лат. и польск. Ioachim). Писец не хотел выдать буквализмом свой источник (издание 1689 г.) и обнаружить подлог. Лексическими заменами, умыш- ленными ошибками и необычной орфографией он путал следы и старался сбить с толку будущих критиков. Так, он вставлял время от времени дониконовскую формулу въ вhкr вhкомъ (15б, в, 17в—г, 18а, б, 23б, г, 24б, в, 26б—г, 66б, 75в, 83а). Незна- чительная, чисто грамматическая уступка старине должна была подтвердить подлинность Требника. Тем более, что в подделке преобладает младший вариант въ вhкr вhковъ, что должно было доказать его бóльшую распространенность в древности. Чтобы не быть буквальным, фальсификатор позволял себе не- которые отступления от оригинала 1689 г.: дополнения и «произ- вольные перемены в словах, не доходящие до разности смысла» [ГН 1917: 500]. В таких разночтениях особенно часто проявля- ется влияние живой речи, иногда получается «перевод» с книж- ного языка на «просту мову» (примеры 1, 2 в табл.). Некоторые ошибки (отсутствие согласования при лексических заменах) – следствие невнимательной переработки источника. Они указывают В. В. Калугин. «Матерь русских подделок»... 137 на то, что оригиналом пергаменного списка было издание 1689 г. (примеры 3, 4 в табл.). Требник 1689 г. «Требник Феогноста» 1. сmgнникъ жg вzgмлgтъ 1. попъ ж~ вz~мл~тъ о ^ елgа двhма пgрсты, и ~л~а тр~м# палцами и творитъ крта обраzъ, на нач~рта~тъ кр~ста обраzъ чgлh, и пgрсhхъ, и на на лоб~ на грqдhхъ и на мgждорам¿и… наzнамgнugтъ м~жпл~чои… наzнам~на~тъ егw пgрси, и мgждорам¿# (19 ~го грудr и м~ждопл~чи~ об.) (15в) 2. вторый gрgй вzgмлgтъ 2. сm~ннихъ [так!] стрuчgцъ вторый (68 об.) дрqгrи въz~мл~тъ дрqгr стр@ч~цъ (33б), ср. укр. дрýгий, блр. другí, польск. drugi ‘второй’ 3. противъ спсова обраzа 3. противъ сва иконr (383) (1в), вм. спасовы 4. на… wбою qшgсu, все 4. на… обою [мест. п. дв. мест. п. дв. ч (354 об.) ч.] qжасhхъ, мест. п. мн. ч., ошибочно жа вм. шg (83а–б) Заказ на подделку был срочным. Писец спешил и часто до- пускал механические описки и ошибки. Он был так увлечен под- делкой почерка, что нередко забывал об орфографии. Впрочем, как кажется, переписчик мог искажать текст умышленно, чтобы придать Требнику бóльшую достоверность. Порой текст испорчен очень сильно, до полной бессмыслицы: вhнцr попhдъю (56в)=побhды вhнцы [Тр. 1689: 144 об.], на… обою qжасhхъ вм. на… wбоихъ qшgсhхъ (пример 4 в табл.), въ ахъставл~ни~= wст- грhховъ (20а) в Символе Веры. Трудности чтения, ошибки и темные места ― все это должно было доказать древность и подлинность списка. Однако книгописец упустил из виду, что подделывал не копию, а авторский оригинал, по легенде исправлен- ный в митрополичьем скриптории и одобренный самим Феогностом. Московский Требник 1689 г. был подготовлен и отредактирован справщиками Печатного двора. Язык издания ― стандартный новоцерковнославянский. Просто копируя орфографию и грам- матику источника, писец мог бы избежать многих ошибок. Однако он не сделал этого. Исполнитель и, очевидно, заказчики подделки придавали большое значение письму и внешнему виду книги 138 Палеография, кодикология, дипломатика (запачканный и затертый пергамен с дырами, порезами, следами сшивки), но важность языковой имитации не осознавалась ими. К работе над «Требником Феогноста» был привлечен свой, надежный и проверенный человек, но его знание церковносла- вянской грамматики оставляло желать лучшего. Кажется, он вообще считал ее не своим делом. Будучи специалистом по почеркам, он нисколько не задумывался над вопросом о языке подделки, о различиях между русской и украинской книжной нормой. Первые листы Требника пестрят яркими особенностями «живоï розмовноï мови». Затем сам или с чей-то дружеской помощью он все же понял ее несоответствие языку московского Требника времен Ивана Калиты и постарался ограничить себя. Западнору- сизмов стало меньше, но они не исчезают до самого конца книги. Язык подделки гибридный. Он соединяет в себе украинские и белорусские особенности. Из числа первых следует отметить: 1) изменение [ĕ] (h) в [i]: идqтъ на сив~ръ=сhв- и ~гда бqтъ противq дв~р~и сив~рнrхъ=сhв- (2б)2, на н~б~сыхъ=- сhхъ (2в), въ водr=-дh (14г)3. 2) совпадение старых [i], [y] в одном звуке вроде русского [y] (ы) и частое смешение букв r–и: положитr (1в), кнrга (97г2), с василкамr (1г), приличнимr=-нrми (79в), илr (12б3, 38а2, 73в2, 79а2, 89а2), на нrхъ (3б), сrю (13г, 25б). 3) изменение [e] в [’u] в новых закрытых слогах и редкие написания ю вм. g: полюzнhиша# (8г), н~вhриюмъ, тв. п. ед. ч. (9г), оставлюни~ (66б). Белорусские особенности частично совпадают с русскими (см. ниже № 1, 2), но в целом обнаруживают себя очень явственно: 1) переход [ĕ] (h) в [e] и постоянное смешение h–~ (с преобла- данием ~): во м~ст~ (64б, 71б, 74в), во н~др~хъ (66а, 75а, 76г), во в~р~ (69а–в, 71г3), въ в~кr в~комъ (88в). 2) несколько надежных случаев аканья: на голав@ (10в), обста#ни#=обсто- (42г), трижды в стандартном обороте повтар#юm~ и проча# псалма (65б, 66б, 67а). 3) очень частая редукция конечного [j] после [i], [y] и его утрата в окончаниях прилагательных, неличных местоимений, порядко- вых числительных, причастий муж. р. в им. (=вин., зват.) п. ед. ч.: 2 Этот текст отсутствует в издании 1689 г. и принадлежит фальсификатору [Тр. 1689: 385 об. —386; ГН 1917: 503—504]. Не завися от московского образца, он писал, как говорил. 3 Последние две формы возможны только при произношении [ĕ] как [i] с дальнейшим совпадением звуков [i]–[y]. В. В. Калугин. «Матерь русских подделок»... 139 страшнr часъ см~ртнr (59б), вторr адамъ хс покаzа раи qмнr (93а), оч~ б~zначалнr съб~zначалнr сн~ и бж~ств~ннr дш~ (54в), въ ч~тrр~д~с#тнr д~нь млад~н~цъ… прин~с~ннr (95г), в повелительном наклонении в форме 2 л. ед. ч.: омr (28б), н~ скрr (60б), покрr (94а). Надо сказать, что выпадение конечного [j] после [i], [y] пред- ставлено очень широко. Оно встречается у существительных ср. и жен. р. на ¿g и ¿" в дат. п. ед. ч.: бrва~мhи литqрги (81б), мест. п. ед. ч.: въ блгослов~ни слага~мr п~рвr п~рстъ (85г), о… zдрави спас~ни посhm~ни и оставл~ни грhховъ (32г, 34б, 37г, 39б), род. п. мн. ч.: помrшл~ни с@~тнrхъ и воспоминани (9в), источникъ исцhл~ни (32а, 33в, 37б, 38г, 40а, в, 43б, 45а), тв. п. мн. ч.: привид~ни (44б), мест. п. мн. ч. (-ихъ вм. -¿ихъ): въ оправданихъ (61б), о своихъ согр~ш~нихъ (97а), а также у су- ществительных муж. р. на -¿й: васили (20г), с~ргr (87а). Под влиянием живого произношения конечная и может заменяться на r: jломъ вос~мъд~с#тъ тр~ты (2а), по скончанr (1г), по литqръ|гr (22б). Единичным примерам трудно дать однозначную оценку: они могут быть простыми описками. В одном случае можно подозре- вать белорусское цеканье — изменение [t’] в [c’]: Молитвr очисцrт~лнъ# (81б)=wчиститgлны# [Тр. 1689: 351 об.], ср. блр. ачысцiць ‘очистить’, польск. oczyścić. ). В слове две ошибки: 1) выносная т над о – неверно понятый спиритус, знак тонкого придыхания, стоящий в оригинале подделки, и 2) обычный пропуск второй части r. На том же столбце грамотно, без цеканья напи- сано очистит~лнr# млитвr. Из общих украинско-белорусских особенностей встречаются: 1) изменение [e] ([ь]) в [o] после шипящего перед твердым со- гласным. Фальсификатор нередко ошибался и писал, как говорил, когда раскрывал титла, в особенности когда передавал числа прописью: чотrрr св#mr (1в), ср. укр. чотири, блр. чатыры, jаломъ сто чотrр~д~с#ть ч~тв~ртои (2а). 2) гортанный (фарингальный) [ɦ] или фрикативный []: хр~ха (50б), хрhхи (42а), бла|хrхъ (92б), на конце слова х вм. г: хрhхъ (49а), ч~рто|хъ (55а), слухъ (83в). 3) нулевая флексия у невозвратных глаголов 1-го спряжения в форме 3 л. ед. ч. настоящего времени: и пакr глагол~ (20г), хотя в источнике этого места стоит императив глаголи [Тр. 1689: 33], но также гл~ (23а) и сл@ша~ (48в). Как увязать между собой эти противоречия? Возможно, бело- русский писец усвоил украинское произношение и правописание. 140 Палеография, кодикология, дипломатика Не исключено, что переписчик намеренно смешивал h с ~ по- добно тому, как он писал ~ вм. g по изобретенному им правилу, считая, это признаком русских рукописей XIV в. Но скорее всего, фальсификатор происходил из переходной украинско-белорусской зоны. Северные украинские говоры не имеют четких границ с белорусскими. Особенности белорусских диалектов проникают на юг, а украинских ― на север. Небольшая полесская группа гово- ров на юго-западе Белоруссии отличается от других белорусских диалектов изменением [ĕ] в [i], твердостью согласных перед [e], [i], оканьем и т. п. Переходным украинским говорам свойственны аканье (часто неполное), дзеканье и др. Эти предположения не исключают, а дополняют друг друга. Русская разговорная речь также оставила свой след в под- делке, пусть и небольшой, но вполне отчетливый. Это окончание -во у местоимений в род. п. ед. ч. муж. и ср. р.: ~во (1в), Дл# ч~во (84б), дл# ч~во (84г), тово дgл# (71—72). Такого оконча- ния не знают украинский (його, чого) и белорусский языки (яго, чаго). Возможно, фальсификатор жил одно время в России и го- ворил по-русски. Однако русизмы могли перейти в Требник из его московских рукописных оригиналов. За исключением ~во, они находятся в «Ответе к латиномудрствующим о сложении перстов» Леонтия Валсамона (дважды дл# ч~во) и «записи Феогноста» (тово дgл#). Эти тексты отсутствуют в издании 1689 г., и, вероятно, рукописные оригиналы их были русскими. «Запись Феогноста» идет по нижним полям всей книги. В ней сообщается не только год: 6837, или 1329 (как в колофоне), но и день записи: 27 августа (82–97). Дата в Требнике содержит скры- тое «пророчество Феогноста», предрекшего свою канонизацию. Фальсификатор рассчитал так, что Феогност составил запись день в день, ровно за 150 лет до перенесения его мощей в Успенский собор в Московском Кремле 27 августа 1479 г. Вопрос о времени канонизации Феогноста сложен и не выяснен окончательно. Судя по всему, фальсификатор считал 27 августа днем памяти святого митрополита Феогноста. «Запись Феогноста» удалась со второй попытки. На обороте первого листа затерто Сия, написанное крупными буквами с графическим анахронизмом я вм. #. На следующем, втором листе просматривается буква К от затертого Книга. Запись была уничтожена, вероятно, потому что «подлинному автографу» грека Феогноста решили придать характер византийского мину- скула. С новой попытки фальсификатор стал писать грецизиро- В. В. Калугин. «Матерь русских подделок»... 141 ванной скорописью, используя высокую ϐ, полулежачую γ, вари- анты ϱ и ρ и др. Лже-Феогност был знаком с греческим письмом, но не знал греческого языка. На л. 17–18 бóльшая часть слова εϐχολογъιонъ (=εὐχολόγιον) написана в подражание минускулу, но «здесь грек не поставил бы ни в, ни r» [ГН 1917: 498]. Как и писец Треб- ника, лже-Феогност произносил по-украински кнrга (2), кнrгу (51), прилагательные без конечного [j]: аzъ грgшнr=грhшнrи (78), смешивал h с g: в лgто (82) и говорил по-русски тово дgл#=дh- (71—72). Дата 27 августа и форма тово — московский след в подделке. Похоже на то, что у «записи Феогноста» был русский оригинал. Копируя готовый образец, писец допустил типичные ошибки прочтения: сю (50), ино (63), исправленные в публикации записи 1718 г.: с¿ю, и она [СД 1718: 47 об.]. «Требник 1329 г. митрополита Феогноста» был создан, веро- ятно, в Киеве в августе–декабре 1717 г. по указаниям и материалам, присланным из Москвы с монахом Феофилактом. Без видимых причин Феофилакт задержался в Киеве почти на пять месяцев, хотя его «археографическая экспедиция» завершилась формально 3 сентября 1717 г. Рукопись Требника была закончена, очевидно, к концу этого года, после чего Феофилакт, встретив в Киеве празд- ники Рождества и Крещения, благополучно отбыл в Москву. Подделки заказали на стороне, чтобы старообрядцы не смогли докопаться до правды. Творцы подлога не решились обратиться к московскому книжнику и доверили дело киевлянам. В Киеве были старые приятели Стефана Яворского, которые, как и он, отличались широтой взгляда, с ними было легче договориться и сохранить все дело втайне. Украинцы и белорусы были чужды московской старине и не могли не сочувствовать церковной ре- форме, проводившейся под влиянием новогреческих и украин- ско-белорусских книг, чинов и обрядов. В пользу Киева как «матери русских подделок» свидетельствует гибридный язык Требника. Достоверность источника понималась как проблема его внешнего вида. Фальсификатор старательно подделывал письмо XIV в., скрывая особенности поздней орфо- графии. Однако ни исполнителя, ни заказчиков нисколько не смущало, что в беловой рукописи московского митрополита, якобы сверенной с греческим оригиналом и исправленной, так много «живоï розмовноï мови». И дело здесь не только в том, что фальсификатор был неплохим писарем, но неважным граммати- стом. Для украинцев и белорусов были вполне естественны гиб- ридный язык и «проста мова» в церковных книгах. Скорее всего, 142 Палеография, кодикология, дипломатика подделка появилась не в Москве, не в русской речевой среде, а в разноязычном Киеве. «Поморские палеографы» дали уничтожающий разбор Треб- ника с точки зрения его источников, текстологии и исторических фактов. Но они не смогли разоблачить так же убедительно письмо и гибридный язык подделки. Старообрядцы досконально знали дониконовскую книжную норму, но не всегда могли разо- браться в особенностях ее исторического и регионального развития. Их языковая критика ограничивалась по преимуществу набором старых и новых, «никоновских» вариантов вроде: ²съ—²исъ, во вhки вhкwмъ–во вhки вhкwвъ и т. п. Язык подделки неоднороден. Он сочетает в себе особенности украинского, белорусского и, в значительно меньшей мере, русского языков. Судя по всему, писец Требника был родом из переходной украинско-белорусской зоны (Полесья), знал польский язык и, возможно, говорил по-русски. Однако едва ли всю работу по созданию подделки выполнил один человек. Едва ли он сразу же составлял, компилировал и писал набело текст. Пергаменному списку предшествовали подготовительные материалы, например отсутствующие в издании 1689 г. «Слово о крестном знамении» Софрония, патриарха Иерусалимского, «Ответ к латиномудрст- вующим о сложении перстов» Леонтия Валсамона, записи писца Требника и «митрополита Феогноста». Сначала нужно было об- думать состав и структуру книги, произвести кое-какие дополнения, сокращения и перестановки. Писец должен был изучить почерки XIV в., определить набор графико-орфографических признаков и хотя бы поупражняться в подражании древнему письму. «Требник Феогноста» переписан одним человеком, но подготовлен раз- ными людьми. Это объяснение совершенно естественно и просто разрешает все языковые и текстологические противоречия. «Требник Феогноста» не первая подложная рукопись у вос- точных славян. Однако именно эта книга является произведением восточнославянского «содружества» и опытом практической палеографии, а потому заслуживает названия «матери русских подделок». Источники и литература ГН 1917 — Горский А. В., Невоструев К. И. Описание славянских рукописей Московской Синодальной библиотеки. Отд. 3. Книги богослужебные. Ч. 2. М., 1917. Дружинин 1923 — Дружинин В. Г. Поморские палеографы на- чала XVIII столетия // ЛЗАК за 1918 г. Вып. 31. Пгр., 1921. С. 1—66. В. В. Калугин. «Матерь русских подделок»... 143 Дружинин 1926 — Дружинин В. Г. Дополнение к исследова- нию о поморских палеографах начала XVIII века // ЛЗАК за 1923—1925 гг. Вып. 33. Л., 1926. С. 100—102. СД 1718 — Соборное деяние на еретика армянина, на мниха Мартина. М.: Печатный двор, 03.1718. ГИМ. Собр. книг старой печати П. В. Щапова. № 336. 4º. Син-640 — «Соборное деяние 1157 г. на еретика, на армянина, на мниха Мартина». [1717 г.] ГИМ. Синодальное собр. № 640. 4º. Син-674 — «Требник 1329 г. митрополита Феогноста». [Август–декабрь 1717 г.] ГИМ. Синодальное собр. № 674. 4º. Тр. 1689 — Требник. М.: Печатный двор, 12.1689. ГИМ. Собр. книг старой печати П. В. Щапова. № 266. 1º 144 Палеография, кодикология, дипломатика А. Е. Карначев МАЛОИЗВЕСТНЫЕ И «ЗАБЫТЫЕ» ГРЕЧЕСКИЕ РУКОПИСИ БИБЛИОТЕК САНКТ-ПЕТЕРБУРГА За время, прошедшее с момента выхода двух основных спра- вочников по греческим рукописям византийского и поствизан- тийского периодов в Санкт-Петербурге ― обзора рукописей РНБ Е. Э. Гранстрем (1959―1964?) и каталога рукописей БАН И. Н. Лебедевой (1972) ― накоплено большое количество уточ- нений и дополнений по данному предмету. Оба справочника ждут своего переиздания. Прогрессу в изучении петербургских греческих фондов мешает в известной мере непереведенность описаний на иностранные языки (или ученую латынь), а также плохая связь между европейскими исследовательскими учреждениями и отечест- венными библиотеками ― держателями ценнейших манускриптов. Иногда в подсобных фондах наших библиотек десятилетиями отсутствуют сведения об изданиях собственных материалов, выходящих за границей. Отдавая должное исключительной научной ценности имею- щихся описаний, нельзя, все же, не заметить, что в них отражены не все рукописи или же уделено недостаточно внимания некото- рым из них. Одни были случайно пропущены составителями, другие ― например, двуязычные интерлинеарные кодексы, ― исследованы однобоко, лишь с точки зрения их греческой со- ставляющей. За рамками каталогов остаются и вспомогательные материалы по палеографии, кодикологии и текстологии грече- ских и переводных славянских источников, хранящиеся в руко- писных отделах наравне с рукописями. Данный доклад посвящен нескольким таким «забытым» или «недоисследованным» рукописям, хранящимся в РНБ и БАН, а также уникальным спискам и фотокопиям с рукописей ино- странных книгохранилищ, выполненным русскими византини- стами в XX в. С. Я. Карп. Рукописи Дидро в России… 145 С. Я. Карп РУКОПИСИ ДИДРО В РОССИИ: ТРАДИЦИИ И ПЕРСПЕКТИВЫ ИЗУЧЕНИЯ Дидро ― единственный из великих мыслителей европейского Просвещения, посетивший Россию. Поэтому не приходится удивляться, что в нашей стране оказалось немалое число его ру- кописей. Первое относительно систематическое их описание было сделано Морисом Турнё. Еще в 1870-е годы, при подготовке к изданию сочинений Дидро и Литературной корреспонденции Гримма, он, опираясь на рекомендательные письма А. Рамбо, А. А. Половцова и посредничество Ж. Траншера, установил контакты с бароном Ф. А. Бюлером ― директором МГАМИДа, а в 1882 г. лично отправился в Россию для описания имевшихся там рукописей Дидро. Отчет о его поездке, финансировавшейся французским Министерством народного образования, был опубликован в 1885 г. под названием Les manuscrits de Diderot conservés en Russie. После Турнё в Россию приезжали для работы с рукописями Дидро и другие иностранные исследователи, в их числе ― Вик- тор Юхансон (см. его Etudes sur Denis Diderot. Paris, Göteborg, 1927; он описал XVII том из эрмитажного собрания рукописей Дидро, который не мог отыскать Турнё во время своей работы в Петербурге), Франко Вентури (La jeunesse de Diderot: 1713―1753, Paris, 1939), Герберт Дикман («Observations sur les manuscrits de Diderot conservés en Russie» // Diderot studies. 1963. N 4. P. 53―71), Поль Верньер (издавший в 1763 г. в серии Clas- siques Garnier политические сочинения Дидро). Работы этих исследователей постепенно дали миру возможность составить более точное представление о числе и значении рукописей Дидро, сохранившихся в России. При этом иностранные ученые порой справедливо сетовали на отсутствие нормального доступа к этим и другим интересовавшим их рукописям и особенно к инвентарным описям. Однако и отечественным историкам жить и работать с этими рукописями тоже было нелегко. Примером тому служат трагические судьбы П. И. Люблинского, И. К. Луппола и др. Новейший этап выявления и изучения рукописей Дидро (в том числе хранящихся в России) наступил в связи с подготовкой и началом издания (1975) нового полного собрания сочинений Дидро в парижском издательстве Hermann. Необходимость этого издания стала очевидной после того, как Национальная библиотека 146 Палеография, кодикология, дипломатика Франции приобрела в 1952 г. т.н. «фонд Вандёля», названный по фамилии зятя Дидро и остававшийся недоступным для исследователей на протяжении полутора веков. Современное научное издание текстов Дидро предполагает тщательное сопоставление рукописей из «фонда Вандёля» и «российской» части его рукописного наследия. К настоящему времени издано 23 из 33 запланированных томов, последним был выпущен 25-й том (2005). В 2013 г. Дидро исполнится 300 лет, и в связи с этим должен выйти как минимум еще один том. С. М. Каштанов, Л. В. Столярова, С. Ю. Королева К ИСТОРИИ РУССКО–ГРЕЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ В XVI В. Поиск и изучение документов по истории сношений России с греческим миром, или «православным Востоком», имеют дли- тельную традицию. Выявление афонских грамот в XVIII— XX вв. шло двумя путями. Во–первых, предпринимались путе- шествия на Афон, где и осуществлялся просмотр подлинников, иногда сопровождавшийся снятием с них копий. Во–вторых, ра- бота в русских архивах приводила к открытию списков с грамот, оригиналы которых были в свое время выданы представителям афонских монастырей. Сохранность копий в русских архивохра- нилищах оказалась лучшей, чем сохранность подлинников на Афоне. О частой гибели там документов не раз писали со слов очевидцев путешественники XIX в. Русских грамот на Афоне было выявлено в XVIII—XX вв. сравнительно мало, причем большинство из них относится к XVII в. В. Григорович–Барский– Плака–Албов, бывший на Афоне в 1744 г., указал 11 русских грамот XVI—XVII вв.1, архимандрит Порфирий Успенский, работавший в афонских архивах в 1845—1846 гг., называет 23 документа XVI–XVIII вв.2, но поскольку он в трех случаях считает за отдельные документы позднейшие подтверждения к грамотам, общее коли- чество выявленных им актов должно быть уменьшено до 20. Сербский художник Д. Авраамович, опубликовавший свои книги о Святой Горе в 1847 и 1848 гг., обнаружил 7 русских царских грамот в архиве Хиландарского монастыря3. Из всех указанных в этих работах документов царскими гра- мотами XVI в. являются, по Григоровичу–Барскому — две (1552 и 1571 гг.), по Порфирию — три (1571, 1588, 1591 гг.), по Авраа- мовичу — четыре (все без дат: две Ивана IV и две Федора Ива- новича). Между тем, в Архиве Иностранной коллегии, где хранился фонд «Греческих дел», на рубеже XVIII—XIX вв. были сняты копии с целого ряда списков грамот XVI—XVII вв. Общее число  Статья написана в рамках исследовательского проекта, включенного в Программу фундаментальных исследований Президиума РАН «Историко– культурное наследие и духовные ценности России». 1 Григорович–Барский–Плака–Албов В., 1793. С. 580, 593, 641, 653–657, 695, 735, 742. 2 Порфирий Успенский, 1847. С. 194–196. 3 Авраамовиħъ Д., 1847. С. 15. 148 Палеография, кодикология, дипломатика коллежских копий великокняжеских и царских грамот афонским монастырям XVI в. — 94. Эти копии не охватывают всего состава имеющихся в фонде списков. В XVI—XVII вв. сношения с «православным Востоком» до- кументировались в особых посольских книгах, в составе которых и сохранились наиболее ранние копии великокняжеских и царских грамот афонским монастырям, вселенским патриархам и др., а также грамот, присылаемых в Россию иерархами и монастырями греческого мира. Фиксировались приезды в Москву и отъезды из Москвы церковных иерархов и посланников государя и митро- полита (доставщиков «милостыни»), а также привозимые и вы- возимые ими грамоты. Наибольший интерес в связи с этим представ- ляют первые три книги «греческих дел» РГАДА, копии актов кото- рых более или менее современны подлинникам. Древнейшая «греческая» посольская книга (№ 1) содержит материалы за 1509— 1571 гг., книга 2 — за 1582—1588 гг., книга 3 — за 1588—1594 гг.5 Первая (древнейшая) книга этого фонда была издана в 2004 г. С. М. Каштановым и Л. В. Столяровой. Вторая греческая посольская книга в настоящее время готовится к печати ими же. Третья книга была опубликована в 1988 г. М. П. Лукичевым и Н. М. Рогожиным6. К истории сношений России с Афоном в разное время обра- щались многие как отечественные, так и зарубежные исследователи (А. В. Горский, Порфирий Успенский, А. Н. Муравьев, архим. Леонид, Н. Ф. Каптерев, С. А. Белокуров, А. П. Касторский, М. Н. Тихомиров, А. А. Зимин, А. И. Клибанов, Н. В. Синицына, Б. Л. Фонкич, А. Л. Хорошкевич, С. М. Каштанов, А. В. Соловьев, Ф. Кемпфер, К. –Д. Зееман и др.7 Однако вопрос об обмене дарами между рус- ским правительством и Афоном прежде специально не ставился (исключение составляют труды С. А. Белокурова, посвященные в основном денежным вкладам). В настоящей статье делается по- пытка восполнить этот пробел за счет обращения к грамотам и за- писям, сохранившимся в составе «греческих» посольских книг № 1 и 2 и отразившим контакты России с афонскими монастырями в 4 РГАДА. Ф. 52. Оп. 3. № 1, 2, 5–7, 9, 10. 5 РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1–3. 6 Посольская книга по связям России с Грецией (православными иерархами и монастырями 1588—1594 гг.) / Отв. ред. В. И. Буганов; Подгот. текста М. П. Лукичева и Н. М. Рогожина; Предисловие Н. М. Рогожина. М., 1988; Россия и греческий мир в XVI в. / отв. ред. С. М. Каштанов; подгот. к публ. С. М. Каштанов и Л. В. Столярова, при участии Б. Л. Фонкича. Т. 1. М., 2004. 7 Обзор историографии см.: Каштанов С. М., 2004. С. 8–15. С. М. Каштанов, Л. В. Столярова, С. Ю. Королева 149 1509–1588 гг., т.е. в период правления Василия III, Ивана Грозного и Федора Ивановича. В «греческой» посольской книге № 1 помещены тексты 95 грамот, из которых 74 упоминают денежную милостыню и дары «рухляди» и реликвий, отправляемые московскими государями на христианский Восток или полученные ими от иерархов и пра- вославных монастырей Афона, Синая, Константинополя и др. В книге 1 зафиксированы сношения между Россией и греческим Востоком за 1509—1519 гг. и 1549—1571 гг. Обмен дарами между русским правительством и Афоном зафиксирован в 31 документе. Остальные 43 грамоты с упоминанием даров распределились следующим образом: 19 документируют сношения русского пра- вительства с Константинопольским патриархатом; 3 — с Анти- охийским, 6 — с Иерусалимским, 9 — с Александрийским, 2 — с Евгрипской митрополией, 9 — с Синаем, 4 — с Сербией. При этом следует иметь в виду, что 9 документов книги № 1 фиксируют отправку милостыни московским правительством сразу в не- сколько зарубежных центров православия. В книге № 1 нет указаний на переводной характер грамот, присланных в Россию из–за рубежа, что отличает ее от книги № 2, в которой эти сведения имеются. Как показал С. М. Каштанов, «греческая» посольская книга № 1 велась постепенно, в хронологической последовательности сношений русского правительства с представителями зарубежных православных иерархов и монастырей8. Пропуск в 28 лет в доку- ментировании сношений России с православным Востоком (ма- териалы за 1520—1548 гг. в книге № 1 отсутствуют) Каштанов объяснил в гипотезе о полной или частичной передаче фиксации этих сношений после 1519 г. в руки митрополичьей кафедры9. Несколько ранее С. М. Каштанов высказывал предположение о том, что после 1519 г. функции регистрации, копирования и выдачи грамот по делам греческой церкви перешли в руки новоспасского архимандрита Саввы. После 1525 г. это дело оказалось под кон- тролем митрополита Даниила и вплоть до начала реформ Избранной Рады продолжало ведаться митрополичьей канцелярией10. Связи митрополита с зарубежными центрами православия в 1515—1518 гг. отразились в митрополичьем формулярнике — сбор- нике документов по сношениям русской митрополичьей кафедры с Константинополем, с зарубежными православными монастырями 8 Каштанов С. М., 2004. С. 19. 9 Там же. С. 16. 10 Каштанов С. М., 2001. С. 216. 150 Палеография, кодикология, дипломатика (в том числе, с Афоном), церковными иерархами и светскими властями XIV — начала XVI в. в России и за ее пределами11. Копии двух грамот 1543 г. — Ивана IV Пантелеймонову мо- настырю и 1547 г. — митрополита Макария о правах тому же монастырю, помещенные в одной и той же рукописной тетради конца 40–х — начала 50–х годов XVI в. Волоколамского сборника РНБ12, свидетельствуют о том, что духовные корпорации могли самостоятельно копировать документы, исходившие в это время не только от главы митрополичьей кафедры, но и от московского великого князя13. Со второй половины XVI в. самостоятельность митрополичьей кафедры в документировании этих контактов сузилась. Так, в книге № 1 помещена «память» 1557 г. архимандриту Феодориту о милостыне митрополита всея Руси Макария и удельных князей Юрия Васильевича и Владимира Андреевича, посылаемой кон- стантинопольскому патриарху Иоасафу II с евгрипским митро- политом Иоасафом, а также о милостыне последнему от Ивана Грозного14. В том же 1571 г. в царский регест попал и текст грамоты митрополита Кирилла константинопольскому патриарху Митрофану III об исполнении просьбы ходатайствовать перед царем о пожертвовании на великое миро, а также о посылке самим митрополитом 120 рублей на великое миро15. Василий III проявил себя щедрым милостынником зарубежным центрам православия. Документы, сохранившиеся в составе «греческой» посольской книги № 1, фиксируют его контакты с Константинопольским патриархатом (грамоты 1516 г. (одна)), Белградской митрополией и православными монастырями Сербии (грамоты 1508 г. (пять), 1509 г. (четыре), 1516 г. (одна), 1519 г. (одна)), Синайской горой (грамоты 1516 г. (одна), 1519 г. (три)) и Афоном (грамоты 1508 г. (две), 1509 г. (четыре), 1515 г. (три), 1516 г. (две)). Иван Грозный несравнимо больше, чем его отец, уделял вни- мания контактам с высшими церковными иерархами православного Востока. Он щедро одаривал патриаршие престолы: Константи- 11 Русские феодальные архивы. Ч. 1–5. М., 1986–1992. 12 РНБ. Q. XVII. № 50. Л. 349–353; Акты исторические…, 1841. Т. 1. № 300; Акты, относящиеся до юридического быта Древней России, 1857. Т. 1. № 40. 13 Каштанов С. М., 2004. С. 16. 14 РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 106 об.—107; Россия и греческий мир, 2004. № 95. С. 223. 15 Каштанов С. М., 2004. С. 19. С. М. Каштанов, Л. В. Столярова, С. Ю. Королева 151 нопольский (грамоты 1549 г. (две), 1551 г. (одна), 1554—1555 гг. (одна), 1557 г. (семь), 1558 г. (одна), 1560 г. (четыре), 1561 г. (одна), 1564 г. (две), 1571 г. (три)), Иерусалимский (грамоты 1547 г. (одна), 1550 г. (одна), 1558 г. (шесть), 1560 г. (одна), 1561 г. (одна)), Антиохийский (грамоты 1558 г. (пять)), Алексан- дрийский (грамоты 1556 г. (одна), 1558 г. (шесть), 1559—1560 г. (одна), 1560 г. (одна), 1561 г. (одна), 1571 г. (пять)). Крупные дары посылались из Москвы на Синай (грамоты 1558 г. (три), 1560 г. (одна), 1571 гг. (пять)) и евгрипскому митрополиту (гра- моты 1557 г. (три), 1560 г. (две), 1561 г. (одна), 1564 г. (три), 1571 г. (одна)). Деньгами, мехом и реликвиями жаловал Иван Грозный и монастыри Афона (см. ниже). Во второй половине XVI в. объектом пристального внимания русского царя стали христианские святыни Иерусалима. Так, в 1558 г. богатые мило- стыни «рухлядью» были посланы Храму Гроба Господня и «ко храму Распятия Господня, иже на Голгофе»16. В том же году денежное пожертвование получил игумен Лавры св. Саввы Ос- вященного Иоасаф17. Особыми актами русское правительство извещало об отправ- ляемых дарах и заверяло в своем намерении жаловать новые ценности. Присылаемые в Москву грамоты монастырей и цер- ковных иерархов изобиловали просьбами о заступничестве и «милостыне» русского правительства православным монастырям Афона, Синая, Константинополя и другим центрам православия (в том числе и на «обновление монастырей»). В них сообщалось о бедственном положении афонских монастырей и содержались просьбы о заступничестве перед турецким султаном. Московское правительство извещалось о получении очередной милостыни, а также о том, что в силу тех или иных обстоятельств государевы дары дошли до получателя не полностью или же вообще полу- чены не были. Сообщалось и о препятствиях, которые время от времени чинились доставщикам даров на территориях, через ко- торые пролегал путь посланников московского государя. Так, в 1558 г. в Литве у царского посланника купца Василия Позднякова отобрали шесть сороков соболей18. В июле 1560 г. в Москве уз- нали о доставке тем же Василием Поздняковым милостыни кон- стантинопольскому патриарху Иоасафу II с «убытком… [в] триста рублев» и об утрате 400 рублей милостинных денег, посланных 16 Россия и греческий мир, 2004. № 110. С. 243–244. 17 Там же. № 114. С. 248. 18 Там же. № 123. С. 260. 152 Палеография, кодикология, дипломатика иерусалимскому патриарху Герману II19. Осенью 1567 г. челобит- ной екклисиарха Лавры св. Афанасия правительство Ивана Гроз- ного извещалось о конфискации грузинским кн. Леваном (Леоном) царских милостинных денег, предназначавшихся в дар констан- тинопольской церкви. В той же грамоте сообщалось и об израс- ходовании афонскими старцами пожалованных им царем денег во время трудного перехода из Грузии в Кафу20. Сношения правительства Василия III с монастырями Афонской горы отразились в 11 грамотах «греческой» посольской книги № 121. Наиболее ранние грамоты Василия III, скопированные в книге № 1, датируются 27 июля 1509 г. Это две великокняжеские грамоты проту Святой Горы Паисию о раздаче милостыни, послан- ной со старцами Пантелеймонова монастыря Семионом и Иако- вом, «по всем монастырям»22. В качестве милостыни, посланной, «чтобы наших родителей и прародителей поминали по вся дни, а о нашем здравье и о тишине о христианской, и о всем нашем устроении молили Бога и пречистую его матерь», на Афон пра- вительством Василия III было отправлено пять сороков соболей и 5000 белок23. В первой из двух грамот Василия III 1509 г. упоминается о его пожаловании афонским монастырям 160 золотых монет («златниц»), сделанном «в прошлои год»24. Вторая из назван- ных грамот Василия III содержит разрешение вновь присылать пантелеймоновских старцев в Москву за милостыней и обещание выдавать ее и впредь: «…а вперед коли похотите к нам послати милостыни ради, и вы бы посылали к нам с сею нашею грамо- тою, а мы, оже даст Бог, хотим честныя обители, иже в Свя- теи Горе Афонстеи, и вперед дозирати и милостынями помогати доколе Бог взвелит»25. Милостыня афонским монастырям в 160 златниц, пожалованная Василием III «в прошлои год», также сопровождалась грамотой, текст которой не известен. Об этой грамоте, равно как и об упо- мянутой денежной милостыне, свидетельствует доставленная в 19 Там же. № 121, 122. С. 255, 257. 20 Там же. № 140. С. 287–288. 21 Там же. № 2, 3, 5, 6, 25—27, 32, 38—40. 22 Там же. № 24, 25. С. 145—146. 23 Там же. № 24. С. 146. 24 РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 13—13 об.; Россия и греческий мир, 2004. № 24. С. 145—146; см.: Словарь русского языка XI–XVII вв. Вып. 6. М., 1979. С. 7. 25 Россия и греческий мир, 2004. № 25. С. 146. С. М. Каштанов, Л. В. Столярова, С. Ю. Королева 153 Москву в январе 1509 г. грамота от прота Паисия, не имеющая даты. В ней говорится о возвращении на Св. Гору архидьякона Пахомия — доставщика великокняжеского дара на Афон26. Еще одна недошедшая грамота Василия III на Святую Гору и отправ- ленная с нею в Пантелеймонов монастырь «на монастырские потребы» милостыня (мех пяти сороков соболей, 5000 белок и серебряная чаша) упомянута в присланной в Москву в том же 1509 г. грамоте игумена Пантелеймонова монастыря Саввы27. В грамоте игумена Саввы содержится просьба о новой великокня- жеской милостыне28. Архидьякон Пантелеймонова монастыря Пахомий и старец того же монастыря Иаков, привезшие грамоты от прота Паисия и от игумена Пантелеймонова монастыря Саввы, прибыли в Москву в ноябре 1506 г., а уехали на Афон 9 мая 1507 г.29 Дары Василия III проту Святой Горы и Пантелеймо- нову монастырю вместе с сопровождавшими их грамотами были отправлены из Москвы, скорее всего, в марте—апреле 1507 г.30 Вывезенные на Святую Гору дары Василия III, занявшего ве- ликокняжеский стол незадолго до прибытия в столицу Русского государства афонских посланников — архидьякона Пахомия и старца Иакова, — должны были продемонстрировать заботу нового московского правительства о крупнейших центрах православия за рубежом и способствовать укреплению авторитета Москвы на христианском Востоке. Это подтверждается богатыми дарами «на церковные потребы», сделанными Василием III в июле 1509 г. не только проту Пахомию и Пантелеймонову монастырю, но и белградскому митрополиту Феофану (мех трех сороков со- болей и 3000 белок и серебряный ковш), игумену сербского Спасо—Преображенского Сысоева монастыря Феофану (мех 40 соболей и 500 белок), а также бывшей сербской деспотице мона- хине Ангелине (мех четырех сороков соболей и 4000 белок)31. Пожалования 1509 г. на Афон и в Сербию были прямым след- ствием упрочения положения Василия III на великокняжеском столе. 14 февраля 1509 г. в темнице умер его давний политический соперник и претендент на престол Дмитрий Иванович Внук. От- правляя свои дары на Афон и в Сербию, Василий III сопроводил 26 Там же. № 5. С. 131—133. 27 Там же. № 6. С. 134—136. 28 Там же. № 6. С. 135. 29 ПСРЛ. Т. XIII, первая половина. СПб., 1904. С. 4–5. 30 Каштанов С. М., 2004. С. 27. 31 Там же. 154 Палеография, кодикология, дипломатика их просьбами «в сенаник написати… и поминати по вся дни» своих родителей — «великого князя Ивана и … великую княгиню Софью», а также всех усопших членов своего рода («прародите- лей и родителей»)32. Акцентированное упоминание матери Васи- лия III — великой княгини Софьи Палеолог — в связи с посылае- мыми дарами было для Москвы особенно важным, т.к. содер- жало намек на преемственность великого князя от византийских Палеологов, а русской церкви — от Константинополя33. Эта тенденция прослеживается и в последующих пожалованиях Москвы Афону. В марте 1515 г. Василий III отправил проту Святой Горы Семи- ону грамоту, сопровождающую «большую милостыню» для раз- дачи ее «по монастырям». «Большая милостыня» состояла из двойного пожалования. 1000 рублей Василий III посылал как бы «по приказу отца своего великого государя Ивана, божиею мило- стию государя всеа Руси и великого князя, и по своеи матери, великои государыне Софье, и по всех нашых прародителех». Столько же — милостыню «на тысячю же рублев» — Василий III жаловал «от себя»34. Кроме милостыни проту Семиону, царские посланники Васи- лий Копыл Спячий и Иван Варавин должны были доставить в Лавру Афанасия «чару серебряну, да ризы камчаты, да пелену к иконе — образу Афанасия Великого»35. Серебряная чара, риза и пелена к иконе Благовещения Богородице адресовались Вато- педскому монастырю. Около марта—июня 1516 г. из этой обители в Москву была привезена грамота о том, что великокняжескую милостыню — «серебряную чару великую и иные священные одежи» — Василию Копылу удалось благополучно доставить представителям братии Ватопедского монастыря36. Беспреце- дентно щедрый дар Афонским монастырям, таким образом, дол- жен был, вероятно, еще раз подчеркнуть тесную династическую связь московского великокняжеского дома с византийскими им- ператорами через Софью Палеолог — племянницу Констан- тина XI. В целом дары Василия III отразили две линии его политики — просербскую и направленную на установление широких связей с Афоном и греческим миром в целом. 32 Россия и греческий мир, 2004. № 29. С. 149. 33 Каштанов С. М., 2004. С. 27. 34 РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 18 об.–19 об.; Россия и греческий мир, 2004. № 38. С. 156; см. также: Каштанов С. М., 2004. С. 27. 35 Россия и греческий мир, 2004. № 38. С. 156. 36 Там же. № 3. С. 129. С. М. Каштанов, Л. В. Столярова, С. Ю. Королева 155 Если в правление Василия III безусловным расположением русского правительства пользовались Святая Гора и особо — Пантелеймонов монастырь, то правительство Ивана Грозного в разное время отдавало предпочтение поддержке трех афонских монастырей: Пантелеймонова (грамоты ок. 1549—1550 гг. (две), 1550 г. (одна), 1551 г. (одна), 1554 г. (три) и 1571 г. (четыре)), Хиландарского (грамоты ок. 1549—1550 гг. (одна), 1550 г. (одна), 1556 г. (три), 1557 г. (три), 1559 г. (одна), 1571 г. (пять) и Ватопедского (грамоты 1581 и 1583 гг.). Прямых известий о посылке в Пантелеймонов монастырь царских даров и их составе до 1571 г. в «греческой» посольской книге № 1 нет. За 1549–1550 г. сохранились копии грамот Ивану Грозному игумена Пантелеймонова монастыря Павла о бедст- венном положении обители с благодарностью за прежнюю ми- лостыню и просьбой о заступничестве перед турецким султаном (ок. 1549 г. мая 1 — 1550 г. февраля 15) и проигумена Хиландарского монастыря Геннадия о бедственном положении Хиландарского и Пантелеймонова монастырей с просьбой о милостыне (ок. 1549 г. июня 1 — 1550 г. марта 15)37. В 1550 г. турецкому султану Сулейману I правительством Ивана IV была послана грамота с просьбой об облегчении от даней и защите от притеснений Пан- телеймонова и Хиландарского монастырей, в которой русский царь выступал в роли заступника этих афонских обителей38. В 1551 г. в Пантелеймонов монастырь для обучения греческому языку отправился «паробок» Обрюта Михайлов сын Греков, о чем игумену Павлу из Москвы была послана соответствующая грамота39. В 1554 г. Пантелеймонову монастырю были оказаны последние до начала 70–х гг. знаки царского внимания. За этот год в книге № 1 сохранились: 1) заголовок тетради с копиями жалованных (проезжих грамот) игумену и старцам монастыря; 2) жалованная проезжая грамота на беспрепятственный и беспо- шлинный проезд за милостыней по территории Русского госу- дарства и 3) жалованная проезжая грамота на беспрепятственный и беспошлинный проезд монастырских старцев по территории Русского государства при их возвращении на Святую Гору40. В марте 1571 г. игумен Пантелеймонова монастыря Диомид и монастырская братия получили присланную с купцом Семеном 37 Россия и греческий мир, 2004. № 63, 65. 38 Там же. № 67. 39 Там же. № 74; Каштанов С. М., 2006. С. 201–214. 40 Россия и греческий мир, 2004. № 75, 77, 78. 156 Палеография, кодикология, дипломатика Борзуновым из Москвы милостыню. На помин души царицы Анастасии Романовны Иван IV жаловал 200 рублей, царицы Марии Темрюковны — серебряную чашу весом в 31 гривенку и 38 зо- лотников. «По брате своем» князе Юрии (Георгии) Васильевиче царь жаловал монастырю 150 рублей41. Вероятно, после 1554 и до 1571 г. царские грамоты и мило- стыня в Пантелеймонов монастырь не посылались. Однако в книге № 1 сохранились сведения о прибытии 22 июля 1550 г. в Москву старцев Пантелеймонова монастыря Иакова и Мартирия с грамотой и «поминками» от игумена Павла и братии. «По- минки» (памятные подарки) немедленно попали в царскую казну: «А что поминков, то писано у казначеев»42. Около 1573 г. Пантелеймонов монастырь запустел и захирел. О необходимости обновления монастыря еще в 1508 г. писал Ва- силию III игумен Савва43. В июле 1550 г. о бедственном положении Пантелеймонова монастыря московское правительство должно было узнать из грамоты игумена Павла: «и много нам досаж- дают туркы и греци, отняша нам много; и пакы безпрестанно досажают, взимают нам дань на всяк год, и ныне должен мона- стырь шестьсот рублев»44. Спустя месяц, в августе 1550 г. те же сведения о бедствиях уже двух монастырей — Пантелеймонова и Хиландарского — нашли подтверждение в грамоте проигумена Геннадия. Вместе с предназначенными в дар царю реликвиями ее доставили с Афонской горы игумен Паисий и три хиландарских старца45. Об окончательном упадке монастыря к началу 70–х гг. прямо говорится в грамоте прота Пахомия, присланной Ивану Грозному 5 марта 1583 г. в ответ на получение из Москвы денежной милостыни — 500 рублей по душе царевича Ивана Ивановича: «а Пантелеимонов монастырь пуст десять лет, а строитель Матвей умерл на Москве, и не имам, кому дати те денги»46. Со второй половины 1550–х годов объектом повышенного интереса со стороны России стал сербский Хиландарский монастырь. В марте 1556 г. монастырь получил в дар «на покои приездныи архима- риту и священником и всеи братье» двор в Москве в Китае—городе 41 РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. Л. 230–233, 237–238 об.; Россия и греческий мир, 2004. № 149. 151. С. 302–303, 305–306. 42 РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 49 об.–54. 43 Там же. Л. 7; Россия и греческий мир, 2004. № 6. С. 135. 44 Россия и греческий мир, 2004. № 63. С. 180. 45 Там же. № 64–65. С. 181–186. 46 РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 67. С. М. Каштанов, Л. В. Столярова, С. Ю. Королева 157 возле Устюжского двора. Пожалование сопровождалось требо- ванием заздравных и заупокойных молитв по членам царского рода47. В июле 1556 г. была выдана царская «проезжая» грамота наместникам, волостелям, мытчикам, перевозчикам, мостовщи- кам и всем пошлинникам от Москвы до Смоленска о беспо- шлинном пропуске в Москву и обратно старцев афонского Хи- ландарского монастыря с их людьми и о предоставлении им подвод, кормов и проводников. В феврале 1557 г. из Москвы с ценным даром архимандриту Прохору на Святую Гору отправился посланник Хиландарского монастыря к московскому государю священноинок Сильвестр. Он вез денежную милостыню царя — 300 рублей, а также ката- петазму (завесу для царских врат) и полицу (принадлежность епископского облачения). Тогда же из Москвы в Литву королю Сигизмунду Августу была направлена грамота с просьбой о бес- препятственном пропуске доставщиков этой милостыни. Доку- менты книги № 1, содержащие описание катапетазмы и полицы, позволяют заключить, что оба этих дара Хиландарскому мона- стырю были поистине драгоценными. Катапетазма, «а на неи образ господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа и пречистые его матери, и святаго пророка и Педтечи», была расшита золотом, серебром и жемчугом, «а в венцах яхонты и жемчуг, а около шит деисус». Унизанная жемчугом полица «з дробницею и с каменьем» весила «гривенку и полсемнатцата золотника». Вместе с царским даром Хиландарский монастырь получил «понагею серебряну золочену» от царевича Ивана Ивановича и 50 рублей от князя Юрия (Георгия) Васильевича — брата Ивана IV. Пожалование со- провождалось требованием молиться за царя и его здравствую- щих родственников (царицу Анастасию, царевича Ивана Ивано- вича, князя Юрия Васильевича и его жену княгиню Ульяну) и поминать умерших отца и мать государя и «весь род»48. В челобитной Хиландарского монастыря, написанной ок. 1558 г., упоминаются дары, посланные в разное время этой обители Иваном Грозным (ризы и другие предметы церковного облачения, 10 образов, 200 рублей, катапетазма, Псалтирь толковая, 4 книги Златоуста, 300 рублей), царевичем Иваном Ивановичем (панагия), князем Юрием Васильевичем (50 рублей). Текст этой грамоты, опубликованной С. М. Димитриевичем, в книгу № 1 не 47 Там же. Л. 81 об.–82; Россия и греческий мир, 2004. № 81. С. 199. С. 202. 48 РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 109–111; Россия и греческий мир, 2004. № 97–98. С. 225–226. 158 Палеография, кодикология, дипломатика вошел49. Челобитная содержит сведения как о пожалованиях Хи- ландарскому монастырю 1557 г. (300 рублей, катапетазма, панагия, 50 рублей), так и о вкладах более раннего времени. В мае 1559 г. с архимандритом Прохором в Хиландарский монастырь была отправлена новая милостыня — 300 рублей50. В марте 1571 г. Иван Грозный дал Хиландарскому монастырю 500 рублей «по царице своеи и великои княгине» Анастасии и 150 рублей «по брате своем» князе Юрие Васильевиче. Пожало- вание сопровождалось требованием записи имен усопших царицы и князя во вседневный синодик и совершения молитв за здравие царя и его сыновей — царевичей Ивана и Федора Ивановичей51. Пожалования, сделанные по душе цариц Анастасии Рома- новны и Марии Темрюковны, а также князя Юрия Васильевича, отличались поистине царской щедростью. В апреле 1571 г. де- нежные милостыни были посланы константинопольскому (200 рублей) и александрийскому патриархам (100 рублей), на Афон «проту и игуменом» (700 рублей; «оприч Хилондаря монастыря и Пантелеиманова монастыря», которым милостыня жалова- лась особо, по 500 и 200 рублей соответственно), на Синайскую Гору (100 рублей). При этом единовременно отправляемая с цар- ским посланцем купцом Семеном Борзуновым милостыня соста- вила 1300 рублей (в эту сумму не вошли милостинные деньги по Анастасии, данные Хиландарскому монастырю еще в марте, а также стоимость серебряной чары, отправленной тогда же в Пан- телеймонов монастырь по душе Марии Темрюковны)52. Тесные связи Русского государства XVI в. с сербским Хилан- дарским монастырем совершенно очевидны. Они находятся в прямой зависимости от династических связей московских вели- ких князей и царей с Сербией. «Сербский след» в генеалогии Ва- силия III прослеживается, с одной стороны, по линии деспота Артского и Сербского Карла III Токко — внучатого племянника Софьи Палеолог53, с другой стороны — по линии его второй жены Елены Стефановны Глинской — внучки сербского воеводы Стефана Якшича. Покровительство Москвы Хиландарскому монастырю, безусловно, отразило борьбу за сохранение династии, знаменем которой являлась Елена Глинская. Не случайно гибель царевича 49 Димитриjевић С. М., 1903. С. 29–31. № 21. 50 Россия и греческий мир, 2004. № 119. С. 253. 51 Там же. № 148. С. 301. 52 Там же. № 151. С. 305–306. 53 Каштанов С. М., 1989. С. 24–25. С. М. Каштанов, Л. В. Столярова, С. Ю. Королева 159 Дмитрия в Угличе 15 мая 1591 г. позволила Борису Годунову уже в августе того же года усилить контакты с Пантелеймоно- вым монастырем и отказаться от приверженности Русского госу- дарства сербской идее54. Усиленное внимание к нуждам Хиландарского монастыря четко прослеживается начиная с середины XVI в. В это время Ивану Грозному пришлось вплотную столкнуться с опасностью династического кризиса (имеем в виду болезнь царя в 1553 г. и мятеж бояр во главе с Семеном Васильевичем Звягой Ростовским в пользу Владимира Андреевича Старицкого, смерть в младенче- стве старших дочерей царя и трагическую гибель наследника — «пеленочника» Дмитрия). М. Н. Тихомиров прямо писал о роли «сербской идеи» в самосознании Ивана Грозного55. Обращает на себя внимание, что в грамотах, сопровождавших отправку даров Хиландарскому монастырю в 1557 г., упомянуты брат царя и его супруга, но обойден молчанием старицкий князь Владимир Анд- реевич — двоюродный брат и соперник Ивана Грозного. Пожалования 1557 г. афонским монастырям делались тогда, когда Иван Грозный был особенно озабочен идеей получения соборной грамоты о царском венчании, в которой бы призна- вался его новый титул. Это требовало огромных финансовых за- трат, чрезвычайно обременительных в условиях кануна и начала Ливонской войны. Милостыню «соболми» на 2000 золотых56, посылаемую лично царем Иваном, в 1557 г. получил константи- нопольский патриарх Иоасаф II. Тогда же от имени брата царя удельного князя Юрия Васильевича в Константинополь были отправлены 100 гривенок рыбьево зубу (общее название для моржовой или слоновой кости (бивней)), мех десяти сороков ку- ниц и 8000 белок общей стоимостью 200 рублей («а цена всему тому двесте рублев»)57. С евгрипским митрополитом Иоасафом константинопольскому патриарху были посланы милостыни ми- трополита всея Руси Макария (100 рублей) и князя Владимира Андреевича Старицкого (100 рублей). Особо деньгами был по- жалован доставщик этих даров в Константинополь евгрипский митрополит Иоасаф. От царя он получил 200 рублей. Наделили его «милостыней» (состав которой, впрочем, документы книги 54 РГАДА. Ф. 52. Оп. 3. № 14; Каштанов С. М., 2004. С. 30. 55 Тихомиров М. Н., 1969. С. 83–93. 56 РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 94 об.–95; Россия и греческий мир, 2004. № 89. С. 212. 57 РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 104 об.–105. 160 Палеография, кодикология, дипломатика № 1 не раскрывают) и митрополит Макарий с князьями Юрием Васильевичем и Владимиром Андреевичем: «…а митрополит Макареи и князь Юрьи Васильевич, и князь Володимер Андреевич милостыню ему дали же»)58. Посылка этих даров в Константино- поль, безусловно, должна была, по мысли московского прави- тельства, стимулировать Константинопольский патриархат к ут- верждению царского титула Ивана Грозного, венчанного на царство митрополитом Макарием еще в январе 1547 г. Константинополь- ский собор, давший утверждение деяниям митрополита Макария, состоялся в декабре 1560 г. Грамота Иоасафа II и собора восточной церкви, утверждающая царский титул Ивана IV, была доставлена в Москву только в сентябре 1561 г.59 В качестве благодарности в сентябре 1564 г. Иван Грозный роздал участникам собора огром- ную денежную милостыню: 7470 рублей, из которых 270 предна- значались Иоасафу II60. В конце правления Иван Грозный обратил свою милость в сторону Ватопедского монастыря. Потрясенный смертью царевича Ивана Ивановича (19 ноября 1581 г.) и занятый покаянием, царь принялся рассылать огромные вклады в русские монастыри. В 1581/82 г. в Кириллов монастырь им было послано 2000 рублей по душе наследника и 4754 рубля по «убиенным». В 1582/83 г. Иосифо–Волоколамский монастырь получил по царевиче 1243 рублей, а по опальным — 4000 рублей (1583/84 г.). В 1583/84 г. в Кирилло–Белозерский монастырь поступило еще 10000, в Симо- нов — 2200, а в Троице–Сергиев — 5000 рублей61. Не были обойдены царской милостью и афонские монастыри, в особенно- сти Ватопедский. 30 марта 1582 г. со своим посланником Иваном Мишениным в Константинополь и на Афон Иван Грозный от- правил по душе старшего сына большое денежное пожертвование. После разбора опричной «рухляди» (конфискованного имуще- ства опальных) на все монастыри Святой Горы жаловалось 2870 рублей (от 50 до 350 рублей каждому). Пантелеймонов, Хилан- дарский и Ватопедский получали свои милостыни отдельно. Так, в Ватопедский монастырь было пожаловано 820 рублей, в Пан- телеймонов — 700. Большая часть вклада, предназначенного Ва- топедскому монастырю (720 рублей), была получена еще в Москве в 1581/82 г. находившимся там в это время ватопедским архимандритом 58 Там же. Л. 106 об.–107. 59 Фонкич Б. Л., 2004. С. 381–388. 60 Каштанов С. М., 2005. С. 20–28. 61 Зимин А. А., 1986. С. 94–95. С. М. Каштанов, Л. В. Столярова, С. Ю. Королева 161 Акакием. Оставшиеся 100 рублей монастырь получил из рук цар- ского посланника Ивана Мишенина, прибывшего на Афон 3 июля 1583 г. Все эти баснословно щедрые вклады по монастырям как в России, так и за ее пределами делались в условиях жесточайшего финансового кризиса. Примечательно, что по душе самого Ивана Грозного особым распоряжением Федора Ивановича в Ватопед были переданы ризы, посланные его отцом еще по душе старшего сына — царевича Ивана Ивановича в Пантелеймонов монастырь. Однако вследствие запустения последнего екклесиарху Хиландарского монастыря Григорию было поручено передать в Ватопед эти пантелеймо- новские ризы на помин души усопшего Ивана IV62. Почему Фе- дор Иванович распорядился об этом в грамоте, адресованной не прямо Ватопедскому, а Хиландарскому монастырю, — не ясно. Книга № 2, содержащая материалы за 1582—1588 гг., состоит из тетрадей с варьирующимися водяными знаками. Как и книга № 1, она писалась постепенно, по ходу событий. В ней уже в за- писях 1582—1584 гг. начинают делаться указания на то, что тот или иной текст является переводом («а се перевод с цареградцкого патриаршей грамоты ко государю», «а се перевод [грамоты] патриярха Иерусалимского», «а се перевод греческие грамоты патриарха цареградцкого…», «а се перевод з греческие грамоты патриярха Александрейского»). Как уже говорилось, в книге № 1 подобных ука- заний нет. Появление их в книге № 2 свидетельствует о повыше- нии культуры приказного делопроизводства в 80–х гг. XVI века. В выдаче грамот афонским монастырям значительную роль играла, видимо, казна. Именно казначеям, согласно грамотам, старцы должны были уплачивать штрафы за провоз чужих людей и товаров, от казначеев они получали пособие в Москве. 9 апреля 1550 г. казначеи Иван Петров (Головин) и Федор Сукин докла- дывали царю о приезде от турецкого султана его купца Андреяна Грека, который привез от него грамоту63. И все же грамоты, видимо, составлялись в посольской канцелярии. Отсутствие подлинников и невозможность идентификации почерков мешает прояснению вопроса о канцелярском происхождении жалованных грамот афонским монастырям. Дипломатический разбор грамот афон- цам позволяет сделать вывод о значительной политической роли этих документов. В грамотах Хиландарскому монастырю заметны 62 РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 2. Л. 75—75 об., 82—83; см.: Каштанов С. М., 2004. С. 25. 63 РГАДА. Ф. 52. Оп. 1, кн. 1. Л. 37. 162 Палеография, кодикология, дипломатика явные признаки составления черного текста самим получателем, что небезынтересно для изучения механизма действия велико- княжеской канцелярии64. В качестве благодарности за расположение великих князей и царей к делам православного Востока и в порядке признания за московскими государями их особой роли заступников, покрови- телей и жертвователей, а также желая добиться дальнейшего расположения русского правительства, иерархи и монастыри присылали в Москву ответные дары. Как правило, таковыми были христианские реликвии — своеобразные гаранты благопо- лучия московского государя, его семьи и подданных, а также признания значимости Русского государства на международной арене и в христианском мире. Так, в августе 1550 г. царь Иван Грозный получил в дар от игумена Хиландарского монастыря Паисия крест с животворящим древом и мощи св. первомученика Стефана65. В 1560 г. московскому государю были присланы мощи св. Иакова (Якова) Перского и «един зуб» св. преподобной Анастасии66 — дар антиохийского патриарха Иоакима IV. В том же году иерусалимский патриарх Герман II прислал Ивану Гроз- ному из храма Гроба Господня елей «от святого кандила, что есмя поставили ради имени твоего царского». Однако вплоть до 80–х гг. XVI в. дары московским государям были явлением ис- ключительным и редким. Книга № 1 фиксирует всего два упоминания даров, прислан- ных царю с Афона. По всей видимости, переживаемые бедствия и хозяйственный упадок не позволяли афонским монастырям отвечать дарами на царские пожалования и превращали их лишь в благодарных получателей и просителей милостыни. 22 июля 1550 г. старцы афонского Пантелеймонова монастыря Иаков и Мартирий «с товарищи, 4 человека» привезли в Москву грамоту игумена Паисия, в которой сообщалось о бедственном положении этой обители, содержались благодарности за прежнюю царскую милостыню, а также просьбы о новых дарах и заступ- ничестве перед турецким султаном. Вместе с грамотой старец Иаков «явил» царю от игумена и монастырской братии памятные подарки, описание которых заменено словом «поминки»67. По–видимому, дары Пантелеймонова монастыря не показались сколько–нибудь 64 Каштанов С. М., 2004. С. 40. 65 РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 54–55. 66 Там же. Л. 173. 67 Там же. Л. 49 об.–50. С. М. Каштанов, Л. В. Столярова, С. Ю. Королева 163 значительными, а потому не удостоились подробного описания. Появившиеся в Москве вслед за пантелеймоновскими старцами в августе того же года хиландарский игумен Паисий «да с ним три старци» «явили» царю дары, по–видимому, куда более поразив- шие его воображение, а потому детально описанные68. Вместе с грамотой, сообщавшей о бедствиях Хиландарского и Пантелей- монова монастырей и содержавшей просьбы о милостыне и за- ступничестве перед турецким султаном69, Ивану Грозному были вручены иконы св. Саввы и св. Симеона Сербских в серебряных окладах («обложены серебром») размером в пядь («пядници»). Были дарованы и реликвии: «крест Семиона же чюдотворца, что носил на себе, а в нем животворящее древо», а также мощи св. первомученика архидьякона Стефана «в серебре». В грамоте проигумена Хиландарского монастыря Геннадия, привезенной игуменом Паисием, упоминаются дары, которые не были документированы в Москве (иконы св. короля Милутина и св. князя Сербского Лазаря, церковные службы этим святым, а также реликвии — детали облачения св. Саввы, сербского архи- епископа («потребы с жемчюгом и съ камением, что е носил святыи Сава»)). В некоторых деталях расходятся и описания хиландарских подарков. Почему в царский реестр попали не все дары Хиландарского монастыря — не ясно. Не исключено, что они не были «явлены», будучи утраченными по дороге в Русское государство. С конца 1580–х гг. дары московским государям с Афона стали поступать куда более часто. Впрочем, не исключено, что сноше- ния со Святой Горой стали более детально документироваться, да и в Москве появлялись представители куда большего числа афонских монастырей, чем до этого. Таким образом, в виде великокняжеской и царской милостыни в 1507–1571 гг. в Афонские монастыри были сделаны огромные вклады «мягкой рухлядью», церковной утварью и деньгами. Проту Святой Горы для раздачи по монастырям был отправлен мех пяти сороков соболей и 5000 белок, 160 златниц и, по крайней мере, 2200 рублей. Пантелеймонов монастырь получил мех пяти сороков соболей и 5000 белок, две серебряные чаши и не менее 350 рублей, Хиландарский монастырь — катапетазму, 10 образов, толковую Псалтирь, 4 книги Златоуста, серебряную позолоченную панагию, полицу и не менее 1500 рублей, Ватопедский монастырь и 68 Россия и греческий мир, № 63. С. 179. 69 Там же. С. 182–186. 164 Палеография, кодикология, дипломатика Великая лавра Афанасия Афонского получили в дар по ризе, пелене и серебряной чаше. Однако со всеми этими дарами едва ли не кон- курируют по их баснословной щедрости пожалования, сделанные в 1582 г. по душе царевича Ивана Ивановича (4390 рублей)70. В Константинополь, Иерусалим, Александрию, Антиохию (прежде всего, главам патриариарших кафедр и особенно — кон- стантинопольскому патриарху Иоасафу II), на Синай и в Сербию из Москвы в 1509–1571 гг. поступило значительно больше цен- ностей, чем на Афон в это же время. Наиболее крупные пожало- вания православным иерархам были сделаны в связи с вопросом о признании царского титула Ивана Грозного. Всего за указанный период, согласно документам книги № 1, константинопольскому патриарху было отправлено не менее 1070 рублей деньгами (включая 270 рублей, подаренных Иоасафу II по случаю утвер- ждения царского титула), а также 1200 рублей мягкой рухлядью (мехом соболя, белки и куницы) и рыбьим зубом. В Иерусалим патриарху и на разные церковные нужды были пожалованы 1322 рубля, 400 золотых угорских, бархатная шуба на собольем меху и «рухлядь» на 600 золотых угорских. Александрийскому патриарху было послано «рухляди» на 1000 золотых, бархатная шуба на со- болях и 150 рублей денег. На Синайскую Гору и синайскому ар- хиепископу из Москвы было отправлено не менее 1600 золотых, 650 рублей, «рухляди» на 800 золотых угорских, соболья шуба под бархатом и «вещи» — рыбий зуб, соболий и беличий мех (без указания их количества и стоимости). Пожалования в Сер- бию в основном делались «мягкой рухлядью» и утварью: мехом более семи сороков соболей, 8500 белок и серебряным ковшом. Только участникам Константинопольского собора, утвердившего царский титул Ивана Грозного, было роздано 1530 рублей. В 1509–1571 гг. правительство Василия III и Ивана Грозного было сосредоточено на решении своих политических задач и ут- верждении авторитета Москвы на христианском Востоке. Иными словами, наиболее значительные вклады в зарубежные мона- стыри и ценные подарки православным иерархам были сделаны тогда, когда московские государи решали насущные политиче- ские, династические и идеологические вопросы. Щедрой рукой милостынника двигал холодный политический расчет. Только покаянные вклады Ивана Грозного по душе царевича Ивана Ивановича в монастыри Афонской горы 1582 г. соперничают по своей значительности со всеми предшествующими пожертвова- 70 Белокуров С. А., 1897. С. 25. С. М. Каштанов, Л. В. Столярова, С. Ю. Королева 165 ниями монастырям и демонстрируют глубочайшее эмоциональ- ное потрясение, которое царь испытал в связи со смертью своего старшего сына и наследника. Присылая реликвии в качестве ответных даров, зарубежные центры православия, в свою очередь, отдавали должное усилиям Москвы, направленным на укрепление отношений Русского го- сударства с христианским Востоком, и упрочению международ- ного авторитета русской церкви. Литература Авраамовиħъ Д. Описание древностей (живописец) Србски у Светой (Атонской) Горы, с. XIII: Литографирана таблица. Београд, 1847. С. 8–40. Акты исторические, собранные и изданные Археографическою комиссиею. Т. 1. № 300. СПб., 1841. Акты, относящиеся до юридического быта Древней России. Т. 1. № 40. СПб., 1857. Белокуров С. А. Монастыри Константинопольские и афонские в 1582 году // Чтения в Обществе истории и древностей Российских. 1897. Кн. 3. Отд. 4. С. 25. Григорович–Барский–Плака–Албов В. Пешеходца Василия Григоровича–Барского–Плаки–Албова, уроженца киевского, мо- наха антиохийского, Путешествие к святым местам в Европе, Азии и Африке находящимся, предпринятое в 1723 году и оконченное в 1747 году, им самим писанное. СПб., 1793. Димитриjевић С. М. Документи коjи се тичу односа између српске цркве и Русиjе у XVI. веку: Исписи изъ «Греческих ста- тейныхъ спискахъ» Главног Архива Министарства Иностранных Дела у Москви // Српска Краљевска Академиjа: Споменик. Књ. XXXIX. Београд, 1903. Други разред 35. С. 29–31. № 21. Зимин А. А. В канун грозных потрясений. М., 1986. С. 94–95. Каштанов С. М. Кто был Карл, «сестричич» Василия III // Ге- неалогия: Источники. Проблемы. Методы исследования: Тезисы докладов и сообщений межвузовской научной конференции. М., 1989. С. 24–25. Каштанов С. М. К истории русско–греческих культурных связей в XVI в. // ΜΟCΧΟΒΙΑ: Проблемы византийской и новогреческой филологии. К 60–летию Б. Л. Фонкича. М., 2001. С. 209–218. Каштанов С. М. Состав и содержание документов «греческих» посольских книг № 1 и 2 // Россия и греческий мир в XVI веке. М., 2004. Т. 1. 166 Палеография, кодикология, дипломатика Каштанов С. М. О взаимоотношениях русского правительства с Константинопольским патриархатом в 1557—1561 гг. // Общест- венная мысль и традиции русской духовной культуры в истори- ческих и литературных памятниках XVI–XX вв. Новосибирск, 2005. С. 20–28. Каштанов С. М. Русский ученик в Константинополе в сере- дине XVI века // Вестник истории, литературы, искусства. Т. 3. М., 2006. C. 201–214. Порфирий Успенский. Указатель актов, хранящихся в обителях Св. Горы Афонской // ЖМНП. 1847. Ч. 55. № 7–9. Отд. 2. Россия и греческий мир в XVI веке / Сост. С. М. Каштанов и Л. В. Столярова, при участии Б. Л. Фонкича. М., 2004. Русские феодальные архивы. Ч. 1–5. М., 1986–1992. Словарь русского языка XI–XVII вв. Вып. 6. М., 1979. Тихомиров М. Н. Исторические связи России со славянскими странами и Византией. М., 1969. С. 83–93. Фонкич Б. Л. Грамота Константинопольского патриарха Иоасафа II и собора Восточной церкви, утверждающая царский титул Ивана IV // Россия и греческий мир в XVI веке. М., 2004. Т. 1. С. 381–388. Н. В. Квливидзе ЕГОРОВСКИЙ СБОРНИК (РГБ. Ф. 98. СОБР. Е. Е. ЕГОРОВА. № 1844): К ВОПРОСУ ОБ ИКОНОГРАФИЧЕСКИХ ИСТОЧНИКАХ МИНИАТЮР Егоровский сборник, или «Лицевой сборник Чудова монастыря» (под таким названием рукопись была недавно факсимильно издана), является хорошо известным в науке памятником русской книж- ной миниатюры времени Ивана Грозного. Сборник, по мнению большинства исследователей,― конволют, состоит из четырех произ- ведений: Апокалипсиса с толкованием Андрея Кесарийского, Слова Иоанна Богослова на Успение Богородицы, Похвального слова на Зачатие Иоанна Предтечи и Сказания о чудесах Архан- гела Михаила. Текст сопровождается многочисленными миниа- тюрами, общее число которых ― 330. Лицевой Апокалипсис по стилю миниатюр заметно отличается от иллюстраций остальных частей рукописи. Три последующих текста, вне зависимости от того, были ли они задуманы как части одной книги или пред- ставляют собой первоначально самостоятельные рукописные произведения, объединяются общими принципами украшения, особенностями композиции и стиля миниатюр. Миниатюры рас- полагаются, как правило, на обеих сторонах каждого листа, иногда занимая целый разворот. Отмеченное Г. П. Георгиевским, впер- вые обратившимся к изучению Егоровского сборника, сходство некоторых миниатюр с миниатюрами Лицевого свода, а также наблюдение об использовании русскими художниками архитек- турных мотивов гравюр Хроники Шеделя, изданной в Нюрнберге в 1493 г., дало импульс к поиску возможных западноевропейских образцов. Многочисленные примеры «цитирования» из гравюр Михаэля Вольгемута, Альбрехта Дюрера, Георга Пенца, Ганса Гольбейна Младшего художниками Макариевской мастерской при создании циклов миниатюр, в том числе Слова на Успение Богородицы и Сказания о чудесах Архангела Михаила из Его- ровского сборника, были выявлены Ю. А. Неволиным. Однако ни Сборник в целом, ни один из входящих в него четырех иллю- стративных циклов до сих пор не были предметом специального исследования. Изучение полного цикла миниатюр Слова на Успение Богоро- дицы, включающего 83 композиции, позволяет выявить нескольких  Работа выполнена при финансовой поддержке гранта РГНФ. Проект № 12-04-00283а. 168 Палеография, кодикология, дипломатика мастеров, украшавших текст, а также те иконографические ис- точники, на которые они опирались. Композиции первого мастера, которому принадлежат 15 миниатюр на лл. 95―99 об., обнару- живают иконографическое сходство с памятниками конца XV в. Второй мастер, украсивший большую часть текста, использовал гравюрные образцы для создания архитектурных фонов, однако в основе его композиций лежат, как правило, иконные схемы конца XV в. Путешествие апостолов, несомых ангелами (лл.101―102), представлено в традиционном для «облачного» Успения типе. В сценах, последовательно иллюстрирующих бе- седу Богородицы с апостолами (л. 100, 100 об., 102 об. ― 108) повторяется иконографическая схема иконной композиции «Прощание Богородицы с иерусалимскими женами». Также мно- гократно повторяются с вариантами композиции «Успение» и «Перенесение одра с телом Богородицы», в основе которых ле- жит иконография, сформировавшаяся в палеологовскую эпоху. Слово на Зачатие Иоанна Предтечи украшено 100 миниатю- рами, исполненными несколькими мастерами. Здесь также встречаются городские пейзажи, почерпнутые из западноевро- пейских гравюр, но в качестве архитектурного стаффажа чаще используются традиционные для русского искусства XVI в. формы широких арочных проемов, внутри которых разворачивается действие. Этот прием характерен для иллюстраций Лицевого свода. Сходство с композициями Лицевого свода можно отме- тить в целом ряде сцен: Елисавета с младенцем Иоанном (л. 148 об.), Анна с младенцем Самуилом (л. 149), сцены пира (л. 180 об., 181, 182 об. ― 185). Использование традиционной иконографии сочетается в иллюстрациях с введением большого количества дополнительных персонажей. В сценах «Благовеще- ние» (л. 149 об.), «Встреча Марии и Елисаветы» (л. 150), «Рожде- ство Христово» (л. 152 об.), «Богоматерь на престоле» (л. 154, 154 об.), «Лоно Авраамово» (л. 155), «Крещение» (л. 165 об.) по- является множество людей, которые являются очевидцами события, здесь же присутствуют предвозвестившие его пророки, славо- словящие ангелы, Господь Саваоф в небесном сегменте. Каждая сцена не только изображается, но и истолковывается, что харак- терно для искусства макариевского времени. Завершающее Сборник Сказание Панталеонта о чудесах Ар- хангела Михаила проиллюстрировано 76 миниатюрами. Миниатюры, сопровождающие текст, насыщенный эпическими оборотами, примерами из ветхозаветной и новозаветной истории, цитатами из святых отцов, часто по сюжетному составу оказываются шире Н. В. Квливидзе. Егоровский сборник… 169 своей литературной основы. В качестве примера можно привести три миниатюры на л. 189 об., 187 и 187 об., на которых представ- лена история Адама и Евы. Сотворение человека и жизнь первых людей после изгнания из рая изображена на миниатюрах в соот- ветствии с рассказом Книги Бытия несмотря на то, что в тексте Панталеонта такие подробности отсутствуют. Иконография ми- ниатюр наиболее близка композиции «И почи Бог в день седьмый» «Четырехчастной» иконы из Благовещенского собора. Обраще- ние к иконам в качестве источника иконографии можно отметить в целом ряде миниатюр, причем иногда используются довольно редкие образцы. Так, для иллюстрации сцены исцеления у Овчей купели (л. 211) взята композиционная схема иконы «Происхож- дение Честного Креста». Исследование миниатюр Егоровского сборника позволяет уточнить представление об иконографических источниках и характере работы художников, создавших обширные иллюст- ративные циклы, оказавшие определяющее влияние на после- дующую художественную традицию М. В. Корогодина НЕОКОНЧЕННОЕ ВИЛЕНСКОЕ ИЗДАНИЕ ПАНДЕКТОВ НИКОНА ЧЕРНОГОРЦА: 1 ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ Пандекты Никона Черногорца ― канонический сборник, ока- завший сильнейшее влияние на развитие канонического права и представлений о церковных правилах в славянском мире. Напи- санные в XI в., Пандекты представляли собой выписки из цер- ковных правил и сочинений Отцов церкви, сгруппированные в 63 тематические главы (Слова). Старший древнерусский список Пандектов датируется XIII в. (ЯМЗ, № 15583); они быстро рас- пространяются в большом количестве списков, становясь более популярными, чем другое сочинение Никона ― Тактикон. Выписки из книг Никона Черногорца входили как в сборники устойчивого состава, так и в рукописные компиляции. Полностью сочинения Никона были изданы лишь в конце XVIII в. на Украине (Почаев- ское издание 1795 г.). Однако первая попытка издать Пандекты Никона Черногорца была предпринята за 200 лет до этого в Вильно около 1592 г. Из- дание осталось неоконченным и сохранилось всего в нескольких экземплярах2. Изучение одного из экземпляров, ускользавшего до сих пор от внимания исследователей3, позволяет пролить некоторый свет на это загадочное издание, обрывавшееся бук- вально на полуслове. Интересующая нас книга хранится в Отделе рукописей Биб- лиотеки Российской Академии наук (Санкт-Петербург) под шифром Основное собрание, 32.7.2. Она упоминается И. П. Каратаевым в 1861 г. (как Острожское издание 1640 г.), но отсутствует в Каталоге П. И. Соколова4; очевидно, книга поступила в промежутке между 1 Работа выполнена при финансовой поддержке гранта РГНФ № 11-01-00184а. 2 До сих пор было известно шесть экземпляров издания: Лукьяненко В.И. Издания кириллической печати XV―XVI вв. (1491―1600 г.): Каталог книг из собрания ГПБ. СПб., 1993. С. 216―217, № 107; Гусева А. А. Издания кирил- ловского шрифта второй половины XVI века: Сводный каталог. Кн. 2. М., 2003. С. 817―819, № 120; Каталог белорусских изданий кирилловского шрифта XVI―XVII вв. Л., 1973. Вып. 1. № 23; Книга Белоруссии: 1517―1917: Свод. кат. / Сост. Я. Г. Голенченко и др. Минск, 1986. № 26. 3 Подготовленное нами описание книги опубликовано в издании: Кирилли- ческие издания Отдела редкой книги БАН. 1493―1600: Каталог. СПб., 2010. № 39а. 4 Соколов П.И. Каталог обстоятельный российским рукописным книгам Священного писания, поучительным, служебным и до церковной истории М. В. Корогодина. Неоконченное издание Пандектов… 171 1818―1861 гг. В Описании Рукописного отделения БАН, подготов- ленном В. И. Срезневским и Ф. И. Покровским, издание ошибочно отнесено к 1612 г.5 В дальнейшем этот экземпляр не был учтен исследователями, собиравшими сведения о виленских изданиях. Книга является конволютом, соединившим печатное издание и рукопись6. Первые 96 листов представляют собой печатное издание Пандектов, изданных около 1592 г. в Вильно (типогра- фия Мамоничей) на современной бумаге (выходные данные в издании отсутствовали)7. Издание охватывало первые 11 Слов и начало Слова 12, обрываясь на фразе: «Шестое правило 5. Никто ж». Более пятисот следующих листов книги представляют собой разновременные рукописные прибавления. Наиболее ранним временем ― 1590-ми гг. ― датируется третья часть книги (Л. 423―554). В нее входят недостающие в начале издания вводные тексты к Пандектам: предисловие, послание к игумену Симеону, Символ веры и исповедание Никона Черногорца, оглавление в 63 главах, а также Слова 50―61 (без конца). Эта часть рукописи, откры- вающаяся грубой красочной заставкой, подражающей балканскому стилю, почти полностью писана одним почерком, но бумага в ней неоднородна. Недостающие в начале издания вводные тексты к Пандектам написаны на той же бумаге, которая была использо- вана для издания8, в то время как отрывок с заключительными Словами Пандектов написан на бумаге с иными водяными зна- ками, не встречающимися в издании, хотя также датирующимися касающимся, в Библиотеке Императорской Академии наук хранящимся, по приказанию господина Президента оной Академии Сергея Семеновича Ува- рова. [СПб.], 1818; Каратаев И. П. Хронологическая роспись славянских книг, напечатанных кирилловскими буквами. 1491―1730 СПб., 1861. С. 63, № 452; Он же. Описание славяно-русских книг, напечатанных кирилловскими буквами. Т. 1: С 1491 по 1652 г. СПб., 1883. С. 480, № 507. 5 Срезневский В. И., Покровский Ф. И. Описание Рукописного отделения Библиотеки Императорской Академии наук. Т. 2. Пг., 1915. С. 49―50. 6 2º. 610 л. (1 ненум.+III+603+II+1 ненум.). 7 Филиграни печатного издания: 1) герб Остоя, близко: Piekosiński Fr., Ptaśnik J., Piekarski K. Papiernie w Polsce XVI wieku. 1971, № 238 (1590 г.); 2) герб Любича (подкова), вид: Мацюк О. Я. Бумага и филиграни на украинских землях: XVI ― начало ХХ в. Киев, 1974. № 282―284 (1590―94 гг.); 3) герб Елита, вид: Мацюк. № 104 (1590―91 гг.); 4) Лилия, вид: Лауцявичюс Э. Бумага в Литве в XV―XVIII вв. Атлас. Вильнюс, 1967. № 2063 (1588―89 гг.). 8 Филиграни: 1) Герб Елита, вид: Мацюк. № 104 (1590―91 гг.); 2) герб Любича, вид: Мацюк. № 282―284 (1590―94 гг.). 172 Палеография, кодикология, дипломатика началом 90-х гг. XVI в.9 Это может говорить о том, что третья часть была написана одновременно или сразу после выхода не- оконченного виленского издания. Можно также полагать, что рукопись 1590-х гг. восполняла издание до полного текста Пан- дектов, однако от нее сохранилась лишь малая часть. Недостающие тексты представлены во второй и четвертой частях книги. Вторая часть (Л. 97―422) продолжает Пандекты с той фразы Слова 12, на которой было оборвано издание, и про- должает его до конца Слова 49, ― то есть до того места, с которого начинается рукописный отрывок 1590-х гг., сохранившийся в третьей части. Утраты в конце Пандектов восполнены в четвертой части рукописи (Л. 555―603): она продолжает текст Слова 61, конец которого отсутствует в третьей части, и доводит текст до завершения, оканчиваясь посланием патриарха Иоанна к Никону Черногорцу. Восполнения, представленные во второй и четвер- той частях книги, также отличаются единством происхождения. Они выполнены разными писцами, но в обеих частях использо- вана одна бумага 1610-х гг.10 Это говорит об одновременности создания второй и четвертой частей в 10-х гг. XVII в. Учитывая, что эти части продолжают обрывающиеся на середине фразы печатное издание и рукописную часть 1590-х гг., очевидно, что в начале XVII в. оба ранних отрывка Пандектов (Виленское изда- ние и рукопись 1590-х гг.) были в руках у одного человека, кото- рый стремился восполнить недостающий в середине и конце книги текст так, чтобы иметь полный список Пандектов. Таким образом, хотя книга и состоит из разных частей, печат- ных и рукописных, различающихся по времени создания, она 9 Филиграни: 1) Герб Кирвис, вид: Каманин И., Вiтвiцька О. Водянi знаки на паперi украïнських документiв XVI i XVII вв. 1566-1651. Киïв, 1923. № 244―245 (1591―93 гг.); 4) герб Кирвис, вид: Каманин. № 271, 272 (1588―89 гг.); 5) герб Любича, вид: Мацюк. № 288, 290, 291 (1591―94 гг.); 6) герб Габданк, вид: Каманин. № 178 (1590―91 гг.). 10 Филиграни второй части: 1) герб г. Бреслау большой, тип: Лауцявичюс. № 1180―1184 (1555, 1615―29 гг.); 2) герб г. Бреслау малый, вид: Лауцявичюс. № 1181―1182 (161 г.); 3) Герб Кирвис (топор), вид: Лауцявичюс. № 1709 (1608―1609 гг.); 4) герб Слеповрон (подкова), вид: Лауцявичюс. № 2731 (1607―8 гг.); 5) герб Елита, вид: Мацюк. № 142 (1607 г.); 6) герб с тремя лилиями, тип: Piccard G. Wasserzeichen Lilie. F. XIII. 1983. № 1442―44 (1609―10 гг.). Филиграни четвертой части: 1) герб Елита (та же филигрань, что во второй части), вид: Мацюк. № 142 (1607 г.); 2) герб Габданк, тип: Лауцявичюс. № 1047 (1603 г.). М. В. Корогодина. Неоконченное издание Пандектов… 173 представляет собой единый по замыслу том, собранный в окон- чательном виде в 1610-х гг. Очевидно, в начале 1590-х гг. в Вильно была начата подготовка полного списка Пандектов (а возможно, ― полного издания, учитывая, что л. 96 издания, обрывающийся на заголовке и имеющий кустод, явно не задумывался как последний). Однако закончено создание полного списка Пандектов было только в 1610-х гг., а издание так и осталось незавершенным. В 90-х гг. XVI в. типография Мамоничей находилась в особом положении11. В 1586 г. Стефан Баторий дал привилегию Мамоничам, согласно которой их типография имела преимущественное право печатать литературу, необходимую для православных. Стоявшие во главе типографии братья, Кузьма и Лука Мамоничи, в полной мере использовали свое право, издавая книги в расчете на про- дажу не только среди православных в Вильнюсе, но и в Москве. Однако после заключения Брестской унии в 1596 г. положение православных резко ухудшилось. Типография на некоторое время прекратила свою деятельность, а с 1601 г. во главе типографии встал Леон Мамонич, перешедший в унию. Типография почти перестала выпускать книги для православных. В середине 80-х гг. XVI в., когда типография переживала расцвет, она выпускала не только богослужебную литературу для право- славных, но и книги для чтения: Сборник (1585), Грамматику (1586), сочинение Андрея Курбского «О диалектике» (1586). Однако в начале 90-х гг. типография печатает преимущественно бого- служебную литературу: Апостолы, Псалтыри, Часовники. Возможно, Пандекты ― попытка возобновить издание четьих книг, окончившаяся неудачей: по неизвестной причине издание было прервано. Очевидно, в таком виде его было трудно продавать, и удивительно, что сохра- нилось целых семь экземпляров, причем большинство из них в России (а это значит, что книга, хоть и в неоконченном виде, продавалась на основном рынке Мамоничей ― в Москве). Можно предположить, что рукописная часть 90-х гг. XVI в. ― это та ру- копись, по которой готовилось издание. Не набранные тексты могли быть сохранены вместе с одним из экземпляров неокончен- ной книги, может быть, ― в надежде на завершение издания в будущем. Однако к книге вернулись лишь в 10-х гг. XVII в., когда типография уже не занималась подготовкой книг для право- славных, и лишь трудами неизвестного писца сохранившиеся отрывки были восполнены и собраны в единый том. 11 Подробно о типографии Мамоничей см.: Зернова А. С. Типография Мамони- чей в Вильно // Книга: Исследования и материалы. Вып. 1. М., 1959. С. 167―223. М. А. Курышева ДВА «ЗАКАЗА» ВАСИЛИЯ НОФА: К ДАТИРОВКЕ КОДЕКСА РНБ. ГРЕЧ. 55 И ИДЕНТИФИКАЦИИ КОЛЬЦА ИЗ ЛУВРА За паракимоменом Василием Лакапином (или Нофом)1 в историографии прочно закрепилась репутация заказчика целой серии драгоценных изделий: кодексов и предметов культа2. Это объясняется количеством сохранившихся до наших дней предме- тов, на которых написано его имя. Действительно, крайне редко мы можем уверенно атрибутировать одному человеку (тем более не императору) такое число предметов высочайшего класса изго- товления. Василий Ноф являлся заказчиком знаменитой Лим- бургской ставротеки3; дискоса и потира, изготовленных для него 1 Варианты написания его имени: Василий Лакапин / Лекапен; греч.: Βασίλειος Λακαπήνος / Λεκαπηνός, прозвище «Ноф» означает «бастард». 2 Ross M. Basil the Proedros Patron of the Arts // Archaeology. 11. 1958. P. 271–275; Kazhdan A., Cutler A. Basil The Nothos // ODB. Vol. 1. NY; Oxford, 1991. P. 270; Bevilacqua L. Basilio ‘parakoimomenos’, l’aristocrazia e la passione per le arti sotto i Macedoni // La Sapienza bizantina. Un secolo di ricerche sulla civiltà di Bisanzio all’Università di Roma / A cura di A. Acconcia Longo, G. Cavallo, A. Guiglia, A. Iacobini. Roma, 2012. P. 183–202. 3 Лимбургская ставротека имеет обширную библиографию, поэтому мы ограничимся основными работами: Rauch J. Die Limburger Staurothek // Das Münster. 8. 1955. 7–8. S. 201–218; Schenk zu Schweinsberg F. Kunstgeschichtliche Probleme der Limburger Staurothek // Ibid. S. 219–234; Wilm J.M. Die Wiederherstellung der Limburger Staurothek// Ibid. S. 234–240; Ross M. Basil the Proedros…; Frolow A. La relique de la Vraie Croix: recherches sur le developpement d’un culte. Paris, 1961. P. 233–237. № 135; Follieri E. L’Ordine dei versi in alcuni epigrammi bizantini // Byzantion. 34 (1964). P. 447–467 (=Byzantina et italograeca. Studi di filologia e di paleografia. Roma, 1997. P. 56–63); Belting H. Kunst oder Objekt-Stil? Fragen zur Funktion der „Kunst“ in der „Makedonischen Renaissance“ // Byzanz und der Westen. Studien zur Kunst des Europäischen Mittelalters / Hrsg. I. Hutter. Wien, 1984. P. 65–83; Kuhn H.W. Heinrich von Ulmen, der vierte Kreuzzug und die Limburger Staurothek // Jahrbuch für westdeutsche Landesgeschichte. 10. 1984. S. 67–106; Koder J. Zu den Versinschriften der Limburger Staurothek // Archiv für mittelrheinische Kirchengeschichte. 37. 1985. S. 11–31; Bouras L. Ὁ Βασίλειος Λεκαπηνὸς παραγγελιοδότης ἔργων τέχνης // Constantine VII Porphyrogenitus and his Age. Second International Byzantine Conference (Delphi, 22–26 luglio 1987) / Ed. by A. Markopoulos. Athens, 1989. P. 397–434; Ševčenko N.P. The Limburg Staurothek and its Relics // Θυμίαμα στη μνήμη της Λασκαρίνας Μπούρα [Μουσείο Μπενάκη]. Τ. 1. Αθήνα, 1994. Σελ. 289–294; Ginnasi A. La stauroteca di Limburg an-der-Lahn: devozione М. А. Курышева. Два «заказа» Василия Нофа… 175 и хранящихся ныне в виде ковчега для главы св. Иоанна Злато- уста в сокровищнице Св. Марка в Венеции4; двух реликвариев – утраченного св. Стефана Первомученика5 и св. Симеона Столп- ника, близ Ареццо6. Он также оплатил создание трех греческих рукописей, одна из которых содержит «Тактику» с его собственным сочинением о морских сражениях (Milan, Ambrosianus B 119 Sup.)7, а две другие представляют собой Сборник гомилий Иоанна Злато- уста (Athos, Dionisiou 70)8 и Евангельские чтения и Апостол (РНБ, греч. 55)9. Если принять сохранность личных предметов в потоке исторических пертурбаций за своеобразную «естествен- ную выборку» из общего числа «заказов», то паракимомен Василий действительно являлся выдающимся ктитором. Он мог себе по- зволить обширную спонсорскую деятельность, поскольку длительное время находился у самой вершины власти в Империи, накопил и сохранил значительное состояние при смене пяти императоров. В течение тридцати лет он доминировал на политической сцене e lusso nel mondo bizantino // ACME. Annali della Facoltà di Lettere e Filosofia dell’Università degli Studi di Milano. 62. 2009. 1. P. 97–130. 4 Ross M. Basil the Proedros Patron of the Arts… P. 271–275; Belting H. Problemi vecchi e nuovi sull'arte della cosiddetta „Rinascenza Macedone“ à Bisanzio // XIX Corso di cultura sull'arte ravennate e bizantina (Ravenna, 18–27 aprile, 1982). Ravenna, 1982. P. 31–57. 5 Follieri E. L’Ordine dei versi in alcuni epigrammi bizantini // Byzantina et italograeca. Studi di filologia e di paleografia. Roma, 1997. P. 56–63. 6 Follieri E. Un reliquiario bizantino di s. Simeone stilita // Byzantion. 35. 1965. P. 62–82. 7 Полное описание, исследование палеографии, кодикологии и истории рукописи см.: Mazzucchi C.M. Dagli anni di Basilio Parakimomenos (Cod. Ambr. B 119 Sup.) // Aevum. 52. 1978. P. 267–316. 8 Описание см.: Lambros Sp. Catalogue of the Greek manuscripts on Mounth Athos. Vol. I. Cambridge, 1895. № 3604. P. 325; воспроизведение см.: Πελεκανίδης Σ., Χρήστου Π., Μαυροπούλου-Τσιούμη Χ. Οἱ Θησαυροὶ τοῦ Ἁγίου Ὄρους. Εἰκονογραφημένα Χειρόγραφα. Αʹ. Ἀθήνα, 1973. Εἰκ. 130–138. 9 Описание см.: Гранстрем Е.Э. Каталог греческих рукописей ленинградских хранилищ. Вып. 2. Рукописи X века // ВВ. XVIII. 1961. С. 267, № 150; воспроизведе- ние см.: Греческие рукописи III–XX вв. Каталог выставки 27 октября – 10 ноября 2006 г. / Описания рукописей: И.Н. Лебедева, при участии Ел.А. Пережогиной. СПб., 2006. № 5. С. 28–29 (с ошибочной локализацией рукописи в Александрии (?)). 176 Палеография, кодикология, дипломатика X столетия10, то продвигаясь к вершине доступной евнуху власти, то отходя на второй план политической жизни Константинополя. Биография паракимомена Василия Нофа достаточно хорошо восстанавливается по многочисленным упоминаниям в письмен- ных источниках. Известия о нем имеются у Иоанна Скилицы, Продолжателя Феофана, Льва Диакона, Михаила Пселла11. Упоминается он и в «Отчете о посольстве в Константинополь» Лиутпранда Кремонского в 968 г. среди мудрейших мужей, сильных в аттическом красноречии («…sapientissimi viri, Attico pollentes eloquio, Basilius parakimumenos (sic!) protoasecretus, pro- tovestiarius…»)12. Его cursus honorum неоднократно являлся предметом иссле- дования в литературе13. Перечислим кратко основные вехи его 10 Laurent V. ῾Ο μέγας βαΐουλος. A l’occasion du parakoimomène Basile Lécapène // ᾽Επετηρίς ῾Εταιρείας Βυζαντινῶν Σπουδῶν. 23. 1953. P. 194–195. 11 Ioannis Scylitzae Synopsis historiarum / Rec. J. Thurn. Berolini, 1973 [Corpus Fontium Historiae Byzantinae, 5]. P. 244, 257–259, 284–285, 295–296, 311–312, 313-314, 317; Jean Skylitzès. Empereurs de Constantinople / Text trad. par B. Flusin et annoté par J.-C. Cheynet. Paris, 2003. [Realités Byzantines, 8]. P. 201, 206, 218, 239–240, 248–249, 260–261, 263–264, 266; John Skylitzes. A synopsis of Byzantine History, 811–1057. Introduction, text and notes transl. by J. Wortley. Cambridge, 2010. P. 229–230, 248, 271, 283, 296, 299–318; Theophanes Continuatus. Chronographia / Rec. I. Bekker. Bonnae, 1838 (CSHB). P. 442–443, 461–462 (lib. VI); Продолжатель Феофана. Жизнеописания византийских царей / Изд. подгот. Я.Н. Любарский. СПб., 1992. С. 183, 191–193; Leonis Diaconi Historia / Ed. C.B. Hase. Bonnae, 1828 (CSHB, 11). Lib. III, 7-8; VI, 1; X, 8, 11; ср.: Лев Диакон. История / Перевод М.М. Копыленко, комм. М.Я. Сюзюмова, С.А. Иванова. М., 1988. Кн. 3: 7–8. С. 28–29, 178–179; Кн. 6: 1, С. 51, 194; Кн. 10: 8, 11. С. 89, 91, 94, 220, 223–224; Михаил Пселл. Хронография / Перевод, статья и примеч. Я.Н. Любарского. М., 1978. С. 6–7, 11–12, 251, 264–265. 12 Liutprandi legatio par 15 // MGH Scriptores. III. P. 350 (968 г.); Liudprandi Cremonensis. Opera omnia. Antapodosis, Homelia Paschalis, Historia Ottonis, Relatio de legatione Constantinopolitana / Ed. P. Chiesa. Turnhout, 1998 (Corpus christianorum. Continuatio mediaevalis, 156). P. 194 (par. 15, 18). 13 Фундаментальные работы о Василии Нофе с использованием всех источников: Laurent V. ῾Ο μέγας βαΐουλος... P. 193–205; Brokkaar W.G. Basil Lacapenus // Studia byzantina et neohellenica Neerlandica / Ed. by W.F. Bakker, A.F. van Gemert, W.J. Aerts. 3. Leiden, 1972. P. 199–234; Mazzucchi C.M. Dagli anni di Basilio Parakimomenos. P. 266, 292–296, 299–306; Belting H., Cavallo G. Die Bibel des Niketas. Ein Werk der höfischen Buchkunst in Byzanz und sein antikes Vorbild. Weisbaden, 1979. S. 26. М. А. Курышева. Два «заказа» Василия Нофа… 177 биографии. Василий Лакапин предположительно родился в 910– 920-х гг.; он – незаконнорожденный старший сын императора Романа I Лакапина (921–944) и скифянки. Василий был оскоплен в отрочестве. В 941 г. получил обычно занимаемую евнухами должность протовестиария – начальника императорской гарде- робной и личной библиотеки императора14. Позиции долгое время отстраненного от управления империей Константина VII (913 – 959) и оскопленного старшего ребенка-бастарда Василия, по-видимому, были в чем-то (психологический диссонанс знат- ности рождения и маргинальный статус в реальной политике) близки. Не случайно именно Василий становится на сторону Константина VII Багрянородного в его конфликте с законными сыновьями и наследниками Романа I Лакапина Стефаном и Кон- стантином, выступив против своих сводных братьев. В 944―947 гг. для Василия Нофа создается должность великого баюла – наставника сына императора, наследника престола15. С началом единоличного правления Константина VII Багрянород- ного для Василия Нофа наступает, по-видимому, время подъема: в 947 г. он был назначен паракимоменом ― главным спальничим при императоре: это ― высшая должность, которую могли занимать евнухи. Вскоре Ноф получил и высокий в византийской иерар- хии титул патрикия16. В 958 г. Иоанн Цимисхий и паракимомен Василий провели успешную военную кампанию в войне против Сейф-ад-Даулы, завершившейся взятием Самосаты17. Период правления сына Константина VII Романа II (959―963) был явно неблагоприятным для Василия Нофа, поскольку полно- властным правителем при Романе II стал другой евнух ― пара- кимомен Иосиф Вринга, которому умирающий император пору- чил заботится о своем юном наследнике. Однако в 963 г., с воцарением Никифора II Фоки (963―969), восшествие которого на византийский престол было фактически организовано Нофом, начинается новый период биографии Василия. 14 Oikonomidès N. Les listes de préséance byzantines des IXe et Xe siècles. Paris, 1972. P. 305. Тесную связь между функцией протовестиария и хранителя личной библиотеки императора на примере свидетельств XIII в. обосновал К.М. Мадзукки: Mazzucchi C.M. Dagli anni di Basilio. P. 305, n. 117. 15 Laurent V. ῾Ο μέγας βαΐουλος… P. 194―195; Kazhdan A. Baioulos // ODB. Vol. 1. NY; Oxford, 1991. P. 245―246. 16 Oikonomidès N. Les listes. P. 294―295. 17 Васильев А.А. Византия и арабы. Политические отношения Византии и арабов за время Македонской династии. СПб., 1902. С. 301―302. 178 Палеография, кодикология, дипломатика Он получает титул проедра18. Именно провозглашением импера- тора Никифора в 963 г. и введением титула проедра заканчивается первая из двух книг трактата «О церемониях» (и это последнее по хронологии датированное событие, упомянутое в тексте)19. В связи с этими событиями до нас дошел своеобразный «портрет» паракимомена Василия на одной из миниатюр20 знаме- нитой Мадридской рукописи Скилицы середины XII в.21 (л. 144 об.). Миниатюра иллюстрирует эпизод из Хроники Ски- лицы, когда сразу после провозглашения Никифора II Фоки им- ператором паракимомен Василий отдает распоряжение своим слугам, друзьям и родственникам напасть на дома его врагов и сторонников Иосифа Вринги в Константинополе. Вторая миниатюра22, связанная с его именем, иллюстрирует эпизод из текста Хроники Скилицы, когда в 975 г. император Иоанн Цимисхий (969 – 976), возвращаясь в Константинополь после сирийской кампании через южную Каппадокию и проходя по благодатным и цветущим землям, только что ценой больших усилий отвоеванным ромейским войском, спросил местных жи- телей, кому принадлежат эти богатые области, и к своему удив- лению и негодованию получил ответ ― паракимомену Василию. Вскоре после этого Цимисхий тяжело заболел и умер в Констан- тинополе. Молва приписывала паракимомену Василию Нофу участие в отравлении Цимисхия из-за страха потерять свое влияние и богатство. Через всю биографию Василия Нофа после смерти Констан- тина VII Багрянородного красной нитью проходит его забота о 18 Титул проедра впервые появился именно тогда, когда был пожалован паракимомену Василию Нофу (Ioannis Zonarae Epitome historiarum libri XIII – XVIII. Bonnae, 1897. XVI, 28, 91); см.: Kazhdan A. Proedros // ODB. Vol. 3. NY; Oxford, 1991. P. 1727–1728. 19 McCormick M. De ceremoniis // ODB. Vol. 1. NY; Oxford, 1991. P. 595–597. 20 Ἰωάννου Σκυλίτζη Σύνοψις ἱστοριῶν. Ioannis Scylitzae Synopsis Historiarum. Codex Matritensis graecus Vitr. 26–2 (Facsimile edition). Scientific consultant Agamemnon Tselikas. Athens, 2000. Л. 144 об.; Tsamakda V. The Illustrates Chronicle of Ioannes Skylitzes in Madrid. With 604 illustration. Leiden, 2002. P. 185 (f. 144v). 21 Фонкич Б.Л. О происхождении Мадридской рукописи Скилицы // Монфокон. Исследования по палеографии, кодикологии и дипломатике. 1. М.; СПб., 2007. С. 138–156. 22 Ἰωάννου Σκυλίτζη Σύνοψις ἱστοριῶν. Ioannis Scylitzae Synopsis Historiarum. Codex Matritensis graecus Vitr. 26–2 (Facsimile edition). Л. 173 об.; Tsamakda V. The Illustrates Chronicle. P. 212 (f. 173v). М. А. Курышева. Два «заказа» Василия Нофа… 179 своем племяннике ― будущем Василии II Болгаробойце (род. в 958, умер в 1025 г.), воспитателем которого он был и которого после- довательно готовил его к роли императора, в итоге возведя на трон в 976 г. Фактически с этого времени он единовластно пра- вил государством при молодом Василии II, пока не попал в опалу и не был сослан в 985 г. в Стенон23, где и умер в 989 г. Состояние его было предано разграблению и расхищено, изданные при нем хрисовулы аннулированы. Мы знаем также, что дом Василия в Константинополе, в квартале Аркадианы, называли ― с обидным намеком на про- исхождение его матери (славянка?, хазарка? etc.) ― «домом варвара»24. Известно также, что Василием Нофом в столице, недалеко от ворот св. Романа, был основан монастырь в честь Василия Великого25, который после ссылки паракимомена Василия, как описывает Михаил Пселл, был разграблен по приказу императора Василия II. Возможно, именно для этого «своего» монастыря и была соз- дана одна из трех известных рукописей, заказанных Василием Нофом. Роскошно украшенный кодекс происходит из Дионисиева монастыря на Афоне ― Athos Dionisiou 7026. Рукопись содержит 23 Розен В.Р. Император Василий Болгаробойца: извлечения из летописи Яхъи Антиохийского. СПб., 1883. С. 170. 24 Brokkaar W.G. Basil Lacapenus. P. 233. 25 Janin R. La géographie ecclésiastique de l’Empire Byzantine. Première partie. Le siège de Constantinople et le patriarchat œcuménique. T. III. Les églises et les monastères. P., 1969. P. 58–60. c монастырем св. Василия Великого, основанным Василием Лакапином в Константинополе, было связано создание еще одной рукописи из российских собраний – РНБ. СПбДА Б I 15. Кодекс детально исследован в работе Э.Н. Добрыниной; судя по записи писца, он был дополнен монахом Михаилом в 985 г. в монастыре св. Василия (см.: Добрынина Э.Н. О двух греческих рукописях X в. (РНБ, СПбДА Б I 15 и Греч. 89): материал для Сводного каталога греческих иллюминированных рукописей в российских хранилищах // Современные проблемы археографии: Сб. ст. по материалам конф., проходившей в Библиотеке РАН 25―27 мая 2010 г. / Отв. ред. И.М. Беляева, сост. М.В. Корогодина. СПб., 2011. С. 22–27). 26 По-видимому, рукопись попала в Дионисиев монастырь, основанный в середине XIV в., позже: скорее всего, это произошло в XVI в., когда монастырь переживал период расцвета (Actes de Dionysiou / Ed. N. Oikonomidès. P., 1968. [Archives de l'Athos; 4]. P. 18). Таким свидетельством дарения манускриптов в Дионисиев монастырь может быть запись XVI в. на листах рукописей ГИМ Влад. 29 (X–XI вв.) и ГИМ Влад. 151 (1339 г.), в которой говорится о 180 Палеография, кодикология, дипломатика сочинения Иоанна Златоуста: толкование на Первое послание Коринфянам, послания (44 гомилии) и 6 гомилий на Послание к Титу. В конце рукописи на л. 418 об. имеется запись писца: «ἐγράφη τῶ ἐνδοξοτάτω βασιλείω πατρι(κίῳ) κ(αὶ) παρακοιμωμένῳ τοῦ φιλοχρίστου κ(αὶ) ἁγίου ἡμῶν βασιλέ(ως) κωνσταντ(ίνου) τοῦ πορφυρογεννήτ(ου) διὰ χειρὸς νικηφό(ρου) νοταρίου δούλου 27 ἐλαχίστου μ(ηνὶ) ἰουλίῳ ἰνδικτιόνο(ς) ιγʹ» («написана для славнейшего Василия патрикия и паракимомена христолюбивого и святого нашего василевса Константина Багрянородного, рукой Никифора нотария ничтожного раба, в июле месяце индикта 13-го»). По указанному в этом колофоне тринадцатому индикту и по периоду единоличного царствования Константина Багрянород- ного с 945 по 959 гг. все исследователи датируют эту рукопись единственно возможным образом ― 955 годом28. Рукопись состоит из 418 пергаменных листов, её размер 38,5 х 29,6 см. Она писана одним писцом так называемым «жемчужным письмом» (Perlschrift) в 2 столбца, украшена заставками и ини- циалами «лепесткового» стиля (Blütenblatt-Ornamentik). Заголовки в П-образных заставках написаны маюскулом коптского дукта. В собрании Российской Национальной библиотеки Санкт-Пе- тербурга находится еще одна рукопись ― РНБ. Греч. 55, Еван- гельские чтения и Апостол ― создание которой в науке достаточно давно связывается с именем её заказчика ― паракимомена Василия Лакапина, хотя эта атрибуция все еще вызывает сомнения29. Кодекс был подарен Императорской Публичной Библиотеке князем А.Б. Лобановым-Ростовским, который в 1859–1863 гг. являлся русским посланником в Константинополе30. РНБ. Греч. 55 не имеет колофона31, однако на л. 1 об. находится посвятительная вкладе рукописей в Дионисиев монастырь (см.: Древности монастырей Афона X – XVII веков в России: Из музеев, библиотек, архивов Москвы и Подмосковья: каталог выставки: 17 мая – 4 июля 2004 г. / Отв. ред. Б.Л. Фонкич, Г.В. Попов, Л.М. Евсеева. М., 2004. С. 83, 85). 27 Weitzmann K. Die byzantinische Buchmalerei des 9. und 10. Jahrhunderts. Berlin, 1935 (repr.: Wien, 1996). S. 22–23. 28 Grumel V. La Chronologie. P., 1958. P. 314. 29 Belting H., Cavallo G. Die Bibel des Niketas. S. 25–27; Bevilacqua L. Basilio ‘parakoimomenos’... P. 190. 30 Отчет ИПБ за 1859 г. СПб., 1860. С. 62. 31 Досадная ошибка присутствует в статье Л. Бура, где исследовательница ошибочно приписывает запись писца из рукописи РНБ. Греч. Б. I 5 (с М. А. Курышева. Два «заказа» Василия Нофа… 181 стихотворная эпиграмма, написанная маюскулом, где в первой же строке ктитор назван по имени, без упоминания должностей и титулов32: Τὸ θερμὸν ὄντως] πίστεως Βασιλείου: κάλλιστον ἔργ]ον συλλογὴν θεηγόρων: εὐαγγελιστῶν] τεσσάρων ἀναγράφει: ἐπιστολῶν]τε δέκα τεττάρων βάθη: τοῦ θυμοτ]ερποῦς ῥήτορος πυριπτόου: ἔθνη σαγ]ηνεύοντος ἰχθύως δίκην: λόγοις τὰ πλήθη νουθετοῦντος ἐν λόγοις: οὗπερ νοῶν τις τὸν φιλευσεβῆ τρόπον: τοῦ κτήτορος δή φημι καὶ προθυμίαν: πόθον τε τὸν ζέοντα καὶ τἆλλα βλέπων: καὶ τὴν ἀκριβῆ τοῦ σκοποῦ θεωρίαν: καὶ ζῆλον ὄντως ὄντα πρὸς θεὸν μέγαν: ὃν ἔνδον οὗτος ἐγκεκρυμμένον φέρει: ζηλωτὸν εἴποι τοῦτον ἐκ τῶν πρακτέων: μέλλοντα μισθοὺς τῶν πόνων ἐπαξίους: εἰληφέναι μάλιστα πρὸς τοῦ δεσπότου: κ]αὶ τὴν ἀμοιβὴν ἀξιοπρεπεστέραν: ἀν]θὧν τὰ θεῖα καὶ ποθεῖ καὶ συλλέγει: κ]αὶ τοῖς μετ’αὐτὸν πρόξενος σωτηρίας: ὀφ]θήσεται πῶς συλλογῆ θεοπλόκω: Отличительной особенностью этой рукописи является то, что её текст написан маюскулом коптского дукта в три столбца, что является большой редкостью и придает сходство с древними ко- дексами. Маюскул коптского дукта (V―X вв.)33 в рассматриваемое время обычно используется для написания так называемых вспомогательных частей текста ― содержания, заглавий и т.п.34. датировкой 985 г.) кодексу РНБ. Греч. 55; см.: Bouras L. Ὁ Βασίλειος Λεκαπηνὸς παραγγελιοδότης ἔργων τέχνης... Σελ. 401. 32 Текст эпиграммы с восстановлением утраченных фрагментов см.: Belting H., Cavallo G. Die Bibel des Niketas. S. 25. 33 Фонкич Б.Л. К вопросу о датировке греческих маюскульных рукописей IV ― X веков (предварительные наблюдения) // Синайский кодекс и памятники древней христианской письменности: традиции и инновации в современных исследованиях. СПб., 2012. С. 89. 34 Hunger H. Minuskel und Auszeichnungsschriften im 10.–12. Jahrhundert // La paléographie grecque et byzantine. Paris 21 – 25 octobre. 1974. P., 1977. S. 201–220. 182 Палеография, кодикология, дипломатика Однако примеров использования такого типа письма во второй половине X в. достаточно: самые известные, как считается, вы- шедшие из одного скриптория, ― это Библия Никиты (ок. 1000 г.), ныне хранящаяся в трех собраниях (Turin, B. I. 2; Florence, Laur. cod. Plut. V. 9; Kopenhagen, cod. Haun. GKS 6), и Катены на книги Ветхого Завета первой половины XI в. из Национальной библиотеки Австрии (Vind. Theol. gr. 11)35. Текст рукописи РНБ. Греч. 55 с экфонетическими знаками выполнен на пергамене прекрасного качества. Правило наложения сторон пергамена соблюдается на протяжении всей рукописи. В рукописи тонким инструментом разлинован каждый лист, тип разлиновки ― 00D336. Количество листов ― 198, тетрадей ― 25, из которых восьмая тетрадь состоит из 6 листов, а тринадцатая тетрадь ― из 9 листов (это нарушение порядка листов связано, по-видимому, с поздним переплетом рукописи в XIX в. и ошибочным вплетением л. 193 по новой нумерации). Древняя нумерация тетрадей отсут- ствует. Единственным маркером начала новой тетради служит еле заметный маленький крест, поставленный на крайней линии вертикальной разлиновки первого столбца в левом верхнем углу первого листа каждой тетради. Аналогий такому способу расста- новки сигнатур тетрадей не найдено. Рукопись очень изысканно, богато и изящно украшена позо- лоченными заставками разных стилей, золотыми инициалами. В специальной литературе рукопись датируется последней четвер- тью или концом X столетия, а местом её создания считается крупный столичный скрипторий37. Палеографическое исследование почерка маюскула, которым написана РНБ. Греч. 55, привело нас к заключению, что писец, создавший столь роскошную и торжественную рукопись, напи- сал и заголовки в заставках кодекса 955 г. Dionysiou 70. Особое внимание следует обратить на ритм письма с пропорциональным чередованием узких и широких букв, написание «каппы» с ха- рактерным скругленным элементом, «лямбды» и «дельты» с 35 Hunger H., Kresten O. Katalog der griechischen Handscriften der Österreichischen Nationalbibliothek. Teil 3/1: Codices Theologici 1–100. Wien, 1976. S. 23–24; 36 Sautel J.-H. Répertoire de réglures dans les manuscrits grecs sur parchemin, base de données établie à l’aide du fichier Leroy. Turnhout, 1995 (Bibliologia, 13). P. 39, 89 (такой тип разлиновки указан здесь для двух древнейших кодексов V в.). 37 Weitzmann K. Die byzantinische Buchmalerei. S. 27. Tav. 205; Cavallo G. Γράμματα Ἀλεξανδρῖνα // JÖB. 24. 1975. Abb. 19, 28; Belting H., Cavallo G. Die Bibel des Niketas. S. 27; Добрынина Э.Н. О двух греческих рукописях… С. 32. М. А. Курышева. Два «заказа» Василия Нофа… 183 опущенным верхним элементом, а также «дзеты». Таким образом, рукопись РНБ. Греч. 55 следует, без сомнения, атрибутировать Василию Нофу как заказчику и, возможно, несколько «удрев- нить» время её создания – 50-е гг. X в. Палеография в данном случае снимает все сомнения, которые вызывала неоднознач- ность упоминания имени «Василий» без патронимических или иных уточнений и при отсутствии каких-либо титулов. Отсутствие таковых вполне понятно, поскольку перед ликом Высшего Судии они не имели никакого значения, а важны были лишь ключевые качества благочестивого христианина, звучащие в эпиграмме, ― горячая вера («τὸ θερμὸν ὄντως πίστεως»), истинная привязан- ность к Богу («ζῆλον ὄντως ὄντα πρὸς θεὸν μέγαν»). К перечню уже известных в историографии драгоценных предметов, принадлежавших Василию Нофу, можно добавить еще одну вещь. В византийской коллекции Лувра в Париже хранится массивное золотое кольцо38 (рис. 1), атрибуция которого должна быть скорректирована. Кольцо выполнено из золота (вес ― 31,22 грамма, диаметр ― 2,3 см) с вставкой из изумруда, на котором в технике инталия гравировано погрудное изображение Христа с крещатым нимбом. На шинке кольца ― две одинаковые монограммы, расшифровывающиеся как «Κύριε βοήθει». На щитке имеется надпись, представленная в каталоге в оригинальном виде и приведенная к нормам современной орфографии: «Κύριε βοήθει Βασιλείῳ παρακοιμωμένῳ τοῦ δεσπότου». Авторы каталога колеблются в вопросе о возможной принад- лежности этого кольца между двумя кандидатами: родоначаль- ником Македонской династии до его воцарения на византийском троне Василием и паракимоменом Василием Лакапином. В итоге они склоняются к первому варианту и датируют кольцо 865– 866 (?) годами. Аргументация сводится к приблизительному иконографическому сходству изображения Христа на публикуе- мом кольце и монете Михаила III (842 – 867)39, а также на стили- стическом и иконографическом сходстве изображения монограммы кольца «Господи, помоги» и детали известной мозаики констан- тинопольской Св. Софии, изображающей императора Александра (912 – 913), восходящими ко второй половине IX – началу X в. На наш взгляд, приведенные аргументы совершенно не обяза- тельны. Василий, будущий основатель Македонской династии, 38 Cheynet J.-C., Morisson C. Bague de Basile le Parakoimômène // Byzance. L’Art byzantine dans les collections publique françaises. P., 1992. P. 309. № 219. 39 Ibid. P. 401. № 308. 184 Палеография, кодикология, дипломатика на пути к власти сменил паракимомена Дамиана и получил титул патрикия по этому случаю, но быстро достиг титула кесаря и был коронован как соправитель Михаила III40, чтобы затем устранить его и самому стать императором. Вряд ли он стал бы отливать в золоте метку своего временного титула паракимомена (заметим, что его занимал, как правило, евнух), подчеркивая свою связь с императором («τοῦ δεσπότου»), которого задумал убить, тогда как Василию Лакапину – всесильному паракимомену ― было свойственно подчеркивать свою связь с императорским домом и свой высший для него, евнуха, титул. Это видно на примере ко- лофона в рукописи Dionisiou 70, где он подчеркивает это словами «паракимомен христолюбивого и святого нашего василевса». Но больше всего убеждает нас в нашей версии сохранившаяся печать паракимомена Василия из коллекции Дамбартон Оукс41 (рис. 2). Её оформление стилистически наиболее близко к кольцу: обращает на себя внимание двойная орнаментальная насечка щитка кольца и по краю печати, внутри которого помещена надпись на кольце и точечный узор на оборотной стороне печати. Печать не содержит никакого изображения, но только надпись: «[Κ(ύρι]ε βοήθει Βασι[λείῳ ἐ]ν[δοξο]τάτῳ προέδρῳ τῆς συγκλήτου [(καὶ) πα]ρακοιμ[ω]μέν(ῳ) τοῦ φιλοχρ(ίστου) δεσπότου». Почти полное совпадение титула ― «παρακοιμωμένῳ τοῦ … δεσπότου» ― на наш взгляд, является еще одним доказательством того, что владельцем луврского кольца был императорский паракимомен Василий. Наше исследование добавляет два предмета к списку из восьми вещей, которыми владел или создание которых оплатил Василий Ноф. Этот список как нельзя лучше характеризует масштабную и разностороннюю личность Василия, сумевшего преодолеть все свои жизненные невзгоды42 и добиться власти и богатства. По этим вещам мы хорошо можем представить кругозор и художественный вкус этого человека. Это лишний раз подтверждает максиму, что 40 Guilland R. Recherches sur institutions byzantines. Vol. I. Berlin-Amsterdam, 1967. P. 204. 41 Oikonomidès N. A Collection of Dated Byzantine Lead Seals. Washington D.C., 1991. No. 69. P. 73–74. 42 См.: Волков Н.Н. Скопчество и стерилизация. Исторический очерк. М.; Л., 1937. С. 5–28; Ringrose K.M. The Perfect Servant. Eunuchs and the Social Construction of Gender in Byzantium. Chicago; London, 2004. Можно сравнить биографии Василия Нофа и другого выдающегося скопца митрополита Ефрема Переяславского, который также был книжником (ему Русь, скорее всего, обязана Студийским уставом) и ктитором (Хрусталев Д.Г. Разыскания о Ефреме Переяславском. СПб., 2002). М. А. Курышева. Два «заказа» Василия Нофа… 185 историческая реконструкция строится, прежде всего, на исследо- вании реально дошедших до нас объектов и «следов» («примет»), которые они несут43. Рис. 1. Кольцо паракимомена Василия (воспроизведено по кн.: Byzance. L’Art byzantine dans les collections publique françaises. P., 1992. P. 309. № 219) Рис. 2. Печать паракимомена Василия (воспроизведено по кн.: Oikonomidès N. A Collection of Dated Byzantine Lead Seals. Washington D.C., 1991. No. 69. P. 73–74.) 43 Гинзбург К. Приметы. Уликовая парадигма и ее корни // Гинзбург К. Мифы–эмблемы-приметы. Морфология и история. М., 2004. С. 189–241. М. Г. Логутова ЛАТИНСКИЕ РУКОПИСИ РЕЛИГИОЗНОГО СОДЕРЖАНИЯ В РОССИЙСКОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ БИБЛИОТЕКЕ Собрание латинских рукописей Российской национальной библиотеки (прежде Императорская, затем — Государственная Публичная библиотека) является самым крупным в России, а по ценности представленных в нем кодексов входит в число наибо- лее значимых собраний мирового культурного наследия. Рукописные книги на латинском языке поступали в Импера- торскую Публичную библиотеку с момента ее основания. В 1795 г. в Петербург из Варшавы была привезена библиотека гра- фов Йозефа Анджея и Анджея Станислава Залуских. Наряду с печатными изданиями, в ней имелись рукописи, в том числе на латинском языке. Особое значение имело приобретение в 1805 г. собрания рукописных книг и документов П. П. Дубровского1. При Императорской Публичной библиотеке для него создали особое отделение рукописных материалов — Депо манускрип- тов, как его тогда называли. Депо манускриптов стало не только хранилищем рукописей, но и центром по их изучению, что было закреплено рескриптом императора Александра I от 27 февраля 1805 г.2 Следующим крупным поступлением (1836 г.) стала биб- лиотека гр. П. К Сухтелена3, в составе которой были рукописи на латинском языке. Латинский фонд постоянно пополнялся не- 1 Воронова Т. П. П. П. Дубровский — первый хранитель «Депо Манускрип- тов» Публичной библиотеки // Археографический ежегодник за 1980 г. М., 1981; Она же. Первые описи собрания П. П. Дубровского // Проблемы научного опи- сания рукописей и факсимильного издания памятников письменности: Мате- риалы Всесоюзной конференции. Л., 1981; Она же. Материалы к биографии П. П. Дубровского // Источниковедческое изучение памятников письменной куль- туры. Л., 1984; Елагина Н. А. «Богатейшее сокровище веков» — 200 лет в Санкт- Петербурге (Западноевропейские рукописи коллекции П. П. Дубровского) // Археографический ежегодник за 2004 г. М., 2005, С. 373—387; Шмидт С. О. К юбилею П. П. Дубровского: дипломат—коллекционер в контексте развития отечественной культуры и общественной мысли второй половины XVIII – на- чала XIX века // Археографический ежегодник за 2004 г. М., 2005, С. 276—373. 2 Архив РНБ, Ф. 1. Оп. 1. 1805 г. Дело № 40, л. 2а. 3 Сапожников А. И. Библиотека и коллекции графа П. К. Сухтелена // Книга. Вып. 78. М., 2001, С. 180–300; Lankhorst O. S. Jan Pieter van Suchtelen (1751 – 1836). Nijmegen, 1999. М. Г. Логутова. Латинские рукописи… 187 большими собраниями кодексов и отдельными рукописями в виде даров и покупок4. Происходили перемещения рукописей в пределах Санкт-Пе- тербурга. В 1849 –1851 гг. по распоряжению императора Николая I из Публичной библиотеки в Императорский Эрмитаж были пе- реданы 175 иллюминованных рукописей на европейских языках5, которые составили экспозицию в залах только что открывшегося Нового Эрмитажа. Эти кодексы были возвращены Публичной библиотеке в 1862 г. с добавлением 40 латинских рукописей эр- митажной библиотеки6. На оборотах верхних крышек переплетов этих книг сохранились наклейки: «Императорская Эрмитажная иностранная библиотека». После 1863 г. западноевропейский фонд пополнился латин- скими рукописями из реорганизованных католических учрежде- ний на территории западных областей Российской империи: из Полоцкой7, Домбровицкой, Торуньской и Познаньской коллегий иезуитов и из школ ордена пиаров. Одна рукопись была при- слана в 1891 г. из Тобольского губернского музея. В начале ХХ в. западноевропейские рукописи Императорской Публичной библиотеки входили в число пяти самых крупных рукописных собраний мира, уступая только Национальной биб- лиотеке в Париже, Британской библиотеке в Лондоне, Бодлеанской в Оксфорде и Королевской библиотеке в Брюсселе8. После Пер- вой мировой войны число рукописных кодексов сократилось. В соответствии с условиями Рижского мирного договора значительная 4 В состав фонда латинских рукописей вошли кодексы из коллекций П. К. Фролова (1817 г.), гр. Ф. А. Толстого (1830 г.), еп. Порфирия Успенского (1883 г.) и гр. А. Г. Строганова (1889 г.). Отдельные рукописи принесли в дар библиотеке К. А. Эттер (1816―1820 гг.), В. Греф (1820 г.), И. Божер (1822 г.), Г. В. Лерхе (1858 г.), А. Д. Пироговский (1891 г.) и др. 5 Императорская Публичная библиотека за 100 лет: 1814―1914. СПб., 1914, С. 240―241. 6 Императорская Публичная библиотека за 100 лет… С. 248. См. также: Lehmann P. Erforschung des Mittelalters. Bd. III, Stuttgart, 1960. S. 112—118; Wenzel E. Die Mittelalterliche Bibliothek der Abtei Weissenau. Frankfurt am Mein, 1996; Binder H. Schicksale der Weissenauer Bibliothek nach Klosterauslösung // 850 Jahre Prämonstratenserabtei Weissenau 1145—1995 / Hrsg. von H. Binder. Sigmaringen, 1995. S. 489―505. 7 Отчет Императорской Публичной библиотеки за 1863 г. С. 70. 8 Löffler R., Milde W. Einfürung in die Handschriftenkunde. Neu bearbeitet von W. Milde. Stuttgart, 1997. S. 31. 188 Палеография, кодикология, дипломатика часть рукописей, поступивших в Публичную библиотеку из польских библиотек, была возвращена в 1922—1934 гг. Поль- ской республике9. В 1920-е — начале 1930-х гг. в Публичную библиотеку были переданы западноевропейские кодексы из национализированных императорских дворцов в Павловске и Петергофе, из библиотеки Александро—Невской Лавры, из собрания графов Шереметевых, собрания князей Юсуповых и из библиотеки гр. В. В. Левашова10. В 1946 г. в библиотеку поступили 95 кодексов немецкого происхождения, по большей части на латыни. В 1940-1980-х гг. некоторое число рукописных латинских книг было куплено у потомков книгоиздателя В. М. Саблина и врача—офтальмолога В. Ф. Груздева, а также в магазинах старой книги в Ленинграде. Работа с рукописными материалами велась с момента основа- ния Депо манускриптов Императорской Публичной библиотеки. На хранение поступил огромный — около 12 тысяч томов — массив рукописных материалов. В 1805—1806 гг. были приняты и расставлены в шкафы рукописи П. П. Дубровского, в 1806— 1807 гг. — кодексы из библиотеки графов Залуских. Первона- чально рукописные книги хранились в составе коллекций, с ко- торыми они поступали в библиотеку. При реорганизации хране- ния в 1840–е гг. рукописи западноевропейского происхождения были сгруппированы по языковому принципу11. Кодексы на ла- тыни из всех имевшихся на тот момент коллекций составили фонд латинских рукописей. Расстановка и присвоение рукописям шифров велись по библиографической системе, введенной в 1819 г. для каталогизации печатных изданий первым директором ИПБ А. Н. Олениным12. В основу схемы был положен предмет- ный принцип, в соответствии с которым книги распределялись по 18 разделам13. Кроме деления по языкам и содержанию, руко- писи классифицировали по писчему материалу (пергамен, бумага) и формату (in folio, in quarto, in octavo). Так в шифрах рукописных кодексов ИПБ нашли отражение язык, формат, материал и предмет рукописи. В 1843—1846 гг. были составлены инвентари рукописных 9 См. предисловие к каталогу собрания латинских рукописей РНБ, разделы II—XIX. 10 Краткий отчет рукописного отдела за 1914—1938 гг. Л., 1939 г., С. 241—258. 11 Императорская публичная библиотека за 100 лет… С. 165. 12 Там же. С. 125—126. 13 Для латинских рукописей был введен дополнительный 19 раздел — «Латинские классики». М. Г. Логутова. Латинские рукописи… 189 собраний, в числе которых был и трехтомный инвентарь латин- ских рукописей14. Таким образом, основной фонд латинских рукописей сложился в середине XIX в. и пополнялся все после- дующие годы. В первый раздел — «Теология» — вошли книги Св. Писания, литургические кодексы, труды отцов западной церкви, жития святых, молитвенники, сборники проповедей и т. д. Наиболее ценную часть этого раздела представляют рукописи из собрания П. П. Дубровского (1754—1816). Секретарь русской миссии в Париже, П. П. Дубровский по возвращении в Россию передал Императорской Публичной библиотеке ок. 850 кодексов и собрание западноевропейских автографов и грамот. Ранние латинские рукописи V—XII вв. и иллюминованные книги XIII— XVI вв. из его коллекции вошли в сокровищницу мирового куль- турного наследия. К ним относятся прижизненный список сочи- нений св. Августина, написанный в V в. в Северной Африке, и книги VI в. из основанного Кассиодором скриптория Виварий (Южная Италия). Среди созданных в Англии ранних рукописей выделяются научной значимостью и художественными достоин- ствами список «Церковной истории английского народа» Беды Почтенного с текстом первого памятника древнеанглийской ли- тературы, гимна Кедмона (746 г.)15, а также поражающее богатст- вом орнаментального убранства Островное Евангелие (VIII в.)16. Исчерпывающее представление о книжной культуре Каро- лингского возрождения дают 43 рукописи VIII—XII вв. из монастыря Корби. Советник Карла Великого по вопросам религии и куль- туры англосакс Алкуин произвел исправление (revisio) латинского перевода Библии св. Иеронима. В скрипториях двух располагав- шихся в Туре монастырей, Мармутье и св. Мартина (аббатом последнего был Алкуин), было налажено интенсивное для IX—X вв. производство Библий и Евангелий. Российская национальная библиотека хранит одно из изготовленных в Туре Евангелий с инципитами, выписанными золотом и серебром на пурпурных лентах17. Великолепные образцы иллюминации этого периода можно видеть также в написанном золотыми и серебряными чернилами Пурпурном Евангелии18 — один ранний автор сравнил 14 Императорская публичная библиотека за 100 лет… С. 164—165. 15 Lat. Q. v. I. 18. 16 Lat. F. v. I .8. 17 Lat. Q. v. I. 21. 18 Lat. Q. v. I. 26. 190 Палеография, кодикология, дипломатика слово Божие с бесценным золотым украшением19. Роскошно орнаментированные книги Св. Писания служили драгоценными сакральными предметами и использовались в репрезентативных целях. Библия лежала в основании духовной и культурной жизни средневековой Европы. Ее тексты использовали в литургии, изу- чали богословы, они служили целям личного благочестивого чтения христиан. Западноевропейские рукописные кодексы РНБ с достаточной полнотой отражают различные функции, которые на протяжении средневековья выполняла эта главная книга христиан. В XI—XII вв. в монастырских скрипториях создавались пред- назначенные для литургии многотомные, большого формата, напрестольные Библии, такие, как три тома Св. Писания из целе- стинского монастыря св. Марии в Париже20. На одном из листов другой, двухтомной Библии из монастыря Вайссенау, записан инвентарь монастырских книг, всего 79 томов21. На рубеже первого и второго тысячелетий книги Св. Писания стали объектом интенсивного изучения. Основываясь на трудах отцов церкви и более ранней традиции глосс, Валафрид Страбон (ум. 849 г.) и Ансельм Лаонский (ум. 1117 г.) с учениками соз- дали комментарий ко всем библейским книгам (т.н. glossa ordi- naria). Как правило, текст писался крупным письмом посреди листа, а комментарии, более мелким письмом, окружали его со всех сторон на полях (маргинальные глоссы) и под каждой стро- кой библейского текста (подстрочные глоссы). В отличие от на- престольных Библий, комментированные кодексы предназначались для изучения в монастырских и кафедральных школах22. Теологический факультет Парижского университета призна- вался ведущим в вопросах веры. Не случайно в начале XIII в. именно парижские богословы предприняли огромный труд по унификации библейских книг. За основу был принят исправлен- ный Алкуином текст Вульгаты. В парижских, или как их еще называют, университетских, Библиях установилась принятая в современной Вульгате последовательность библейских книг. Книги Св. Писания были поделены на главы, с перечнями глав — ог- лавлениями, в конце прилагались снабженные комментариями алфавитные списки библейских персонажей. Библия получила 19 Dodwel Ch. R. Anglo–Saxon art: a new perspective. Manchester, 1982. P. 29. 20 Lat. F. v. I. 24/1—3. 21 Erm. lat. 5/1—2. 22 Lat. F. v. I. 13—14. М. Г. Логутова. Латинские рукописи… 191 научный, в современном понимании этого слова, аппарат. Другая особенность парижских Библий состояла в том, что весь текст умещался в одном томе небольшого формата, исполненном очень мелким готическим письмом на пергамене тонкой выделки23. Пригодные к переноске, университетские Библии были незаменимы для преподавателей, студентов, монахов новых ни- щенствующих орденов, священников и мирян. На одном из хра- нящихся в РНБ экземпляров имеется владельческая запись короля Франции Карла IX24. В литургических кодексах латинского фонда Российской На- циональной библиотеки представлен весь репертуар богослужебной литературы: миссалы, градуалы, антифонарии, сакраментарии, гимнарии и отдельные церковные службы. Хронологический охват — с VIII в. (Лекционарий, Корби25) до XVII столетия (Антифонарий, Италия26). Многие рукописи нотированы. Хорошо представлены ранние списки произведений учителей Западной церкви: Амвросия Медиоланского, Августина, Иеронима и Григория Великого. Трудно переоценить научную значимость созданных в раннее средневековье кодексов с трудами отцов церкви: Тертуллиана, Оригена, Иоанна Златоуста, Кассиодора, Исидора Севильского, Кассиана, Беды Почтенного и др. Среди более поздних церковных авторов следует назвать имена Ансельма Кентерберийского, Бернарда Клервосского, Гуго Сен-Викторского, Петра Абеляра, Петра Ломбардского. В фонде хранятся также кодексы с произведениями теологов-схо- ластов Альберта Великого, Фомы Аквинского, Бонавентуры, Дунса Скотта, Раймунда Луллия, Джона Виклифа. Самый ранний из списков житий святых, Vita s. Dionisii, был написан в конце VIII в. во Франции (Корби)27. В духовном цен- тре францисканского ордена Sacro Convento в Ассизи был пере- писан составленный Бонавентурой сборник с жизнеописанием св. Франциска и житиями первых братьев ордена: св. Людовика епископа Толозанского, св. Антония Падуанского, а также св. Клары. Нельзя не упомянуть и два списка самого известного в средние века житийного сочинения — «Золотой легенды» Якоба Ворагинского (XIV в., Бельгия). 23 Lat. O. v. I.38, Lat. O. v. I. 43. 24 Lat. O. v. I. 38, f. 17: «Ceste Bible est à nos R. Charles». 25 Lat. Q. v. I. 16. 26 Lat. F. v. I. 132. 27 Lat. F. v. I. 12. 192 Палеография, кодикология, дипломатика Ни один из жанров средневековой литературы не оказал та- кого воздействия на религиозно-этическое воспитание всех слоев населения Западной Европы, как проповеди. Латинский фонд РНБ хранит проповеди, посвященные отдельным святым28, и сборники проповедей на весь литургический год29. Владельцем кодекса (1411 г., Чехия) с текстами проповедей магистра праж- ского университета Гуса был сам Ян Гус — на четырех листах его рукой проставлены ученая степень «M» (магистр), и имя30. Круг чтения, побуждавшего к благочестивым размышлениям, позволяют очертить списки произведений Людольфа Саксон- ского «Vita Christi», Фомы Кемпийского «О подражании Хри- сту», Герарда ван Флидерховена «О четырех вещах последних», канцлера Парижского университета Жана Жерсона. «Книга о птицах» Гуго Фолиетского (XII в., Франция) отно- сится к разряду средневековых энциклопедий с преобладанием аллегорических комментариев. Она иллюстрирована 23 миниа- тюрами с изображениями различных птиц. Среди иллюминованных рукописей XIII в. выделяются ше- девры французской книжной миниатюры: Псалтирь, украшенная многоцветными с золотом историзованными и орнаментирован- ными инициалами31 и Миссал из церкви св. Никеза в Реймсе32. Декор Миссала являет образец сложившегося в конце XIII в. в Иль–де–Франс стиля оформления книг. Прекрасная готическая живопись миниатюр в полный лист, календарь с клеймами, исто- ризованные, орнаментированные и филигранные инициалы с орнаментом на полях создают единый художественный ансамбль, поражающий богатством красок и сиянием золота. Обе рукописи, Псалтирь и Миссал, происходят из собрания П. П. Дубровского. Представление о книжном искусстве Германии Оттоновского времени дает Библия из южнонемецкого монастыря Вайнгар- тен33. Иллюминованные кодексы Российской национальной биб- лиотеки предоставляют обширный материал для изучения сред- невековой живописи, истории быта, костюма, оружия, способов ведения военных действий и т. д. 28 Lat. Q. v. I. 36: «Проповедь о св. Германе», IX в., Франция. 29 .Lat. Q. I. 240; Lat. O. v. I. 149; Lat. O. v. I. 179. 30 Lat. Q. I. 181, f. 1: «M J. H»; F. 4v, 11, 18v: «M. J. Hus». 31 Lat. Q. v. I. 67. 32 Lat. Q. v. I. 78. 33 Lat. F. v. I. 133. М. Г. Логутова. Латинские рукописи… 193 Самыми распространенными книгами (их иногда называют бестселлерами) позднего средневековья, позволявшими клирикам и мирянам молиться вне церковных стен, стали молитвенники и часовники. Некоторые великолепно украшенные экземпляры Российской Национальной библиотеки принадлежали известным историческим лицам. Королева Шотландии и Франции Мария Стюарт не расставалась со своим часовником и, находясь в зато- чении, записывала на его полях свои стихотворения34. Владельцем часовника, миниатюры и бордюры в котором были исполнены в конце XV в. художником круга Жана Коломба, был герцог Лю- довик Орлеанский, впоследствии король Франции Людовик XII35. 41 миниатюра в лист иллюстрирует цикл молитв Vita Christi в созданном в Кельне пергаменном молитвеннике36. Комплексы рукописных книг и отдельные принадлежавшие монастырям тома позволяют изучать глубинные процессы рели- гиозной жизни средневековья. Они же дают исследователям воз- можность реконструировать состав монастырских библиотек. Воссозданный каталог рукописей аббатства Корби включает 43 рукописи Российской Национальной библиотеки37, 29 томов — каталог библиотеки монастыря Вайссенау38. Шесть больших то- мов in folio принадлежали библиотеке целестинского монастыря св. Марии в Париже39, 11 кодексов происходят из первого мона- стыря ордена св. Франциска, Sacro Conventо в Ассизи40. Еще 12 рукописей имеют владельческие записи монастырей Виндес- геймской конгрегации41. На многих рукописях РНБ сохранились пометы библиотекарей о принадлежности кодекса тому или иному французскому, итальянскому, немецкому или нидерланд- скому монастырю. 34 Lat. Q. v.I. 112. 35 Lat. O. v. I. № 126. 36 Lat. O. v. I. № 206. 37 Mérindol Chr. La production des livres peints à l’Abbaye de Corbie au XIIe siècle. Étude historique et archéologique. T. II. Lille, 1976. 38 Lehmann P. Erforschung des Mittelalters. Bd. III. S. 112—118; Wenzel E. Die Mittelalterliche Bibliothek der Abtei Weissenau; Binder H. Schicksale der Weissenauer Bibliothek nach Klosterauslösung... 39 Lat. F. v. I. 104/1—5. 40 Lat. F. v. I. 125; Lat. F. v. I. 126; Lat. F. v. I. 127; Lat. F. v. I. 130; Lat. F. v. I. 131; Lat. Q. v. I. 218; Lat. Q. v. I. 219; Lat. Q. v. I. 223; Lat. Q. v. I. 224. 41 Lat. F. v. I .57; Lat. F. v. I. 15; Lat. F. I. 312; Lat. Q. v. I. 173; Lat. Q. I. 43; Lat. Q. I. 262; Lat. O. v. I. № 47/16. 194 Палеография, кодикология, дипломатика Церковная история представлена материалами Базельского со- бора42 и сборником с полемическими произведениями идеологов протестантизма Мартина Лютера, Филиппа Меланхтона и др.43 Антитринитаристское учение XVI в. изложено в сочинениях Мигеля Сервета44. Два созданных в России в начале XVIII в. тома посвящены вопросам согласования православной веры и католического вероучения45. Богословские сочинения XVII—XIX вв. представлены сочине- ниями теологов ордена Иисуса Полоцкой, Домбровицкой, То- руньской и Познаньской коллегий, школ ордена пиаров и про- фессоров теологического факультета Дерптского университета. В целом латинские рукописи РНБ с достаточной полнотой от- ражают все многообразие явлений религиозной жизни в странах Западной Европы периода средних веков и нового времени. Начало научному изучению этого фонда, задолго до поступ- ления многих рукописей в Императорскую Публичную библиотеку, положили монахи бенедиктинской конгрегации св. Мавра. Уче- ные мавристы из аббатства Сен-Жермен-де-Пре в Париже в XVII—XVIII вв. разработали основы современной палеографии и дипломатики, черпая материал для своей работы из кодексов биб- лиотеки аббатства (некоторые из этих рукописей в конце XVIII в. приобрел П. П. Дубровский). Жан Мабильон исследовал два тео- логических кодекса VIII в., в настоящее время хранящихся в Рос- сийской Национальной библиотеке46; Дом Тассен и Дом Тустейн использовали для своего многотомного труда 17 ранних рукопи- сей47; второй том Bibliotheca bibliothecarum manuscriptorum Жана де Монфокона включает 9 из ныне хранящихся в РНБ кодексов. Один из них, написанный островным минускулом, Монфокон охарактеризовал как «Evangelia literis Saxonicis»48. В 1804 г. в Лейпциге были опубликованы краткие описания 291 рукописи, в том числе на латыни, из тогда еще частной коллекции 42 Lat. F. I. 276, XV в., Франция. 43 Lat. F. I. 526, XVI в., Германия. 44 Lat. Q. I. 698; Lat. O. I. 92; Lat. O. I. 93. 45 Lat. F. I. 676; Lat. F. I. 677. 46 Mabillon J. De re diplomatica libri sex. Paris, 1681—1704. 47 Tassin R. P., Toustain C. F. Nouveau traité de diplomatique. 6 vols. Paris, 1750—1765. 48 Montfaucon B. de. Bibliotheca bibliothecarum manuscriptorum nova. T. II. Paris, 1739, 1142 № 1057. М. Г. Логутова. Латинские рукописи… 195 П. П. Дубровского49. Первый хранитель Депо манускриптов, П. П. Дубровский, составил инвентарь рукописей своего собра- ния50 и снабдил многие кодексы своими аннотациями. Полувековой перерыв в изучении латинских рукописей Пуб- личной библиотеки закончился в 1860 г. Флориан Жиль при опи- сании коллекций Императорского Эрмитажа включил в свой труд сведения о 53 иллюминованных латинских кодексах, в то время еще находившихся в Эрмитаже. Спустя два года эти рукописи вернулись в Публичную библиотеку51. В 1880—1881 гг. вышли краткие описания латинских рукописей Императорской Публич- ной библиотеки, сделанные К. Гиллертом52. В начале XX столетия Ж. Тибо издал каталог нотированных рукописей53, Дом Антонио Стерк — латинских54. В 1936—1938 гг. в Париже вышел составлен- ный А. Лабордом каталог иллюминованных рукописей Публич- ной библиотеки55. В 20–е гг. прошлого столетия сотрудники Публичной библио- теки под руководством О. А. Добиаш–Рождественской начали работу по систематическому изучению латинских рукописей. О. А. Добиаш-Рождественская составила подробный карточный каталог всех пергаменных рукописей ГПБ. В отношении печат- ных каталогов она полагала, что каталоги латинских рукописей 49 Intelligenzblatt der Allegmeinen Litteratur—Zeitung. Leipzig, 1804. № 77. Col. 621—624 (№ 1—62); № 78. Col. 625—629 (№ 63—136); № 80. Cоl. 641— 646 (№ 137—200); № 82. Col. 657—660 (№ 201—237); № 83. Col. 666—670 (№ 238—291). 50 Fr. F. XVIII. 41. 51 Gille F. Musée de l’Ermitage Impérial: Notice sur la formation de ce musée et description des diverses collections qu’il renferme. St.—Pétersbourg, 1860. Р. 25—104. 52 Gillert K. Lateinische Handschriften in St.-Petersbourg // Neues Archiv der Gesellschaft für ältere deutsche Geschichtskunde zur Beförderung einer Gesammtausgabe der Quellenschriften deutscher Geschichten des Mittelalters, 1880— 1881. Bd. V. Hft. 2. S. 243—265; Hft. 3, S. 599—617; Bd. VI. Hft. 3. S.497—512. 53 Thibaut J.-B. Monuments de la Notation ekphonétique et neumatique de l’Eglise Latine. Exposé documentaire des anciens manuscrits de Corbie, de St. Germaine-des- Près et de Pologne consevés à la Bibliothèque Impérial de Saint-Pétersbourg. Saint- Pétersbourg, 1912; Staerk A. Les Manuscrits Latins du Ve au XIIIe siècle conservés à la Bibliothèque Impériale de Saint-Pétersbourg. T. I—II. Saint-Pétersbourg, 1910. 54 Staerk A. Les Manuscrits Latins du Ve au XIIIe siècle conservés à la Bibliothèque Impériale de Saint-Pétersbourg. T. I—II. Saint-Pétersbourg, 1910. 55 Laborde A. de. Les principaux manuscrits à peintures conservés dans l’ancienne Bibliothèque Impériale Publique de Saint-Pétersbourg. Paris, 1936―1938. P. 1—2. 196 Палеография, кодикология, дипломатика следует издавать в хронологическом порядке. В двух выпусках каталога она описала древнейшие кодексы V — начала IX вв56. Вто- рой выпуск каталога был переиздан в 1991 г. в Париже на фран- цузском языке57. В 1983 г. сотрудники Отдела рукописей опубли- ковали краткие описания латинских рукописей V—XII вв.58 Издавались и тематические каталоги. Е. В. Бернадская соста- вила каталог гуманистической рукописной книги59, французский исследователь К. Мерендоль — корбийских рукописей Публичной библиотеки60. Двухтомный каталог И. П. Мокрецовой и В. Л. Романовой содержит полный свод декора французских ко- дексов XIII в.61 Лучшие образцы иллюминованных западноевро- пейских рукописей представлены в неоднократно переиздавав- шемся за рубежом каталоге Т. П. Вороновой и А. Б. Стерлигова62 на русском, английском, немецком и французском языках. Соз- данные на Британских островах кодексы описаны в каталоге «Ex insula lux»63. К 200–летнему юбилею Отдела рукописей Россий- ская Национальная библиотека и Государственный Эрмитаж ор- ганизовали в 2005 г. выставку иллюминованных рукописей РНБ 56 Добиаш-Рождественская О. А. Древнейшие латинские рукописи Публичной Библиотеки. I. Рукописи V—VII вв. // Средневековье в рукописях Публичной библиотеки. Вып. III. Л., 1929 г.; Она же. Древнейшие латинские рукописи Публичной Библиотеки. I. Рукописи VIII — начала IX вв. Л., 1965. 57 Dobiaš-Roždestvenskaja O. A., Bakhtine W. W. Les anciens manuscrits latins de la Bibliothèque publique Saltykov-Šcedrin de Léningrad VIIIe-début IXe siecle. Paris, 1991. 58 Латинские рукописи Государственной Публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова- Щедрина. Краткое описание для Сводного каталога рукописей, хранящихся в СССР. Часть I. Сост. Е. В. Бернадская, Т. П. Воронова, С. О. Вялова. Л., 1983. 59 Бернадская Е. В. Итальянские гуманисты в собрании рукописей Государствен- ной Публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина. Каталог. Л., 1981. 60 Mérindol Chr. La production des livres peints à l’Abbaye de Corbie au XIIe siècle. Étude historique et archéologique. T. II. Lille, 1976. 61 Мокрецова И. П., Романова В. Л. Французская книжная миниатюра XIII века в советских собраниях. 1200—1270. М., 1983; Французская книжная миниатюра XIII века в советских собраниях. 1270—1300. М., 1984. 62 Воронова Т. П., Стерлигов А.Б. Западноевропейская книжная миниатюра VIII—XVI вв. Российская национальная библиотека, Санкт-Петербург. СПб.; Бурнемут, 1996. 63 Ex insula lux. Manuscripts and hagiographical material connected with medieval England. A joint exhibition organized by The National Library of Russia. Helsinki, 2001. М. Г. Логутова. Латинские рукописи… 197 и выпустили каталог этой выставки64. Продолжая традицию, заложенную О. А. Добиаш-Рождественской, Л. И. Киселева издала каталоги латинских рукописей XIII и XIV вв.65 Она же составила каталог хранящихся в РНБ часовников66. О. Н. Блескина опубликовала каталог всех рукописей латинского фонда по разделам II—XIX67. Подготовлен к печати каталог латинских рукописей первого раздела фонда — «Теология». Благодаря трудам многих поколений российских и зарубежных ученых мировая научная общественность получила доступ к инфор- мации о латинских кодексах РНБ. Специалисты разных профилей, прежде всего медиевисты, получили возможность для дальней- ших плодотворных исследований 64 Искусство западноевропейской рукописной книги V—XVI вв. Каталог выставки в Государственном Эрмитаже 15 марта — 19 июня 2005 г. СПб., 2005. 65 Киселева Л. И. Латинские рукописи XIII в. Российской Национальной библиотеки. СПб., 2005; Она же. Латинские рукописи XIV в. Российской Национальной библиотеки. СПб., 2012. 66 Киселева Л. И. Западноевропейские «книги часов» в библиотеках Санкт- Петербурга. Описание рукописей XIV – XVI вв. СПб., 2008. 67 Блескина О. Н. Каталог собрания латинских рукописей: право, философия, наука, литература и искусство. СПб, 2011. 198 Палеография, кодикология, дипломатика В. И. Мажуга ФРАГМЕНТЫ РУКОПИСЕЙ С ТЕКСТАМИ ДИГЕСТ И КОДЕКСА ЮСТИНИАНА В СОБРАНИЯХ САНКТ-ПЕТЕРБУРГА Известно, как мало полных списков комментированных текстов римского права дошло от времени ранее повсемест- ного признания свода глосс к этим текстам, составленного болонским юристом Аккурсием (ок. 1230). Великий труд мно- гих эрудитов по изучению текста памятников римского права, который увенчался сводом Аккурсия, исследуется преимуще- ственно по фрагментам рукописей. Целый ряд интереснейших фрагментов, относящихся к первой трети XIII в., обнаружен в собраниях латинских фрагментов Санкт-Петербургского ин- ститута истории и Библиотеки Российской Академии наук. Два таких фрагмента, принадлежащих Научному архиву СПб ИИ РАН автор сообщения уже представил в одной из своих публикаций (Карт. 625. № 28; Карт. 623. № 10). Ныне пойдет речь о двух других фрагментах, а именно, о фрагментах Ди- гест, хранящихся в Библиотеке РАН. Один из них выполнен, можно полагать, во Франции (Fr. 44), а другой, несомненно, в Италии (Fr. 43). Надо признать, однако, что и фрагменты, как и рукописи, относящиеся ко второй половине XIII в., интересны состоянием текста самой Великой глоссы Аккурсия. Ведь о ней исследо- ватели судят обычно на основе текста инкунабул и палеотипов, где текст Аккурсия обработан и дополнен юристами более позднего времени. Текст глосс к Кодексу Юстиниана в италь- янском фрагменте из собрания СПб ИИ РАН «Карт. 137, № 2» содержит небезынтересные варианты известного текста Аккурсия. Заслуживает внимания и фрагмент Дигест с текстом Аккур- сиевой глоссы из того же собрания (Карт. 642, № 13). Скорее всего, он отразил масштабную и искусную работу болонских писцов по распространению текстов римского права, снаб- женных Великой глоссой Аккурсия. В. Н. Малов ОРЛЕАНСКИЕ ГРАМОТЫ В ОТДЕЛЕ ПИСЬМЕННЫХ ИСТОЧНИКОВ ГИМ В огромной коллекции П. И. Щукина, хранящейся в Отделе письменных источников ГИМ, содержится немало до сих пор не изучавшихся документов по истории Франции XIV — XVIII вв. (Ф. 418. «Собрание документов по истории западноевропейских и азиатских стран»). Среди них моё внимание привлёк большой комплекс нотариальных и судебных актов Орлеанского гене- ральства XVI—XVIII вв. Он содержит 92 грамоты (Ф. 418. Д. 7, 15—20, 27); хронологические рамки комплекса 1549—1732 гг., особенно богато представлены документы первой половины XVII в. Подавляющее большинство документов (66 актов) было со- ставлено в Орлеанском превотстве — младшем королевском суде, специализировавшемся на рассмотрении дел простолюди- нов. Эти грамоты представляют собой в основном нотариальные акты, составлявшиеся королевскими нотариусами при превот- стве; в меньшей мере — записи судебных решений превотального суда по частным искам. Основные темы актов: земельные сделки, продажа жилища, учреждение и подтверждение ипотечных рент, расчёты по долговым обязательствам, раздел наследства и т. п. Имеются также акты вышестоящих судебных инстанций Орлеанского бальяжа: старого бальяжного суда и созданного в 1552 г. президиального суда бальяжа, обладавшего более широкой компетенцией. Нижестоящие судебные трибуналы представлены актами королевской шателении в Роморантене и нескольких частных сеньориальных судов. Все наши акты являются т. н. «гроссами» — копиями офици- альных актов, исполнявшимися достаточно разборчивым почерком на пергаменте и заверявшимися нотариусом. «Гроссы» изготов- лялись за плату и выдавались на руки заинтересованным лицам. Так образовывались небольшие группы тематически объединён- ных актов частного хранения. Но таких групп в нашей «орлеанской коллекции» много. Как могли они собраться вместе? Очевидно, надо обратиться ко вре- мени организации в Орлеане департаментского архива при пре- фектуре после того, как в 1789 г. был создан департамент Луаре. Унаследовав архивы дореволюционных учреждений, орлеанские чиновники принялись и за поиски копий старых актов в частных хранилищах. Судя по сохранившимся записям, их интересовали подтверждения прав собственности на недвижимость и ренты, 200 Палеография, кодикология, дипломатика прецеденты решения процедурных вопросов. Эта работа, оче- видно, велась достаточно бессистемно. Вплоть до 1830-х гг. состояние архива было плачевным. Он непосредственно подчинялся префектуре департамента, которая отвергала предложения тратить деньги на реорганизацию архив- ного дела. Более того, «додумались продавать множество старых бумаг, сочтённых бесполезными, а вырученные деньги шли на содержание одного служащего» (Cornede M. Historique des Archives du Loiret // Guide des Archives du Loiret. Fonds antérieurs à 1940. Orléans, 1982. P. 10). Понятно, что в первую очередь на продажу шли разрозненные «гроссы» старых актов из частных домов, приобретавшиеся по случаю. Только в 1833 г. департа- ментский архив возглавил постоянный архивист, независимый от префектуры, и началась большая работа по упорядочению ар- хивных фондов. В 1842 г. в санкт-петербургской «Литературной Газете» появилось сообщение о неких находящихся в русской частной коллекции орлеанских грамотах. Их владельцем был сын провинциального православного священника, ставший государственным служа- щим, надворным советником и столоначальником департамента уделов Платон Яковлевич Актов (1797―1842; см.: Берков П. Н. П. Я. Актов, забытый собиратель древнерусских рукописей и старопечатных книг // ТОДРЛ. Т. XIV. М.; Л., 1958. С. 637—643). Итак, 19 июля 1842 г. «Литературная Газета» известила чита- телей о скоропостижной кончине Актова и о том, что вся его библиотека продаётся наследниками. Там же был помещён со- ставленный покойным краткий перечень рукописных и старопе- чатных материалов его коллекции, где и были упомянуты, среди немногочисленных западных рукописей, «на французском языке подлинные парижские и орлеанские акты 14: судебные про- цессы, контракты и другие записи нотариальные 1618—1701 гг.» (Там же. С. 639). Делая скидку на допустимые неточности кол- лекционера (в частности, названное им число «14» могло отно- ситься не к отдельным грамотам, а к папкам, по которым они были разложены), можно предположить, что именно эти грамоты неизвестными путями (после смерти Актова они пропадают из нашего поля зрения) оказались в коллекции Щукина. Исследование сохранившихся вне Франции орлеанских гра- мот приобрело особое значение после катастрофы, постигшей Орлеан во время войны. В июне 1940 г. немецкая авиация бом- била Орлеан, а затем бушевал пожар, который некому было тушить. Погибла вся юго-западная часть центра, в частности и здание В. Н. Малов. Орлеанские грамоты… 201 департаментского архива; сгорели почти все старые документы. В настоящее время в департаментском архиве история Старого Режима представлена практически одними регистрами нота- риальных «минут», поступивших туда после окончания войны от наследников и продолжателей дела старых нотариусов. За триста лет имена нотариальных династий, естественно, переменились, и чтобы обнаружить возможную перекличку между орлеанскими и московскими актами, потребовались бы специальные изыскания. Большой удачей является то, что в нашей коллекции имеются два очень обстоятельных акта, описывающих ситуацию в одной и той же деревне Ла Гров с интервалом в одно столетие. Первый — акт о разделе наследства богатого крестьянина Никола Шевийона между его 8 детьми, от 12 декабря 1549 г. (Д. 19. Л. 1—15) с под- робным описанием элементов наследования; у Шевийона было 17 пахотных и 39 винодельческих участков. Второй – акт о про- даже с аукциона имущества разорившегося виноградаря Никола Понтонна, от 2 декабря 1662 г. (Д. 15. Л. 1—67) со столь же де- тальным описанием его 34 винодельческих и 17 пахотных участков. В обоих актах описаны границы участков с указанием, кто владеет соседними участками И. П. Медведев ОДНА НЕСБЫВШАЯСЯ МЕЧТА ― СТАТЬ ПАЛЕОГРАФОМ Среди бумаг В. Н. Бенешевича (1874—1938), хранящихся в С.-Петербургском филиале Архива РАН, мне «попался» один документ, который по своему содержанию и по некоторым другим чертам имеет, как мне показалось, какую-то внутреннюю, прямо-таки мистическую, связь с судьбой нашего дорогого юбиляра Бориса Львовича Фонкича. Речь идет об адресованном В. Н. Бенешевичу и датированном 8 августа 1925 г. письме с Урала, из г. Соликамска, от некоего Иосифа Ивановича Мура- това1, преподавателя психологии тамошнего «педтехникума», бывшего студента (по-видимому, историко-филологического факультета) Петроградского университета, носившего тогда фамилию Рабинович, которую он сменил на фамилию «своей прабабки с материнской стороны», ученика С. А. Жебелева по университету, занимавшегося под его руководством разбором диалога Платона «Пир» (и, стало быть, знатока греческого языка). Именно выраженная им в письме страстная мечта «изучить греческую палеографию, чтобы иметь возможность читать и находить подлинные рукописи тех христианских творцов, в частности церковных поэтов, которые меня интересуют», а также особенности происхождения и, чувствуется, некоторые другие «биографические сходства» делают этого неизвестного нам и куда-то сгинувшего автора письма своего рода «предте- чей» Бориса Львовича, также выходца из уральской глубинки, который, проделав примерно такой же путь, к счастью, в полной мере «реализовался», став выдающимся палеографом, гордостью отечественной науки. Будем надеяться, что мы еще узнаем что-то о его таинственном предшественнике2, а пока считаем весьма уместным опубликовать именно в данном «юбилей- ном» издании (да и где еще, если не здесь?) этот волнующий и 1 ПФА РАН. Ф. 192. Оп. 2. Д. 127. Л. 1—8. В архивной описи автор письма обозначен как «Мурашов Иосиф Иванович, преподаватель». Мне все-таки кажется, что его фамилия должна читаться как «Муратов». 2 По моей просьбе розысками сведений об авторе письма занимается из- вестный пермский историк М. Н. Лукьянов, но и его усилия пока не принесли желаемых результатов. «Буду продолжать поиски», ― сообщает он, и мы ему благодарны за это, как и за сведения о других лицах, упомянутых в письме, в част- ности о профессорах Пермского университета А. П. Дьяконове и А. И. Сырцове. И. П. Медведев. Одна несбывшаяся мечта... 203 источающий какой-то скрытый трагизм (не забудем и трагиче- скую судьбу самого адресата!) документ. 8/VIII 25 г. Глубокоуважаемый Владимир Николаевич! Два с половиной года тому назад мы познакомились и беседовали в Петербурге3. С тех пор кое-что изменилось в моей жизни. 125Я кончил Университет, год прослужил преподавателем и женился. Но меня по-прежнему тянет в Петербург или Москву. В частности, область, в которой мне бы хотелось работать, имеет прямое отноше- ние к Вам. Я уже третий год мечтаю изучить греческую палеографию, чтобы иметь возможность читать и находить подлинные рукописи тех христианских творцов, в частности, церковных поэтов, которые меня интересуют. В частности, мне самому для себя хочется дать ответ, какими самыми древними подлинными рукописями отцов церкви обладает человечество, лишь бы хоть где-нибудь на земле они находились, и при первой же благоприятной возможности их обследовать. Я не думаю, чтобы в этой области было бы решительно все обследовано, да и, кроме того, даже если и все решительно об- следовано, мне самому для себя хочется их изучить помимо содержания также и с чисто палеографической стороны. Одним словом, реально, вещественно стать лицом к лицу к действительности 5, 6, 7, 8, 9 ве- ков. Боясь заслужить от Вас, Владимир Николаевич, упрек в плато- нической мечтательности, я спешу пояснить, что говорю о своем, так сказать, палеографическом идеале, отнюдь не питая надежд осуще- ствить свою мечту в сколько-нибудь близкое время. А пока я хочу учиться, учиться и учиться. Учиться греческой палеографии в Перми нет никакой возможно- сти, так как в Перми нет ни одной греческой рукописи, не говоря уж о том, что в Перми нет греческого палеографа. Помня Ваши слова, что Вы готовы помочь мне в моих научных интересах, я позволил себе, Владимир Николаевич, написать Вам это письмо с надеждой, что Вы укажете мне практический путь к осуществлению моего на- мерения и посоветуете мне в моих занятиях. Меня несколько ободряет та мысль, что как будто лиц, желаю- щих заниматься специально греческой палеографией, очень мало и поэтому, быть может, лицу, решившему посвятить себя этой работе, будет оказано содействие, тем более, что греческие рукописи име- ются и в Москве, и в Петербурге, и нужно подготовить новое поко- ление специальных работников в этой области. 3 Обращает на себя внимание эта характерная деталь: Ленинград для автора письма по-прежнему остается Петербургом. 204 Палеография, кодикология, дипломатика В «Известиях» (кажется, от 5 июля) было объявление ассоциации научно-исследовательских институтов (и между ними Научно-ис- следовательского института археологии и искусства) о приеме не позже 15 ноября [19]25 г. аспирантов с вполне приличным обеспече- нием (120―150 рубл.), даже и без командировки, с представлением лишь одной научной работы. Кроме того, 1 декабря желающим попасть в число аспирантов назначается экзамен, один, общий для всех инсти- тутов, политический; другой специальный, по соответствующему институту. В числе пособий к этому второму специальному экзамену по Институту археологии и искусства не указано ни одного пособия по палеографии, из чего я делаю вывод, что в этом Научно-исследо- вательском институте археологии и искусства палеографии, по всей вероятности, не будет. Кроме того, среди научно-исследовательских институтов общ<ественных> наук упомянут еще Институт языка и литературы с двумя самостоятельными отделениями специально языка и литературы, но и тут среди пособий к специальному экзамену ни одного пособия по палеографии не указано, так что и относительно этого института не знаю, входит ли в состав его эта дисциплина. Не найдете ли Вы, Владимир Николаевич, возможным выяснить этот вопрос: войдет ли в состав какого-нибудь из этих двух институ- тов греческая палеография, и если она не войдет в круг дисциплин ни того, ни другого института, то совсем ли исключена возможность изучения этой дисциплины в каком-нибудь ином ученом учрежде- нии, например, хотя бы в Лихачевском музее истории письма 4, и имеются ли в последнем греческие рукописи. Александр Петрович Дьяконов5 говорил мне, что Вы не раз ездили на Восток, где и изу- чали греческие рукописи, почему я и осмеливаюсь обременить Вас этим вопросом, так как полагаю, что вопросы, связанные с изучением греческой палеографии, хотя бы и чисто практического свойства, для 4 Палеографический кабинет, с 1 августа 1925 г. преобразованный в Музей палеографии Академии наук СССР (директор – Н. П. Лихачев), ныне – С.-Петербургский Институт истории РАН (СПб., Петрозаводская ул., 7). 5 Дьяконов Александр Петрович (1873—1943) – профессор и декан историко-филологического факультета Пермского университета; выпускник Петербургской духовной академии; в 1908 г. защитил магистерскую диссертацию и тогда же опубликовал крупную монографическую работу на тему «Иоанн Эфесский и его церковно-исторические труды». За время работы в Пермском университете (1917—1930) подготовил и прочитал не менее десятка различных лекционных курсов, в частности по истории раннего христианства, истории Византии, античной культуры, истории средних веков. В 1932 г. перешел на работу в Рязанский пединститут. И. П. Медведев. Одна несбывшаяся мечта... 205 Вас небезразличны. Если бы, паче чаяния, эта дисциплина оказалась бы в каком-нибудь из этих институтов и меня бы приняли, я бы с вели- чайшей радостью стал заниматься под Вашим руководством, если, конечно, Вы признали бы меня достойным этого, ибо, говоря неофициально (об этом, мне кажется, в заявлении в институт указывать нельзя), меня интересует именно церковная греческая палеография. Но дело в том, что, к сожалению, представить сейчас научной ра- боты я не могу, ибо материальные обстоятельства вынуждали меня как можно скорей кончить университет и служить. Единственно, что у меня есть, это отзыв проф. С. А. Жебелева такого содержания: «Студент Петроградского университета Иосиф Иванович Рабинович усердно и плодотворно занимался под моим руководством разбором диалога Платона “Пир”. Проф. С. Жебелев». Может быть, ввиду того, что дисциплина, меня интересующая, носит очень специальный характер, а также ни специалиста по ней, ни соответствующего материала за время последних двух лет моего пребывания в Пермском университете6 не было, желающих ею зани- маться очень мало, а также того, что по обстоятельствам материального свойства я не имел возможности заниматься специально наукой, и этот отзыв проф. С. А. Жебелева явится для меня некоторым основанием просить принять меня в этот институт для занятий греческой палео- графией. Кроме того, я надеюсь, что мои профессора Александр Петрович Дьяконов и Анатолий Иванович Сырцов 7 не откажут мне также в соответствующих отзывах. Итак, если этой дисциплиной можно будет заниматься в одном из этих институтов, я все-таки подам заявление, надеясь на то, что ко- миссия, быть может, учтет все обстоятельства. Если меня, повторяю, примут паче чаяния, я буду просить Вашего руководства и содействия. Если же этой дисциплины в этих институтах нет, нет ли какой-нибудь другой возможности заниматься этой наукой, получая хоть какое- нибудь скромное содержание в Петербурге, так как на преподавательское место я не надеюсь, потому что я, как кончивший по историческому 6 В каком именно качестве, не сообщается. 7 Сырцов Анатолий Иванович (1880― ?) ― профессор Пермского универ- ситета; выпускник историко-филологического факультета Петербургского университета (1912 г.); оставлен при кафедре филологии для приготовления к профессорскому званию; в 1916 г. командирован в Пермь для чтения лекций; с 1917 г. ― в должности экстраординарного профессора, с 1918 г. ― проректор ПГУ, с 1920 г. ― профессор кафедры педологии; специалист в области философии, теории познания, логики, психологии и педологии; изучал философские воззрения Лейбница и Эйнштейна. 206 Палеография, кодикология, дипломатика циклу, должен преподавать обществоведение, которого я принципи- ально не преподаю, а психологию и педологию, которые я в настоящее время преподаю, мне, как не настоящему специалисту, в Петербурге вряд ли дадут. Во всяком случае, Владимир Николаевич, надеюсь на Ваше со- действие. Быть может, Ваши связи в ученом мире смогут дать какой- нибудь результат в моем деле. Очень уж обидно год за годом терять, так и не став на тот путь, который один только чувствуешь своим призванием. Через науку приобщиться церковности, а следовательно Христу ― вот мой идеал. Должен Вам сказать, Владимир Николаевич, что в настоящее время я ношу не ту фамилию, под которой Вы меня знали. Полтора года назад я принял фамилию своей прабабки с материнской сто- роны, от которой идет мое православие, и в настоящее время моя фамилия Муратов. Я буду бесконечно Вам благодарен, если Вы по- можете мне и ответите. Мой адрес: Ураль<ская> область, Верхне- Камский округ, Соликамск. Педтехникум, преподавателю психоло- гии Иосифу Ивановичу Муратову. Преданный и глубоко уважающий Вас И. Муратов P. S. Если можно, пошлите письмо заказным. P. S. S. Упомянутый в письме отзыв С. А. Жебелева написан на фамилию Рабинович: мне было бы очень важно иметь этот отзыв на мою теперешнюю фамилию. Текст отзыва в письме. Самый факт пере- мены фамилии может засвидетельствовать проф. Александр Петрович Дьяконов. Не посылаю подлинник отзыва, опасаясь, что Александр Петрович не застанет Вас в Петербурге. И. Муратов. В. С. Мефодьева О НЕКОТОРЫХ ТЕХНОЛОГИЧЕСКИХ ОСОБЕННОСТЯХ ИСПОЛНЕНИЯ ТЕКСТА И ЖИВОПИСНОГО ДЕКОРА ГРЕЧЕСКОЙ ПСАЛТИРИ СЛЕДОВАННОЙ X В. (РГБ. Ф. 201. № 18.2) С 2009 г. греческая рукопись X в. из собрания РГБ — Псалтирь Следованная (Ф. 201. № 18.2) находится на реставрации в ГосНИИР. Помимо реставрационных мероприятий, были вы- полнены технологические исследования материалов памятника, а именно пергамена, чернил и красочного слоя. Исследования включали тактильно-визуальные наблюдения, микроскопиче- ский и микрохимический анализ1. Рукопись выполнена на пергамене, который имеет все ти- пичные для греческого материала технологические признаки. Он гладкий, глянцевый за счёт нанесения на его поверхность, по-видимому, специального белкового или белково-слизевого покрытия2. Волосяная и мездровая стороны каждого листа раз- личаются по ряду признаков: волосяная сторона имеет желто- ватый цвет и более плотную фактуру, в то время как мездровая сторона белая и более рыхлая с характерными для неё мелкими складочками, которые образуются, предположительно, по мере старения пергамента. Комплекс проведённых исследований позволил определить технологические особенности исполнения текста и орнамен- тального декора рукописи, который представлен значительным количеством малых (более 5000) и больших полихромных инициалов (164) и несколькими концовками. Для данного памятника, в частности, характерно то, что при его создании было обильно использовано творёное золото, как при написа- нии отдельных строк текста, так и в декоративных элементах. В работе с золотом выявляется разнообразие способов его на- ложения на пергаментную основу. 1 Исследования выполнены зав. сектором лабораторного анализа ГосНИИР М. М. Наумовой. 2 Изучение покрытия пергамена данной рукописи не проводилось. Однако В. Н. Киреева в проведенных ранее исследованиях определила, что на поверхность аналогичного пергамена греческих рукописей в процессе его выделки могли наносить белковое или белково-слизевое покрытие. См.: Киреева В. Н. Исследование пергамена // Художественное наследие. № 18. М., 2000. С. 29—30. 208 Палеография, кодикология, дипломатика При исследовании как больших, так и малых инициалов было отмечено, что их исполнитель имел в своем распоряже- нии довольно скупой набор красок, однако в обоих случаях использовал различные технические и художественные приёмы. Полученные сведения дают дополнительный материал для изучения материалов и техники изготовления греческих руко- писных памятников на пергаменте. И. П. Мокрецова СРЕДНЕВЕКОВЫЕ «МАКУЛАТУРНЫЕ» ЛИСТЫ С МИНИАТЮРАМИ НА КРЫШКАХ ПОЗДНИХ ПЕРЕПЛЕТОВ (ПО МАТЕРИАЛАМ СОБРАНИЯ НАУЧНОЙ БИБЛИОТЕКИ МГУ) В собраниях многих библиотек хранятся средневековые рукописные книги, а также печатные издания, в которых листы или фрагменты более ранних, «вышедших из употреб- ления», манускриптов широко используются переплетчиками позднего времени. К этому материалу относятся устаревшие пергаментные грамоты, листы и их фрагменты из религиозных книг, среди которых особенно большое место занимают мно- гочисленные хоровые книги, попавшие в мастерские пере- плетчиков. Целые листы с текстом или нотами могли служить форзацами, подклеенными или подшитыми к оборотным сто- ронам деревянных крышек, а также обтягивавшими наружные стороны переплетов, как деревянных, так и картонных. Большей частью это были разлинованные пергаменные листы с текстом, иногда включавшие декоративные инициалы — черно-белые или цветные (красные и/или синие), украшенные филигранным орнаментом и даже золотом. В каких-то случаях в этих фрагментах можно увидеть историзованные инициалы, которые переплетчики старались разместить на передней крышке таким образом, чтобы они украсили ее, тем более, что ярко-раскрашенные изображения иногда располагались на золотом фоне. Подобные инициалы время от времени можно встретить в собраниях библиотек. Они доставляют как радость, так и за- боту хранителям, вынужденным принимать решение о том, как поступить с этим фрагментом: сохранять ли его в качестве покрытия переплета или снять с крышки и хранить отдельно, раскрыв оборотную сторону листа пергамента. В частности, подобная дилемма возникла в Научной библиотеке МГУ им. М. В. Ломоносова. С одного из германских конволютов XVI в. был снят лист из латинского Миссала XV в. с изображением Воскрешения Христа. Лист из того же Миссала с изображением Ангела украшает другой конволют того же времени, хранив- шийся и, очевидно, переплетенный в переплетной мастерской той же известной библиотеки замка Фюрстенштайн (Fürstenstein) в Германии. Оба конволюта поступили в Научную библиотеку МГУ после Второй Мировой войны. Но еще в XIX в. в уни- 210 Палеография, кодикология, дипломатика верситетскую библиотеку, видимо, кем-то из университетской профессуры было подарено несколько пергаменных фрагментов. Они были сняты из другого латинского Миссала XV в. также с изображением сцены Воскрешения Христа в инициале R. Особый интерес представляет большой разворот двойного пергаментного листа из итальянского Лекционария XIV в., обтягивающего две картонные крышки конволюта, собран- ного в 1530 г. в Лионе. На этом развороте в двух столбцах ла- тинского текста с житиями святых вставлены три небольших инициала с их изображениями на золотом фоне. Текст, напи- санный черными чернилами и киноварью, пострадал, как и окрашенный плесневыми пятнами пергамент. Не исключено, что на оборотной стороне двойного листа также может ока- заться один или несколько портретов святых, начинающих очередные чтения. Таким образом, может возникнуть необхо- димость снять лист с переплета, заменив его кожаным покры- тием, а раскрытый лист с портретами святых превратить в от- дельный экспонат. Д. А. Морозов ПОДДЕЛКИ АРАБОГРАФИЧНЫХ РУКОПИСЕЙ В данном обзоре рассматриваются только факты подделки конкретных рукописных книг в арабской графике, как на араб- ском, так и на персидском и тюркских языках, относящихся, как правило, к одной и той же рукописной традиции. За рамками остаются довольно многочисленные подделки разного рода грамот и подделки текстов, чаще в переводе, которые относятся, скорее к области литературоведения, и часто становились своеобразным художественным приемом. Наиболее ранним объектом более или менее массовых под- делок стал ветхозаветный апокриф, известный как Апокалипсис Даниила. Занимательное сообщение об этой истории, произо- шедшей в 931 г., оказалось включенным с разными подробно- стями в исторические своды Ибн Мискавайха (—1030)1 и Ибн ал-Асӣра (1160—1234)2, оно иногда упоминается в литературе3. Некий багдадец, известный под именем или, вернее, говорящим прозвищем ад-Данияли, несколько раз переписывал старинным почерком текст, который называл книгой Даниила, и при этом вносил детали, которые легко могли быть истолкованы как пророчества в адрес конкретных влиятельных современников, что предполагало, несомненно, вознаграждение с их стороны. По рассказам хронистов, один из его клиентов, чьи приметы были внесены в такую искусственно состаренную книгу, получил благодаря этому должность везира при халифе аль-Муктадире, живо заинтересовавшимся таким интригующим предсказанием. По другим источникам, уверяли, со ссылкой на традиционалиста аль-Асма‛ӣ (740—828/31), что в книге Даниила содержится пророчество, будто один из потомков халифа Омара (—644), 1 The Tajârib al-Umam or History of Ibn Miskawayh. Reproduced in facsimile from the MS. at Constantinople in the Âyâ Ṣûfiyya Library. With a Summary and Index by Leone Caetani Principe di Teano. Vol. V // Gibb E. J. W. Memorial Series.Vol. VII, 5. Leyden-London, 1913. P. 347—351. 2 Ibn-al-Athiri Chronicon quod perfectissimum inscribitur. Ed. Carolus Johannes Tornberg. Vol.8. Lugduni Batavorum, 1862. P. 169—171. 3 Cook D. An Early Muslim Daniel Apocalypse // Arabica. T.49. Fasc.1. Leiden, 2002. P.60—61. 212 Палеография, кодикология, дипломатика на лице которого будет знак, «наполнит землю спра- ведливостью»4. Само поверье о такой книге с предсказаниями будущего оказалось опосредованно воплощено и в одной из сказок «1001 ночи», «Сказке о Хасибе и царице змей», где фигури- рует греческий мудрец Данияль, из книг которого во время кораблекрушения уцелели пять листков. В период расцвета арабской культуры особую популяр- ность приобрели подделки работ известных выдающихся кал- лиграфов, пользовавшихся спросом у ценителей и меценатов. Самая известная история имитации чужого шедевра — случай, когда знаменитый каллиграф Ибн ал-Баввāб (—1022 или 1031) восполнил для библиотеки Бахā’ ад-Даула, буидского прави- теля Шираза, недостающий том тридцатитомного Корана, ко- торый переписал не менее знаменитый каллиграф Ибн Мукла (886—941), причем так, что его работу не могли отличить от подлинных образцов. Сохранилось и несколько подделок под работы его самого5. Таковой является, по-видимому, стамбульский список трактатов аль-Джахиза (775—868) с датой, соответствующей 1023 году6. Именем другого знаменитого каллиграфа — Йакута ал- Муста‛симӣ (1221? —1298) ― подписаны также некоторые работы его учеников7. Интересно, что один Коран, с именем Йакута ал- Муста‛симӣ в колофоне, хранится в Отделе рукописей Государ- ственного Исторического музея. Вопрос подлинности остается открытым, но еще один экземпляр Корана, вполне сходный по почерку, имеется в Стамбуле8. Подобного рода умение имитации встречалось и позже. Некий персидский ученый с гордостью рассказывал, что его отец, помимо прочих достоинств, мог за вечер—два восполнить 4 Wüstenfeld F. Ibn Coteiba’s Handbuch der Geschichte. Göttingen, 1850. S.184; Бартольд В.В. Сочинения. Т. 6. М., 1966. С. 508. 5 Rice D.S. The Unique Ibn al-Bawwāb Manuscript in the Chester Beatty Library. Dublin, 1955; Халидов А.Б. Арабские рукописи и арабская рукописная традиция. М., 1985. С. 172. Прим. 23. 6 Nāğī Zayn ad-Dīn. Muṣawwar al-ḫaṭṭ al-‛arabī. Baġdād, 1968. Bayrūt, 1974. 45. 140; 323. 7 Яфиа Юсиф Дж. Хана, А. А. Мокрушина. Искусство арабской каллиграфии и выдающиеся каллиграфы // Востоковедение. 26. СПб., 2005. С.196—197. 8 Nāğī Zayn ad-Dīn. Muṣawwar al-ḫaṭṭ al-‛arabī. Baġdād, 1968 = Bayrūt, 1974. Ṣ.60—61. Д. А. Морозов. Подделки арабографичных рукописей 213 недостающие страницы в любой старинной рукописи так, что их потом не могли определить9. В европейской истории определенную известность получил казус мальтийца по происхождению Джузеппе Веллы. В 1782 г. монастырь св. Мартина недалеко от Палермо, где Джузеппе Велла тогда был капелланом, посетил марокканский посол при неаполитанском дворе Мухаммад ибн Усман. В биб- лиотеке монастыря имелось четыре или пять арабских рукопи- сей, посол мог с ними ознакомиться, а Велла каким-то образом мог с ним объясниться на родственных магрибинских диалектах, к которым по происхождению относится и его родной мальтий- ский язык. Как бы то ни было, когда посол вернулся в Африку, Велла объявил о находке древней арабской рукописи, содержащей переписку между арабскими центральными властями и их наме- стниками на Сицилии. Она получила название Codex Martinianus. Исторические сведения такого рода, в настоящее время в какой-то степени получаемые из обработки папирусных находок двух по- следних столетий, для того времени были совершенной новинкой и, естественно, вызвали самый живой интерес. В течение некото- рого времени Велла поддерживал переписку, подлинную или мнимую, с марокканцем, а затем объявил, будто в марокканском городе Фесе нашелся еще более полный список его находки, со- держащий переписку между норманскими принцами, графом Роджером, герцогом Робертом Гвискаром и египетским фати- мидским халифом аль-Мустансиром. Эта рукопись получила название Codex Normannicus. В 1786 г. в европейских газетах было опубликовано сообщение о выходе итальянского перевода найденной переписки. Ее содержание оказалось очень кстати для борьбы центральных неаполитанских властей и с влиянием ду- ховенства, и с феодальными привилегиями местной аристократии, фактически полностью контролировавшей Сицилию, поскольку ничего подобного оно не подтверждало. Интерес ко всей этой истории проявил сицилийский король Фердинанд, который даже командировал Веллу с тремя сопровождающими лицами в Фес для поисков аналогичных документов. Расходы по публикации находки взял на себя монсеньор Альфонсо Аирольди (Alfonso Airoldi), архиепископ Гераклеи, который даже заказал для этого арабский шрифт из Пармы, а в своем предисловии обратил вни- мание на ее актуальность. В 1789—1792 гг. «трудами и иждиве- нием» — per opera et studio — архиепископа Гераклеи появилось 9 Neẓāmī ʿArūżī. Čahār maqāla. [Ed.] Moḥammad Qazvīnī. Ṣ.172—173 214 Палеография, кодикология, дипломатика шесть томов под псевдонимом. Часть публикации вышла в ла- тинском и итальянском вариантах. Ссылки на эти тексты появи- лись в трудах нескольких историков того времени. В 1790 г. Велла удостоился папского благодарственного письма, а штут- гартский профессор П. В. Г. Хауслейтнер перевел первые четыре тома с итальянского на немецкий язык10. В заблуждение был вве- ден даже крупный востоковед Олаус Герард Тихсен (Olaus Gerard Tychsen, 1734—1815) в Ростоке, перепечатавший небольшой фраг- мент11. Второй опус — “Kitāb Dīwān Miṣr” — начал выходить уже в королевской типографии сразу в двух форматах, ин-фолио и ин- кварто, арабский текст помещен параллельно с переводом12. Восторг продолжался несколько лет. Но в 1794 г., после мно- гих скептических замечаний со стороны, в Палермо был приглашен ознакомиться с сенсационной находкой австрийский филолог Йозеф Хагер13, для которого убедиться в подделке не составило ни малейшего труда. После какого-то периода неустойчивости переломом в деле стала неожиданная смерть принимавшего столь активное участие в проекте вице-короля Караманико в январе 1795 г. Его преемник решил, чтобы успокоить поднявшийся скандал, отказаться от конфронтации с местной аристократией и пожертвовать фальси- фикатором. В результате Велла был арестован и трижды представал перед разными составами суда. Обе рукописи были конфиско- ваны и в конце концов оказались в государственном архиве Па- лермо. Второй том издания так и не увидел света14. В 1796 г. Велла был приговорен к пятнадцатилетнему заключению и конфискации всего имущества. Тем не менее, через какое-то время он оказался просто под домашним арестом в относительно 10 Hausleutner P.W.G. Geschichte der Araber in Sicilien und Siciliens unter der Herrschaft der Araber. In gleichzeitigen Urkunden von diesem Volk selbst. Aus dem Italiänischen. Mit Anmerkungen und Zusätzen. Bd. 1—4. Königsberg, 1791—1792. 11 Tychsen Olaus Gerard. Elementale arabicum. Rostock, 1792. 12 Libro del consiglo di Egitto tradotto da Giuseppe Vella Cappelano del Sac. ordine Gerosolimitano, Abate di Sant. Pancragio, Prof. di lingua araba nella reale academia della scienze. Tomo primo. In Palermo nella Reale Stamperia, 1793. 370 pp.; Schnurrer Ch. Fr. Bibliotheca Arabica. Halae ad Salam, 1811. P.181—182. № 195. 13 Hager Joseph. Nachricht von einer merkwürdigen Literarischen Betrügerey. Leipzig und Erlangen, 1799. 14 Lalanne Ludovic. Curiosités littéraires. Paris, 1845. P. 160; Ланн Евгений. Литературная мистификация. М.;Л., 1930. С. 195—197. Д. А. Морозов. Подделки арабографичных рукописей 215 комфортных условиях на небольшой вилле в Меццо Мон- реале, пригороде Палермо, ему вернули конфискованное имущество и даже жалованье аббата. В 1796 г. на Сицилии побывал, возвращаясь из Рима на родину, мелькитский (греко-католический) епископ Алеппо Джерма- нус Адам (—1809). Он также признал продемонстрированную ему рукопись нелепой подделкой. Аналогичный вердикт вы- нес и запомнившийся в основном, кажется, только в связи с этим казусом ливанский уроженец маронит Симон Ассемани (1752? —1821), родственник знаменитого ватиканского биб- лиотекаря Иосифа Симона Ассемани. В разоблачении мистификации сыграл некоторую роль и наш соотечественник Андрей Яковлевич Италинский (1743— 1827). Он разобрал замечания алеппского митрополита Гер- мана Адама по поводу подделок арабских рукописей аббатом Велла и поддержал эти замечания ссылкой на одну из рукопи- сей своего собрания15. Велла предъявил довольно случайную рукопись вполне распространённого сочинения в плохом со- стоянии, а Италинский определил его, имея другой, вполне сохранившийся список. На этом, тем не менее, эпопея не закончилась. В 1905 г. дальний родственник Джузеппе Веллы, к которому перешла по наследству часть его книг, сделал доклад в сицилийском историческом обществе, где пытался доказать, что подделками были не все опусы его предка16. Среди них была и некая руко- пись под тем же названием «Книги Египетского совета». А в 1909 г. она всплыла в Соединенных Штатах. Рукопись содер- жала послания к египетскому халифу аль-Мустансиру би-Ллах (1035—1094) от арабских наместников Сицилии и Туниса и ответы на них. Но написана она была совершенно опреде- ленно языком, невозможным для классической эпохи, с мно- гочисленными итальянизмами, на совершенно нетипичной для арабских рукописей тонкой коричневой бумаге и совершенно 15 Mines de l’Orient. 1. 1809. 236—247. Крачковский И. Ю. Один из первых исследователей восточных элементов в «Слове о полку Игореве» // Очерки по истории русского востоковедения. М., 1953. С. 28. 16 Varvaro, Pietro. Giuseppe Vella e i suoi falsi codici arabi con un documento inedito // Archivio storico siciliano. N.s. 30. Palermo, 1905. P.321—332. 216 Палеография, кодикология, дипломатика нетипично оформленным началом текста17. Другие рукописи Веллы сохранились в Biblioteca comunale di Palermo. Такой занимательный сюжет не мог не отразиться и в ху- дожественной литературе. Специально казусу Веллы в 1963 г. посвятил повесть под названием «Египетский совет» итальян- ский писатель Леонардо Шаша (Leonardo Sciascia 1921—1989)18. В 1966 г. она была переведена и на английский язык и несколько раз переиздавалась19. Краткое изложение казуса включил в диа- логи героев своего романа «Темные силы» (1910) (Глава 42) Михаил Николаевич Волконский (1860—1917). Скандал с разоблачением подделок Веллы имел и свою по- ложительную сторону: он существенно стимулировал арабские исследования в Италии. К XIX в., эпохе интенсивного поиска восточных исторических источников (chasse aux manuscrits orientaux) относятся подделки собственно арабских рукописей восточными книготорговцами, когда подделывались названия сочинений, пользовавшихся особым спросом европейцев. Так, например, мало примечательная компиляция XVII в. оказалась надписана более поздним почерком именем известного историка Ибн Халдуна (1332—1406). Фальсифицированные даты, проставленные позднее пере- писки, но относящие её к значительно более раннему времени имеют 9 из 20 рукописей собрания, подаренного бухарским эмиром Мир Алимом царю Николаю II в 1913 г. по случаю 300-летия Дома Романовых. По всей видимости, вымышлен- ные даты были приписаны бухарским библиотекарем, вполне справедливо полагающим, что наличие даты в рукописи по- вышает её ценность. Проходила ли эта наивно-фальсифика- торская деятельность непосредственно перед отправкой книг в Петербург или несколько раньше, мы не знаем20. Рукопись РНБ П.н.с.263 (XVII или начало XVIII в.), содержащая «Уложение» и 17 Gottheil, Richard. Two Forged Antiques // Journal of the American Oriental Society. Vol. 33. 1913. P. 308—312. 18 Sciàscia, Leonardo. Il consiglio d’Egitto. Torino, 1963, 1974, 1994. 19 Sciascia, Leonardo. The Council of Egypt. Translated by Adrienne Foulkes Harville. 1966; New York, 1988. 212 pp.; 1993. 20 Бабабеков Х. Н. Узбекские переводы автобиографического сочинения эмира Тимура в петербургских собраниях. // Восточный сборник. Вып.6. СПб., 2003. С. 130. Прим. 19. Д. А. Морозов. Подделки арабографичных рукописей 217 мемуары Тимура (1333/6—1405) имеет, в частности, невоз- можную дату, соответствующую 1314/5 году21. Очень похоже на этот случай обстоит дело и с московской рукописью РГБ. Ф. 185. № 13, на переплете которой даже при- креплена табличка с дарственной надписью. Дата, обозначен- ная в конце рукописи только цифрами (897=1491/2 г.), кажется обведённой чернилами позднее и при этом переправленной из ([1]197=1782/3 г.). Это обстоятельство, по-видимому, следует учитывать при работе с конкретными списками. В середине ХХ в. появляются подделки персидских руко- писей. В Иране, в отличие от Турции и долго подчинённых ей арабских стран, использовавших относительно легко датируе- мую по филиграням европейскую бумагу, технология изготов- ления восточной бумаги практически не менялась, и определить её возраст было достаточно сложно. Непосредственным стимулом был, несомненно, меркантильный, а навёл на мысль, вероятно, интерес к такого рода памятникам во время британского военного присутствия в южном Иране во время Второй мировой войны, когда возможности для поисков таких раритетов заметно рас- ширились. Два наиболее известных примера подделок отно- сятся к чрезвычайно популярному в современной европейской культуре |Омару Хаййāму (—1122? —1132?) и претендующей на статус старейшей персидской иллюминированной рукописи популярной книге бывшего удельного правителя Кей-Кавуса (1021/2—1082/3) советов сыну, известной под не совсем понятным, но общепринятым названием «Ḳāбӯс-намэ». Рукопись стихов Хайяма с датой, соответствующей 1207 году, ранее всех других известных, обнаружилась в частной коллекции в Иране. Предварительное сообщение о ней появилось в местном журнале в октябре 1946 г. Автор статьи, известный иранский литературовед |Аббāс Икбāл, дал краткое описание списка и предварительные данные о содержащихся в нём 252 четверостишиях. В этой статье |Аббāс Икбāл опубликовал 15 рубā‛ӣ из этого списка, принадлежность которых Хаййāму до того времени оспаривалась большинством исследователей. Спустя некоторое время владелец рукописи 1207 г. продал её библиотеке Кембриджского университета, где она получила шифр Or. 1274. Иранист Арберри (A. J. Arberry, 1905—1969), уже выпустивший одно издание Хаййāма по другой рукописи, 21 Там же. С. 128. 218 Палеография, кодикология, дипломатика на этот раз ограничился публикацией в Лондоне в 1952 г. лишь поэтического перевода четверостиший, содержащихся в списке. Арберри снабдил свой перевод большим предисло- вием и указателем, показывавшим, каким четверостишиям других изданий соответствуют рубā‛ӣ рукописей 1207 и более поздней, с датой, соответствующей 1259—60 году. Эта рукопись в факсимильном и наборном воспроизведе- нии текста с русским прозаическим переводом была издана, в частности, и в СССР. О подделке издатели вполне догадыва- лись, довольно неожиданно заметив в предисловии: «Нужно оговориться, что в своих рассуждениях о подлинности руко- писи нам в значительной степени приходится полагаться на мнение других исследователей, так как составители распола- гали только фотокопией списка и были лишены возможности самостоятельно изучить его палеографические данные»22. Это опасение полностью подтвердилось. Поддельность ру- кописи к 1964 г. доказал иранский учёный23 Муджтабā Мӣновӣ (1903—1976). О подделке сообщалось еще в 1979 г.24 Еще один список подобного рода с обозначенной датой 658/1259—60 попал в Chester Beatty Library в Дублине (Beatty 303). Издания не миновал и он25. Через какое-то время произошла ещё одна подобная сенса- ция. Всплыл на свет претендующий на статус старейшей пер- сидской иллюминированной рукописи список «Андарз-нāме» или, по более известному названию, «Ḳāбӯс-нāмэ» со 109 ми- ниатюрами. Дата переписки, обозначенная в ней, соответство- вала июлю 1090 г. Несколько страниц этой рукописи осенью 1950 г. некий иранский ученый показал на международном конгрессе востоковедов в Стамбуле. В 1951—1952 гг. извест- ный иранист Ричард Нельсон Фрай предпринял ее поиски в Иране и, наконец, обнаружил у некоего букиниста по имени Фахруддин Насири. У него же Фрай приобрел для недавно ос- нованной Houghton Library в Гарварде сборник стихотворений 22 |Oмар yаййāм. Рубā‛ӣйāт. Подготовка текста, перевод и предисловие Р. М. Алиева и М.-Н. О. Османова. Под редакцией Е. Э. Бертельса. Ч. 1—2. М., 1959. 23 Османов М.-Н. О. Коранические реминисценции у Омара Хайяма // Семитские языки. Вып. 2. Ч. 2. М., 1965. С. 730—731; Крымский А. Е. Низами и его современники. Баку, 1981. С. 288. Прим. 30 [от редакции] 24 Al-Iḏā‛a wa-t-Talfaza. Tūnis, 15.3.1979. Ṣ.49. 25 The Quatrains of Omar Khayyam, ed. and tr. A. J. Arberry. London, l949. Storey/de Blois, V/2, P.367, 371 Д. А. Морозов. Подделки арабографичных рукописей 219 поэта Муиззи, который оказался искусной подделкой. По воз- вращении в Гарвард он рассказал о Кабус-наме крупному кол- лекционеру Агопу Кеворкяну и, в конечном счете, получил от него поручение приобрести рукопись, что и осуществил, по- святив ей восторженную статью26. Часть рукописи Кабус-наме была приобретена Музеем изящных искусств г. Цинциннати (США, штат Огайо), судя по инвентарному номеру, в 1954 г., где она и хранится под шифром Сincinnati, MS. 1954. 112. 17. Подложность этой рукописи доказал иранский учёный Муджтабā Мӣновӣ (1903—1976). Снимки миниатюр этой ру- кописи, выполненные в оригинальной манере, несколько раз воспроизводились и позже27. Проблему подлинности рукописи широко обсуждал IV Меж- дународный конгресс по иранскому искусству и археологии 24.4—3.5. l960 г. Подделки арабских рукописей отразились и в современной художественной литературе. Автор недавно вышедшего анти- утопического романа выводит некую средневековую испан- скую пергаменную рукопись Корана с фальсифицированным текстом, вокруг которого и развёртывается детективно-при- ключенческий сюжет28. 26 Frye R. N. The Andarz Name of Kayus b. Iskandar b. Kapus b. Vusmgir // Serta Cantabrigiensia. Wiesbaden: Franz Steiner, 1954; Idem. The Manuscript of the Andarz Nāme in New Persian // Journal of the American Oriental Society. 1955. P.24 sq. 27 Diringer D. The Illuminated Book, Its History and Production. London, 1958. P. 215; P. 208/209. Pl. IV6c;. New York-Washington, 1967. P. 144/145. Pl. III6c (снимок f. 119r); Ещё один снимок: Nāğī Zayn ad-Dīn. Muṣawwar al- Yaṭṭ al-‛arabī. Baġdād, 1968. Bayrūt, 1974. 43. №135. 28 Беккин, Р. Ислам от монаха Багиры. Турбореалистический роман. М., 2007. 234 с. Е. И. Морозова КОДИКОЛОГИЯ И ДЕКОРАЦИЯ СЛУЖЕБНОЙ МИНЕИ НА АВГУСТ КОНЦА XI — НАЧАЛА XII ВВ. (РГАДА. Ф. 381. № 125). ИССЛЕДОВАНИЕ В ПРОЦЕССЕ РЕСТАВРАЦИИ Минея на август конца XI ― начала XII вв. (РГАДА. Ф. 381. № 125)1 принадлежит к одному из древнейших комплектов рус- ских служебных Миней, чьё происхождение обычно связывается со скрипторием новгородского Лазарева монастыря. К этому комплекту относятся ещё четыре рукописи из коллекции Сино- дальной типографии РГАДА (Ф. 381): Минеи на январь (№ 99), февраль (№ 103), апрель (№ 110) и июль (№ 121). Летом 2012 г. памятник поступил на реставрацию в ВХНРЦ им. И. Э. Грабаря. В процессе дореставрационного исследования предстояло тщательнейшим образом изучить не только сам ко- декс, но и группу близких ему рукописей. Сделанные наблюде- ния легли в основу настоящей работы. Новгородские служебные Минеи интересовали, главным образом, палеографов и историков, занимавшихся вопросами становления русского книгописания. Как древнейшие памятники письменно- сти они упоминаются у И. И. Срезневского2 и А. А. Покровского3. Впоследствии Минеи с той или иной степенью подробности ана- лизировались во всех публикациях, посвящённых скрипторию Лазарева монастыря. В статьях В. Л. Янина4, а затем А. Г. Боброва5, А. А. Гиппиуса6, Е. В. Ухановой7 велись споры о статусе Лазарева скриптория, связи с ним тех или иных рукописей, 1 Сводный каталог славяно-русских рукописных книг, хранящихся в СССР. XI—XIII вв. М., 1984. № 43. С. 83—84; Каталог славяно-русских рукописных книг XI–XIV вв., хранящихся в ЦГАДА СССР. М., 1988. № 9. С. 48—49. 2 Срезневский И.И. Древние памятники русского письма и языка (Χ— ΧΙV вв.). СПб., 1882. 3 Покровский А.А. Древнее псково-новгородское письменное наследие // Труды ΧV Археологического съезда в Новгороде 1911 года. Т. 2. М., 1916. 4 Янин В.Л. Новгородский скрипторий рубежа XI—XII вв. Лазарев монастырь // Археографический ежегодник за 1981 год. М., 1982. С. 52—63. 5 Бобров А.Г. Монастырские книжные центры Новгородской республики // Книжные центры Древней Руси. Северно-русские монастыри. СПб., 2001. С. 23—28. 6 Гиппиус А.А. К вопросу о новгородском Лазаревом скриптории рубежа XI—XII вв. // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. № 1 (27). М., 2007. С. 36 —44. 7 Уханова Е.В. О становлении новгородского книгописания в XI—начале XII в. // Хризограф. Вып. 3. М., 2009. С. 204—237. Е. И. Морозова. Кодикология Служебной Минеи... 221 количестве писцов, принимавших участие в их создании. В конце 1970-х гг. Институт русского языка РАН занимался подготовкой факсимильного издания кодекса № 125, которое по ряду причин так и не состоялось8. Однако с точки зрения кодикологии Минеи никогда систематически не изучались. Единственная попытка была предпринята Е. В. Ухановой, которая в указанной статье привела типы разлиновки всех рукописей, вышедших, по её мнению, из Лазарева скриптория. Кроме того, И. П. Мокрецова, занимав- шаяся древнейшими обиходными переплётами из коллекции Сино- дальной типографии РГАДА, уделила внимание Минеям № 103 и 110 из этого комплекта9. Между тем, кодексы дошли до нас в своём первоначальном виде, не искажённом позднейшими ремонтами10. Рукописи нико- гда не переплетались вторично, благодаря чему сохранили пер- воначальное шитьё (либо его фрагменты), профиль корешка и ширину полей. Следовательно, у нас есть возможность говорить об оригинальной композиции листа. Служебная Минея на август представляет собой кодекс in quarto (размер блока 197х176 мм, поле для письма 168х123 мм, 24 строки в один столбец, интервал 7 мм), написанный на тол- стом, гладком пергаменте грубой выделки, с множеством дефек- тов. Листы в тетрадях сложены с учётом соседства на развороте идентичных сторон пергамента: мездровая сторона обращена к мездровой, волосяная ― к волосяной (т.н. «правило Грегори»). Текст рукописи сохранился не полностью: отсутствуют службы на 1 — 5 августа (4 тетради в начале) и окончание служб на 31 августа (1 тетрадь в конце). В настоящее время блок состоит из 13-ти тетрадей, содержащих в общей сложности 112 листов. Ка- ждая тетрадь включает по 8 листов; л. 19, 22, 35, 38 вшиты на фальцах. Оригинальные сигнатуры проставлены рукой писца в правом верхнем углу в начале тетради. Переплёт августовской Минеи утрачен, но может быть рекон- струирован по аналогии с дошедшими до нас фрагментами дру- гих кодексов. Две рукописи комплекта сохранили переплётные 8 См. об этом подробнее: Мурьянов М. Ф. Гимнография Киевской Руси. М., 2004. С. 21. 9 Мокрецова И. П. Древнерусский обиходный переплёт по материалам Синодального собрания в Российском государственном архиве древних актов // Художественное наследие: хранение, исследование, реставрация. М., 2001. Вып. 19. С. 31—38. 10 Минеи на июль (№ 121) и на август (№ 125) несут следы разновременных локальных чинок блока. 222 Палеография, кодикология, дипломатика доски — Минеи на февраль (верхняя) и апрель (нижняя). Доски толщиной 7 мм обрезаны вровень с блоком, обрезы прямые, без желобков; на внешней стороне досок имеются углубления для нитей, которыми сшивался блок. Оригинальные застёжки до нас не дошли. В Минее № 110 уцелел фрагмент кожаного ремешка, расположенный посредине переднего обреза, но он, вероятно, позднейшего происхождения. Покрытие досок полностью утрачено. Визуальный осмотр показал, что первоначальное шитьё авгу- стовской Минеи, равно как и всех остальных рукописей ком- плекта, осуществлялось толстыми льняными нитями по пяти треугольным пропилам в корешках тетрадей11. В Минеях № 99 и 110 поперёк корешка блока отчётливо виден шов «цепочка» — традиционный приём византийских переплётчиков. В верхней и нижней частях корешка каждой тетради руко- писи № 125 имеются отверстия для крепления капталов. Фраг- менты оригинальных капталов сохранились только в январской Минее. Они представляют собой толстые одинарные ремни из сыромятной кожи, оплетённые льняными нитями, при помощи которых они крепились к доскам и к корешку каждой тетради. Таким образом, основываясь на анализе сохранившихся фрагментов переплётов древнейших служебных Миней, мы при- ходим к выводу о заимствовании русскими мастерами XI— XII вв. византийской переплётной техники. Подобное заключе- ние делает и И. П. Мокрецова относительно рассмотренных ею кодексов № 103 и 11012. Противоположные результаты, свидетельствующие об отсту- плениях от византийской традиции или неполном её понимании, даёт анализ типов и систем разлиновки. В создании пяти рукописей комплекта принимали участие три писца. Первый — Матфей (его имя известно нам из приписок на л. 20, 63 и 95 августовской Минеи) — полностью переписал Ми- нею на август, являлся основным писцом Миней на январь, фев- раль и апрель и вторым писцом Минеи на июль. Лаврентий — основной писец июльской Минеи — помогал Матфею при напи- сании январской, февральской и апрельской Миней. Руке третьего — анонимного — писца принадлежат первые три тет- ради январской Минеи13. 11 Шитьё августовской Минеи руинировано, связи между тетрадями разрушены; лучшая сохранность — в рукописях № 99 и 110. 12 Мокрецова И.П. Древнерусский обиходный переплет... . 13 См. выше, прим. 1. Е. И. Морозова. Кодикология Служебной Минеи... 223 В рукописях группы встречаются три типа разлиновки. Первый (по классификации Ж. Леруа14 кодируется как 00D1) — самый простой тип: две ограничивающие вертикали, между которыми расположены горизонтальные линии для письма; он является преобладающим и присутствует во всех рукописях комплекта; так разлинована большая часть тетрадей, переписанных Матфеем и Лаврентием. Второй тип (Leroy 10D1) отличается от первого наличием до- полнительной вертикали на правом (иногда на левом) поле и также присутствует по всех кодексах группы. Однако в соответствии со вторым типом разлинованы лишь отдельные листы тетрадей; разлиновка носит случайный, бессистемный характер (например, тетрадь 6 Минеи № 99; л. 41 Минеи № 103). Вертикаль не использу- ется по назначению; её присутствие функционально не оправданно. Третий тип, не обнаруживающий соответствия у Ж. Леруа (близкие типы — P4 00D1, P4 00C1), использован в тетрадях 1—3 Минеи № 99: две верхние и две нижние горизонтали выходят за пределы правой ограничивающей вертикали. Тетради разлинованы в соответствии с шестью системами, при этом только одна находит точную аналогию у Ж. Леруа15. Система I16: линии разлиновки нанесены по лицевой стороне нечётных листов, на лицевой стороне чётных листов видны их отпечатки. Описанная система представляет, по сути, вариацию греческой системы, помещённой у Ж. Леруа и Ж.-Ю. Сотеля17 под № 9: в нашем случае оба биниона разлинованы подобно би- фолиям 2 и 3. Встречается во всех рукописях комплекта: № 99 (тетради 4—10, 13—15), 103 (тетради 12, 16), 110 (тетради 1, 3— 4, 6—14), 121 (тетради 2—7), 125 (тетради 1—6, 8, 10—14). Система II близка системе I: при нанесении разлиновки бинион кладут фальцем вправо, а не влево, следовательно, линии разлиновки 14 Leroy J. Les types de réglure des manuscrits grecs. Paris, 1976. 15 Leroy J. Quelques systèmes de réglure des manuscrits grecs // Studia codicologica: Festschrift Marcel Richard / Hrsg. K. Treu. Berlin, 1977. S. 291— 312; Idem. Les manuscrits grecs d'Italie // Codicologica 2. Elements pour une codicologie comparée / Eds. A. Gruys, J. P. Gumbert. Leiden, 1978. P. 52—71 (о системах разлиновки см. с. 59—65). 16 Системы разлиновки, встречающиеся в Минеях, мы обозначим римскими цифрами, тогда как византийские системы, описанные в исследованиях Ж. Леруа и Ж.-Ю. Сотеля, — арабскими, во избежание путаницы. 17 Sautel J.-H. Répertoire de réglures dans les manuscrits grecs sur parchemin. Brepols, 1995. 224 Палеография, кодикология, дипломатика оказываются нанесёнными на оборот чётных листов, а их отпечатки — на оборот нечётных. Встречается в рукописи № 125 (тетрадь 7). Система III: разлинован каждый бифолий. Соответствует сис- теме 2 по Ж. Леруа и Ж.-Ю. Сотелю. Встречается в тетрадях 1-3 рукописи № 99 (тетради написаны анонимом). Во всех перечисленных выше системах разлиновка наносится с одной стороны листа. Однако значительная часть тетрадей раз- линована иначе: вертикали и горизонтали начерчены на разных сторонах листа в соответствии с разными системами. Такие сис- темы упоминаются Ж.-Ю. Сотелем под названием «двойных»; они встречаются и в позднейших русских пергаменных рукопи- сях, например, в Морозовском Евангелии начала XV в. (Оружей- ная палата. Инв. № 11056)18. Так, система IV представляет собой комбинацию системы I для горизонталей и системы II для вертикалей. Присутствует в рукописях № 99 (тетради 11—12), 103 (тетради 10—11, 13—14), 110 (тетрадь 2), 125 (тетрадь 9). Система V встречается единственный раз в рукописи № 103 (тетрадь 15). Горизонтальные линии нанесены на оборот л. 2 и на лицевую сторону л. 3, 5, 7. Соответственно, внутренний бинион разлинован по византийской системе 9, внешний — подобно би- фолиям 3 и 4 в системе 11. Вертикали нанесены на лицевую сторону л. 5, 7 и на обороты л. 2, 4. Оба биниона разлинованы аналогично внутреннему биниону в системе 11. Система VI встречается в рукописях № 110 (тетрадь 5) и № 121 (тетрадь 1). Для горизонталей использована та же система, что в системе V; для вертикалей — система I. Обобщая наши наблюдения, скажем, что Матфей отдаёт пре- имущество системам I и IV (Минеи № 99 и 125), по одному разу использует системы II (№ 125), V (№ 103), VI (№ 110). В авгу- стовской Минее преобладает система I; по одной тетради разли- новано в соответствии с системами II и IV. Следовательно, Матфей использует все системы, кроме III. Лаврентий предпочитает сис- темы I и лишь однажды использует систему VI19. В стороне остаётся анонимный писец: он разлиновал переписанные им тетради в 18 Евангелие Успенского собора Московского Кремля [Исследование и реставрация одного памятника]. М., 2006. С. 155. 19 Обе встречаются в июльской Минее, переписанной Лаврентием почти полностью. Разлиновку остальных рукописей справедливо приписать Матфею (кроме трёх тетрадей январской Минеи), т.к. именно его рукой переписана большая часть текста. Е. И. Морозова. Кодикология Служебной Минеи... 225 соответствии с системой III, которая в Минеях больше ни разу не встречается, но находит прямую аналогию в греческих рукописях. Показательно, что при разлиновке одной тетради писцы ком- бинируют несколько византийских систем. Получившийся ре- зультат не обнаруживает соответствий даже среди особых систем разлиновки славянских рукописей, приведённых в монографии А. Джуровой20. При этом использование сложных двойных сис- тем V и VI явно носит характер эксперимента и отражает, веро- ятно, процесс поиска оптимального способа разлиновки. С точки зрения кодикологии, августовская Минея интересна ещё и тем, что в ней обнаружены такие функциональные эле- менты, как закладки, возможно, современные рукописи, либо возникшие позже, в процессе её бытования. Закладки располо- жены на правом поле л. 35 (6-я и 7-я песни канона пророку Ми- хею), л. 41 (8-я и 9-я песни канона Успению21), л. 112 (8-я и 9-я песни канона св. Филику). Вдоль правого поля делали надрез и образовавшийся при этом пергаменный «хвостик» продевали в проделанное рядом отверстие, в результате чего получался не- большой узелок. Этот оригинальный способ выделения нужных фрагментов текста стал впоследствии общеупотребительным в русской книжной традиции. В качестве примеров можно при- вести Симоновское Евангелие 1270 г. (РГБ. Ф. 256, Рум. № 105) и Евангелие Симеона Гордого 1340-х гг. (РГБ. Ф. 304. Троицк. III, № 1). Ввиду фрагментарной сохранности комплекта, невозможно делать однозначные выводы относительно организации и рас- пределения работы в скриптории. Несомненно, однако, что Мат- фей и Лаврентий работали рядом, периодически сменяя друг друга: смена почерка, как правило, происходит внутри тетради. Часто текст, написанный рукой Матфея, прерывается, и далее следует несколько строк, выполненных почерком Лаврентия, и наоборот. Почерк же анонимного писца локализован строго в пределах трёх тетрадей январской Минеи. Кроме того, аноним использовал совершенно особые тип и систему разлиновки, то- гда как Матфей и Лаврентий пользовались близкими системами. Вопрос об орнаментации комплекта служебных Миней в спе- циальной литературе почти не исследован. Исключение состав- 20 Джурова А. Въведение в славянската кодикология. София, 1997. С. 238-239. 21 Листы с последованием Успению имеют наиболее интенсивные загрязне- ния и многочисленные дополнения на полях (позднейшего происхождения). Вероятно, это связано с условиями бытования рукописи, степенью её ис- пользования в богослужебной практике. 226 Палеография, кодикология, дипломатика ляет работа Н. Н. Розова, который кратко охарактеризовал ини- циалы и предложил версию о происхождении их зооморфных элементов от произведений декоративно-прикладного искусства, не приводя, однако, конкретных аналогий22. Августовская Минея выделяется среди других рукописей комплекта обилием орнаментальной декорации. Кодекс украшен инициалами двух типов: довольно простыми по рисунку т.н. «старовизантийскими», которые встречаются во всех рукописях группы, и зооморфными – в виде одиночных (иногда парных) довольно крупных фигурок зверей и птиц. Инициалы написаны теми же чернилами, что и текст рукописи, и выполнены, скорее всего, самим писцом Матфеем. В других Минеях зооморфные инициалы присутствуют лишь на тех листах, которые перепи- саны Матфеем, что представляет дополнительный аргумент в пользу авторства этого писца23. Большие инициалы августовской Минеи открывают в каждом последовании первую песнь канона. Зооморфными инициалами открываются следующие каноны: семи отрокам эфесским (7 августа, л. 3об., рис. 6а), апостолу Матфею (9 августа, л. 14, рис. 6 б), мученику Евплу (11 августа, л. 20, рис. 6 в), предпразд- неству Успения Богородицы (14 августа, л. 31), пророку Михею (14 августа, л. 34, рис. 6 г), Успению (15 августа, л. 39, рис. 6д), перенесению убруса из Эдессы в Константинополь (16 августа, л. 44об., рис. 6е), мученику Мирону (17 августа, л. 52, рис. 6ж), мученикам Флору и Лавру (18 августа, л. 55об.), мученице Вассе и трём её чадам (21 августа, л. 69об., рис. 6з), апостолу Титу (25 августа, л. 85об., рис. 6и), Усекновению главы Иоанна Предтечи (29 августа, л. 105об.). Таким образом, зооморфные инициалы встречаются не в каждом последовании — и наоборот: если на какой-то день прихо- дятся две памяти, зооморфный инициал может открывать оба ка- нона (как в случае с 14 августа). Свидетельствует ли этот факт об особом почитании той или иной памяти, сказать трудно. По способу композиционной организации зооморфные ини- циалы можно разделить на три группы. 1) Причудливо изогнутые фигурки животных и птиц, вписан- ные в заранее заданный контур, по характеру разделки действи- 22 Розов Н.Н. Книга Древней Руси XI—XIV вв. М., 1977. С. 68—71. 23 См.: л. 25 и 50об. Минеи на январь; л. 8об. Минеи на февраль; л. 8 и 43 Минеи на апрель; л. 3об., 14, 20, 34, 39, 44об., 52, 55об., 69об., 85об., 105об. Минеи на август. Е. И. Морозова. Кодикология Служебной Минеи... 227 тельно напоминающие ювелирные изделия (№ 99, л. 25; № 110, л. 8; № 125, л. 20, 44об., 85об., 105об.). 2) Более свободные по композиции буквицы в виде птиц (часто с поднятыми или расправленными крыльями) и собакоподобных существ (№ 103, л. 8об.; № 110, л. 43; № 125, л. 3об., 34, 52, 55об., 69об.). 3) Инициалы, составленные из двух фигур, обращённых друг к другу (№ 125, л. 14, 39). Композиционная схема перешла в те- ратологию. Особенно показателен в этом отношении инициал на л. 39 — голова птицы, вырастающая из плетёнки; такая схема довольно часто встречается впоследствии (Юрьевское Евангелие первой трети XII в.: ГИМ. Син. 1003. Рис. 1г; Житие св. Нифонта начала XIII в.: РГБ. Ф. 304, Троицк. № 35, Рис. 3а). Для всех зооморфных инициалов Минеи характерны плоско- стность, линейность, монохромность, разделка звериных тел точ- ками, штрихами, «чешуйками», растительными завитками и ли- ниями, имитирующими эффект перегородок (см. крылья птиц). В ряде инициалов встречается двойной контур: внутри силуэта фи- гуры выделяется особая зона, которая затем заполняется орна- ментом или просто закрашивается (ср. рис. 1а, 1б, 2б, 2в с рис. 6б, 6и). Художник старается обозначить конструктивные части фигур: туловища птиц орнаментированы отлично от их крыльев и хвоста; у всех животных выделена шея. Звериные хво- сты часто принимают вид растительных завитков и пальметт. Ближайшей стилистической параллелью зооморфным эле- ментам Минеи можно считать инициалы Юрьевского Евангелия 1119—1128 гг. (рис. 1а-г). Кроме того, аналогии обнаруживаются среди южнославянских рукописей, хотя и более позднего времени. Таково, например, сербское Мирославово Евангелие ок. 1180 г. (Национальный музей Сербии. Инв. № 1536. Рис. 2а-в), ини- циалы которого демонстрируют усложнённый тип зооморфного орнамента: появляется полихромия, фигурки зверей и птиц опле- таются растительными побегами. Инициалы сербского кодекса оказываются стилистически близкими современным им итальян- ским рукописям Апулии (см., например, рукопись конца XII— начала XIII вв. — Milano, Biblioteca Ambrosiana, Ms. D 67, Рис. 524), орнаментация которых в её более раннем и простом варианте напоминает отдельные мотивы Юрьевского Евангелия (изобра- жения птиц, помещённых во фронтисписе: ср. рис. 1в и рис. 4). 24 I bizantini in Italia / A cura di G. Cavallo, V. von Falkenhausen, R. Farioli Campanati, M. Gigante, V. Pace, F. Panvini Rosati. Milano, 1982. Fig. 534. 228 Палеография, кодикология, дипломатика Таким образом, детальный анализ материально-технологиче- ских признаков комплекта служебных Миней (переплёт, шитьё, уровень обработки пергамента, тип и система разлиновки) по- зволяет сделать выводы об организации книжного дела в конкретном скриптории, о восприятии мастерами византийской традиции, а также позволяет установить особенности, присущие исключи- тельно древнерусским памятникам. Инициалы августовской Минеи оказываются в одном ряду с современными им и чуть бо- лее поздними южнославянскими и европейскими образцами зооморфного орнамента. Е. И. Морозова. Кодикология Служебной Минеи... 229 Иллюстрации а) б) в) г) Рис. 1 (а-г). Юрьевское Евангелие, 1119—1128 гг. (ГИМ. Син. 1003) а) б) в) Рис. 2 (а-в). Мирославово Евангелие, ок. 1180 г. (Национальный музей Сербии. Инв. № 1536). 230 Палеография, кодикология, дипломатика Иллюстрации а) Л. 18 об. б) Л. 21. Рис. 3. Житие св. Нифонта, перв. четв. XIII в. (РГБ. Ф. 304. Троицк. № 35). Рис. 4. Евангелиарий, XI в. Рис. 5. Евангелие апракос, нач. (Bironto. Biblioteca Comunale. XIII в. (Milano. Biblioteca ms. A 45) Ambrosiana, ms. D 67). Fol. 123v. Е. И. Морозова. Кодикология Служебной Минеи... 231 Иллюстрации а) Л. 3 об. б) Л. 14. в) Л. 20. г) Л. 34. д) Л. 39. е) Л. 44 об. ж) Л. 52. з) Л. 69 об. и) Л. 85об. Рис. 6. Минея служебная на август, кон. XI—нач. XII вв. (РГАДА. Ф. 381. № 125) Л. В. Мошкова «БЕЛЫЕ ПЯТНА» РУССКОЙ ПАЛЕОГРАФИИ Палеография в России с самого начала развивалась преиму- щественно в рамках изучения книжных почерков и имела в большей степени прикладное значение: на ее основе датировались рукописные кодексы. Помимо этого, исследователей всегда сильнее привлекал древнейший пласт рукописной книжности, а источ- ники XV—XVI вв. (в том числе актовый материал) интересовали значительно меньше. Именно поэтому в русской палеографии не только не разработаны, но и не поставлены некоторые вопросы. В основу предлагаемых заметок легла работа автора с разными по типу источниками, часть из которых попала в поле зрения совершенно неожиданно. Но в каждом из этих случаев наблю- дался определенный палеографический казус, который можно было понять и объяснить или только описать и зафиксировать. I. Стилизация почерка. Писцовой книге Деревской пятины конца XV в. — древнейшей из сохранившихся — посвящена обширная литература. Однако подобные источники интересовали ученых почти исключительно с точки зрения содержания, но отнюдь не графики. Поэтому если до последнего времени не был проведен полный палеографический и кодикологический анализ самой ранней книги1, то что можно говорить о ее более поздних копиях и других писцовых книгах XVI столетия? Между тем обращение к этому материалу может быть крайне интересным. В фонде 137 (Боярские и городовые книги) РГАДА сохранилось несколько отрывков копии писцовой книги Деревской пятины (далее ― ПКДП)2. Они прекрасно датируются по филиграням3 и 1 Эта работа в полном виде не опубликована. Предварительные выводы изложены в: Мошкова Л. В. Палеографический и кодикологический анализ писцовой книги Деревской пятины конца XV века: проблемы и подходы // Материалы XV Всесоюзной научной конференции «Писцовые книги и дру- гие массовые источники XVI—XX веков». К столетию со дня рождения П. А. Колесникова. М., 2008. С. 215—224; Фролов А. А., Мошкова Л. В. Комплексное исследование древнейшей русской писцовой книги // Вестник Российского гуманитарного научного фонда. 2009. № 1 (54). С. 20—28. 2 РГАДА. Ф. 137. Новгород, № 10 б/1. Л. 1—8; Ф. 137. Галич. № 20а. Л. 1032—1039; Ф. 137. Устюг. № 16а. Л. 251—258, 587—602. 3 Буква «R» — Лихачев Н. П. Палеографическое значение бумажных водяных знаков. Ч. III. СПб., 1899. № 1976 — 1610—1620 гг.; гербовый щит, под щитом лента в надписью — Водяные знаки рукописей России XVII в. По материалам Л. В. Мошкова. «Белые пятна» русской палеографии 233 скрепе новгородского дьяка Михаила Милославского на полях4. Следовательно, над изготовлением копии работали подьячие Новгородской приказной избы, а переписывали они именно ту книгу, которая сейчас хранится в РГАДА5. Однако если отвлечься от филиграней, то почерки, которыми написан текст, вполне можно было бы датировать второй половиной XVI в. По типу это беглый полуустав с элементами скорописи. Более того, у подьячих, копировавших ПКДП, явно присутствует стремление оформить лист как в оригинале: они так же оставляют чистые строки между блоками текста, копируют инициалы, объем текста на страницах подлинника и копии практически совпадает6. Вполне закономерно возникли вопросы — а как писали в Новгородской приказной избе в это время; не является ли от- меченная архаичность почерков характерной для работавших там подьячих? Обращение к немногочисленным документам Новгородской приказной избы конца 1610-начала 1620-х гг.7 убедительно показало, что они написаны «стандартной» ско- рописью первой четверти XVII в., по типу сильно отличаю- щейся от беглого полуустава копии ПКДП. Итак, перед нами вполне осознанная архаизация почерков и стремление изготовить не просто копию, но своеобразный муляж8. То есть не только передать текст (что было, конечно, основной зада- чей), но сделать копию, близкую к оригиналу и по внешнему виду. Если вывод о явной стилизации и архаизации почерков для автора достаточно очевиден, то назвать причины, заставившие подьячих прилагать такие усилия, крайне сложно. Здесь мы вступаем в область предположений и догадок. Известно, что Отдела рукописей ГИМ / Сост. Т. В. Дианова и Л. М. Костюхина. М., 1980. № 237 — 1621 г.; гербовый щит с петухом — Там же. № 1099 — 1621 г. 4 М. Милославский был дьяком в Новгороде в 1619—1624 гг. (см.: Демидова Н. Ф. Служилая бюрократия в России XVII века (1625—1700). Биографический справочник. М., 2011. С. 354). 5 РГАДА. Ф. 137. Новгород, № 1. Ч. 1—2. О том, что именно эта книга была прислана в Москву из Новгорода, см.: Фролов А. А. Некоторые вопросы источниковедения писцовой книги Деревской пятины письма 1495—1496 годов // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2004. № 3 (17). С. 55—57. 6 Хотя зеркало текста и количество строк отличается. Можно сказать, что сохранившая часть копии совпадает с оригиналом почти «лист в лист». 7 РГАДА. Ф. 1144. № 17—19. 8 Поскольку от копии сохранилось только 5 тетрадей, нельзя с уверенностью сказать, что данного принципа придерживались все писавшие ее подьячие. 234 Палеография, кодикология, дипломатика копирование текста «образца» — основной метод обучения письму. Но из этого не следует, что научившийся писать все- гда старался приблизиться к графике оригинала. Следова- тельно, объяснять стилизацию «подражательным рефлексом», заложенным во время обучения, нельзя. Можно, конечно, предположить, что это была установка, заданная «заказчи- ком». Но какую цель в этом случае преследовал стоящий во главе приказной избы дьяк — неясно9. Могло ли это быть ини- циативой «снизу», желанием выделиться и обратить на себя внимание начальства — сказать трудно. А борьбой подьячих с монотонной и рутинной работой по переписке книги можно было бы объяснить только некоторые особенности (например, появление более или менее затейливого инициала, украшение последней строки и т.п.), но никак не старание написать весь текст непривычным для себя почерком. II. Эволюция почерка. Палеографический анализ ПКДП позволил выделить в ней 13 достаточно независимых блоков текста. Часть из них могла быть написана с некоторой разницей во времени: работа была разделена, и кто-то получил свой «урок» раньше, а кто-то позже. Но есть блоки, где работа явно передавалась из рук в руки: там, где останавливался один подьячий, начинал работать другой. Однако, порядок расположения блоков в книге мог не всегда совпадать с последовательностью их написания. Поэтому основой для определения последовательности их создания являлись наблюдения над изменением почерков. Для решения этой проблемы почерк, для которого харак- терны изменения в графике10, рассматривался на протяжении 9 Как уже отмечалось, главным было содержание книги, а каким почерком оно переписано, не столь важно. 10 Большинство почерков достаточно стабильно, тогда как некоторые подвержены изменениям. О проблемах заимствования и влияния см.: Мошкова Л. В. Эволюция почерка как исследовательская проблема (на примере писцовой книги Деревской пятины конца XV в.) // Палеография и кодикология: 300 лет после Монфокона. Материалы Международной научной конференции. Москва, 14—16 мая 2008 г. М., 2008. С. 119—123. Данные тезисы были написаны в процессе палеографического анализа ПКДП, и поэтому предложенное разделение «влияний» и «заимствований» грешит умозрительностью. В настоящее время автор склонен объяснять все замеченные изменения в том или ином почерке влиянием графики копируемого текста. Л. В. Мошкова. «Белые пятна» русской палеографии 235 всех занимаемых им листов, и выявлялись присущие ему новации. Затем эти варианты одного почерка соединялись так, чтобы процесс изменения был непротиворечивым. Например, окончание «урока» характерно определенными изменениями, и они соот- ветствуют варианту почерка в другом «уроке» этого подьячего. Следовательно, второй текст был скопирован позднее, когда отмеченные написания стали привычными, были усвоены переписчиком. Так, например, 2-м почерком переписаны автономные части: ч. I: л. 37—90, 612—623 об.; ч. II: л. 432—474 об., 475 об. По- черк достаточно стабилен, но есть следующие изменения: 1. оформление заголовка главы (от начала строки, с запятой после названия); 2. нарастание количества выделенных разделов и рубрик; 3. некоторое усложнение декоративного письма; 4. появление в ч. II написания «В» в треугольнике11 (а не в круге); 5. более регулярное употребление точки в конце блока текста; 6. увеличе- ние скорости письма и более свободное владением им. Поэтому можно утверждать, что первоначально были написаны л. 37—90, затем л. 612—623 в I-й части, а после этого л. 432— 474 во II-й части. То есть в данном случае порядок написания текста совпадает с порядком его расположения в книге. 4-м почерком написаны следующие автономные разделы: ч. I: л. 91—117 об., 625—686; ч.II: л. 311—347, 504—667. Помимо этого подьячий участвовал в исправлении текста и замене листов в обеих частях книги. Распределение этих частей по времени на- писания сделано в основном на базе изменения декоративного письма и вязи в начале глав, разделов и рубрик. Здесь последова- тельность написания текста иная: сначала листы во II-й части, затем в начале I-й части, потом опять во II-й и снова в I-й. Часть, переписанная 7-м почерком, небольшая: этот подьячий не написал ни одной главы целиком. На основании последова- тельного употребления знаков в конце блока текста и появления характерного для данного почерка инициала «В» во II-й части ПКДП именно этот урок можно считать выполненным в самом начале работы (ч. II, л. 82 об.—86 об., 89—95 об., 100—109). За- тем этим почерком были сделаны замены в I-й части (л.161-162). И только после этого подьячий перебелил л. 554—557 во II-й части и переписал л. 562—567 в I-й части. Какой из двух послед- них уроков он сделал раньше, а который позже, определить нельзя. Но обе эти части отличаются от предыдущих иным сокращением слова «деревня» и употреблением декоративного письма. 11 Сокращение слов «во дворе». 236 Палеография, кодикология, дипломатика В тексте, переписанном этим подьячим, есть достаточно револю- ционное изменение в декоративном письме в начале разделов. Вероятно, это свидетельство влияния 13-го почерка, для которого характерна именно такая манера оформления заголовков. 9-м почерком переписаны: ч. I: л. 415—460 об., 463—559; ч. II: л. 710—745. Так же, как и многие другие, этот подьячий участвовал в перебеливании отредактированных листов. Вероятно, почерк принадлежит человеку, учившемуся книжному письму и практиковавшемуся преимущественно в нем. Почерк удивительно стабильный (что не отрицает и некоторого развития). В начале своего «урока» подьячий относится к оформлению страницы практически так, как в книге: часто не оставляет чистых строк между блоками текста, не выделяет рубрик и разделов декора- тивным письмом (только одним инициалом) и мачту «Д» в слове «деревня». Но в процессе работы «овладевает» структу- рой текста: начинает последовательнее оставлять чистые строки между блоками, выделять начала разделов и рубрик. Наблюдение над изменениями в этом почерке позволяют го- ворить, что и в данном случае (как и со 2-м) последовательность написания текста совпадает с его современным расположением в книге. Наиболее показательные изменения (помимо отношения к оформлению страницы): появление «В» калачиком в слове «деревня», написание «В» в треугольнике, употребление язычкового «Е». Анализ этих графических новаций позволил выявить более позднюю замену, сделанную подьячим в переписанной им ранее части: есть все основания считать л.425, 428 и 429 перебеленными заново. Необходимо также отметить, что изучение изменений, произошедших в 4 и 7 почерках, заставило поставить вопрос о втором экземпляре ПКДП, который создавался параллельно, и в работе над ним участвовали те же подьячие. III. Три графические системы: бытовое, канцелярское и книжное письмо. Работа с ранними автографами М. В. Ломоносова12 пока- зала, что почерк его рукоприкладств 1725—1726 гг. лишен явных примет своего времени и по типу близок к скорописи 12 См.: Мошкова Л.В. Ранние автографы М. В. Ломоносова: проблемы и перспективы анализа // Отечественная и зарубежная педагогика. 2011. № 2. С. 117—122; Мошкова Л. В. Палеографический анализ ранних автографов М. В. Ломоносова: возможности метода // Историко-педагогический ежегодник. 2012 год. М., 2012. С. 100—106. Л. В. Мошкова. «Белые пятна» русской палеографии 237 конца XVII—начала XVIII в.13 То есть, перед нами бытовое письмо, которому могли обучаться у дьячков, соседей, родителей, родственников и др. Вполне естественно, что данная «графическая система» ориентирована на более раннее письмо: распростра- нение новаций, смена типа письма идет «сверху вниз» и поэтому в городских и крестьянских слоях проявляется позднее. Обращение к грамотам XV—XVI вв.14, часть из которых написана одним из участников сделки «своею рукою», показало, что датировать подобные документы только по почерку весьма сложно, так как и здесь может наблюдаться определенная архаичность начерков15. Подобные, пока весьма малочисленные и разрозненные, наблюдения заставили выдвинуть предположение о том, что следует говорить о выделении трех «графических систем»: бытовое письмо, канцелярское письмо, книжное письмо. Каждая из них развивалась, вероятно, по своим законам (поскольку обучение и передача навыков осуществлялись внутри системы), время и скорость проходивших изменений были различны16, но, что самое главное, эти системы постоянно влияли друг на друга17. Очевидно, что решить все выделенные выше проблемы автор не в состоянии, его задача скромнее — обратить на них внимание коллег, поскольку только совместными усилиями можно попытаться «закрыть» эти белые пятна. 13 Также можно сказать, что по типу почерк 14-летнего Михайлы не отличается от почерков жителей Архангельского города, чьи рукоприкладства в изобилии представлены в тех же таможенных книгах. Если бы запись подобным по- черком встретилась на полях рукописной книги, автор этих строк скорее всего датировал бы ее рубежом столетий. 14 РГАДА. Ф. 281 (Грамоты Коллегии экономии). К настоящему времени просмотрено около 150 грамот указанного времени. 15 Наиболее показательный пример — вкладная запись Гриди Степанова сына в Кирилло-Белозерский монастырь (Ф. 281. Оп. 3. № 746). По почерку ее можно датировать первой четвертью XV в., по орфографии — более ранним временем. Но поскольку дана она игумену Кассиану, то была написана в 1448—1469 гг. 16 В книгах Архангелогородской таможни, просмотренных автором, наблюдается смена типа почерка ее служителей в начале 1720-х гг.; в грамотах XVI в. подобный слом канцелярского письма и появление почерков нового типа приходится на середину 20-х гг. 17 В процессе описания рукописей XVI в. у автора несколько раз возникало ощущение, что переписавший книгу человек начинал свое обучение письму со скорописи, и поэтому полуустав давался ему с трудом, поскольку приходилось менять свой динамический стереотип. В то же время в ПКДП один почерк определен как книжный (см. выше). 238 Палеография, кодикология, дипломатика Рис. 1. Подлинник ПКДП. Ф. 137. Новгород, № 1. Ч. I. Л.713 об. Рис. 2. Копия ПКДП. Ф. 137. Устюг, № 16а. Л. 255. Л. В. Мошкова. «Белые пятна» русской палеографии 239 Рис. 3 Подлинник ПКДП. Ф. 137. Новгород, № 1. Ч. II. Л.759. Рис. 4. Копия ПКДП. Ф. 137. Устюг, № 16а. Л. 591. Рис. 5. Подлинник ПКДП. Ф. 137. Новгород, № 1. Ч. II. Л.31. Рис. 6. Копия ПКДП. Ф. 137. Новгород, № 10 б/1. Л. 5 об. 240 Палеография, кодикология, дипломатика Рис. 7. Образцы почерков подьячих Новгородской приказной избы из документов 1621―1623 гг. Ф. 1144, № 17. Л. 12, 14, 27, 84, 104, 219. М. М. Наумова. Сравнительные исследования... 241 М. М. Наумова СРАВНИТЕЛЬНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ТЕХНИКИ ЖИВОПИСИ МИНИАТЮР ДВУХ РУКОПИСЕЙ: ЕВАНГЕЛИЕ ХИТРОВО (РГБ, Ф. 304. III. № 3/М 8657) И МОРОЗОВСКОЕ ЕВАНГЕЛИЕ (ГММК. КН. 34. № 11056ОП) Технологические исследования красочного слоя миниатюр двух рукописей позволили выявить их индивидуальные осо- бенности, связанные не только с составом пигментов, но и с системой построения красочного слоя каждой детали изобра- жения: ликов, одежд, архитектуры. Результаты этих исследо- ваний дают возможность высказать определенное мнение о числе художников, работавших над рукописями, их индивиду- альных приемах и времени создания уникальных древнерус- ских миниатюр. Не менее интересен процесс перерождения свинцовых бе- лил на отдельных деталях живописи, связанный с условия хранения и обработки поверхности красочного слоя, харак- терный для ранних византийских книжных миниатюр. Т. А. Опарина ЛИЧНЫЙ АРХИВ МАНУИЛА ФИЛАДЕНСКОГО: ПРОБЛЕМЫ ПОИСКА АВТОГРАФА Реконструкция частных архивов XVII в. ― одна из актуальных проблем современного источниковедения. Комплексы доку- ментов личного происхождения этого периода сохранились в ограниченном количестве. В первую очередь, они представлены дворянскими, иногда купеческими архивами, в основном, свя- занными с имущественной документацией. Обнаруженные фрагменты архива переводчика Посольского приказа позволяют расширить наши представления о типах материалов частного ха- рактера и представляют несомненный научный интерес. Мануил Филаденский был зачислен в штат Посольского приказа около 1630 г., получив должность переводчика греческого языка. Добившись престижного для многих иностранцев звания, он начал долгий процесс утверждения княжеского титула. В продвижении по иерархической лестнице неоценимую по- мощь ему оказал архимандрит Спасо-Каритского Никифор, ставший в России затворником Спасо-Андроньевского мона- стыря. Но в 1634 г. греческий монах покинул Россию. Мануилу удалось войти в состав русского посольства Ивана Гаврило- вича Коробьина и Сергея Матвеева в Константинополь, с ко- торым уезжал Никифор. По возвращении, обладая комплексом свидетельствованных грамот греческих иерархов, Мануил продолжил процесс утверждения княжеского титула. Именно этот период жизни Мануила и зафиксировали сохранившиеся документы. В РГАДА, в фонде 159 (Оп. 1), представляющем собой до- кументацию Посольского приказа, оставшуюся после разделения на фондовые коллекции по отдельным странам, под № 1005 хранится комплекс челобитных Мануила Филадельского. Все они составлены одним, очень характерным почерком и пред- ставляют собой прошения на имя верховного правителя ― царя Михаила Федоровича. По тематике, за исключением од- ного, они обращены к финансовой стороне служебной карьеры Мануила. Переводчик просит государя выдать ему невыпла- ченное жалованье или же назначить поместный оклад. В качестве аргументов он ссылается на наличие большого числа свиде- тельствованных греческих грамот, свои заслуги перед прави- телем во время посольства в Константинополь, стремление и впредь верно служить государю, а также приводит примеры выплат князьям иностранного происхождения. Одно прошение Т. А. Опарина. Личный архив Мануила Филаденского… 243 связано с темой толкований монаршего имени. Все челобит- ные составлены в полном соответствии с формуляром чело- битных, который был хорошо знаком приказному служащему. Но, главное, что одно из прошений начинается не на отдельном листе, а продолжает предыдущее послание. Очевидно, что оно, как и остальные челобитные, не было предназначено для отправки в приказ для последующего рассмотрения, а явля- лось черновым образцом самого Мануила. Он давал такие об- разцы для копирования подьячим и готовый вариант отправлял по инстанциям. Действительно, все имеющиеся в приказной документации многочисленные челобитные Мануила написаны иными профессиональными почерками. Почерк же указанного комплекса полностью совпадает с подписью Мануила за полу- чение денег на себя и затворника Никифора, выделенных на покупку «кормового питья»: «Я, Мануйло, затворнику Ники- фору кормовые деньги 5 рублев 30 алтын 2 деньги взял и руку приложил» (РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. 1634 г. № 11. Л. 2 об.). Таким образом, сохранившиеся послания представляют собой автограф переводчика Мануила Филаденского. Обнаружение его почерка дает возможность проследить его переводческую манеру и восста- новить комплекс его переводов. Так, его рукой составлен перевод грамоты Амфилохия (РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. 1630 г. № 25). Очевидно, что Мануил Филаденский хранил оригиналы своих частных челобитных среди своих рабочих бумаг и пере- водов Посольского приказа. После признания княжеского титула переводчик был зачислен в Разрядный приказ. Покидая По- сольский, он, видимо, оставил часть личных бумаг в диплома- тическом ведомстве. При разборе делопроизводства Посольского приказа они, безусловно, не попали в тематические фонды по отдельным странам и вошли в качестве самостоятельно дела в фонд 159, оп.1. Их дальнейшее изучение и сличение с почер- ками переводов греческих документов Посольского приказа, с текстами челобитных Мануила Филаденского позволит про- лить свет на многие стороны пребывания греческого имми- гранта в России и даст возможность увидеть частную жизнь иностранца в далекой северной державе. И. А. Орецкая ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ ОСОБЕННОСТИ МИНИАТЮР РУКОПИСИ ДЕЯНИЙ И ПОСЛАНИЙ АПОСТОЛОВ (ГИМ. МУЗ. 3648) Рукопись Деяний и Посланий апостолов из ГИМ была на- писана и украшена миниатюрами во второй половине XIII в. В ней 20 миниатюр, изображающих авторов соответствующих текстов сидящими или стоящими, со свитками или книгами в руках. Иконография этих изображений была исследована Э.Н. Добрыниной1; затем ею же вместе с коллективом авторов, в связи с реставрацией рукописи в 1992—1999 гг. в ГосНИИР, были детально изучены состав рукописи, ее кодикологические особенности и технологические и технические приемы созда- ния миниатюр2. К тщательно проведенному исследованию можно добавить лишь замечание, полностью из него выте- кающее, о том, что над миниатюрами рукописи, помимо пяти или даже семи мастеров (было выявлено пять сходных по стилю и технологическим особенностям групп изображений, а также две миниатюры, не попадающих ни в одну из этих групп), работали также помощники или ученики художников, поскольку можно заметить серьезные различия в качестве ис- полнения отдельных деталей даже в пределах одной и той же миниатюры. Однако до сих пор не было предпринято попытки рассмотреть стиль этих миниатюр и вписать их в контекст ви- зантийского искусства второй половины XIII в., что могло бы позволить немного уточнить дату их создания. Несмотря на различия, позволившие разбить изображения на отдельные группы, для всех для них характерны такие черты, как объемная, монументальная трактовка образов; скорее обобщенный, чем детальный, т.е. в целом отчасти напоми- нающий фресковую живопись характер письма; ложащиеся обильными складками драпировки с резкими, неестествен- ными пробелами. В них часто встречается тип лица с коротко- ватым и довольно широким носом и глазами с крупными белками 1 Добрынина Э. Н. К вопросу о составе и иконографии иллюстративного цикла Деяний и Посланий апостолов второй половины XIII в. (ГИМ. Муз. 3648) // Древнерусское искусство: Русь. Византия. Балканы. XIII век. СПб., 1997. С. 139—149. 2 Мокрецова И. П., Наумова М. М., Киреева В. Н., Добрынина Э. Н., Фонкич Б. Л. Материалы и техника византийской рукописной книги. М., 2003. Кат. 20. С. 168—181. И. А. Орецкая. Художественные особенности... 245 и написанными поверх них небольшими кружочками зрачков. Такие черты, как весомость, подчеркнутая объемность и импо- зантность фигур, укутанных в громоздящиеся пышными складками одежды, находят много аналогий в монументаль- ном искусстве второй половины XIII в. Образам апостолов из московской рукописи ближе всего фрески церкви св. Троицы в Сопочанах (1265 г.) и икона с апостолом Иаковом из монастыря св. Иоанна Богослова на Патмосе (1260—1270-х гг.). От других рукописей второй половины XIII в., как и от большинства византийских иллюстрированных рукописей, созданных ранее, манускрипт Деяний и Посланий апостолов из ГИМ отличает, кроме незаполненных золотом фонов, не- обычная цветовая гамма. В сравнении с яркими, звонкими красками, нередко довольно сильно разбеленными, здесь ис- пользованы цвета, которые скорее можно назвать тусклыми и даже несколько мрачными, а цветовая гамма в целом кажется резкой, негармоничной. Однако отдельным приемам и типам лиц можно найти аналогии в других рукописях того времени: например, отчасти похожая манера письма складок встреча- ется в миниатюрах Четвероевангелия из Иверского монастыря на Афоне (cod. 5) 1260-х — 1270-х гг. и Октатевха из монастыря Ватопед (cod. 602), датированном Лауденом последними деся- тилетиями XIII в.; один из характерных для апостолов из мос- ковской рукописи типов лиц ― снова в миниатюрах Октатевха из Ватопедского монастыря. Таким образом, на основании стиля рукопись Деяний и По- сланий апостолов можно приблизительно датировать 60-ми — 80-ми гг. XIII в. При этом представляется вполне вероятным, что, подобно некоторым другим миниатюристам того периода, часто обращавшимся к произведениям македонского ренессанса, художники, украсившие миниатюрами московскую рукопись, могли черпать вдохновение в миниатюрах конца IX — начала X в., таких, как Гомилии Григория Назианзина (BN, gr. 510) 879—882 гг. и Книга Иова (Biblioteca Marciana, gr. 538 (=540)) 904—905 гг. О. С. Попова ПЕРЕМЕНЫ В ВИЗАНТИЙСКОМ ИСКУССТВЕ ПОСЛЕ МАКЕДОНСКОГО РЕНЕССАНСА Среди разных тенденций византийского искусства нередко можно наблюдать одновременное существование двух важней- ших направлений: одно из них следует классическим традициям, другое отступает от них ради более аскетической выразительно- сти. Однако так было отнюдь не всегда. Иногда одно из этих ху- дожественных явлений становилось не только главным, но едва ли не единственным. Так было в X в., когда в живописи стал полностью господствовать классический вкус. Этот процесс длился долго, захватил не только весь X в., но и первую треть XI в., вплоть до тридцатых его годов. Разумеется, на протяжении столь длительного времени эта ситуация не была одинаковой. Сменялись большие временные периоды. Некоторым из них присвоены даже специальные термины (Македонский ренес- санс1, внутри которого Х. Белтинг предлагает даже различать «аттический период» и «эллинистический период»2). И все же единства в этом искусстве было больше, чем различий. Во всех произведениях такого типа, когда бы они на протяже- нии всего этого времени ни были созданы, непременно сохраня- ются основные черты, исконно присущие классическому стилю. Облики благородны и красивы, всегда исполнены человеческого достоинства. Образы обладают уравновешенностью, сильных или, тем более, чрезмерных эмоций в них нет. Выражение лиц ― психологически конкретное, никогда не отвлеченное. Во всем соблюдена мера, адекватная человеческим представлениям. Фигурам 1 Среди фундаментальных работ о Македонском ренессансе: Weitzmann K. Probleme der mittelbyzantinischen Renaissance // Archäologischer Anzeiger. 1933. S. 336–360; Kitzinger E. The Hellenistic Heritage in Byzantine Art // DOP. Vol. 17. 1963. P. 95―115; Weitzmann K. Geistige Grundlagen und Wesen der Makedonischen Renaissance. Köln-Opladen, 1963; то же на английском языке: The Character and Intellectual Origins of the Macedonian Renaissance // Weitzmann K. Studies in Classical and Byzantine Manuscript Illumination / Ed. by H. L. Kessler. Chicago; London, 1971. P. 176―223; Id. The Classical Mode in the period of the Macedonian Emperors: Continuity or Revival ? // Weitzmann K. Classical Heritage in Byzantine and Near East Art. London, 1981. X. P. 71―85; Belting H. Problemi vecchi e nuovi sull’arte della cosidetta «Rinascenza Macedone» a Bizanzio // CorsiRav. 1982. T. 29. P. 31―57. 2 Belting H., Cavallo G. Die Bibel des Niketas. Ein Werk der hofischen Buchkunst in Byzanz und sein antikes Vorbild. Wiesbaden, 1979. S. 31―32, 40. О. С. Попова. Перемены в византийском искусстве… 247 сообщены гармоничные пропорции, и если они иногда для выра- зительности удлиняются, то все же это не мешает воспринимать каждую фигуру в ее естественном обличье, и к тому же всегда чем-либо уравновешивается. Объемы выражены ясно, пластиче- ские акценты расставлены точно. Драпировок лишь столько, сколько было бы нужно, чтобы элегантно облачить античную статую. Всякая избыточность внесла бы элемент экспрессии или диссонанса, неуместный для классического стиля. Мастера избе- гают всего чрезмерного, ищут согласия всех элементов ― света, цвета, линий. Если же для создания особой выразительности нужно было усилить какой-либо живописный прием, например, активизировать свет или обострить линейный ритм, то это не- пременно уравновешивалось какими-либо мелкими деликатными изменениями других приемов, и в результате художественное целое обретало классическую самодостаточность. В работе с класси- ческим стилем византийские мастера были подлинными виртуозами, они обладали абсолютной чуткостью к основам его формы и, опираясь на них как на первичную грамоту, создавали множество комбинаций классических художественных черт, от сочетаний которых возникали различные варианты классического стиля. Искусство всего X в. отмечено такой привязанностью к ан- тичной традиции, таким чувствительным переживанием ее, какой, пожалуй, в столь сильной мере не будет больше никогда, даже во времена Палеологовского ренессанса (первая четверть XIV в.), когда приближение к классике стало более академическим, более ученым и рассудочным, чем в X в. В целом искусство X в. ― это какое-то торжество реанимированного и воскресшего античного наследия. Однако, хотя это свойственно искусству всего X в., но в разные его периоды ― не в одинаковой мере. Так, византийская куль- тура первой половины X в. из-за своей чрезвычайной любви к античности получила даже название «Македонский ренессанс». Но и в это время буквального подражания античности все-таки не было. Наибольшее приближение к ней обнаруживают иллю- страции к сочинениям древних авторов, переписанным в X в.: «De materia medica» Диоскорида3 (о свойствах растений), «Theriaka» 3 О рукописи «De materia medica» из Библиотеки Моргана в Нью- Йорке (Ms. M652) см.: Touwaide A. Les deux traités de toxicologie attribués à Dioscoride. La tradition manuscrite grecque, édition critique du texte grec et traduction. 5 vols. Ph.D. thesis. Louvain, 1981. P. 57―68; The Glory of Byzantium. No. 161. P. 237―238. 248 Палеография, кодикология, дипломатика Никандра4 (о свойствах ядов и ловле змей), медицинские трак- таты5. Однако в миниатюрах, иллюстрирующих библейские книги, Евангелия, сочинения отцов Церкви, слепка с античных образцов практически не бывает или бывает крайне редко (лишь некоторые миниатюры в Псалтири gr. 139 из Национальной биб- лиотеки в Париже6, некоторые детали в рисунках на свитке Иисуса Навина Palat. gr. 431 из Ватиканской библиотеки7). Наиболее типичные миниатюры в рукописях Македонского ренессанса, таких как Евангелие в афинской Национальной биб- лиотеке cod. 568 или Евангелие в монастыре Ставроникиты на Афоне cod. 439, импозантные, театрализованные, исполнены в 4 О рукописи «Theriaka» Никандра из Парижской Национальной библиотеки (Suppl. gr. 247) см.: Byzance. L’art byzantin dans les collections publiques françaises. Musée du Louvre 3 novembre 1992 ― 1er février 1993. Paris, 1992. P. 349. Nr. 259; Stavros L. A propos du Nicandre de Paris (Suppl. gr. 247): son illustration et son modèle // Scriptorium. 2005. Vol. 59. P. 221―227. 5 О хирургическом сборнике из библиотеки Лауренциана во Флоренции (Plut. 74.7) см.: Weitzmann. The Character... P. 195―196; Bernabò M. La «Rinascenza Macedone» e l’arte dei bendaggi // Kos. 1984. Vol. 5. P. 37―47. 6 Buchthal H. The miniatures of the Paris Psalter: a study in Middle Byzantine Painting. London, 1938; Weitzmann K. Der pariser Psalter ms. Grec 139 und die mittelbyzantinische Renaissance // Jahrbuch für Kunstwissenschaft. 1939. Bd. 6. S. 178–194; Id. Die Byzantinische Buchmalerei des IX. und X. Jahrhunderts. Wien, 1996. Bd. I. S. 8–13; Galavaris G. Greek Art. Painting of Byzantine Manuscripts. Athens, 1995. Fig. 21, 22. 7 Weitzmann K. The Joshua Roll. Princeton, 1948; Kresten O. Biblisches Geschehen und byzantinische Kunst. Der Josua-Rotulus der Biblioteca Apostolica Vaticana (Cod. Vat. Palat. gr. 431) und die illuminierten byzantinischen Oktateuche. Vortrag am 4. Februar 2002 in der Bayerischen Akademie der Wissenschaften//www.badw.de/aktuell/reden_vortraege/Reden_Texte/kresten/index.html). 8 Weitzmann К. Die byzantinische Buchmalerei. Bd. 1. S. 21, Abb. 148―152. Bd. 2. S. 30; Marava-Chatzinicolau A., Toufexi-Paschou Chr. Catalogue of the Illuminated Byzantine Manuscripts of the National Library of Greece. Vol. 1. Athens, 1978. P. 17―27. Figs. 1―10. 9 Weitzmann К. Die byzantinische Buchmalerei. Bd. 1. S. 23–24, Abb. 169–178. Bd. 2. S. 31–32; Χρήστου Π. .Κ., Μαυροπούλου-Τσιούμη Χρ., Καδάς Σ.Ν., Καλαμαρτζή-Κατσαρού Α. Θησαυροί του Αγίου Ορους. Αθήνα, 1991. Τ. Δ΄. Σ. 334-337, εικ. 339-356; Perria L., Iacobini A. Il codice F.V. 18 di Messina, l'Athos Stavronikita 43 e la produzione libraria costantinopolitana del primo periodo macedone // RSBN. 1994. N.S. Vol. 31. P. 81―163; Galavaris. Painting of Byzantine Manuscripts). Fig. 30-35; О. С. Попова. Перемены в византийском искусстве… 249 стиле великолепного классицизма. Вся система живописи в них очень близка античной: фигуры обладают полновесностью и значительностью статуй, пропорции не нарушены, мера соблю- дена везде и во всем, шелковые ткани лежат мелко переливаю- щимися складками, у всех персонажей ― внушительные эффектные облики, подчеркивающие благородство личности. Все совпадает с ценностями античного образа. Но при этом почти всегда в об- ликах присутствует нечто, античности не свойственное: эмоцио- нальная выразительность лиц, изображенных в состоянии глубо- кой вдумчивости, отмеченных подчас печатью вдохновения. Ка- кое-то, пусть даже легкое переосмысление классических устоев происходит всегда, даже в период Македонского ренессанса. Далее, после середины X в. на протяжении всей второй его половины, в искусстве происходят все большие изменения клас- сических черт, и от степени этих изменений нередко зависят возможности для атрибуции произведений, т.к. точных дат прак- тически нет. Правда, в датировках этих произведений, в попытках пред- ставить их в хронологической последовательности есть большая доля условности, и принять предложенные схемы10 можно лишь с оговорками. Новые свойства, не укладывающиеся в понятия классического стиля, появлялись не постепенно, но скорее вне- запно, как пробы и находки, как результат личного художествен- ного опыта. Сохраняя основные устои классической системы, мастера стремились теперь какими-то способами эту систему разбалансировать, придать образам как можно большее вооду- шевление, взволнованность или даже остроту, классике принци- пиально чуждую. И художники придумали множество приемов, служащих такой цели. Однако трудно уловить, в какой последо- вательности они рождались, стихийно ли, по отдельности или, что менее вероятно, придуманы одновременно и сразу, а потом использовались в любых комбинациях по выбору каждого ху- дожника и по потребностям создаваемого образа. Решить это невоз- Mavropoulou-Tsioumi Chr., Galavaris G. Holy Stavroniketa Monastery. Illustrated Manuscripts from 10th to 17th Century. Vol. 1. Mount Athos, 2008. P. 31―42; Vol. 2. 2007. Figs. 2―55. 10 Weitzmann К. Die byzantinische Buchmalerei. Bd. 1. S. 29―31; Belting H., Cavallo G. Die Bibel des Niketas.... 250 Палеография, кодикология, дипломатика можно из-за отсутствия датированных произведений на протяжении практически всей второй половины X в. и первой четверти XI в.11 Иллюстрированные рукописи этого времени сохранились в довольно большом количестве, и исследователи, несмотря на трудности, стараются распределить их по неким условным пе- риодам, протяженностью примерно в четверть века. Так создаются понятия: искусство третьей четверти X в., последней четверти X в., конца X ― начала XI вв., раннего XI в., первой четверти XI в. Отказаться от попыток такой увлекательной систематизации трудно. Проблема состоит в том, чтó именно положить в ее ос- нову. Это могут быть как раз новые художественные приемы, их сочетание, их нарастающее с течением времени количество, дающее возможность, например, предполагать, что данное про- изведение выполнено позже, чем другие, где новаций было меньше. Однако при внимательном рассмотрении такой подход не выдерживает критики, ибо прямой зависимости между этими двумя величинами ― временным этапом и количеством нестан- дартных по отношению к классике элементов стиля ― все-таки нет. В основу хронологической систематизации может быть по- ложен другой принцип. Он тоже не может считаться полностью достоверным, но чуть больше приближается к истине, ибо не столь механистичен, как предыдущий. Это может быть художе- ственный образ, его выразительность и его содержание. Однако и в этом случае возможна неточность: характер выразительности образа не всегда соответствует обилию новых стилистических средств, соотношение их может быть довольно причудливым. Так, например, целый ряд смелых, оригинальных по своей не- классичности приемов мог сочетаться с совершенно классиче- ским, спокойным обликом, ― и все это в одном образе, например, в миниатюре с апостолом Лукой перед Деяниями апостолов в Но- 11 Здесь идет речь, прежде всего, о сохранных лицевых рукописях столичного происхождения. Лишь единицы из них имеют более или менее определенную датировку: Четвероевангелие gr. 70 из парижской Национальной библиотеки, возможно, созданное в 964 г. (Spatharakis. I. Corpus of Dated Illuminated Greek Manuscripts to the Year 1453. Leiden, 1980. Vol. 1. № 17. Vol. 2. Figs. 38―42) и рукописи эпохи Василия II (976―1025) – созданные по его заказу Минологий (Ibid. Vol. 1. № 35. Vol. 2. Figs. 66―73) и Псалтирь (Ibid. Vol. 1. № 43. Vol. 2. Figs. 83, 84). О. С. Попова. Перемены в византийском искусстве… 251 вом завете Add. 28815 из Британской библиотеки12, или в миниа- тюрах Евангелия Coislin gr. 195 из парижской Национальной библиотеки13. Возможно и противоположное соотношение: засты- лый, самопогруженный облик, отрешенный взгляд, и вместе с тем ― безупречная классическая правильность всего остального ― фигуры, ее пропорций, драпировок, ― как в миниатюрах Евангелия Coislin gr. 20 из парижской Национальной библиотеки14. Встречается и такой вариант, как, например, в Трапезундском Евангелии (РНБ. Гр. 21 и 21а)15. Большая часть миниатюр испол- нена в классическом стиле; но одна из них, с портретом еванге- листа Марка, – совершенно другая, будто она принадлежит иной художественной среде; между тем, все миниатюры в рукописи одновременны. В изображении Марка все далеко от классической меры: и необычайно эмоциональный его облик, и гротескные пропорции, и, кажется, намеренно искаженные черты стиля. Как будто это ― художественная «проба» мастера, его поиск новых средств выразительности. 12 Weitzmann К. Die byzantinische Buchmalerei. Bd. 1. S. 20, Abb. 136―139. Bd. 2. S. 29; Byzantium. Treasures of Byzantine Art and Culture from British Collections / Ed. by D. Buckton. London, 1994. No. 147. P. 136―137. 13 Weitzmann К. Die byzantinische Buchmalerei. Bd. 1. S. 11, Abb. 57―60. Bd. 2. S. 25; Omont H. Miniatures des plus anciens manuscrits grecs de la Bibliothèque Nationale. Paris, 1929. P. 45, Pl. LXXXI; Byzance. Nr. 262. P. 352. 14 Devresse R. Catalogue des manuscrits grecs. Le Fonds Coislin. Paris, 1945. P. 16―17; Omont H. Miniatures… P. 44―45. Pl. LXXX (все четыре евангелиста). Листы с миниатюрами вставлены перед первой страницей каждого Евангелия, украшенной заставкой. Эти заставки оставили отпе- чатки на листах, предшествующих миниатюрам, что свидетельствует о том, что миниатюры были вставлены позднее. А. Омон датировал миниатюры Coislin 20 концом X или началом XI в. (его мнение повторено в каталоге выставки: Byzance et la France médiévale. Paris, 1958. Nr. 12. P. 9), а К. Вайцман отнес их к XI―XII вв. (Weitzmann K. Die byzantinische Buchmalerei. Bd. 1. S. 11, Anm. 64. Bd. 2. S. 24). Мы присоединяемся к мнению А. Омона. 15 Захарова А. В. Миниатюры Трапезундского Евангелия (РНБ, греч. 21 и 21 а) и византийское искусство после Македонского ренессанса // Хризограф. Вып. 3: Средневековые книжные центры: местные традиции и межрегиональные связи. Труды международной научной конференции, Москва, 5–7 сентября 2005 г. / Сост. и отв. ред. Э. Н. Добрынина. М., 2009. С. 322―336; Попова О. С., Захарова А. В., Орецкая И. А. Византийская миниатюра второй половины X ― XI веков. М., 2012. С. 112―144. 252 Палеография, кодикология, дипломатика Как видно, хронологическое разделение искусства второй по- ловины X в., исходящее из особенностей образа, тоже не может быть надежным, материал не всегда укладывается в последова- тельную эволюционную схему: Трапезундское Евангелие, на- пример, по ряду признаков (кодикология, палеография) исполнено в самом начале этого периода, сразу после Македонского ренес- санса, а образ Марка уже резко не совпадает с его характером. Попробуем выделить начало этого большого периода, при- близительно в середине и сразу после середины X в., т.е. в конце Македонского ренессанса, когда еще правил Констан- тин Багрянородный. У нас нет цели упомянуть все иллюстрированные рукописи второй половины X в. и обрисовать все варианты стиля, начав- шего испытывать те или иные колебания по сравнению с класси- ческим художественным языком Македонского ренессанса. В каждом из манускриптов, в руках каждого художника эти коле- бания принимали разные формы. Интересно, что в начале пути, когда появилась потребность создавать образы более одухотво- ренные, чем было принято раньше, такие новые, неклассические приемы воплощались художниками иногда с особенной остро- той. Впрочем, точно так же и классические элементы в этом ис- кусстве воспроизводились особенно преданно. Последние, разу- меется, превалировали, они были не одной из составляющих но- вого стиля, но по-прежнему его базой и стержнем. Однако рядом появились приемы, всей этой классической системе явно проти- воречащие, с ней диссонирующие, нарушающие ее гармонию. Причем те и другие переживались мастерами как-то особенно сильно и вдохновенно, как будто они хотели применить все сразу, ничего не потерять и при этом многое приобрести. Выразительный пример такого явления – миниатюры в Новом завете Add. 28815 из Британской библиотеки16. В этой великолеп- ной рукописи сохранились три миниатюры: евангелисты Лука и Иоанн перед текстами Евангелий и Лука перед Деяниями апо- столов. Светлые, сияющие переливчатыми голубыми и синими тонами, они обладают редкостной красотой даже в ряду много- численных прекрасных миниатюр в греческих рукописях X в. Евангелисты представлены сидящими за работой. Лука, автор Деяний, стоит, в одной руке у него сосуд с принадлежностями для письма, другой он пишет на свитке, развернутом по всей по- верхности стола. Длинный свиток не умещается и причудливо 16 См. прим. 12. О. С. Попова. Перемены в византийском искусстве… 253 извивается. Стоящая фигура как будто слегка вторит этому дви- жению пергамена; ее легкий изгиб, подобный латинской букве S, далек от устойчивости вертикали и скорее соответствует позе покачивания. Пропорции фигуры правильные, однако умень- шенный размер головы делает их более вытянутыми. Ступни не поставлены прочно на землю, чуть приподняты «на носочки», равновесия нет, вместо него – скользящая неустойчивость и почти парящая легкость, как будто не существует материальной тяжести. Столь же скользящими кажутся и шелковые, мягкие одежды, крутящиеся подобно свитку. Неровный, будто вздраги- вающий контур придает образу взволнованность и трепетность. Первые две миниатюры с портретами евангелистов Луки и Иоанна выглядят более классичными, однако все три изображе- ния создал один художник. Обе фигуры евангелистов обладают большей устойчивостью по сравнению с колеблющейся вертика- лью стоящего Луки. Книги, на листах которых они пишут, более привычны и нормальны, чем извивающийся свиток в третьей миниатюре. Сидящие евангелисты облачены в широкие свобод- ные одеяния, ткани собираются в мелкие текучие складки. Рядом с ними драпировки в третьей миниатюре выглядят пронзитель- ными, похожими на маленькие острые стрелочки. Все эти различия ― лишь тонкие нюансы стиля и едва замет- ные изменения художественных приемов. Но подобные малые колебания примет бесценны для выявления новых тенденций в искусстве, для понимания того, к чему в данный момент направ- лены усилия мастеров. Однако художественный образ в целом зависит не столько от количества таких примет, сколько от того, что же в художест- венной системе преобладает по выразительной силе и по настой- чивости повторений. Все три миниатюры лондонской рукописи, независимо от ин- дивидуальных различий между ними, обладают иной художественной интонацией, чем любые из созданий Македонского ренессанса, и этим принципиально отличаются от только что господствовав- шего классицизма. Все три фигуры освещены сильными пото- ками света. Именно свет становится главным инструментом вы- разительности и едва ли не главной темой каждого изображения. В основе художественного строя этих миниатюр лежит классика, но ее черты мастер старается разными способами одухотворить. В этой одухотворенности никаких признаков аскетической ус- ловности нет, всякая материя и форма показаны во всей красоте и выглядят как явление прекрасное. При этом они стали легкими, 254 Палеография, кодикология, дипломатика будто воспаряющими, ибо все они сплошь просвечены светом. Цвет тоже сияет светом, переливы воздушных голубых и нежных серовато-коричневатых оттенков почти только и составляют ко- лористическую палитру. Большие плавные потоки света гибко обтекают всякую форму, никак не заслоняя ее органическую структуру, а придавая ей вдохновенность и праздничность. Ми- ниатюры этой рукописи буквально наполнены переживанием красоты и праздничности. Их образность апеллирует к высокому и радостному строю души. Перед человеком, их созерцающим, как будто раскрывается очищение и просветление материи. В такой образности нет места ничему строгому и суровому, во всем ― только радость восхождения, художественный аналог той ду- ховной радости, о которой так много говорил Симеон Новый Богослов (949―1022)17. Вероятно, в те же годы, около середины X в. или вскоре после этого, было написано Четвероевангелие с толкованиями Coislin gr. 195, находящееся в парижской Национальной библиотеке18, с четырьмя портретами евангелистов, выглядящими совсем иначе, чем миниатюры в Новом завете Add. 28815 из Британской биб- лиотеки19. Общее в них ― только равно большая преданность классике и, вместе с тем, решительные отступления от нее в не- которых отдельных чертах, в том и другом случае, впрочем, со- вершенно разных. Художественное оформление парижского Евангелия Coislin gr. 195, особенно орнаменты, считается столь близким знаменитой парижской Псалтири gr. 139, что его отно- сят иногда к периоду Македонского ренессанса20. Однако, ду- маем, что оно принадлежит следующему этапу, сразу после так называемого ренессанса, когда мастера работали уже в другой атмосфере культуры. Художник, создавший портреты евангелистов в парижском кодексе Coislin gr. 195, прекрасно владел классическим художе- ственным языком, и множество качеств роднит его композиции с искусством его предшественников, подражавших античности. Таковы в его миниатюрах тяжелые осанистые фигуры, похожие на скульптуры, нормальные пропорции, убедительные жизнеспособ- ные позы, величественные жесты, спокойные облики, широкие 17 Архиепископ Василий (Кривошеин). Преподобный Симеон Новый Богослов. Нижний Новгород, 1996. С. 21, 34―35, 38―39, 42―55. 18 См. прим. 13. 19 См. прим. 12. 20 Weitzmann К. Die byzantinische Buchmalerei. Bd. 1. S. 11. О. С. Попова. Перемены в византийском искусстве… 255 античные тоги, живописное богатство фактуры, разнообразие оттенков и многие другие признаки. Однако при таком классическом великолепии мастер явно стремится найти выразительность иного свойства, уйти от клас- сической нейтральности. Он использует для этого свои приемы, другие, чем у художника лондонской рукописи; среди них наи- более важный ― особый ритм линий, классике совершенно не свойственный. Этот своеобразный «эксперимент» он проводит в миниатюре с изображением евангелиста Луки (в портретах Матфея, Марка и Иоанна используется более привычный ритм). Одежды Луки столь пышные, драпировок столь много, что ткани громоз- дятся большими тяжелыми массами. Они явно избыточны для того, чтобы одеть фигуру. К тому же множество мелких изги- бающихся и круто обрывающихся складок создают впечатление излишнего, едва ли не беспорядочного нагромождения материи. Многочисленные света и цветные линии переполняют все по- верхности, сходятся и расходятся самым невообразимым и про- извольным образом, демонстрируя бурную энергию и создавая при этом некоторую сутолоку. Контур фигуры усложненный, неровный, изогнутый, он соот- ветствует не абрису фигуры, как полагается в классической мо- дели, а динамическим извивам одежд. Столь же обильно одеяния Луки насыщены и светом, обозна- ченным здесь уже не отдельными белыми полосами и линиями, а сплошным высветлением поверхности, т.к. тончайший просве- чивающий слой белил лежит на всей покрывающей ее краске. Столь обильный свет не требуется для моделировок. Все осве- щено явно избыточно по сравнению с тем, что необходимо для пластического выявления формы. У света теперь есть и иное предназначение: он будто переделывает структуру материи, де- лает вещество более легким и воздушным. Прибавим ко всему сказанному еще две детали, небезразличные для создания той же образности: длиннющий свиток, раскатан- ный из лежащего на полу рулона, правда, не столь беспокойный, как в лондонском Новом завете Add. 28815, более ровный, од- нако похожий на него своей необычностью и стремительностью; обостренная выразительность взгляда крупных, преувеличенно расширенных глаз, при том, что лицо спокойного красивого типа написано в классической манере, живописно и даже сочно, с обилием красок и легкими прозрачными лессировками. Ничего подобного ни по характеру образа, ни по художест- венным приемам никогда раньше не было. 256 Палеография, кодикология, дипломатика Несомненно, по целому ряду признаков эти миниатюры сродни произведениям Македонского ренессанса, однако не сов- падают с ними полностью. Их мастер стремился, сохранив клас- сическую основу, достичь немалой экспрессии форм, призванной соответствовать одухотворенному состоянию образа, и это ему удалось. Однако внутренней глубины и созерцательности, сопут- ствующих духовному состоянию, здесь все же нет. Примеча- тельной особенностью миниатюр этой рукописи является не их связь с культурой Македонского ренессанса, а именно уход от нее ради поиска новой выразительности. Миниатюры обеих рукописей, о которых шла речь ― лондон- ского Нового завета Add. 28815 и парижского Евангелия Coislin 195, ― отражают, хотя и разными способами, одну и ту же про- блематику. Эти два манускрипта ― не единственные сохранив- шиеся произведения такого типа. Кроме них, к этому же своеоб- разному переходному периоду, занимающему узкий отрезок времени (ок. середины X в. и сразу после нее), принадлежат и Трапезундское Евангелие из РНБ (Гр. 21 и 21а)21, и Книга Проро- ков из Ватикана (Chigi R VIII.54)22, и Евангелие из парижской Национальной библиотеки Coislin gr.31, а возможно и знамени- тая Парижская Псалтирь (gr. 139)23. 21 См. прим. 15. 22 Weitzmann К. Die byzantinische Buchmalerei. Bd. 1. S. 12―13, Abb. 61. Bd. 2. S. 25; Lowden J. Illuminated Prophet Books. A Study of Byzantine Manuscripts of the Major and Minor Prophets. London, 1988. P. 9―14, figs. 1―14. 23 См. прим. 6. О. С. Попова. Перемены в византийском искусстве... 257 Иллюстрации Рис. 1. Евангелист Лука. Миниатюра Нового завета. Британская библиотека. Лондон. Add, 28815, f. 162v. 258 Палеография, кодикология, дипломатика Иллюстрации Рис. 2. Евангелист Лука. Миниатюра Четвероевангелия. Национальная библиотека Франции, Париж. Coislin 195, f. 240v. В. Г. Пуцко ОРНАМЕНТ В ХУДОЖЕСТВЕННОМ ОФОРМЛЕНИИ ВИЗАНТИЙСКИХ РУКОПИСЕЙ: ЭВОЛЮЦИЯ ТИПОЛОГИИ И СТИЛЯ Декор византийской книги служит предметом широкого изучения различных исследователей, традиционно уделяющих внимание преимущественно сюжетной миниатюре. В этом плане сделано немало тонких наблюдений и убедительных выводов. Однако, как известно, лицевые рукописи составляют количест- венно лишь небольшую часть общего фонда сохранившихся греческих иллюминованных рукописей, украшенных орнаменталь- ными композициями. Последние весьма разнообразны по функциональному назначению, типологии и стилю и, что очень существенно, оказываются органическим элементом облика книги. По характеру почерков и орнамента обычно приходится судить о происхождении конкретной рукописи и ее отношении к «семье» подобных. Византийский рукописный орнамент привлекал внимание уже исследователей второй половины ХIХ в.1 Однако его класси- фикация была представлена значительно позже, в значительной мере опираясь на датированный материал2. Изданные впоследс- твии роскошные альбомы образцов византийской книжной орна- ментики способствовали ее популяризации, но не стали новым этапом изучения обширного и крайне сложного источника, практически неотделимого от оформления рукописи в целом, основой которого все-таки остается каллиграфическое искусство текста. По этой причине орнамент из самоцели закономерно превратился в важную органическую принадлежность декора, исследованию которого посвящены различные книги, от напечатанного в 1935 г. труда К. Вейцмана до вышедшей сравнительно недавно обобщающей работы А. Джуровой33. Естественно, что данный подход отличает и обстоятельные описания византийских 1 Bordier H. Description des peintures et aurtes ornements contenus dans las menuscrits grecs de la Bibliothèque Nationale. Paris, 1883; Стасов В. В. Славянский и восточный орнамент по рукописям древнего и нового времени. СПб., 1887. 2 Frantz А. М. Byzantine Illuminated Ornament. A Study in Chronology // The Art Bulletin. Vol. XVI. 1934. P. 43―76. Pl. I―XXXV. 3 Weitzmann K. Die byzantinische Buchmalerei des IX. und X. Jahrhunderts. Berlin, 1935; Джурова А. В света на ръкописите. София, 2007. 260 Палеография, кодикология, дипломатика иллюминованных рукописей4. Говоря иными словами, речь может идти скорее об одном из важных факторов, отличающих книжный декор Византии более чем тысячелетнего ее существования. Искусство орнамента существует с древнейшего времени, о чем, в частности, свидетельствуют стенописи Фира, выполненные до 1500 г. до н.э.5 Но в книжное искусство орнаментальный мотив приходит значительно позже иллюстрации, судя по тому, что удается проследить на широком сравнительном материал6. И самые ранние из сохранившихся византийских иллюминованных рукописей, до VI в., украшены лишь сюжетными композициями, изредка ― в орнаментальных обрамлениях. Ранние византийские художники опирались на нормы оформления греческой и римской книги, простые и конструктивные, с текстом в два или три столбца. В художественное оформление византийской книги VI―VII вв. входят некоторые новые элементы, в том числе вызванные включением в состав евангельского кодекса письма Евсевия к Карпиану и канонов согласия, каждое из Евангелий выделяется миниатюрой или заглавным листом, титульный лист украшается декоративным элементом в виде арки, используемой также и для таблиц канонов. Титульную страницу Россанского евангелия, второй половины VI в., сирийского происхождения, украшает орнаментальный медальон-обрамление с простейшим геометрическим орнаментом и вписанными в него погрудными изображениями евангелистов. Этот принцип можно заметить уже в Венском Диоскориде (до 512 г.), правда, с повторением античного образца с мотивом лаврового венка. Речь может идти о различном оформлении рамок, обусловленном происхождением образцов раннего времени7. Типология декора еще не подверглась той унификации, которая отличает развитое книжное искусство Византии. Цветные ленты (иногда с крестами) встречаются довольно рано, но считать их разновидностью орнамента можно лишь условно. 4 Marava-Chatziniсolaоu A., Toufexi-Paschou C. Catalogue of the Illuminated Byzantine Manuscripts of the National Library of Greece. Vol. I―III. Athens, 1978―1997. 5 Санторин. Афины, 2010. С. 67―71. 6 См.: Weitzman К. Illustrations in Roll and Codex. A Study of the Origin and Method of Text Illustration. Princeton, 1970; Йончев В. Книгата през вековете. София, 1976. 7 Ainalov D. V. The Hrllenistic Origins of Byzantine Art. New Brunswick; New Jersey, 1961. P. 9―135. В. В. Пуцко. Орнамент в художественном оформлении… 261 Последовательно проследить развитие декоративного убранства греческой рукописи в течение VII―VIII вв. не позволяет отсутствие его образцов этого периода, хронологически совпа- дающего с эпохой иконоборчества (726―843). Придворная партия иконоборцев, уничтожая изображения Христа, Богоматери и святых, всячески поощряла распространение пейзажей с животными и птицами, напоминавших позднеантичные буко- лические декорации, унаследованные раннехристианским искусством, и имевших немало общего с творчеством исламского Востока8. Отсюда прослеживается развитие книжного орнамента восточного стиля, появляющегося на страницах византийской книги. В рукописях IХ в. обычно флора и фауна встречаются в сильно стилизованном виде, иногда воспроизведены мотивы из декора тканей. При этом используется наследие позднеантичной орнаментики с ее декоративными композициями, успешно применяемыми для членения текста. Эволюция заставки от ленточного типа, характерного для IV―VII вв., к квадрату, прямоугольнику и портику становится показательной для декора книги данного времени. Это можно проследить прежде всего по убранству рукописей VIII―IX в., хранящихся в монастыре св. Екатерины на Синае. Роль восточной орнаментики с ее растительными мотивами, заполняющими заставки и фрон- тисписные композиции, наглядно проявляется в оформлении Слов Григория Назианзина ― рукописи 941 г. (cod. 33), в монас- тыре св. Иоанна Богослова на Патмосе9 9. Данное направление представлено обширной группой греческих иллюминованных рукописей IХ―ХI вв., орнаментальный декор которых тесно связан с восточнохристианской и западной традициями10. О параллелях орнаментальному оформлению греческих руко- писей IХ в., особенно южноитальянского происхождения, в каролингском книжном искусстве писал уже А. Н. Грабар, давно обративший пристальное внимание на продукцию греко- восточных скрипториев11. Это художественное течение оказало определяющее воздействие на формирование раннеславянского 8 Лазарев В. H. История византийской живописи. М., 1986. С. 54―57. 9 Mouriki D., Ševčenko N. P. Illustrated Manuscripts // Patmos. Treasures of the Monastery. Athens, 2005.P. 280―282. Fig. 5―8. 10 Grabar A. Les manuscrits grecs enluminés de provenance italienne (IX―XIe siècles). Paris, 1972. 11 Грабар А. H. Памятники греко-восточной миниатюры // Seminarium Kondakovianum. Т. IV. Praha, 1931. С. 215―225; Т. V. Praha, 1932. С. 259―298. 262 Палеография, кодикология, дипломатика книжного искусства12. Его сохранившиеся образцы немного- численны, но их дополняют реплики декора рукописей расписной керамики13. Данное направление надолго предопре- делило облик славянской книги на Балканах14. Оно же харак- теризует и раннюю книгу на Руси, с середины ХI в. последо- вательно усваивающую константинопольскую традицию декора. Это касается прежде всего типологии византийского орнамента и его рамы, состоящей из основных архитектурных мотивов15. Восстановление иконопочитания и эпоха Македонской ди- настии (867―1056) предопределяют поворотный этап в развитии византийской культуры и, соответственно, книжного искусства. Константинополь явно преобладает над иными художественными центрами. Получает развитие неоклассицизм, восходящий к традициям эллинистического искусства. Унциал постепенно уступает место минускулу, и этот процесс продолжается с IХ до ХI―ХII вв. Орнаментальное украшение в течение IХ в. остается сдержанным и отчасти эклектичным. Реминисценции античного стиля просматриваются в характере узора обрамлений миниатюр выполненной в первой половине X в. Парижской Псалтири. Между тем орнамент объединяется в два основные направления, геометрический и растительный («цветной»), что уже было отмечено К. Вейцманом. К середине X в. они уже гармонично сочетаются, образуя искусно выполненный «ковровый» узор, примеры чего дает иллюминация Четвероевангелия (cod. 56) Национальной библиотеки в Афинах16. Более развитый «цветной», или эмальерный, стиль, основным элементом которого служит «сасанидская» пятилепестковая сине-зеленая пальметта на золотом фоне, получает широкое развитие прежде всего в константино- польских рукописях и становится преобладающим в книжном искусстве Византии в течение последующих столетий. Процесс его 12 Пуцко В. Г. Славянская иллюминованная книга Х―ХI веков // BZ. Т. XLVI. Prague, 1985. С. 140―152; Он же. Художественное оформление древнейших славянских рукописей // Slovo. Sv. 37. Zagreb, 1987. С. 55―88. 13 Пуцко В. Преславская расписная керамика и декор древнейших славянских книг // Проф. д. и. Н. Тотю Тотев и столицата Велики Преслав. София, 2006. С. 77―87. 14 См.: Джурова А. 1000 години българска ръкописна книга. София, 1981; Максимовиħ J. Српске средњовековне миниjатуре. Београд, 1983. 15 Щепкин В. Н. Русская палеография. М., 1967. С. 59―65 16 Marava-Chatzinicolau A., Toufexi-Paschou С. Catalogue of the Illuminated Byzantine Manuscripts of the National Library of Greece. Vol. I. Athens, 1978. P. 21―26. Fig. 1, 2, 7―10. В. В. Пуцко. Орнамент в художественном оформлении… 263 развития был продолжительным и сложным, охватившим также и иноязычные скриптории, по крайней мере, наиболее элитарные из них17. Известны трудности в определении продукции византийских столичных скрипториев с учетом иллюминации. Традиционно наиболее значительными принято считать придворный и Сту- дийского монастыря. Нормативы декоративного оформления рукописей, похоже, окончательно устанавливаются ко второй половине ХI в., когда были выполнены наиболее известные шедев- ры книжного искусства, такие как Деяния и Послания апостолов с Апокалипсисом, 1072 г., в Библиотеке Московского университета (греч. 2)18 и Четвероевангелие, третьей четверти ХI в., в Нацио- нальной библиотеке в Париже (gr. 74)19. История искусства в основном уделяет внимание изучению сюжетных миниатюр, и орнаментальное оформление обычно отходит на второй план, а то и остается совсем не замеченным. В лучшем случае к нему обра- щается автор каталожного описания конкретных рукописей, отмечая его основные типологические признаки и манеру выполнения20. В то же время каталог, располагая рукописи в их хронологической последовательности, дает общее представление об эволюции орнамента. Правда, этот процесс далеко не однозначный, не исклю- чающий копирования более ранних образцов и архаизирующую интерпретацию современных. Говоря иными словами, приходится учитывать и манеру. Еще надо заметить, что параллельно с эмальер- ным стилем существует аналогичная по композиции и мотивам орнаментика, выполненная в технике графического киноварного 17 Пуцко В. Византийский эмальерный стиль в оформлении греческих и иноязычных иллюминованных рукописей // Зборник радова Византолошког института. Књ. ХХХII. Београд, 1993. С. 7―16. 18 Деяния и Послания апостолов. Греческая иллюминованная рукопись 1072 года из собрания Научной библиотеки Московского университета. Сборник статей. М . , 2004; Фонкич Б. Л. Греческие рукописи Научной библиотеки Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова. Каталог. М . , 2006. С. 37―57. Кат. № 2. 19 Omont Н. Evangiles avec peintures byzantines du XIе siècle. Paris, 1908; Der Nersessian S. Recherches sur les miniatures du Parisinus graecus 74 // Jahrbuch der Österreichischen Byzantinistik. Bd. 21 (Festschrift für O. Demus). Wien, 1972. P. 109―117. Fig. 5―7. 20 См.: Illuminated Greek Manuscripts from American Collections. An Exhibition in Honor of K. Weitzmann. Princeton, 1973; Marava-Chatzinicolau A., Toufexi-Paschou C. Catalogue… Vol. I. 264 Палеография, кодикология, дипломатика рисунка, даже более употребительная. Этот рисунок порой оказы- вается столь же изысканным и при этом весьма каллиграфичным. Конечно, архитектурные формы таблиц канонов согласия, орнаментированные обрамления текстов и сюжетных компо- зиций, разнообразные схемы декоративных заставок могут быть сведены к общим типам и их различным вариантам. Некоторые из них, особенно квадратные, прямоугольные, типа «портика» и каре, заставки оказываются наиболее распространенными. Можно говорить и о типологии орнаментированных инициалов. Разумеется, при этом бесконечно варьируется ор- наментальное заполнение плоскости, порой с включением ме- дальонов с сюжетными изображениями, с пририсованными птицами. В одних случаях орнаментальные мотивы измель- ченные, но при этом неизменно сохраняющие ритмику в своем расположении, в других, напротив, укрупненные, особенно в начале ХII в . , и чаще всего в ленточных заставках. Вряд ли стоит здесь говорить о случаях упрощения композиций, в це- лом вполне естественных, как и о рецидивах проникновения почти забытых мотивов. Быстрее и более определенно изменя- ется стиль сюжетных миниатюр, а также общий характер оформления книжного разворота, с заметным видоизменением заглавной заставки, порой увеличенной в размерах и по форме приближающейся к квадрату. Но при этом стиль их в рукопи- сях третьей четверти ХI и в ХII в. различный21. Эффектные, полные динамики фигуры появляются в визан- тийской иконописи в конце ХII в.22 Можно их обнаружить и в миниатюрах, украшающих греческие рукописи рубежа ХII―ХIII вв.23 Среди них находится Четвероевангелие из монастыря Мавромоло близ Константинополя (РГБ. Греч. 9)24. 21 Ib i d e m . F i g . 1 6 6 . 228-231, 349, 482, 4 8 4 , 4 8 6 , 488. 22 Weitzmann K. Eine spätkomnenische Verkündigungsikone des Sinai und die zweite byzantinische Welle des 12. Jahrhunderts // Festschrift für H. vоn Einem. Berlin, 1965. S. 299-312. 23 Demus O. Studien zur byzantinischen Buchmalerei des 13. Jahrhunderts // Jarhrbuch der Östereichischen Byzantinischen Gesellschaft. Bd. 9. Wien, 1960. S. 77―89; Hamann-Mac Lean R. Der Berliner Codex Graecus Quarto 66 und seine nächsten Verwandten als Beispiele des Stilwandels im frühen 13. Jahrhundert // Studien zur Buchmalerei und Golschmiedekunst des Mittelalters. Festschrift für К. H. Usener. Marburg an der Lahn, 1967. S. 225-250. 24 Пуцко В. Г. Византийские лицевые рукописи Гос. Библиотеки СССР им. В. И. Ленина // ВВ. Т. 43. M., 1982. С. 116―121. Рис. 19―27. В. В. Пуцко. Орнамент в художественном оформлении… 265 Декоративное убранство заглавных листов евангельских ко- дексов этой группы в целом традиционное, но поле заставок обычно заполнено завитками порослей, отходящих от двух пе- рекрещенных стеблей, заканчивающихся трилистниками; либо кроме трилистников, встречаются также пятилистники, «ви- зантийские» розы и стебли, напоминающие рог изобилия. Вводятся еще ланцетовидные и миндалевидные формы, при- чудливые плетения создают переход одних мотивов в другие и в целом напоминают тонкое кружево, распростертое на золотой поверхности. Еще в одном варианте в заставке вокруг помещенного заглавия образуется своеобразный венок из остроконечных лепестков, чередующихся с парными завитками, выходящими из тюльпановидных стеблей, тогда как остальное пространство заполняют спирали поросли с трилистниками. Зооморфный эле- мент ограничивается изображением пары птиц по сторонам плюща наверху и сидящих на ветках птиц справа на полях. Подобный орнамент отличает и заставки Четвероевангелия конца ХII в. из скита Андрея Первозванного на Афоне (РГБ. Греч. 11)25. Определенные видоизменения должны были найти свое от- ражение в художественном облике греческой рукописной книги времени существования Латинской империи на В о с - т о к е ( 1 2 0 4 ― 1 2 6 1 ) 26. Но судить о нем довольно трудно, поскольку датировка ее образцов в ряде случаев остается дис- куссионной. Одни из них мало чем отличаются от уже упомя- нутых, другие могли появиться после 1261 г. Это подтвер- ждают иллюминованные рукописи начала ХIII в. собрания Национальной библиотеки в Афинах27. Четвероевангелие (cod. 1 1 8 ) , датируемое ныне серединой ХIII в., имеет бле- стяще выполненные миниатюры в классицизирующей манере и скромные ленточные заставки, похоже воспроизводящие образцы второй половины X в.28 Иные кодексы этого же времени с их большей частью неустойчивыми датировками 25 Там же. С. 112-116. Рис. 14. 17: Древности монастырей Афона Х―ХVII веков в России. Из музеев, библиотек, архивов Москвы и Подмосковья. Каталог выставки. М . , 2004. С. 14 9 . Кат. № II, 1 7 . 26 Weitzmann К. Constantinopolitan Book Illumination in the Period of the Latin Conquest // Gazette des Beaux-Arts. Vol. 86. Paris, 1944. P. 193―214. 27 Marava-Chatzinicolau A., Toufexi-Paschou C. Catalogue of the Illuminated Byzantine Manuscripts of the National Library of Greece. Vol. II. Athens, 1985. P. 17-32. Fig. 1―27. Cod. 77, 153. Cat. № 1, 2. 28 Ibidem. P. 44-52. Fig. 66-74. Cat. № 5. 266 Палеография, кодикология, дипломатика выдаются заметным разнообразием в декоративном оформ- лении. При этом трудно заметить поиски новых путей. Не составляет исключение и Евангелие кипрского происхождения 1125 г. в Центре «Иван Дуйчев» в Софии (gr. 358)29. Новый этап в развитии книжного искусства Византии на- ступает после того, как Михаил VIII Палеолог в 1261 г. завла- дел Константинополем и восстановил в более скромных размерах империю. В литературе дана общая характеристика процесса30. Особый интерес представляет изучение продукции константи- нопольского раннепалеологовского скриптория и, конкретно, происхождение представленного в выполненных в нем руко- писях орнамента31. Орнаментальные композиции в основном дают примеры модификации ранних классических образцов, которым приданы более изысканные формы. Речь может идти об эстетической адаптации наследия, в какой-то мере анало- гичной ранее проведенной в эпоху Македонской династии. Четкость, легкость и удивительное чувство ритма присущи орнаментике, и это свойственно не только украшающим за- главный лист, но и небольшим ленточным заставкам с их тра- диционными растительными узорами, которым соответствует столь же изысканное каллиграфическое искусство. Вместе с тем репертуар иллюминаторов не ограничен определенными мотивами, изредка встречаются даже мотивы, заимствованные из арсенала греко-восточных писцов конца первого тысячеле- тия. Об эволюции декоративной системы раннепалеологов- ской книги позволяет говорить и продукция солунского калли- графа Феодора Агиопетрита, работавшего между 1278―1308 гг.32 Известно немало кодексов элитарного художественного уровня, 29 Джурова А. В света на ръкописите, С. 131. Ил. 42 (в цвете) 30 Belting Н. Das illuminierte Buch in der spätbyzantinischen Gesellschaft. Heidelberg, 1970; idem. Die Auftraggeber der spätbyzantinische Bildhandschrift // Art et société a Byzance sous les Paléologues. Venise, 1971. S. 149―176. Taf. LXV―LXXV. 31 Buchthal H. Illuminations from an Early Palaeologan Scriptorium // Jahrbuch der Östereichischen Byzantinistik. Bd. 21. P. 47―55. Fig. 1―15; Buchthal H., Belting H. Patronage in Thirteenth-Century Constantinople: An Atelier of Late Byzantine Book Illumination and Calligraphy. Washington, 1978. P. 75―90. Pl. 30―37, 41―65. 32 Подробнее см.: Nelson R. S. Palaeologian Illuminated Ornament and the Arabesque. Wien, Кöln, Graz, 1988; Idem.Theodore Hagiopetrites: A Late Byzantine Scribe and Illuminator. Vol. 1―2. Vienna, 1991. В. В. Пуцко. Орнамент в художественном оформлении… 267 выполненных в столичных императорском, аристократиче- ских, патриаршем и монастырских скрипториях, определяю- щих достижения иллюминаторов своего времени. Однако па- раллельно происходят и иные процессы. В ХIV в. наблюдается укрупнение орнаментального мотива, сопутствующее видоиз- менению композиции, о чем можно судить по заставкам Чет- вероевангелия из монастыря Дусикон в Национальной биб- лиотеке в Афинах (cod. 108)33, а также Нового Завета из мона- стыря св. Георгия в Мелесине, в том же собрании (cod. 150)34. С общим обеднением Византийской империи все реже встре- чается орнаментика эмальерного стиля, на смену которой приходит выполненная киноварью, с теми же самыми растительными узо- рами, в одних случаях виртуозно, а иногда и с элементами прими- тивизма. К счастью, фольклоризация книжного декора последних деся- тилетий существования государства не стала широким явлением. Качественный уровень традиционно сохраняется в монастырских скрипториях и после 1453 г. И еще надо отметить случаи проник- новения в поздневизантийскую книжную иллюминацию элемен- тов ренессансной орнаментики. Таким в самых общих чертах представляется место орнамента в оформлении византийских рукописей в связи с эволюцией искусства греческой книги. Параллельное существование различ- ных художественных направлений, обязанных определенным политическим и культурным факторам, делало возможным в те- чение длительного времени в провинциях с присутствием иного этноса бытование восточнохристианской традиции. Поэтому почти в каждую эпоху можно обнаружить книги, которые оформлены иначе. И если в Киеве переориентирование на искусство констан- тинопольского книжного искусства произошло уже в середине ХI в., то это нельзя сказать относительно балканских славян. Многое зависело и от социальной среды, с которой было связано выполнение иллюминованной книги, и учитывать это совершенно необходимо. 33 Marava-Chatzinicolau A., Toufexi-Paschou C. Catalogue...Vol. II. P. 130- 133. Fig. 297―299. Cat. № 28. 34 Ibidem. P.176―184. Fig. 356, 358, 360, 361. Cat. № 41. Д. Н. Рамазанова НЕИЗВЕСТНЫЕ ГРЕЧЕСКИЕ РУКОПИСИ КРУГА УЧЕНИКОВ ЛИХУДОВ (ПО МАТЕРИАЛАМ НАЦИОНАЛЬНОЙ БИБЛИОТЕКИ ГРЕЦИИ И БИБЛИОТЕКИ РУМЫНСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК) Изучение деятельности греческих дидаскалов и просветителей Иоанникия и Софрония Лихудов занимает хотя и не самое значительное по объему, но, без сомнения, одно из наиболее важных мест в научной библиографии Бориса Львовича Фон- кича1. Так воспринимает эту тему сам юбиляр, и так же объективно можно оценить его вклад в исследования истории просвеще- ния, проанализировав историографию изучения этой темы. Вне всяких сомнений, обратившись к истории Славяно- греко-латинской Академии и деятельности Иоанникия и Софро- ния Лихудов в России, Б. Л. Фонкич сразу же, как это он часто делает почти со всеми сюжетами, определил новый уровень изу- чения темы, увидев исключительно свое, только ему присущее решение вопроса — это выявление автографов Лихудов и опре- деление характерных палеографических особенностей, того ди- намического стереотипа письма, который свойственен почеркам Иоанникия и Софрония Лихудов. Другой важный вывод Б. Л. Фон- кича заключается в том, что не только Лихуды обладали своей особой каллиграфией, но и обучали ей своих учеников, что по- зволило говорить об особой школе письма. Выявленные особен- ности предопределили обнаружение целого комплекса рукописей, как принадлежавших письму самих Лихудов2, так и их учеников. Таким образом, благодаря этим палеографическим выводам Б. Л. Фонкича во многом стали возможны дальнейшие исследо- вания этой темы и выявление новых рукописей, которые позво- лили получить более полные представления о деятельности Ли- худов в Москве и Новгороде, изучать историю образования и просвещения в России конце XVII — начале XVIII в. в России, обладая совсем иной источниковой базой. 1 Фонкич Б. Л. Новые материалы для биографии Лихудов // Греческие рукописи и документы в России в XIV—начале XVIII в. М., 2003. С. 335—348. 2 Там же. Д. Н. Рамазанова. Неизвестные рукописи круга Лихудов... 269 Благодаря исследованиям Б. Л. Фонкича, а затем Д. А. Яла- маса3, Д. Н. Рамазановой4 и И. А. Вознесенской5, известен круг рукописей, который мы без всяких колебаний связываем с деятельностью Лихудов, их учеников, а также Славяно-греко- латинской Академии и греческих школ в Москве и Новгороде. Эти кодексы в значительной степени содержат сочинения Лиху- дов, представляющие собой учебные пособия для преподавания различных дисциплин в Академии и школах. Характер текстов определяет круг хранилищ и тех фондов, в составе которых на- ходятся рукописи. Прежде всего, это — Российская Государст- венная библиотека (фонд Московской духовной академии) и Российская Национальная библиотека, в составе которой сохра- нились фонды Новгородской духовной семинарии и Санкт-Пе- тербургской духовной академии. Объем известного материала может заставить думать, что выявлены все рукописи и источ- ники, связанные с Лихудами. Однако настоящее исследование показывает, что расширение круга хранилищ и фондов, а также поиск текстов иного содержания позволяет пополнить список уже известных рукописей новыми кодексами и, следовательно, расширить наши представления о деятельности Лихудов, их учеников, характере их занятий в Славяно-греко-латинской Академии в Москве. Целый ряд рукописей, связанных с Лихудами и их учени- ками, был обнаружен в отделах рукописей Национальной биб- лиотеки Греции и Библиотеки Румынской Академии наук. 3 Яламас Д. А. Значение деятельности братьев Лихудов в свете греческих, латинских и славянских рукописей и документов из российских и европей- ских собраний. Диссертация... доктора филологических наук. М., 2001 4 Рамазанова Д. Н. Братья Лихуды и начальный период существования Московской славяно-греко-латинской академии (1685—1694). Диссертация… кандидата исторических наук. М., 2003; Она же. Новый греческий список «Ри- торики» Софрония Лихуда (предварительные замечания) // Монфокон. Иссле- дования по палеографии, кодикологии и дипломатике. М.–СПб., 2007. С. 198—203. 5 Вознесенская И. А. Греческие школы Иоанникия и Софрония лихудов в начале XVIII в. Диссертация… кандидата исторических наук. М., 2004; Она же. Рукописные учебники братьев Лихудов начала XVIII в. в петербургских хранилищах // ТОДРЛ. Т. 59. СПб., 2008. С. 369—375; Она же. Рукописные грамматики братьев Лихудов из библиотеки Ф. А. Толстого // Монфокон. Исследования по палеографии, кодикологии и дипломатике. 1. М.; СПб., 2007. С. 204—208. 270 Палеография, кодикология, дипломатика Настоящее их местонахождение имеет непосредственное от- ношение к истории их бытования в конце XVII—XVIII вв. В 1692 г. в Москву прибыл племянник иерусалимского патриарха Досифея архимандрит Хрисанф, выполнявший по- ручения своего дяди, в том числе — касающиеся создания в Москве греческой типографии и издания здесь антилатинских сборников, включая собственные труды патриарха6. Хорошо известно творческое наследие Досифея и Хрисанфа7, а также их активная деятельность по собиранию книг, которые соста- вили основу библиотеки Метоха Святого Гроба в Константи- нополе. Большое культурное значение представляет состав- ленное ими книжное собрание, содержащее как их собствен- ные сочинения, так и богословско-полемические, историче- ские, естественнонаучные и другие трактаты. Хрисанф осуще- ствлял поиск интересующих его книг и в Москве, заказывая переводы русских сочинений на греческий язык и покупая уже готовые греческие списки. О многих из этих кодексов уже было известно в историографии, однако до сих пор их появле- ние не связывалось с деятельностью учеников Лихудов. Так, прежде всего следует обратить внимание на два грече- ских списка с сочинениями Лихудов — это МПТ 546 («Акос») и 194 «Мечец Духовный». Эти два сочинения являются бого- словско-полемическими трактатами, появившимися в резуль- тате участия Лихудов в диспутах конца XVII в. Кодекс МПТ 546 состоит из 164 лл. (II + 161 + I) и пред- ставляет собой рукопись in-8° (155 х 148). Первый нумерован- ный лист (л. 1) является тутульным, л. 2—3 об. ― PrÒlogoj, с л. 5—6 начинается основной текст. Почти весь кодекс (л. 5— 161) написан одной рукой, почерк принадлежит одному из учеников Софрония Лихуда (рис. 1) Предположительно этого писца можно отождествить со студентом Славяно-греко-латинской Академии, затем — 6 Фонкич Б. Л. Попытка создания греческой типографии в Москве в конце XVII в. // Россия и Христианский Восток. Вып. 2-3. М., 2004. С. 465—471. 7 О сочинениях Хрисанфа см.: Рамазанова Д. Н. Экземпляры сочинений иерусалимского патриарха Хрисанфа Нотара в собрании Музея книги РГБ // Вивлиофика : История книги и изучение книжных памятников. Вып. 2 / Российская гос. Б-ка, НИО редких кн. (Музей кн.). М., 2011. С. 166—186. Д. Н. Рамазанова. Неизвестные рукописи круга Лихудов... 271 учеником Итальянской школы и служащим Московского Пе- чатного двора Федотом Агеевым8. Рис. 1. Афинская Национальная библиотека. МПТ 546. Характерные черты почерка Агеева мы встречаем в его собст- венноручной подписи, сделанной в расходных книгах Патриаршего Казенного приказа (рис. 2)9. Рис. 2. РГАДА. Ф. 235. Оп. 2. № 127. Л. 294 об Автограф Федота Агеева. Общий характер письма и написание отдельных элементов, наблюдаемые в указанной записи, по нашему мнению, совпа- дают с почерком, которым выполнен афинский список «Акоса». В целом для его письма свойственны четкие линии с ярко выраженным наклоном вправо и характерным написа- 8 О нем см: Белоброва О. А., Буланин Д. М. Федот (Федор) Агеев // Сло- варь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 3 (XVII в.). Часть 4. Т–Я. Дополнения. СПб., 2009. С. 80-82; Рамазанова Д. Н. Итальянская школа Иоанни- кия и Софрония Лихудов. М., 2013 (в печати); Она же. Ученики Московской Сла- вяно-греко-латинской Академии — работники Московского Печатного двора в конце XVII — начале XVIII в. // Федоровские чтения. 2011. М., 2013 (в печати). 9 РГАДА. Ф. 235. Патриарший Казенный приказ. Оп. 2. № 127. Л. 294 об. 272 Палеография, кодикология, дипломатика нием r, q, l, t, g; все признаки его письма встречаются и в за- писи расходных книг, и в найденном списке «Акоса», что по- зволяет говорить о вероятном единстве почерка. Список МПТ 546 не содержит точной датировки, однако бумага и палеографические характеристики почерка позво- ляют его датировать. С одной стороны, рукопись выполнена на бумаге с филигранью «Герб города Амстердама» с лите- рами FL (типа Дианова № 244, 249 и 261) и датируется време- нем 1683―1692 гг.10 С другой стороны, предполагаемый писец основного текста рукописи Федот Агеев был связан с Лихудами только в конце XVII в. (с 1685 до лета 1698 гг.11), далее их судьбы разошлись12. Другой кодекс — МПТ 194 — представляет собой еще один богословско-полемический трактат Лихудов — «Мечец Духовный», в основу которого были положены материалы произошедшего во Львове во время их следования из Констан- тинополя в Москву диспута с иезуитом Теофилом Руткой13. Палео- графическое изучение рукописи без сомнения связывает ко- декс с каллиграфической «школой» Софрония Лихуда. Более того, значительная часть основного текста памятника выпол- нена самим Софронием Лихудом, работу которого продол- жили по крайней мере еще четыре писца из круга учеников Софрония. В то же время лист с названием сочинения и оглав- ление выполнены писцами, принадлежащими абсолютно иной школе письма. Отдельные фрагменты текста написаны непо- средственно Хрисанфом, что свидетельствует о принадлежно- сти кодекса библиотеке Святого Гроба. Общее происхождение двух кодексов подчеркивается оди- наковым характером работы над ними: каждая из рукописей 10 Дианова Т. В. Филиграни XVII—XVIII вв. Герб города Амстердама. М., 1995. № 244, 249, 261. 11 В этом году Федот Агеев, учившийся после Славяно-греко-латинской Академии и в Итальянской школе Лихудов, был направлен в качестве переводчика окольничего А. П. Протасьева на службу в Воронеж (РГАДА. Ф. 210. Московский стол. Стб. 773 Столпик 3. Л. 64). 12 В 1702 г. Федот Агеев упоминается в документах Оружейной палаты уже в качестве переводчика «Математико-Навигацкой школы» (Снегирев И. М. Сухарева башня в Москве // Русские Достопамятности. Т. I. М., 1877. С. 9). 13 Подробнее о «Мечце Духовном» см.: Рамазанова Д. Н. «Мечец Духовный» Иоанникия и Софрония Лихудов // Россия и Христианский Восток. Вып. 2–3. С. 451—464. Д. Н. Рамазанова. Неизвестные рукописи круга Лихудов... 273 выполнена двумя типами письма, поскольку, помимо основ- ного текста, написанного либо самим Софронием (частично МПТ 194), либо писцом его круга (МПТ 546), мы обнаружи- ваем на первых листах списков оглавление (МПТ 194) и Вве- дение (МПТ 546), сделанные абсолютно другим типом письма. Почерки этого типа письма, не связанные с Лихудами, встре- чаются в рукописях и грамотах, составлявшихся в константи- нопольской патриаршей канцелярии. Другие выявленные кодексы с автографами учеников Ли- худов не содержат сочинений дидаскалов, а представляют собой тексты иного содержания, вызвавшие, по-видимому, интерес архимандрита Хрисанфа. Кодекс святогробской библиотеки МПТ 97 содержит исто- рическое сочинение — «Хронология и начало князей и царей России в сокращении». Впервые рукопись была упомянута А. И. Пападопуло–Керамевсом, однако ее описание свелось фактически лишь к указанию названия сочинения, помещен- ного в кодексе14. Б. Л. Фонкичем были сделаны предположе- ния относительно места и времени создания кодекса — в Мо- скве между 1648 и 1676 гг.15 Его гипотеза основывалась на упоминании в тексте 1648 г. как последнего года, под которым записаны события русской истории, и указании А. И. Пападо- пуло–Керамевса о том, что в списке присутствовало утраченное ныне обращение к царю Алексею Михайловичу. Однако по- скольку Б. Л. Фонкичу не удалось изучить рукопись de visu, то он отметил, что «окончательные выводы можно будет сделать лишь после изучения филиграней бумаги и почерка»16. Действительно, непосредственное исследование рукописи по- зволило нам предложить иную датировку: если текст памят- ника и был написан в промежуток между 1648 и 1676 гг., то переписан он был гораздо позднее, в конце XVII в. Более того, исследование почерков и бумаги позволяет более точно дати- ровать кодекс. Кодекс до нас дошел в плохом состоянии. Тонкий картон- ный переплет (обернут бумагой) рассыпается. Вся рукопись написана одним писцом, коричневыми чернилами, скорописью с 14 Παπαδόπουλος-Κεραμεύς Α. Ἱεροσολυμιτικὴ βιβλιοθήκη. Τ. 4. Ἐν Πετρουπόλει, 1899. Σ. 99. 15 Фонкич Б. Л. Греческие рукописи и документы в России в XIV — начале XVIII в. М., 2003. С. 293. 16 Там же. 274 Палеография, кодикология, дипломатика множеством исправлений и вставок, что позволяет думать, что это черновой список с редакторской правкой перевода сочи- нения. Особенности письма кодекса, близкого каллиграфии Софрония Лихуда, свидетельствуют о том, что переписан текст был одним из учеников Лихудов. Можно полагать, что этот писец являлся и автором перевода сочинения. Все указы- вает на то, что кодекс был создан в 1692—1693 гг., когда Хри- санф находился в Москве. Об этом же времени свидетельствует и бумага: тип филиграни всей рукописи — «голова шута». Наибо- лее часто встречающийся вариант филиграни отождествляется с № 193 по каталогу Т. В. Диановой «Голова шута» (1693 г.)17. Таким образом, почти без всяких сомнений, временем создания кодекса можно считать 1693 год. Заказчиком кодекса, как мы полагаем, являлся архимандрит Святого Гроба Хрисанф. К кругу рукописей, заказанных Хрисанфом в Москве и вы- полненных для него Лихудами и их учениками, относится кодекс из собрания библиотеки Святого Гроба МПТ 17618, содержащий «Описание Сибири» Николая Спафария, а также другие тексты, касающиеся истории и описания Сибири и Китая. Рукопись хорошо известна в научной литературе, особенно в связи с изучением текста этого памятника19. Б. Л. Фонкич отметил связь кодекса с Лихудами, однако для более полного понима- ния контактов Лихудов и их учеников с Хрисанфом в конце XVII в. мы видим необходимость вновь обратить внимание на эту рукопись. Кодекс (201 х 168 мм) —не в очень хорошем состоянии: бумага ветхая; первоначальный бумажный переплет с кожей по корешку и углам крышек почти не сохранился, рас- сыпался; в качестве защитных листов использованы листы из печатного кириллического издания, что свидетельствует о том, что переплет, как и текст, был создан в Москве. Несмотря на то, что большая часть текста написана Козьмой Ивиритом 17 Дианова Т. В. Филиграни XVII—XVIII вв. «Голова шута». М., 1996. С. 55. № 193. 18 Παπαδόπουλος-Κεραμεύς Α. Ἱεροσολυμιτικὴ βιβλιοθήκη. Τ. 4. Ἐν Πετρουπόλει, 1899. Σ. 148-149. 19 Лопарев Хр. М. Повесть о смерти князя Даниила Александровича и о начале Москвы // ПДПИ. 1901. CXLI. Приложение. С. 5; Στάθη Π. Χρύσανθος Νοταράς πατριάρχης Ἱεροσολύμων. Πρόδρομος τοῦ Νεοελληνικοῦ Διαφωτισμοῦ. Ἀθήνα, 1999. Σ. 195; Фонкич Б. Л. Греческие рукописи и документы в России в XIV — начале XVIII в. С. 300—301, др. библиографию см.: Фонкич Б. Л. Гречес- кие рукописи и документы в России в XIV — начале XVIII в. С. 321. Прим. 163. Д. Н. Рамазанова. Неизвестные рукописи круга Лихудов... 275 (ему же приписывают и перевод сочинения Николая Спафа- рия), нельзя не отметить наличие и иных почерков (учеников Лихудов, Николая Спафария, архимандрита Хрисанфа), при- сутствующих в кодексе и свидетельствующих о тесных кон- тактах и единой совместной работе по созданию книгописных памятников в Москве в конце XVII в. Учениками Лихудов вы- полнены два значительных фрагмента текста, что позволяет предположить об их деятельности не только в качестве писцов этих отрывков, но и переводчиков. Еще один кодекс, связанный с учениками Лихудов, нахо- дится в Библиотеке Румынской Академии наук — Ms gr. 58020. Рукопись представляет собой сборник исторических сочинений. Однако, несмотря на то, что содержание памятника совпадает с вопросами, интересовавшими Хрисанфа и Досифея, и кодекс должен был бы упоминаться среди указанных выше памятников, заказанных Хрисанфом в Москве, никаких следов связи кодекса с архимандритом Святого Гроба не обнаруживается. Напротив, на нижнем поле первого листа есть запись, свидетельствую- щая о том, что список принадлежал другому греку, находив- шемуся на службе у валашского господаря и часто посещав- шему Россию в 1690-х гг., Георгию Кастриоту. Текст кодекса написан тремя писцами: I — с. 3—313 (рис.3), II — с. 314—316 (рис. 4); III — с. 317—329 (рис. 5). Особенности каллиграфии I и III писцов свидетельствуют об их принадлежности к кругу учеников Лихудов. Кроме того, можно отождествить почерк и второго писца — это Николай Спафарий. Им же сделана датированная 27 июля 1698 г. запись на с. 332 о выполнении для Георгия Кастриота перевода на греческий сочинения Пьера Жиля о топографии Константинополя, изданного в Лионе в типографии Эльзевиров21 (в кодексе Ms gr. 580 перевод этого труда расположен на с. 317—329, т.е. выполнен III писцом). Кодекс содержит и другие записи, позволяющие проследить историю бытования этой рукописи в конце XVII — первой поло- вине XVIII в. Итак, заказчиком и первым владельцем рукописи был Георгий Кастриот, который, судя по всему, и привез ее в Бухарест. Затем, вероятно, после его смерти, рукопись попала в греческую школу монастыря св. Саввы, что следует из записи на с. 2 кодекса. 20 Litzica C. Catalogul manuscriptelor grecești. București, 1909. P. 4—5. 21 Gyllius P. De Constantinopoleos Topographia. Elzevir ed. 1632. 276 Палеография, кодикология, дипломатика Таким образом, рассмотренные рукописи свидетельствуют о том, что Лихуды и их ученики в Славяно-греко-латинской Академии не только работали для себя, изготовляя необходи- мые для обучения списки, но и выполняли заказы по перепи- сыванию текстов и переводу различных сочинений на греческий и русский языки. В этом контексте Славяно-греко-латинскую Академию с полным правом можно считать важным книго- писным центром Москвы конца XVII в. Круг писцов и харак- тер переписанных ими рукописей показывает, что академиче- ский скрипторий не был замкнутым центром; напротив, Ли- худы и их ученики активно сотрудничали как с приезжаю- щими в Россию, так и с находящимися здесь греками, а также с местными писцами. Среди непосредственных заказчиков были архимандрит Святого Гроба Хрисанф и купец и дипло- мат Георгий Кастриот, благодаря которым кодексы оказались за пределами Москвы и Русского государства. История быто- вания рукописей, личности заказчиков, характер их контактов, а главное — настоящее местонахождение кодексов, написанных учениками Лихудов, позволяют ставить вопрос о необходимости расширения круга поиска других рукописей, созданных в Москве в конце XVII в. Рис. 3. Библиотека Румынской Академии наук. Ms gr. 580. С. 219. Д. Н. Рамазанова. Неизвестные рукописи круга Лихудов... 277 Рис. 4. Библиотека Румынской Академии наук. Ms gr. 580. С. 314. Автограф Николая Спафария. 278 Палеография, кодикология, дипломатика Рис. 5. Библиотека Румынской Академии наук. Ms gr. 580. С. 317. Почерк круга Софрония Лихуда А. Л. Саминский ВИЗАНТИЙСКИЕ РЕДАКЦИИ ТАБЛИЦ КАНОНОВ ЕВСЕВИЯ КЕСАРИЙСКОГО. ВЕРСИЯ ЕВАНГЕЛИЯ ИЗ АВСТРИЙСКОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ БИБЛИОТЕКИ SUPPL. GR. 50* “There is... convincing evidence that Eusebius did not limit his system to the identifying of alternative versions of the same incident in the various Gospels. He linked together passages which could not conceivably be identical but which expressed some common concept or activity... Our modern interest in Harmonies or Synopses has led too quickly to the assumption that Eusebius was concerned to provide his contemporaries with the information necessary for this purpose. Much of the information he provided could be used for this purpose but his intention was broader”1. Хотя каноны согласия евангелистов, составленные в начале IV в. Евсевием Памфилом, сопровождаются простой и внятной инструкцией автора — его Письмом к Карпиану, их значение не поддается готовым определениям сегодняшней культуры книги. По объяснению Евсевия, его первый канон содержит под услов- ными номерами те отрывки Евангелия, где все четыре евангели- ста дают согласное или близкое друг другу свидетельство (τὰ παραπλήσια εἰρήκασιν), затем три канона — то, в чем они схо- дятся по трое, следующие пять содержат общее разным парам евангелистов, и, наконец, последний, десятый — особенности каждого, не встречающиеся у остальных2. Последнее обстоятель- ство ясно обнаруживает, что изобретение Евсевия — не указа- тель параллельных мест, к чему, казалось бы, склоняет первое знакомство с содержанием остальных канонов. А сличение отрывков, соотнесенных им между собой, открывает, что и там дело об- 1 McArthur H. K. The Eusebian Sections and Canons // The Catholic Biblical Quarterly. Vol. 27. 1965. P. 254. 2 Eusebii epistula ad Carpianum et canones I—X // Nestle-Aland. Novum Testamentum Graece. 27. Auflage. 6. Druck. Stuttgart, 1999. Oliver H. H. The Epistle of Eusebius to Carpianus: Textual Tradition and Translation // Novum Testamentum. An International Quaterly for New Testament and Related Studies Based on International Cooperation. Vol. III. Leiden, 1959. P. 138—145. 280 Палеография, кодикология, дипломатика стоит совсем непросто. Наряду с одинаковыми или действи- тельно близкими местами, Евсевий связывает в одну цепочку разновременные события3. С отрывком одного Евангелия иной раз он сравнивает сразу несколько из другого4, и они, случается, следуют у него не в порядке повествования, то есть правильной последовательности своих номеров, а вне всякой связи с этим — выстраиваясь одно за другим, возможно, по мере убывания пол- ноты сравнения, как она виделась автору5. В основе таких сопос- тавлений, очевидно, лежит рассуждение, а не формальный принцип. Не удивительно, что при таком устройстве изобретение Ев- севия с течением времени претерпевало изменения. Его про- махи, как, например, ссылки на один и тот же отрывок в раз- ных канонах (что нарушало главный принцип их устройста)6, по возможности, устранялись7. Беспорядочная череда чисел ино- гда заменялась правильной, возрастающей8. Некоторые параллели Евсевия, сочтенные неубедительными, выпускались, а другие, 3 McArthur. The Eusebian Sections and Canons. P. 252—253. 4 Ibid. P. 253—255. 5 Nordenfalk C. The Eusebian Canon–Tables: some textual problems // The Journal of Theological Studies. N. S. Vol. 35. 1984. 6 McArthur. The Eusebian Sections and Canons. P. 255—256. Nordenfalk. The Eusebian Canon–Tables. P. 97—101. 7 В дополнение к рассуждениям Норденфалка приведу следующий пример. В IV каноне, вместо сравнения 277 159 98, как, например, в Евангелиях из монастыря Ставроникиты на Афоне № 43, Ватикана gr. 364, Дионисиата на Афоне № 33, а также в печатной версии Нестле–Аланда, ряд рукописей вполне оправданно дает 277 159 80, так как секция 98 уже имеется в I каноне. Среди них Евангелия из Вены Suppl. gr. 50*, Дионисиата на Афоне 588, Парижской Национальной Библиотеки gr. 230, монастыря св. Екатерины на Синае гр. 158, Афинской Национальной Биб- лиотеки № 57 и ГИМ в Москве Син. гр. 518. А грузинское Алавердское Евангелие А 484 из Национального центра рукописей в Тбилиси в IV каноне помещает обе версии: 277 159 80/98. 8 Nordenfalk. The Eusebian Canon–Tables. P. 102—103. Так в рукописи из монастыря Ставроникиты на Афоне, № 43, и в тесно следующей за ней рукописи афонской Великой Лавры, А 57. Χρήστου Π. Κ., Μαυροπούλου–Τσιούμη Χ., Καδάς Σ. Ν., Καλαμαρτζή-Κατσαρού Αικ. Οἱ θησαυροὶ τοῦ ῾Αγίου Ὄρους. Σειρὰ Α′. ᾽Εικονογραφημένα χειρόγραφα. Τόμος Δ´. Ἀθῆναι, 1991. Εἰκ. 339, сравнения I канона на 98-96-116. Εἰκ. 342, сравнения ΙΙΙ канона на 112-119. Πελεκανίδου Σ. Μ., Χρήστου Π. Κ., Μαυροπούλου–Τσιούμη Χ., Καδάς Σ. Ν., Κατσαρού Αικ. Οἱ θησαυροὶ τοῦ ῾Αγίου Ὄρους, Σειρὰ Α´. ᾽Εικονογραφημένα χειρόγραφα. Τόμος Γ´. Ἀθῆναι, 1979. Εἰκ. 37. А. Л. Саминский. Византийские редакции таблиц канонов... 281 незамеченные или непринятые им, вставали на их место9. Разно- чтения, постенно накопившиеся таким образом и по рассеянности переписчиков, в конце концов стали столь многочисленными, что некий грамматик Феофан ὁ κρατριανός, собрав и сопоставив много списков канонов, нашел, что они «ни в чем не согласны друг с другом» 10. Поэтому, имея в виду восстановить непогрешимый 9 Рукопись № 43 из монастыря Ставроникиты в V каноне помещает срав- нение 116 145 вместо обычного в этом случае 116 165. Та же версия в Еван- гелиях Великой Лавры А 57 и, вероятно, в Ватиканском gr. 364, близко сле- дующих за ее редакцией. Счесть эту версию ошибкой невозможно, так как 116 и 145, хоть и содержат разные речения Христа, сказанные в разных об- стоятельствах, в одном пункте сходятся: в Мф 116, где главное содержание — исцеление сухорукого в субботу, довод Христа, что всякий вытащит свою овцу из рва даже и в субботу, заключается словами: «колико же лучше чело- век овцы!»; а в Л 145 слова Христа, что не следует бояться убивающих тело, но тех, кто может ввергнуть в геену, поясняются ободряющим примером о птенцах, продающихся за бесценок и, однако, не забытых Богом, и заклю- чаются так: «колико же вы лучше птенцов!» Норденфалк ошибся, сослав- шись на Ставроникитское Евангелие как пример версии 116 165 (Nordenfalk. The Eusebian Canon–Tables. P. 101, n. 8). Ср. Χρήστου Π. Κ., Μαυροπούλου- Τσιούμη Χ., Καδάς Σ. Ν., Καλαμαρτζή-Κατσαρού Αικ. Οἱ θησαυροὶ τοῦ ῾Αγίου Ὄρους... Τόμος Δ′. Εἰκ. 346. Для Лавры 57 см. Πελεκανίδου Σ. Μ., Χρήστου Παναγ Κ., Μαυροπούλου-Τσιούμη Χ., Καδάς Σ. Ν., Κατσαρού Αικ. Οἱ θησαυροὶ τοῦ ῾Αγίου Ὄρους. Τόμος Γ´. Εἰκ. 40. В I каноне вместо обычной версии 244 139 250 146 ряд рукописей дают 244 139 250 147. Среди них Венская Suppl. gr. 50*, Афонская Дионисиу 588, Синайская 158, Афинская 57 и Мос- ковская ГИМ Син. гр. 518. 10 ... πολλά τε τῶν ἀντιγράφων συναγαγὼν καὶ κατ᾽οὐδὲν ἰσάζοντα θεασάμενος, τῆ πλάνη δὲ τῶν γραφέων πάντα διεφθαρμένα, καὶ ἀλληνάλλως εὕρων ἔχοντα... Пространная запись Феофана Кратриана, находящаяся в рукописи Евангелия XIV в., обнаружена и полностью издана Саккелионами: Σακκελίων Ἰ. καὶ Ἀ. Κατάλογος τῶν χειρογράφων τῆς Ἐθνικῆς Βιβλιοθήκης τῆς Έλλάδος. Ἀθῆναι, 1892. Σ. 17—18. № 92. Ср. Soden von, H. Die Schriften des Neuen Testaments in ihrer ältesten erreichbaren Testgestalt. I: Untersuchungen, 1: Textzeugen. Berlin, 1902. S. 392—393; Nestle E. Die Eusebianische Evangelien–Synopse // Neue kirchliche Zeitschrift. Bd. 19. 1908. S. 45—46; Nordenfalk. The Eusebian Canon– Tables. P. 101—102. Согласно издателям, запись Феофана в рукописи идет вслед за Письмом Евсевия к Карпиану, таблицами канонов и оглавлением Евангелия от Матфея. См. об этой рукописи также в кн.: Marava- Chatzinicolaou A.,Toufexi-Paschou Chr. Catalogue of the Illuminated Byzantine Manuscripts of the National Library of Greece. Vol. II. Athens, 1985. No. 57. 282 Палеография, кодикология, дипломатика оригинал Евсевия, он предпринял полную сверку чисел в табли- цах с номерами секций евангельского текста, проставленными на его полях11. Очевидно, что в действительности его труд мог только добавить к уже существовавшим многим редакциям ка- нонов еще одну. Таблицы канонов в греческих рукописях Четвероевангелия всякий раз обнаруживают те или иные расхождения с печатной версией Нестле—Аланда12. Но при этом рукописи иной раз даже далекие друг от друга по происхождению и времени, вдруг ока- зываются в точности совпадающими в этих отклонениях. Оче- видно, что они представляют одну редакцию, а не по случайно- сти одинаковый набор ошибок. Принадлежность к одной редак- ции часто сопровождается сходством украшения13, то бросаю- щимся в глаза, то отдаленным, но важным для решения вопро- сов, относящихся уже собственно к области истории византий- ского искусства. Не будь текста, это неброское родство могло бы остаться незамеченным или недоказуемым. Бесспорная близость украшения связывает таблицы канонов из рукописей ГИМ в Москве, Син. гр. 51814, и Национальной библиотеки в Афинах, № 5715, отнесенных О. С. Поповой, указав- шей на это сходство, к 70–м — 80–м гг. XI века16. И оба ряда 11 ... δεῖν ἔγνων τῶ ὓφει τῶν τεσσάρων ἁγίων Εὐαγγελίων προσσχεῖν, κακεῖθεν τοὺς ἐγκειμένους ἀριθμοὺς ἑκάστω τῶν Εὐαγγελιστῶν ἐπιλέξασθαι, καὶ τὴν ἀλήθειαν γνῶναι. 12 Надежность этой версии подтверждена сверкой с критическим изданием канонов в латинской Библии, проведенной Нордефалком: The Eusebian Canon–Tables. P. 97. 13 К. Норденфалк указал на это на примере нескольких армянских рукописей, чье художественное родство было отмечено С. Дер Нерсессян. Nordenfalk C. Die spätantiken Kanontafeln. Göteborg, 1938. S. 71; Der Nersessian S. The Date of the Initial Miniatures of the Etchmiadzin Gospel // Art Bulletin. Vol. XV, 1933, S. 327—360, esp. 352. 14 Владимир, архим. Систематическое описание рукописей Московской Синодальной (Патриаршей) библиотеки. Часть первая. Рукописи греческие. М., 1894. С. 13—15; Фонкич Б. Л. Греческие рукописи В. П. Орлова—Давыдова // Византийский Временник. Т. 44. 1983. С. 122. 15 Marava-Chatzinicolaou A.,Toufexi-Paschou Chr. Catalogue of the Illuminated Byzantine Manuscripts of the National Library of Greece. Vol. I. Athens, 1978. No. 26. 16 Попова О. С. Византийский кодекс второй половины XI века в Государст- венном Историческом музее // Музей 7. Художественные собрания СССР. М., 1987. А. Л. Саминский. Византийские редакции таблиц канонов... 283 этих таблиц обнаруживают признаки родства с Евангелием На- циональной библиотеки в Вене, Suppl. gr. 50*17, третьей четверти предыдущего столетия: из шести типов орнаментальных компо- зиций, украшающих венские таблицы, три так или иначе повто- ряются афинскими и пять московскими. Размещение канонов по колонкам и поперечным секциям, порой очень причудливое18, совершенно одинаково во всех трех рукописях. И отклонения их от печатной версии Нестле–Аланда, при своей многочисленно- сти, в них тоже, как правило, совпадают. Исключения состав- ляют лишь несколько явных описок, исправление одной ошибки старшей рукописи младшими19 да одного–двух случаев, где в Московских таблицах стоят не обычные, но, может быть, умыш- ленно предпочтенные им параллели20. Эти корректуры, как и при- мер упомянутого Феофана, между прочим показывают, что пере- писывание канонов из книги в книгу было кропотливым и сосре- доточенным делом, а не механическим процессом21. С. 130—146 (переиздано: Попова O. C. Византийские и древнерусские миниатюры. М., 2003. С. 29—44). 17 Buberl P., Gerstinger H. Die byzantinischen Handschriften der Wiener Nationalbibliothek. Bd. 2. Die Handschriften des X. bis XVIII. Jahrhunderts. Leipzig, 1938. S. 13—20. 18 В пятом каноне сравнения первой пары столбцов продолжаются в третьей паре, отсюда переходят во вторую и наконец в четвертую. Та же организация текста пятого канона в Петербургском Евангелии РНБ гр. 67 и афонском из Дионисиата 588, оба конца Х в., причем в Петербурге столбцы начинаются и оканчиваются теми же числами, что в Венской рукописи и повторяющих ее Афинской и Московской. Неудивительно, что и украшение Петербургского Евангелия обнаруживает тесную зависимость от Венского. 19 В первом каноне сравнение 87 139 250 144 Венского Евангелия исправлено Афинским и Московским на 87 139 250 141 (вторая колонка текста первой таблицы, вторая строка третьей секции). 20 В первом каноне — 98 96 116 119 вместо 98 96 116 129, в шестом каноне — 100 96 вместо 100 98. 21 Особенный, парадоксальный пример этого дает сравнение первой таб- лицы в Афинском и Московском Евангелиях. В третьей секции левой ко- лонки текста в Афинах в столбце Луки, вместо своих оказались числа Ио- анна, которым следовало бы, соответственно, находиться в его собственном соседнем столбце. Чтобы скрыть оплошность, вслед за этим нечаянным пе- редвижением писец передвинул влево текст первых трех столбцов правой колонки, а на освободившееся там место, в столбец Луки, вписал те числа, которым полагалось бы находиться у этого евангелиста в левой половине 284 Палеография, кодикология, дипломатика И Венская рукопись, и Афинская с Московской происходят, по всей вероятности, из Константинополя, из его лучших мастерских. Об этом свидетельствует совершенство материалов и блеск исполнения этих книг, не говоря о записи в Афинском Евангелии о его принадлежности столичному монастырю Продрома Петра близ цистерны Аэтия22, известному перлами своей библиотеки23. Значит, несмотря на вековую разницу во времени возникновения, между тремя рукописями могла существовать прямая связь. Это заставляет уделить сходству их таблиц более пристальное внимание. По своему размещению каноны во всех трех рукописях при- надлежат к так называемой бóльшей, или долгой, последователь- ности — из десяти страниц, в отличие от краткой на семи стра- ницах24. В Венском Евангелии таблицы располагаются симметрич- ными парами на разворотах книги, за исключением последней, намеренно отличенной от остальных разным украшением стра- ниц. Всего, таким образом, Венская рукопись дает шесть приме- ров орнаментального обрамления канонов. В Афинском и Мос- ковском Евангелиях ряд выстроен иначе: его начинает и заканчивает одинокая таблица, так что, вполне последовательно, и остальные украшены каждая по-своему. Пожелай художник, пошедший по этому пути, воспользоваться примером Венской рукописи, четыре образца ему пришлось бы искать в другом месте. Что касается автора украшения Афинских таблиц, то его явно не могло затруднить такое обстоятельство. Из десяти его таблиц четыре — с третьей по шестую — утрачены вместе с двойным листом, выпавшим из середины первой тетради книги. Но уце- левшие обнаруживают в нем знатока обширного репертуара ор- намента и подлинного виртуоза, с легкостью вводившего новые темы и преображавшего уже известное и отработанное в свежие образы. Из шести примеров украшения, которые он мог найти в Венских таблицах, он воспользовался только тремя, да и то рас- таблицы. В Московском Евангелии, которое, как увидим, послушно следует за Афинским, этих ошибок нет. Очевидно, его писец при работе сверялся еще, по крайней мере, с одним источником. 22 Л. 367r.; cм.: Marava-Chatzinicolaou,Toufexi-Paschou. Catalogue of the Illuminated Byzantine Manuscripts of the National Library of Greece. Vol. I. P. 109, 116—117 и фотография на c. 110. 23 Kakoulides H. Ἡ Βιβλιοθήκη τῆς Μονῆς Προδρόμου Πέτρας στὴν Κωνσταντινούπολη // Ἑλληνικά. 21. 1968. Σ. 1—39. Среди прочего здесь хранился и Венский Диоскорид, VI века. 24 Nordenfalk. Die spätantiken Kanontafeln. S. 57—64. А. Л. Саминский. Византийские редакции таблиц канонов... 285 точительно: два типа веерообразных композиций, как на четвер- том развороте и десятой странице Венской рукописи (рис. 1)25, сложил в один26. Обновленный таким образом узор он оставил на странице четвертого разворота — в уже знакомом положении, как будто приглашая сравнить его достоинства с прототипом. А украшение, как на первой паре Венских таблиц, наиболее про- стое по устройству, он, наоборот, перенес на заключительную страницу, но попутно, будто двумя–тремя касаниями, играючи, заменил мерную поступь его орнамента (рис. 2) бесконечно раз- нообразным движением27. Опытный читатель, привычно ожидав- ший в завершение ряда таблиц самое сложное и необычайное решение, должен был оценить этот прием. Прообразы остальных таблиц этого мастера могут быть указаны в других столичных рукописях Х — начала XI в.28, но и здесь всякий раз это лишь канва, по которой он выводит свои волшебные узоры. Мастер Московских таблиц тоже представляет собой исклю- чительное явление, но в другом роде. Каждая подробность его орнамента — листик, цветок, капитель колонны или птица, раз- гуливающая наверху обрамления, — выдает безупречное владе- ние сложной техникой живописи и острое, особенное чувство формы. Но как только дело доходит до орнаментальной компо- зиции в целом, его возможности оказываются неожиданно скромными. Те же растительные и архитектурные мотивы, что так изысканны и с такой естественностью сочетаются на первой таблице Афинской рукописи29, в Московской выходят корявыми и нескладными (рис. 3). А вторая Афинская таблица, особенно выдающаяся по мастерству, изобретательности и изяществу30, 25 Левая страница четвертого разворота воспроизведена в кн.: Buberl, Gerstinger. Die byzantinischen Handschriften der Wiener Nationalbibliothek. Bd. 2. Taf. III, 2. Здесь и далее порядковый номер страницы означает ее место в ряду таблиц, а не пагинацию в рукописи. 26 Marava-Chatzinicolaou,Toufexi-Paschou. Catalogue of the Illuminated Byzantine Manuscripts of the National Library of Greece. Vol. I. Fig. 224. 27 Ibid. Fig. 227. 28 Так, узор люнета второй Афинской таблицы, с окончанием I канона, восходит к рукописи конца Х в. из той же библиотеки, № 2364 (ср. там же, илл. 126 и 223), таблица с VIII–IX канонами (там же, илл. 225) — к Евангелию третьей четверти Х в. из Ватикана gr. 364, его I канону (л. 3v—4r). 29 Marava-Chatzinicolaou,Toufexi-Paschou. Catalogue of the Illuminated Byzantine Manuscripts of the National Library of Greece. Vol. I. Fig. 222. 30 Ibid. Fig. 223. 286 Палеография, кодикология, дипломатика оборачивается в Московской копии заурядностью и откровенной беспомощностью; как будто мастер, опустив руки перед невы- полнимой задачей, решил как-нибудь обойтись приблизительным соединением случайных форм31. Его повторения других страниц Афинской рукописи более благополучны, но в сравнении с ними обнаруживают упрощения, просчеты или же многочисленные следы поправок, прячущих ошибки рисунка. Выбирая между Венской таблицей и ее усложненной переработкой в Афинской рукописи, он останавливается на более простом, хоть и архаичном, решении. При таких свойствах мастера Московских таблиц и принимая во внимание его послушное следование Афинскому примеру в начале ряда, можно было бы ожидать, что он и дальше будет ру- ководствоваться либо им, либо, в случае совпадения, более легкой версией из Венской рукописи. Но эти ожидания не оправдыва- ются. Порядок остающихся Афинских таблиц в Московской ко- пии вдруг нарушается и распадается. Украшение одной из них и вовсе разделяется между двумя Московскими, вместо того чтобы дружно перейти на одну страницу32. Из Венской рукописи дополни- тельно заимствуется веерообразный узор33, хотя повторение его Афинской переработки уже украшает третью Московскую таб- лицу34. И ко всему этому нестройному набору примешиваются две явные импровизации, за которыми, впрочем, нетрудно угадать все те же основные источники — Афинскую и Венскую рукописи. В чем причина такого неожиданного и, кажется, неоправданного своеволия? По всей вероятности, оно было вынуждено тем обстоятельст- вом, что ко времени создания Московского Евангелия его Афин- 31 Попова О. С. Византийский кодекс второй половины XI века. Илл. на с. 131 (слева); Она же. Византийские и древнерусские миниатюры. Илл. 25; Попова О. С., Захарова А. В., Орецкая И. А. Византийская миниатюра второй половины Х – начала XII века. Москва, 2012. Илл. 235, 236. 32 Ср. л. 11r в Афинском Евангелии (Marava-Chatzinicolaou,Toufexi- Paschou. Catalogue of the Illuminated Byzantine Manuscripts of the National Library of Greece. Vol. I. Fig. 226) и л. 7v и 10r в Московском. 33 Buberl, Gerstinger. Die byzantinischen Handschriften der Wiener National- bibliothek. Bd. 2. Taf. III, 2; Попова О. С. Византийский кодекс второй половины XI века. Илл. на с. 134 (слева); Она же. Византийские и древнерусские миниатюры. Илл. 24. Попова, Захарова, Орецкая. Византийская миниатюра. Илл. 238. 34 Marava-Chatzinicolaou,Toufexi-Paschou. Catalogue of the Illuminated Byzantine Manuscripts of the National Library of Greece. Vol. I. Fig. 224; Попова О. С. Византийский кодекс второй половины XI века. Илл. на с. 131 (справа). А. Л. Саминский. Византийские редакции таблиц канонов... 287 ский образец уже лишился четырех своих таблиц — с третьей по шестую. Поэтому, повторив, как мог, первые две, мастер Мос- ковской серии на третье место ставит копию некогда седьмой, а после утраты — третьей Афинской таблицы. Иными словами, после первой Афинской таблицы, расположенной на лицевой стороне листа, он копирует следующую их пару так, как она предстает и сейчас: с окончанием первого канона на левой странице разво- рота и шестым и седьмым канонами на правой, — то есть после утраты промежуточных четырех таблиц. После этого, однако, в Афинской рукописи оставались лишь три образца на семь стра- ниц, которые еще предстояло украсить таблицами в Московской копии. Чтобы восполнить нехватку, ее мастер и пошел на разного рода ухищрения: сделал из одной Афинской таблицы две своих, добавил лишнюю копию веерообразного узора из Венской руко- писи и составил две новые композиции из подручного материала. Планируя украшение семи оставшихся ему страниц, он, вполне оправданно, начал с выбора изображения для достойного завершения ряда и остановился на следующей по ходу его копи- рования, и ныне и уже тогда — четвертой Афинской таблице (до утраты — восьмой)35. Ее эффектный узор и содержащийся в нем отклик на устройство начальной таблицы определили это пред- почтение. Решив таким образом вопрос с десятой, последней страницей, для предыдущей он принимает за основу узор пред- последней же Афинской таблицы (с началом десятого канона, как и у него самого), оставляя, однако, среднюю часть этого узора про запас. А напротив, на левой стороне разворота, где в Афинской рукописи помещается четвертая (бывшая восьмая) таблица, он вынужден прибегнуть к импровизации, так как этот образец он уже отвел для завершения своего ряда таблиц. На следующем развороте, двигаясь назад к началу рукописи, на пра- вую его страницу, седьмую от начала, он, опять следуя Афин- ской рукописи, помещает ближайшее подобие узора ее третьей (бывшей седьмой) таблицы, заимствуя его из Венской руко- писи36, так как собственно Афинский узор уже использован им 35 Marava-Chatzinicolaou,Toufexi-Paschou. Catalogue of the Illuminated Byzantine Manuscripts of the National Library of Greece. Vol. I. Fig. 225; Попова О. С. Византийский кодекс второй половины XI века. Илл. на с. 134 (справа); Она же. Византийские и древнерусские миниатюры. Илл. 23; Попова, Захарова, Орецкая. Византийская миниатюра. Илл. 240. 36 См. примеч. 32. 288 Палеография, кодикология, дипломатика для своей третьей таблицы37. Напротив, слева на этом развороте он опять вынужден импровизировать, так как соответствующая страница Афинской рукописи уже была утрачена. И, наконец, для четвертой — пятой страницы у него остается средняя часть узора предпоследней Афинской таблицы, предусмотрительно отложенная им в запас, и еще неиспользованное украшение по- следней Афинской таблицы38 (замененное им на том месте дру- гим, как уже сказано39). Одному он отводит левую страницу разво- рота, другому — правую, заменяя его, однако, более простым подобием, взятым из Венского прототипа (рис. 1). Утрата, от которой пострадала Афинская рукопись еще до того, как послужила образцом для Московской, предполагает, что между возникновением одной и другой лежал некоторый промежуток времени. Ошибки копииста и его несостоятельность перед лицом особенно виртуозных решений автора образца, в согласии с этим, подсказывают, что едва ли они трудились бок о бок в общей мастерской. Сравнение же одинаковых страниц двух рукописей, целых композиций и подробностей, обнаруживает глубокую разницу не только в качестве, но и в стиле исполнения, за которой обозначаются два разных периода византийской книжной живописи. Афинские таблицы отличает как бы естественная живость ос- вещения: сочетание его нюансов — с контрастами, глубокой тени — с мерцанием, полусветом и внезапными вспышками. Листва их узоров в этом изменяющемся свете кажется сочной, глубокой, волнующейся. В Московских копиях, напротив, освещение везде полное, сильное, ровное, уничтожающее рельеф, но зато при- дающее изображению эмалевую плотность и блеск. Ажурные колоннады таблиц в одной рукописи замечательны легкостью, в другой, при той же ажурной конструкции, прельщают цветом и рисунком камня. Фонтаны наверху здесь — призрачные силуэты, там — сверкающие изваяния из пестрого камня. Хрупкая ваза с бледной зыбью воды на первой Афинской таблице превращается на Московской в каменную купель с лазурным устьем. Былинка, на которую надет перевернутый кувшин второй Афинской таб- лицы на Московской становится сучковатой палкой, а его полу- прозрачное бледно-коричневое тулово — ярко-красным и с рельефным 37 См. примеч. 33. 38 Marava-Chatzinicolaou,Toufexi-Paschou. Catalogue of the Illuminated Byzantine Manuscripts of the National Library of Greece. Vol. I. Fig. 226, 227. 39 См. примеч. 34. А. Л. Саминский. Византийские редакции таблиц канонов... 289 рисунком. Легкая поступь птиц в образце заменяется в копии чеканным шагом, их хрупкие тельца в подвижных очертаниях — массивными и будто резными, скромное, воздушное оперение — блестящим и плотным. Свойства Афинских таблиц характерны для византийской книги третьей четверти XI в., особенности Московских, предвосхищающие Коккиновафскую группу рукописей второй четверти следующего столетия40, впервые заявляют о себе на рубеже этих двух веков41. Следуя редакции текста канонов Венского Евангелия, Афинская рукопись обнаруживает глубокую самостоятельность в украшении таблиц. Оно, как уже сказано, заимствует лишь половину из имею- щихся там типов узора, да и то лишь затем, чтобы зритель, огля- нувшись на древний образец, подивился его чудесному превращению. Это диалог с искусством X в., а не повторение его; свидетельство, вероятно, не только огромного личного дарования, но и расцвета византийского книжного орнамента в эпоху создания Афинской рукописи. Московские таблицы, полностью подчиненные Афинским, но далекие от их совершенств и приверженные совсем другой эстетике, отображают собой другое, переходное время: тупик, в который, кажется, зашел прежний византийский орнамент — и, тем не менее, уже вызревающее в его недрах новое направление. 40 Anderson J. S. An Examination of Two Twelfth-Century Centers of Byzantine Manuscript Production. Ph.D. Dissertation. Princeton, 1975; Idem. The Seraglio Octateuch and the Kokkinobaphos Master // Dumburton Oaks Papers. Vol. 26. 1982. P. 83—114; Idem. The Illustrated Sermns of James the Monk: Their Dates, Order, and Place in the History of Byzantine Art // Viator. Medieval and Renaissance Studies. 1991. Vol. 22. P. 69—120; Buchthal H. Studies in Byzantine Illumination of the Thirteenth Century // Jahrbuch der Berliner Museen. Bd. 25. Berlin, 1983. S. 36, 40. Figs. 5, 14–16; Idem. A Greek New Testament Manuscript in the Escorial Library // Byzanz und der Westen. Wien, 1984. S. 88—89; Spatharakis I. An Illuminated Greek Grammar Manuscript in Jerusalem // Jahrbuch der Österreichischen Byzantinistik. Bd. 35. 1985; Nelson R. S. Theoktistos and Associates in the Twelfth–Century Constantinople: An Illustrated New Testament of A.D. 1133 // The J. Paul Getty Museum Journal. Vol. 15. 1987. P. 53—78; Саминский А. Л. Мастерская грузинской и греческой книги в Константинополе XII — начала XIV в. // Музей 10. Художественные собрания СССР. М., 1989. С. 184—216; Hutter I., Canart P. Das Marienhomiliar des Mönchs Jakobos von Kokkinabaphos, Codex Vaticanus Graecus 1162. Zürich, 1991; Hutter I. Corpus der Byzantinischen Miniaturhandschriften. Bd. 4.1. Stuttgart, 1993. Nr. 24. 41 Саминский А. Л. Константинопольское украшение первого Тбетского Евангелия в начале XI и в первые десятилетия XII в. // Византийский Временник (в печати). 290 Палеография, кодикология, дипломатика Иллюстрации Рис. 1. Вена. Австрийская Национальная библиотека. Suppl. gr. 50*. Л. 12r. Канон Х Ин. А. Л. Саминский. Византийские редакции таблиц канонов... 291 Иллюстрации Рис. 2. Вена. Австрийская Национальная библиотека. Suppl. gr. 50*. Л. 7v. Канон I. 292 Палеография, кодикология, дипломатика Иллюстрации Рис. 3. Москва. ГИМ. Син. гр. 518. Л. 6r. Канон I. Е. И. Серебрякова К ВОПРОСУ О ПСКОВСКОМ ПРОИСХОЖДЕНИИ ГРУППЫ ИЛЛЮМИНОВАННЫХ РУКОПИСЕЙ XVI В. ИЗ СОБРАНИЯ ОТДЕЛА РУКОПИСЕЙ ГИМ В процессе каталогизации хранящихся в Отделе рукописей ГИМ иллюминованных русских рукописей XVI в. с неовизан- тийской и старопечатной орнаментикой (с опорой на исследо- вания Л. М. Костюхиной и Т. В. Диановой) нами была выяв- лена небольшая группа памятников, чрезвычайно близких между собой по мотивам и манере исполнения книжных украшений. В статье Л. М. Костюхиной «Нововизантийский орнамент» из них была упомянута только Псалтирь с восследованием (Муз. 3440, 10), датированная 1530—40-ми гг., с осторожным предположением о ее возможном псковском происхождении, поскольку на фрагментарно сохранившемся последнем листе читается запись о продаже рукописи в 1688 г. в Мирожский монастырь1, Выходная миниатюра этой Псалтири — царь Да- вид в окружении певцов и музыкантов, выдающаяся по своему художественному качеству, хорошо известна и неоднократно публиковалась2. Помимо этого, Псалтирь украшена четырьмя неовизантийскими заставками на золотом фоне. В геометриче- ских схемах-каркасах заставок нужно отметить прием раз- бивки общего золотого поля на небольшие локальные участки с самостоятельными цветными фонами, испещренными «тра- вами» мельчайшей разделки. Особенностью неовизантийской «растительности» в заставках Псалтири Муз. 3440 является включение в композиции (наряду с традиционными кринами, трилистниками и пальметтами) крупных цветков-квадрифо- лиев и дискообразных розеток, как бы закрученных по спи- рали. Все «цветочно-лепестковое» наполнение заставок рас- черчено суховатой сетью белильной и чернильной штриховки, подчеркивающей его плоскостный характер. На углах заставок — широкие развевающиеся цветные листья, из отростков нижней планки вырастают стержни с разнообразными комби- нациями из лепестков и бутонов. Необычным изыском в об- щей яркой гамме красного, синего, бирюзового и оранжевого 1 Костюхина Л.М. Нововизантийский орнамент // Древнерусское искусство. Рукописная книга. Сборник второй. М.. 1974. С. 290. 2 Серебрякова Е.И. О миниатюрах Псалтири с восследованием 30-х гг. XVI в. из собрания ГИМ (Син. 709) // Древнерусское искусство. Искусство рукописной книги. Византия. Древняя Русь. СПб., 2004. С. 404, 406. 294 Палеография, кодикология, дипломатика цветов выглядят отдельные лепестки и сердцевины розеток, имеющие бархатно-черную окраску. Кроме заставок, в Псал- тири множество красочных с золотыми контурами инициалов, преимущественно составленных из растительных элементов, но среди них обнаруживаются и немногочисленные зооморфные и антропоморфные (в виде профильных маскаронов) мотивы. Еще более роскошным образцом подобного типа орнамента оказалось Евангелие- апракос из собрания А. Д. Черткова (Черт. 159,10), датированное серединой XVI в.3, с девятью большими заставками на сияющих отполированным золотом полях, изобилующее крупными инициалами. Как и в Псалтири Муз. 3440, здесь в композиции заставок между кругами или в углах над арками также введены «фоновые» вставки из цвет- ных полос, или же с цветным «тонкотравьем» — оранжевом на синем фоне, желтом на багряном, красным на оливково-зе- леном, и т.д. Окаймления этих компартиментов внутри заста- вок напоминают пеструю узорную тесьму, тканые ленты или пояса. В наполнении вновь полноправным элементом, наряду с пальметтами, являются крупные многолепестковые розетки. Начальная заставка Евангелия от Иоанна (Л.7) имеет ажурное внешнее обрамление из золотого вьюнка с восьмилепестко- выми цветками, на углах сидят пестро раскрашенные «пав- лины» в золотых коронках, центр верхней планки венчает дву- главый «орлик». Заставку перед Евангелием от Марка обрамляет косая золотая решетка; у других заставок широкие внешние гирлянды составлены из листьев, бутонов и раструбов на тон- ких золотых с вьющимися отростками стержнях. Более трети всех инициалов скомпонованы из стеблей и побегов, из «вер- шины» или «корня» которых вырастают огромные головы драконов с высунутыми языками, многие мачты обвиты пест- рыми змеями и крылатыми драконами; характерны крупные растительные инициалы В, нижняя петля которых оформлена в виде массивного тяжеловесного трилистника-постамента. Антропоморфные элементы представлены двумя крупными ярко-синими ликами с объемной белильной лепкой и золотой прорисовкой носа, рта и глаз в верхних петлях инициалов В (на л. 7 — анфас, на л. 148 — в профиль), а также фигурой си- неликого «птице-человека» (инициал В на л. 137). 3 Шульгина Э. В., Черниловская М. М. Описание рукописей собрания Черткова. Новосибирск, 1986. С. 34. Е. И. Серебрякова. К вопросу о происхождении рукописей... 295 Евангелие Черт. 159 написано прекрасным крупным калли- графическим полууставом (почерк во всей рукописи один), стройная золотая вязь и золотые строки заглавий литургиче- ских чтений, «завесы» голубого и зеленого шелка перед лис- тами с заставками (миниатюр нет) дополняют общее впечат- ление торжественной роскоши. Рукопись не имеет каких-либо записей об изготовлении или бытовании, но при изучении об- ширного Месяцеслова (Л. 346—395) мы обратили внимание на наличие псковских памятей: 24 сентября — «Знамение Святой Богородицы от иконы обители Святаго Спаса над Мирожею»; 27 ноября — «Обретение мощем благовернаго князя Всево- лода Псковскаго чюдотворца»; 11 февраля — «Преставление благовернаго князя Всеволода»; 15 мая - «Преставление преп. Ефросина Псковскаго чюдотворца»; 16 июля — «Знамение Святей Богородицы в Чирсках». Это дает некоторые основа- ния для предположения об изготовлении Евангелия Черт. 159 для какого-либо псковского храма или обители. Третья рукопись группы — Апостол-апракос второй чет- верти XVI в. из собрания П. И. Щукина (Щук. 313, б. 10) пред- ставляет собой, можно сказать, своеобразный апофеоз рас- сматриваемой разновидности неовизантийского орнамента. На последнем листе Апостола (л. 261 об.) имеется запись скоро- писью XVIII в.: «Купил сию книгу Иван Васильев Олончанин у вдовы Петропавловского собора с Бую умершаго попа Ти- мофея жены ево Федосьи Стефановой».4 Церковь Петра и Павла с Бую — один из древнейших «кончанских» храмов Пскова, о новом строительстве каменного храма взамен по- стройки 1373 г. Псковская летопись упоминает под 1540 г.5 Огромная роскошная рукопись написана крупным каллигра- фическим полууставом. В Апостоле шесть больших заставок на золоте с «завесами» зеленого шелка, более 300 инициалов. Величественные классические схемы внутри заставок — круги и арки — наполнены крупными кринами и пальметтами ори- гинального рисунка, где нижние пары лепестков образуют не- что вроде горизонтальной «восьмерки», а верх похож на полу- открытый «зонтик». В обрамлении заставки на л.1 видим точно таких же пестрых «павлинов», как в Евангелии Черт. 4 Яцимирский А. И. Опись старинных славянских и русских рукописей собрания П. И. Щукина. Вып. 2. М., 1897. С. 12—13. 5 Седов В. В.Псковская архитектура XVI века. М., 1996. С. 72—73. 296 Палеография, кодикология, дипломатика 159, восседающих на узорных плетеных «жезлах», фланки- рующих торцы. По сравнению с двумя предыдущими рукописями изобилие зооморфных и антропоморфных образов в инициалах возрас- тает в несколько раз: это драконы, змеи, птицы, крупные гру- бые «личины» с нависающими носами, анфас и в профиль (все ― объемные, темной карнации, коричневые и синие). Общая цветовая гамма ярчайшая, красочные контрасты порой оше- ломляют резкостью (например, светло-бирюзовый или мо- лочно-голубой с тяжелым красно-коричневым или малиновым). В растительных инициалах к изобильной графической прори- совке всех деталей, где каждая линия снабжена двойными штришками, крестиками, завитушками, добавлены еще тонкие золотые вьюнки и пучки золотых «травок». Они создают сияющие ореолы вокруг инициалов, а также украшают разве- вающиеся листья и цветочные композиции на планках заста- вок. Тела змей, драконов и птиц, помимо прорисовки чешуи или оперения белилами и чернилами, усыпаны рядами цвет- ных крапин, кружков и «глазков». Особо надо отметить ини- циал С на л. 193 об. в виде сидящей фигуры музыканта в цвет- ном «тюрбане», дующего в рог, он открывает чтения Апостола в понедельник сырной седмицы (начало Масленицы). Конечно, предположение о возникновении этих трех руко- писей в Пскове по косвенным данным поздних записей в Муз. 3440 и Щук. 313 или памятей Месяцеслова в Черт. 159 явля- ется во многом гипотетическим, но возможным подтвержде- нием этой версии могут служить аналогичные черты убран- ства Евангелия-апракос, написанного в 1532 г. для Трехсвяти- тельского храма псковского Спасо-Елеазаровского монастыря (Псковский музей-заповедник, № 6/366)6. Как отмечено в работах многих исследователей, в Пскове в 1530—1540-е гг., наряду с храмовым строительством, наблюдается подъем ико- нописания (общеизвестен факт вызова псковских иконников для работ в Московском Кремле после пожара 1547 г.); процветает керамическое и колокольное производство, где специалисты отмечают предпочтение излюбленных мотивов орнамента ― розеток, крылатых драконов, грифонов и птиц, близких инициалам 6 Каталог славяно-русских рукописей Псковского музея-заповедника (XIV — начало XX вв.). Ч. 1. Псков, 1991. С. 10—11. Ч. 2. С. 6—8 (илл.). Е. И. Серебрякова. К вопросу о происхождении рукописей... 297 наших рукописей7. В связи с этим можно предположить разра- ботку собственной местной версии рукописного нововизан- тийского орнамента, который в несколько ином стилистическом варианте широко представлен и в рукописях новгородского архиепископского скриптория в 1530—1550-е гг.8 Естественно, сам тип неовизантийской орнаментики в рас- смотренных выше рукописях входит в гораздо более широкий круг общих особенностей книжного искусства первой поло- вины — середины XVI в. новгородского региона в целом. Его можно рассматривать как локальный вариант неовизантийского орнамента, все основополагающие соображения относительно эволюции которого в новгородских рукописях (в пределах первой четверти XVI в.) изложены в книге Э. В. Смирновой, где точ- кой отсчета является Евангелие-апракос 1480—1490-х гг. (БАН. 13.1.26) знаменитого писца, игумена Хутынского мона- стыря, Закхея (см. на л. 3 инициал с тяжелой коричневой «ли- чиной», аналогичный которому видим в Щук. 313); особенно важно для нашей темы высказанное Э.В.Смирновой мнение о сознательном воскрешении старых форм орнаментики рос- кошных домонгольских рукописей, что отмечалось и другими исследователями9. Представителем «нового витка стилизации, не без влияния народного искусства, с дальнейшим уплоще- нием форм, изменением колорита» ею названо Евангелие-тетр 7 См.: Шалина И.А. Икона «Усекновение главы св. Иоанна Предтечи» из церкви Богоявления с Запсковья и псковская живопись 2-й четв. XVI в. // Искусство христианского мира. Вып. 10. М., 2007. С. 322, 338; Плешанова И. И. О зверином орнаменте псковских колоколов и керамид // Древнерусское искусство. Художественная культура Пскова. М., 1968. С. 204—219. 8 Серебрякова Е.И. Об орнаментальном убранстве рукописей Макариевской книгописной мастерской //Древнерусское искусство. Русское искусство позднего Средневековья. XVI век. СПб., 2003. С. 426—439; Она же. Орнамент в Великих Минеях Четьих митрополита Макария //Abhandlungen zu den Grossen Lesemenäen des Metropoliten Makarij. Bd. 2. Freiburg in Breisgau, 2006. S. 381 – 449. 9 Смирнова Э.С. Искусство книги в средневековой Руси. Лицевые рукописи Великого Новгорода. XV век. М., 2011. С. 180—182, 184—187; Звегинцева О. В. Новый памятник книжного искусства XV в. в собрании Древлехранилища Пушкинского дома // Древнерусская книжность (Сб. научных трудов). Л., 1985. С. 212; Копреева Т. Н. Художественные традиции Остромирова Евангелия в книжной орнаментике XVI в.// Книга и графика. М., 1972. 298 Палеография, кодикология, дипломатика 1490 — начал. 1500-х гг. (РГБ. Ф. 98. Собр. Егорова. № 20)10. Интригующе выглядит почти буквальное совпадение схем за- ставок, рисунка пальметт и больших инициалов (вплоть до мелких подробностей декора вроде «пучков золотых трави- нок») этого Евангелия с убранством Апостола Щук. 313, напи- санного, без сомнения, в 1520-е гг. Не могло ли Евангелие Егор. 20 послужить образцом-эталоном для псковских масте- ров или оно также было создано в Пскове? Заметим также, что, помимо обращения к древнейшему домонгольскому ор- наментальному наследию, многие инициалы Муз. 3440, Щук. 313 и Черт. 159 повторяют совершенно конкретные прототипы, встречающиеся в рукописях круга Евангелия Хитрово (конец XIV — начало XV вв.). В связи с этим напрашивается не раз уже возникавшая у исследователей мысль о наличии и обращении в книгописных мастерских орнаментального подлинника, воз- можно, состоящего из прорисей с заставок и инициалов хо- рошо известных в среде книжников многих авторитетных древних манускриптов. В местных скрипториях возникали новые интерпретации мотивов, форм и образов из репертуара книжного убранства, в конечном счете восходящего к богатейшей византийской традиции. 10 Смирнова Э.С. Искусство книги в Средневековой Руси… . С. 186. Н. В. Синицына К ВОПРОСУ О СУДАХ НАД МАКСИМОМ ГРЕКОМ 1. Судные списки Максима Грека и Исака Собаки содержат информацию о трех московских соборных судах — 1525, 1531 и 1548/1549 гг. Первые два широко известны, третий — значи- тельно менее. Этот источник сообщает далеко не все не только о причинах и ходе судов, но и о конкретных обстоятельствах, которыми они были вызваны. Цель настоящих заметок — про- яснить некоторые обстоятельства, оставшиеся за пределами Судных списков. 2. Грамота 24 мая 1525 г. митрополита Даниила в Иосифо- Волоколамский монастырь, излагающая приговор Собора, вы- двигает два обвинения — «еретические ошибки» при правке богослужебных книг и критические высказывания по поводу практики поставления русских митрополитов без благослове- ния константинопольского патриарха. Относительно первого обвинения можно сказать, что атмосфера вокруг правки начала накаляться с самого начала работ Максима Грека. В послании великому князю Василию III по поводу перевода Толковой псалтыри, написанном до декабря 1522 г., значительное место уделено в заключительной части обоснованию правомерности исправлений, внесенных им в прежние переводы; автор сообщает адресату о «неправедных укоризнах», об упреках в «дерзо- сти», которыми сопровождался его перевод. Послание напи- сано задолго до суда, но уже здесь изложена кратко та «оправ- дательная» программа, которая — уже подробно — будет представлена в «Словах отвещательных об исправлении книг русских» (между 1540—1545 гг.). В послании Василию III, как будто предвидя судебные обвинения, он пишет, что в существующих переводах обнаружил «нездравѣ предложена от писаря или и инако от долгаго времени растлѣнно», и внес исправления «идѣже убо възможно нам бысть, или от книг просвѣтленым, или и от себе уразумѣвшим, прилежание превелие сътворихом». Здесь важно указание на то, что переводчик использовал дополни- тельные источники («книги»), а также опирался на собствен- ные знания. Для доказательства своей правоты он привел два примера исправленных им очевидных ошибок: в предисловии к 12 псалму вместо слова «грех» стояло слово «срѣтение»; в 36 псалме вместо имени Саула ошибочно было названо имя Давида. Автор заверяет великого князя: «Явьствено убо есть всѣм, яко не дерзостию, ниже гръдостию, но ревностию луч- шаго с всѣм прилежанием и любовию истины исправлениа 300 Палеография, кодикология, дипломатика труд от нас бысть в славу Божию, и чтущим книгу на ползу, нѣчто же и на въздаание наше еже от Человѣколюбца и Вла- дыкы всех Бога»1. Слышны интонации будущих оправданий. 3. Причины второго суда (1531 г.) оставались неясными — зачем было судить вторично находящего в темнице узника, без причастия, обреченного на молчание, под запретом пи- сать? Ответить на этот вопрос с достаточно высокой степенью вероятности помогает грамота великому князю Василию Ива- новичу прота Святой Горы Анфима, с его собственноручной подписью и печатью, датированная тем же 7039 [1531] годом, что и второй суд. Текст грамоты не сохранился, она лишь опи- сана в Описи Посольского приказа 1626 г. Но совпадение ее даты с датой второго суда дает основание предполагать, что в официальной грамоте от прота («на харатье») содержались приветствия и поздравления в связи с рождением наследника престола, будущего Ивана Грозного (август 1530 г.), а попутно излагалась просьба об освобождении Максима Грека. Выпол- нить эту просьбу власти сочли невозможным, а для обоснова- ния отказа созвали новый Собор. В начале информации о нем констатировалось, что узник не признавал своей вины, не об- наруживал раскаяния2. А условием снятия отлучения было покаяние. Это служило аргументом оставить узника в заклю- чении. Суд подтвердил приговор 1525 г.; в Судном списке он помещен даже не после информации о судебном разбиратель- стве 1525 г., а после информации о суде 1531 г. Тем не менее, некоторое облегчение положения Максима Грека все же про- изошло: он получил возможность писать, хотя все еще оставался в условиях темничного заточения. В пределах сентября 1531 г. — августа 1532 г. («Лѣта 7040») он написал «Плач-утешение», в котором сообщает о себе: «в темнице затворен и скорбя». Ставя дату в этом сочинении, он обозначил такую важную веху своей жизни, как возвращение к творческому труду. 4. Третий суд, о котором сообщает Судный список, — на Исака Собаку — начался в ноябре 1548 г., примерно через год после освобождения Максима Грека в пределах 1547 г. Эта дата основана на сообщении авторитетного биографического Сказания о преподобном Максиме, составленного ок. 1587 г., о 22-летнем заточении святогорского монаха3. 1 Преподобный Максим Грек. Сочинения. Т. 1. М., 2008. С. 162—163. 2 Судные списки Максима Грека и Исака Собаки. М., 1971. 3 Синицына Н. В. Сказания о преподобном Максиме Греке. М., 2009. С. 83. Н. В. Синицына. К вопросу о судах над Максимом Греком 301 В литературе не уделялось достаточного внимания роли грамот патриархов с просьбой об освобождении Максима Грека — александрийского патриарха Иоакима 1545 г. и особенно константинопольского патриарха Дионисия июля 1546 г. Ве- роятно, их перевод был поручен Максиму Греку, т.к. они включены в прижизненное собрание его сочинений ― Румян- цевское, правленное им собственноручно. Имеется его послание митрополиту Макарию, но в нем содержится противоречивая информация для датировки. С одной стороны, автор сообщает о себе, что пребывает без причастия уже в течение 17 лет, что указывает на 1542 г.; но, с другой стороны, в нем содержится ссылка на грамоту вселенского патриарха, полученную, веро- ятно, в пределах второй половины 1546 г. Но противоречие снимается, если обратить внимание на структуру послания. В его начальной, большей по объему части, содержится указание на 17 лет заточения и высказывается просьба о разрешении приступить к причастию, но о возвращении на Афон просьбы нет. В послании кн. П. И. Шуйскому, написанном одновре- менно с посланием Макарию, с указанием на те же 17 лет, из- ложена та же просьба, при этом автор добавляет, что о воз- вращении на Афон не просит, т.к. знает, что эта просьба вла- стям неприятна4. Следует, кстати, отметить, что сохранилась греческая версия первой части этого послания, недавно опуб- ликованная Б. Л. Фонкичем5. Возвращаясь к посланию Макарию, отметим, что основная часть его заканчивается словом «аминь», а далее следует своего рода приписка, тоже достаточно простран- ная. где излагается уже просьба о возвращении на Афон со ссылкой на грамоту вселенского патриарха. Следует заключить, что в послании митрополиту Макарию объединены две редак- ции. Одна была написана в 1542 г., а другая повторила ее (не изменив числа лет) и добавила новую просьбу ― о возвраще- нии на Афон. (Мы даже не знаем, была ли первая отправлена или оставалась в архиве автора). Второе послание Максима Грека митрополиту Макарию содержит ценную информацию о послании к нему митропо- лита (до нас не дошедшем), слова из которого цитирует Максим 4 Сочинения преподобного Максима Грека. Ч. 2. Казань, 1860. С. 537— 539, 415—420. 5 Фонкич Б.Л. О греческом тексте послания Максима Грека князю П. И. Шуйскому / Фонкич Б. Л. Греческие рукописи и документы в России в ХIV – начале ХVIII в. М., 2003. С. 85—88. 302 Палеография, кодикология, дипломатика Грек: «Узы твоя целуем, яко единого от святых, пособити же тебе не можем»6. Надо полагать, что послание главы Церкви, в котором он готов признать святость узника и целовать его оковы, явилось ответом не только на настойчивые просьбы самого отлученного и осужденного, но и на ходатайство вселенского патриарха. Чем же был вызван суд над Исаком Собакой, начавшийся в ноябре 1548 г. и завершившийся 24 февраля 1549 г.? На нем заново были вызваны к жизни обстоятельства и события, под- робно обсуждавшиеся в 1525 и 1531 гг. и, казалось бы, забытые. Согласно изложению Судного списка, это была акция, направ- ленная против бывшего митрополита Иоасафа, пребывавшего в Троице, поскольку он отлученного и осужденного каллиграфа, переписывавшего переводы и сочинения Максима Грека, «в дия- коны и в попы поставил и в архимандриты на Симаново благословил» 7. Но в подтексте этого суда могло быть и невысказанное прямо намерение смягчить вину Максима Грека и признать — хотя бы отчасти — его правоту в деле исправления церковных книг, принять основной пункт в его оправдательных сочине- ниях — недостаточное знание им русского языка, перемеще- ние вины на сотрудников и писцов. Осуждение Исака косвен- ным образом ослабляло «вины» Максима Грека. Суд на Исака Собаку мог быть началом своего рода «реа- билитации» Максима Грека. Уместно вспомнить позднее (ок. 1591 г.) известие в «Предисловии вкратце» к Псалтыри 1552 г. (без толкований), переведенной Максимом Греком и Нилом Курлятевым: «И священная книга Максимова свидѣтельствована» царем Иваном Васильевичем и митрополитом Макарием с Со- бором8. Какая «священная книга» имелась в виду? Это могла быть и Псалтырь без толкований 1552 г., и Толковая псалтырь 1521—1522 г. Скорее последнее. Сам факт «свидетельства- ния» указывает на изменение отношения к ученому святогор- скому монаху, на факт признания его авторитета. А свидетель- ствование на Соборе 1591 г. написанного им «Канона Св. Духу» признавало его право на литургическое творчество9. Говоря о Соборе 1548—1549 г., уместно вспомнить сочинение Максима Грека «Совет к Собору православному на Исака жидовина, 6 Москвитянин. Ч. VI. 1842. № 11. С. 59—96. 7 Судные списки. С. 125—126. 8 Синицына Н.В. Сказания о преподобном Максиме Греке. С. 90. 9 Там же. Н. В. Синицына. К вопросу о судах над Максимом Греком 303 волхва и чародея и прелестника». Теперь, когда стал известным факт Собора на Исака, повышается вероятность высказывав- шегося предположения, что сочинение написано по заказу в связи с этим Собором. Краткое сочинение написано в достаточно спокойных тонах, аргументация близка той, которая приводи- лась в связи с полемикой между Вассианом Патрикеевым и Ио- сифом Волоцким по поводу судьбы еретиков, в частности, в «Слове на списание Иосифа»10. Ситуация имеет аналогию с той, которая представлена в послании Ивана IV к Максиму Греку с предложением высту- пить против ереси Матвея Башкина. Царь слышал, что Мак- сим опасается быть причисленным к еретикам, и успокаивает его: «но не буди того, еже вернаго с неверными счиняти… ты съмнение отложи»11. 5. Следует обратить внимание на близость даты завершения Собора на Исака — 24 февраля — и даты церковного Собора 27—28 февраля 1549 г. с участием светских лиц, признаваемого первым Земским собором. Описание состава Собора 1525 г. имеет не- которое сходство с составом Собора 1549 г. Это дает основание предполагать, что составление Судного списка в его дошедшем до нас виде и окончательное редактирование происходили после завершения третьего суда, и на описание состава Собора 1525 г. мог как-то повлиять Земский собор. На Соборе 1525 г. присутствовали, по Судному списку, великий князь Василий Иванович, митрополит Даниил, братья великого князя Юрий, Андрей, архиепископы, епископы, архимандриты, игумены, весь священный собор, старцы многих монастырей, а также светские лица: бояре, князья, вельможи, воеводы12 10 Анхимюк Ю.В. Слово на «Списание Иосифа» — памятник раннего нестя- жательства // Записки отдела рукописей ГБЛ. Вып. 49. М., 1990. С. 140—146. 11 Акты исторические, собранные и изданные Археографическою комиссиею. Т. 1. СПб., 1841. С. 298. 12 Судные списки. С. 90; Черепнин Л.В. Земские Соборы Русского государ- ства в ХVI—XVII вв. М., 1978. С. 68—69. А. В. Сиренов ТРУДЫ А. И. ЕРМОЛАЕВА ПО ИЗУЧЕНИЮ ТАЙНОПИСИ ДРЕВНЕРУССКИХ РУКОПИСЕЙ В литературе по русской палеографии закрепилось определение «школа практических палеографов»1, под которым имеют в виду деятельность сотрудников Депо манускриптов Императорской Публичной библиотеки в первой половине XIX в. Основанное в 1805 г., Депо манускриптов сыграло большую роль в становле- нии и палеографии, и археографии в России. Инициатива образо- вания Депо принадлежит А. С. Строганову, который в 1801 г. был назначен директором Императорской библиотеки (тогда она еще не называлась Публичной). Будучи сам коллекционером ру- кописей, Строганов осознавал уникальность рукописных памят- ников и полагал, что их следует хранить отдельно от печатных книг. Библиотека в то время владела девятью тысячами рукописей коллекции братьев Залусских. Привезенная из Польши библио- тека Залусских состояла из книг в основном на западно-европей- ских языках, то же самое можно сказать и о рукописной части библиотеки. Строганову удалось пополнить это собрание еще одной, поистине драгоценной, коллекцией. По его представле- нию император приобрел для библиотеки собрание рукописей русского дипломата П. П. Дубровского, в котором находились древнейшие латиноязычные рукописи из парижского аббатства Сен-Жермен-де-Пре, приобретенные Дубровским в период Ве- ликой французской революции. Именно поступление коллекции Дубровского и стало начальным пунктом в истории Депо ману- скриптов. Сам Дубровский, не желавший расставаться со своей коллекцией, стал первым хранителем рукописей Депо. Ему в по- мощь был выделен Ф. И. Ласковский, но это назначение было скорее формальным, поскольку Ласковский служил секретарем Строганова и занимался в основном своими секретарскими обя- занностями. Таким образом, на несколько лет Дубровский был предоставлен самому себе и своей коллекции. За это время по его инициативе и при содействии Строганова в Депо из Сената были переданы документы, вывезенные из Варшавы вместе с Литов- ской метрикой2. 1 Черепнин Л. В. Русская палеография. М., 1956. С. 39. 2 О передаче этих документов в Публичную библиотеку идет речь, например, в отношении товарища министра финансов Д. А. Гурьева А.С. Строганову от 17 января 1808 г. (Архив СПбИИ РАН. Колл. 238. Оп. 2. № 251/2. Л. 10—11). А. В. Сиренов. Труды А. И. Ермолаева… 305 Строганов постоянно демонстрировал свое благоволение и уважительное отношение к Дубровскому, который, единствен- ный из чиновников библиотеки, подчинялся непосредственно директору, а не его помощнику А. Н. Оленину. Последний, по- видимому, болезненно переживал это обстоятельство3. Оленин со временем стал преемником Строганова и на посту президента Академии художеств. Здесь под его покровительство попал вы- пускник архитектурного класса Александр Иванович Ермолаев. Следует отметить, что Оленин и впоследствии привлекал к своей деятельности выпускников Академии художеств, например, по- лучивших в дальнейшем известность на ниве изучения русских древностей А. Х. Востокова и Ф. Солнцева4. Ермолаев вскоре стал близким семье Оленина человеком. Он долгие годы испол- нял обязанности личного секретаря Оленина, жил в семье своего патрона. Можно думать, что знакомство Оленина и Ермолаева было неслучайным. Ермолаев, сын провинциального землемера, с детских лет воспитывался в семье сенатора М. К. Бороздина, сын которого К. М. Бороздин, тогда еще совсем юный, интересовался отечест- венной историей. Видимо, при содействии Дубровского К. М. Бороздин в 1805 г. составил план путешествия по России для собирания и изучения древностей5. В реализации этого плана самое деятельное участие принял Оленин, и в 1809–1811 гг. пу- тешествие состоялось. В состав экспедиции входили сам Бороздин и два художника Ермолаев и Д. И. Иванов, взятые в путешествие для зарисовки обнаруженных древностей. Привозимые рисунки обсуждались в салоне Олениных, а впоследствии были препод- несены императору, от которого поступили в Публичную биб- лиотеку. По всей видимости, именно тогда у Ермолаева возник интерес к изучению древнерусских рукописей. Во всяком случае, 3 См. об этом: Шмидт С.О. К юбилею П. П. Дубровского: дипломат-коллекционер в контексте развития отечественной культуры и общественной мысли второй половины XVIII — начала XIX века // АЕ за 2004 год. М., 2005. С. 276—356. 4 Файбисович В.М. Алексей Николаевич Оленин: Опыт научной биографии. СПб., 2006. С. 154. 5 Сиренов А. В. Об авторстве «Плана путешествия по России для собирания древностей» 1805 г. и историографического обзора в журнале Корифей // АЕ за 2006 год. М., 2011. С. 244—250. 306 Палеография, кодикология, дипломатика в письмах Оленину из экспедиции Ермолаев предстает как спе- циалист для своего времени весьма квалифицированный6. Следующий шаг в служебной карьере Ермолаева — поступ- ление на службу в Публичную библиотеку. 23 мая 1811 г. он был назначен помощником хранителя рукописей (вместо Ласков- ского, остававшегося секретарем канцелярии Строганова)7, однако фактически к исполнению своих обязенностей он приступил только в сентябре 1811 г. В ордере на имя Дубровского от 13 сентября Строганов писал: «Надеясь, что г. Ермолаев отличными способностями и деятельностию своею оправдает сей выбор, предписываю Вам допустить его к соучастию во всех Ваших за- нятиях по отделению манускриптов»8. Через несколько дней Строганов простудился, заболел и вскоре умер, и Оленин стал директором библиотеки. Себе в помощники он пригласил С. С. Уварова, же- натого на дочери министра просвещения А.К. Разумовского. Библиотека же с момента назначения директором Оленина была переведена в ведомство Министерства просвещения. Таким об- разом, у Оленина сложилась благоприятная ситуация для уста- новления своих порядков в библиотеке. Для Дубровского настали тяжелые времена. Начало преследований Дубровского со сто- роны Оленина было инициировано служебной запиской Ермо- лаева от 9 ноября 1811 г., в которой он пишет следующее: «не имея жительства в доме, в коем помещено собрание рукописей, а приходя туда только на несколько часов для отправления моей должности, я не могу надзирать над целостию и сохранностию книг, составляющих Депо манускриптов, тем более, что и ключи от шкафов не у меня, а у г-на хранителя манускриптов находятся, который, занимая в доме библиотеки комнаты смежные с тою залою, в коей помещено собрание рукописей, имеет из оных все- гда свободный вход в Депо манускиптов и в оном во время моего отсутствия, а потому и без моего сведения, может не только ос- таваться по произволению, но даже принимать посетителей; … будучи недавно определен в звание помощника хранителя ману- скриптов и не получив еще от него ничего по описи, я совер- шенно без[ъ]известен, какие рукописи должны находиться в Депо манускриптов, и не утрачено ли из них что-нибудь? Да и не 6 Об экспедиции и участии в ней Ермолаева см.: Тимофеев Л. В. Экспедиция К. М. Бороздина (1809—1810) в письмах А. И. Ермолаева и других документах // ПКНО. 2004. М., 2006. С. 48—71. 7 РНБ. Отдел архивной документации. 1811 г. № 6. Л. 4 – 4 об. 8 Там же. Л. 5. А. В. Сиренов. Труды А. И. Ермолаева… 307 могу быть о том известен, потому что хранящимся в Депо руко- писям не только не сделано еще верного и подробного каталога, и листы в важнейших рукописях не переномерены, но частию даже и самые книги стоят в шкафах без всякого порядка, то есть не сходно ни с прежнею номерациею Залуского, ни с тою опи- сью, по которой оные были приняты от покойного г-на Догара; следственно, при таком положении Депо манускриптов нет воз- можности ответствовать за целость находящихся в оном книг, коих число простирается до 11000 томов»9. Этот документ можно расценить как донос, инициатива кото- рого наверняка исходила не от Ермолаева, а от его патрона Оле- нина, который сразу же по получении служебной записки Ермо- лаева добился разрешения министра на проверку рукописных фондов Депо манускриптов. В результате проверки выявили от- сутствие тринадцати рукописей. Чтобы избежать скандала, Дуб- ровский был вынужден подать в отставку, а Оленин сообщил министру, что отсутствующие рукописи нашлись (некоторые из них были ранее официально переданы в различные учреждения, а другие оказались по ошибке дважды записаны в каталоге)10. После отставки Дубровского Ермолаев стал хранителем Депо манускриптов и продолжал оставаться в этой должности до своей смерти в 1828 г., еще несколько лет исполняя секретарские обязанности при Оленине. За годы службы в Депо манускриптов Публичной библиотеки Ермолаев стал выдающимся для своего времени знатоком древ- нерусских рукописей. К нему за консультациями обращались такие крупные ученые как Н. М. Карамзин, митрополит Евгений Болховитинов и другие11. Однако печатных трудов Ермолаев после себя не оставил12. Он неизменно участвовал в подготовке источнико- ведческих исследований Оленина (как первого, о Тмутараканском камне, так и последующих), однако при их публикации имя Ер- молаева не указывалось. Теперь уже не представляется возможным 9 РНБ. Отдел архивной документации. 1812 г. № 10. Л. 12. 10 Там же. Л. 50г — 50и об. 11 См. об этом: Мыльников А. С. А. И. Ермолаев — исследователь рукописной книги: (Опыт книговедческой характеристики) // Книга: Исследования и материалы. Вып. 42. М., 1981. С. 74—93. 12 См. об этом: Файбисович В. М. Алексей Николаевич Оленин… С. 394. 308 Палеография, кодикология, дипломатика определить, какой вклад внес Ермолаев в каждое из таких иссле- дований Оленина13. После смерти Ермолаева его черновые записи остались в биб- лиотеке14, в настоящее время они составляют его личный фонд (Ф. 1381). Современники были осведомлены об этих материалах и их ценности для науки. Так, митр. Евгений Болховитинов пи- сал А. Х. Востокову: «Покойный Ермолаев весьма способен был с первого взгляда замечать и хорошо соображать, но ленив пи- сать. Вы дадите ему славу в словесности из его бумаг»15. М. П. Погодин неоднократно обращался к Востокову с просьбой опубликовать в издаваемом им журнале исследования Ермо- лаева: «Не отберете ли Вы на будущее время чего-либо из бумаг покойного А. И. Ермолаева в наш сборник: всякие отрывки, на- чала, концы, середины могут найти в нем место»16. Среди бумаг Ермолаева выделяется комплекс материалов, свидетельствующих о его интересе к приемам тайнописи, кото- рые встречаются в древнерусских рукописях17. Впервые на эти материалы обратил внимание и частично их опубликовал А. С. Мыльников18. О. Д. Голубева связывала интерес Ермолаева к тайнописи с рекомендацией в мае 1815 г. митр. Евгения Болхо- витинова В. Г. Анастасевичу обратиться для расшифровки зы- рянской азбуки именно к Ермолаеву: «Он догадлив и авось ре- 13 О научной деятельности Ермолаева см.: Голубева О. Д. Хранители мудрости. М., 1988. С. 196—213; Файбисович В. М. Алексей Николаевич Оленин… С. 393—397. 14 О.Д. Голубева пишет, что их унаследовал преемник А. И. Ермолаева А. Х. Востоков, по-видимому, на основании указания А.Н. Оленина в некрологе, что относительно публикации научного наследия Ермолаева надеются на Востокова (Голубева О.Д. Хранители мудрости. С. 211). 15 Переписка Востокова в повременном порядке / С объяснительными примечаниями И. Срезневского. СПб., 1873. С. 265. 16 Там же. С. 342. См. также: Голубева О. Д. Хранители мудрости. С. 211–212. 17 Среди этих материалов находится и шифрованное письмо (в виде ряда цифр), написанное, по всей видимости, А. Х. Востоковым А. И. Ермолаеву, который разгадал шифр и прочитал текст письма (сохраняем орфографию рукописи): «Приехавши домой, я и далее постараюсь отыскать свежих орехов и Вас поподживдть, ибо, надеюсь, жто Вы любите этот плод, потомх жто все воспитанники Академии художеств охотники до лакомств. Я все сказал — разберите, если можете» (РНБ. Ф. 1381. № 19. Л. 8, 17). Приведенное письмо свидетельствует об увлечении тайнописью не только А. И. Ермолаева, но и его соратника А. Х. Востокова. 18 Мыльников А.С. А.И. Ермолаев – исследователь рукописной книги… С. 90–91. А. В. Сиренов. Труды А. И. Ермолаева… 309 шит сию загадку»19. Однако статья Ермолаева о тайнописи (ее текст цитировался А. С. Мыльниковым и полностью приводится в приложении к настоящей статье) написана на бумаге с белой датой «1813», что позволяет отнести интерес Ермолаева к тайно- писи к более раннему времени. Во всяком случае, со временем Ермолаев стал признанным знатоком тайнописи. Именно ему принадлежит прочтение криптограммы на колоколе Саввина Сторожевского монастыря 1667 г., выполненной в системе изме- ненных знаков20. Сделанная Ермолаевым копия этой надписи также сохранилась в материалах его архива. После поступления в 1830 г. в Публичную библиотеку московского собрания рукописей Ф. А. Толстого А. И. Ермолаев выписал из рукописи XVII в., со- держащей список грамматического трактата Иоанна Дамаскина «О осми частях слова» (в рукописи этот текст назван «Аданатос»), об- разец тайнописной азбуки, характеризуя ее как «сходную в неко- торых литерах со звенигородскою» (РНБ. Ф. 1381 (А. И. Ермолаев). № 19. Л. 24). Впрочем, это указание содержится уже в опиисании данной рукописи в каталоге К. Ф. Калайдовича и П. М. Строева21 (ныне шифр рукописи ― РНБ. O.XVI.2). Сходная по типу шиф- ровки азбука выписана А. И. Ермолаевым из «Книги сошному и вытному письму» из Синодального собрания22 (РНБ. Ф. 1381 (А. И. Ермолаев). № 19. Л. 23). Интерес Ермолаева к цифровой тайнописи закономерен, по- скольку она наиболее часто использовалась в древнерусских ру- кописях. Так, Ермолаев расшифровал криптограмму с указанием имени не известного в то время переводчика монаха Антония23: 19 Голубева О. Д. Хранители мудрости. С. 204; Письмо Болховитинова В. Г. Анастасевичу от 23 мая 1815 г. // Письма митрополита Киевского Евгения Болховитинова к В. Г. Анастасевичу // Русский архив. 1889. № 5. С. 50. 20 Северный архив. 1825. Ч. 5. С. 107. Об изучении этой криптограммы см.: Сперанский М.Н. Тайнопись в юго-славянских и русских памятниках письма // Энциклопедия славянской филологии. Вып. 4.3. Л., 1929. С. 94—96. 21 Калайдович К. Ф., Строев П. М. Обстоятельное описание славяно- русских рукописей, хранящихся в Москве в библиотеке… Ф. А. Толстого. М., 1825. С. 571—572. 22 Современный шифр рукописи: ГИМ. Синодальное собр. 294 (ее описание см.: Описание рукописей Синодального собрания (не вошедших в описание А.В. Горского и К.И. Невоструева) / Сост. Т. Н. Протасьева. М., 1970. Ч. 1. С. 89—90) 23 Антоний или Андроний, которому принадлежит перевод Жития Григория Омиритского, в литературе XIX–XX вв. считался афонским мона- 310 Палеография, кодикология, дипломатика «Шифрованные слова в послесловии, находящемся в рукописи XVI-го века, писанной на бумаге в 4-ую долю листа и содержа- щей: 1) Мучение св. мученика Арефы и иже с ним; 2) Беседы и сопрения блаженнаго Григория архиепископа (Омеритскаго) с Ерваном июдеом, имеют следующее значение: ММ НН ГВ ММ МЛ Б ЛК МЛ КК С С 40 40 50 50 32 40 40 40 30 30 20 40 30 20 20 200 200 80 100 5 80 70 50 70 40 400 П Р Е П О Б Н О М У УУ ФУ ЛК Ъ СР МЛ ЛК ДД Ю 400 400 500 400 30 20 200 100 40 30 30 20 44 800 900 50 300 70 50 8 Ω Ц Н Ъ Т О Н И Ю «вечная память, преведшему сию книгу с греческаго языка на руский списах…» и проч. Неизвестно, кто был сей преподобный отец Антоний. В числе писателей духовного чина, о которых преосвященный Евгений митрополит Киевский издал особое сочинение, оного нет. Сопикову он также был неизвестен» (Ф. 1381. № 19. Л. 9)24. Кроме того, Ермолаев впервые на славянском материале описал одну из систем греческой тайнописи, называемую на Руси литореей (т.е. письмом ученых книжников ― «риторов»)25. хом (см. о нем: Строев П. М. Библиологический словарь и черновые к нему материалы. СПб., 1882. С. 19–20; Соболевский А. И. Переводная литература Московской Руси XIV–XVII веков. СПб., 1903. С. 8), но недавно Г. М. Прохоров отождествил его с основателем Киево-Печерского монастыря (Энциклопедия русского игумена XIV–XV вв. Сборник преподобного Кирилла Белозерского / Отв. ред. Г. М. Прохоров. СПб., 2003. С. 324—325). 24 Имеются в виду два крупнейших справочника того времени: биографический (Евгений (Болховитинов), митр. Словарь исторический о бывших в России писателях духовного чина греко-российской церкви. СПб., 1818) и библиографический (Сопиков В. С. Опыт российской библиографии. Т. 1–5. СПб., 1813–1821.). 25 Об этом написала Голубева, называя литорею вслед за Ермолаевым «тарабарской азбукой» (Голубева О.Д. Хранители мудрости. С. 204). А. В. Сиренов. Труды А. И. Ермолаева… 311 Принцип литореи, как известно, заключается в том, что со- гласные буквы в словах взаимозаменяются по определенной системе. Описание литореи составило предмет статьи Ермо- лаева о тайнописи. Статья осталась неоконченной, она напи- сана на бумаге с белой датой «1813», что свидетельствует об интересе Ермолаева к тайнописи уже в начале его занятий ру- кописной книжностью. Этот интерес не ослабевал и в даль- нейшем, о чем свидетельствует сделанная на бумаге машин- ной выделки выписка из рукописи XVII в., в которой Ермо- лаев нашел ключ к прочтению литореи, причем не только ее простой разновидности, о которой он писал в статье 1813 г., но и «мудрой», расшифровать которую без ключа крайне затрудни- тельно: «В одной р[у]к[о]п[иси], находящейся в частных ру- ках, писанной скорописью первой половины XVII-го в. на бум[аге] в 4-ку на 183 л. и содержащей Толкование на Песню песней; сказание нужнейших обычаев науки православныя веры християнския; слово Лукиана прозвитера церкви Иерусалим- ския о принесении мощей первомученика и архидьякона Сте- фана из Иерусалима в Царьград и другие статьи, я нашел сле- дующие три ключа так называемой в просторечии тарабарской грамоты. «Азбуки риториные щшчцхфтсрпн бвгджзклмнп пнмлктср бвгджзфх прстфхцчшщ бвгджзклмн внизу страницы первым ключем написано «фми шпирай» (зри внимай), «ищашъ рцы хирай»26 (это непонятно); на обо- роте листа находится следующая приписка по третьему ключу: «бигачъ рагца ювьер угоръ», т.е. «писал Васка Юрьев Усовъ» (РНБ, Ф. 1381. № 19. Л. 5). Следует отметить, что Ермолаев копировал записи на ико- нах, выполненные пермской азбукой (например: «Образ Свя- тыя Троицы. Подлинная мера образа Святыя Троицы, постав- ленном с[вятым] Стефаном I-м епископом, Великопермским 26 вероятно, должно читать так: «зри внимай и самъ выбирай» (прим. А. И. Ермолаева более темными чернилами) 312 Палеография, кодикология, дипломатика чудотворцем, Яренской округи в Вослемском погосте, с над- письми и подписью зырянского языка, которой 1798 года в июне месяце принесен в г. Вологду преосвященным еписко- пом Арсением и поставлен в соборном кафедральном Софий- ском храме» ― РНБ. Ф. 1381. № 2. Л. 6), интересовался глаголицей (РНБ. Ф. 1381. № 19. Л. 20–21 об.). По-видимому, все это так или иначе воспринималось им как варианты тайнописи, кото- рые следует расшифровать, отыскать к каждой свой ключ, чтобы с помощью полученных сведений прочитывать крипто- граммы древнерусских рукописей. Остается только сожалеть, что статья о тайнописи в древ- нерусских рукописях, за которую Ермолаев принялся в первые годы своего назначения хранителем рукописей, так и осталась незаконченной. Материал, собранный им впоследствии, зна- чительно обогатил бы представления того времени о разнооб- разии приемов тайнописи в древнерусской письменности, а также принес бы практическую пользу. Отметим в заключе- ние, что образцы тайнописи, скопированные Ермолаевым, не утратили своей актуальности и сегодня. В приложении полностью публикуем неоконченную статью А. И. Ермолаева о тайнописи, фрагменты которой были изданы А. С. Мыльниковым27. «Новой дипломатикой» автор называет палеогра- фический трактат Дом Тассена и Дом Тустена «Nouveau Traité de diplomatique par deux religieux bénédictins» (Paris, 1750). «Известие о древностях славяно-русских, изданное в Москве в 1811-м году в 8-ую долю листа» — это брошюра К. Ф. Калайдовича о собрании рукописей И. Ф. Ферапонтова28. Упоминаемый в статье Пролог из собрания П. К. Фролова в настоящее время хранится в РНБ под шифром F.п.I.48. ПРИЛОЖЕНИЕ [Неоконченная статья А.И. Ермолаева о тайнописи в древнерус- ских рукописях] Употреблением шифров или переставленных букв и условных знаков для тайных приписок уже более 2000 лет существует. Искус- ство писать цифрами или разбирать оные называется стеганогра- фиею или криптографиею, т.е. тайнописанием. «По словам св. Ие- ронима (comment. in cap. 25 Jerem.) – говорят сочинители Новой ди- 27 Мыльников А.С. А.И. Ермолаев – исследователь рукописной книги... С. 90–91. 28 Калайдович К.Ф. Известие и древностях славяно-русских и об Игнатии Ферапонтовиче Ферапонтове, первом собирателе оных. М., 1811. А. В. Сиренов. Труды А. И. Ермолаева… 313 пломатики (t. 3, pag. 508), – пророк Иеремия употреблял иногда сего рода письмо, но только переставляя буквы. Полибий пишет, что Еней, прозванный Тактиком, частию изобрел, а частию собрал около 20-ти разных родов тайнописи, коих нельзя было понимать, не имея к оным ключа. Юлий Цезарь (in29 August. c. 88)21 писывал шифрами и употреблял четвертую букву вместо настоящей, то есть 30 вместо а он ставил31 д и так далее32. В главе 9-й 17-й книги Аттических но- чей33 Авл Геллий сохранил Августову тайнопись, которая также в переставлении букв состояла, в оной литтера a заменяется буквою b, а сия буквою c и так далее до литтеры x, вместо которой Август ста- вил два а. Никейский собор также прибегал к письменам сего рода; предписанный34 им образ26 составления писем, подверженных опасности быть перехваченными, сходствует с таким тайнописанием, в котором слова составляются из одних начальных букв». В Средних веках искусство35 тайнописания вошло36 в моду; а в новейшие времена оно сделалось очень обыкновенным. Многие 37 сочинители писали о стеганографии. Известнейшие из них суть 38 аббат Тритем и Христиан Брейтгаупт39. У нас в России тайнописание 40 также было в употреблении; следы оного встречаются частию41 в древних рукописях, а частию и на других памятниках42. В известии о древностях славяно-русских, изданном в Москве в 1811-м году в 8-ую долю листа, на стр. 9-й упоминается о Прологе, находившемся в собрании рукописей по- койного профессора Баузе и писанном в 1229-м году уставным письмом на пергаменте в лист. В конце книги тотчас за послесло- вием следовали десять строк, славянскими буквами писанных, но 29–21 дописано над строкой без скобок 30 далее зачеркнуто он 31 написано над строкой вместо зачеркнутого писывал 32 далее зачеркнуто (Sueton. in August. c. 88) 33 далее зачеркнуто Авл Геллий 34–26 написано над строкой вместо зачеркнутого и наставление, данное им для 35 дописано над строкой 36 написано над строкой вместо зачеркнутого было 37 далее зачеркнуто автор 38 далее зачеркнуто Христ. Брейтгаупт 39 далее зачеркнуто 17 строк со вставками и исправлениями. Содержание этого текста помещено ниже. 40 дописано над строкой 41 дописано над строкой 42 далее зачеркнуто Г-н Калайдович 314 Палеография, кодикология, дипломатика неизвестных смысл в себе заключавших. Из сих десяти строк г-н сочинитель известия о древн[остя]х славянорус[с]к[и]х первые пять напечатал для примера. Вот43 они: «Мацъ щлытомашсь нменсы швинугипу ромьлтую катохеи ниледь топгашвитъ пичу лию арипъ»35. Эти непонятные строки суть ни что иное, как шифры, которые и теперь еще между грамотеями из простого народа употребляются и известны под названием тарабарской грамоты. Состав оных есть следующий: все согласные буквы русской азбуки разделяются на две части и пишутся в две строки буква над буквою таким образом: б, в, г, д, ж, з, к, л, м, н, щ, ш, ч, ц, х, ф, т, с, р, п. Кто желает употреблять сии шифры, тот должен вместо надлежащей согласной буквы ставить ту, которая против нее в другой строке на- ходится. Гласные же и безгласные не изменяются. Посредством сего ключа я нашел, что смысл вышеприведенных строк есть следующий: радъ быс корабль преплывше пучину морьскую такоже и писець кончавши книгу сию. Аминъ. В собрании рукописей почтенного любителя отечественных древностей г-на берггауптмана П.К. Фролова находится также Про- лог, писанный на пергаменте в лист, в два столбца на странице. Письмо в нем уставное первой половины XV-го века, как то можно заключить из следующего известия, оставленного самим писцом сего Пролога: В лет SЦ*....... мца марта Д на памят и прочее. *В сем месте в подлиннике полторы строки выскоблены. Веро- ятно, что тут по примеру других древних рукописей стояло сии слова: или «кончанъ бысть писати Прологъ сей» или «написана бысть книга сия Прологъ», ибо здесь недостает сих необходимо нужных для полного смысла слов. В годе от сотворения мира также недостает еще десятков и единиц, которые без сомнения первона- чально были написаны, но после неизвестно для чего были выскоб- лены: ибо лето 6900 от сотворения мира соответствует 1392-му году от Рождества Христова; в это время митрополитом Всероссийским 43–35 написано на левом поле со знаком вставки А. В. Сиренов. Труды А. И. Ермолаева… 315 был Киприан, а в Новгороде церковию правил архиепископ Иоанн; из приведенных же выше сего писцовых слов видно, во время спи- сывания Пролога было в России междумитрополитство, начавшееся с июня месяца 1431 года, а в Новгороде с ноября месяца 1429 ― ме- ждуархиерейство; упоминаемый патриарх Иосиф есть патриарх Кон- стантинопольский, умерший в 1439-м году во время Флорентийского со- бора. Архиепископ Новгородский Евфимий II хиротонисан в Смоленске в 1434-м году. Из всех сих чисел открывается, что принадлежащий Фролову Пролог писан между июня 1431-м и маем 1434-го года. РНБ. Ф. 1381 (А.И. Ермолаев). № 18. Л. 1–4) О. И. Станина ЛАТИНСКИЙ СПИСОК «САТИР» ЮВЕНАЛА И ФЛАККА (РГБ. Ф. 256. № 747) КАК ОБРАЗЕЦ КНИЖНОГО ИСКУССТВА ИТАЛИИ НА РУБЕЖЕ XV—XVI ВВ. В отдел научных исследований и реставрации пергаменных рукописей ВХНРЦ им. ак. И. Э. Грабаря поступил латинский список «Сатир» Децима Юния Ювенала и Авла Персия Флакка, созданный ок. 1500 г. в Риме1. Эта, на первый взгляд, ничем не примечательная, скромно оформленная рукопись в действитель- ности является превосходным памятником своего времени, в ко- тором соединились многие важные черты культуры и искусства эпохи Возрождения. Целью данной статьи является изучение книги не просто как памятника книжного искусства Италии на рубеже XV—XVI вв. и даже не столько рассмотрение её в контексте той культурной среды, в которой она появилась, сколько попытка увидеть её как отражение времени, как нечто, в чем сфокусировались самые характерные его черты. Для этого необходимо ответить на сле- дующие вопросы: Как в это время развивалось книжное произ- водство? В какой культурной среде появилась рукопись? Каков был процесс ее создания? Кто был её потенциальным читателем? Ответив на эти вопросы, мы придем к пониманию того, что во- обще означала книга для людей, к которым она была обращена. В 1500 г., которым датируется рукопись, в Европе уже ак- тивно развивалось книгопечатание. В Европе, в том числе и в Италии, множились типографии. Рукописная книга на пергамене не слишком спешила уступать место, но всё же при наличии бо- лее дешевого и удобного способа книгопроизводства, а также при растущем спросе традиционный метод становился экономи- чески и практически невыгодным, что привело к постепенному отказу от него. Спрос на книги в это время значительно возрос, в чем видна характерная черта эпохи Возрождения с её тягой к знанию, изу- чению мира. В большей мере этому способствовали гуманисты. Их увлечение античностью приводит к созданию нового облика книги. Достоинство, элегантность, чистота и ясность, присущие, по их представлению, античной культуре, отразились в книжном 1 Мокрецова И. П., Щеголева Л. И. Каталог средневековых западноевропейских иллюстрированных рукописных книг в собраниях. М., 2010. Кат. 53. О. И. Станина. Латинский список «Сатир» Ювенала... 317 искусстве. Найденные гуманистами тексты древних восприни- мались как сокровища и требовали подобающего обрамления. С технико-технологической точки зрения рукопись РГБ пред- ставляет немалый интерес как совершенный сплав самых разных искусств и ремесел. Тексты римских авторов написаны рукой одного из известнейших писцов того времени — Бартоломео Санвито, который переписывал тексты для многих богатых за- казчиков. Часто он выполнял функции не только писца, но и ми- ниатюриста. Его четкое и ясное, легко узнаваемое письмо мягко ложилось на аккуратно разлинованные белые бархатистые пер- гаменные листы, не имеющие ни единого дефекта. Умеренный декор состоит из двух орнаментальных заставок, каждая из кото- рых предваряет текст, а также из небольших золотых инициалов. Заставки данной рукописи, вероятно, выполнял именно Бартоло- мео Санвито, поскольку существует несколько манускриптов, декор которых стилистически близок «Сатирам»: «Труды» Гора- ция2, «О заговоре Катилины» Саллюстия3. Рукопись заключена в простой белый пергаменный переплет, что, к слову, встречается не слишком часто. Такая скромность оформления – только ка- жущаяся. Эта рукопись ― предмет роскоши, которая заключается в качестве её производства. Лаконичность её внешнего облика свидетельствует о том, что книга была создана для личного пользования и не предназначена для демонстрации. Созданная в результате трудоемкого и длительного процесса, рукопись на пергамене в то время, когда уже существовало кни- гопечатание, являлась предметом элитарной культуры ограни- ченного круга людей. Их непреклонное желание иметь перга- менные книги — это не дань традиции, а, скорее, стремление увековечить доставшиеся им ценнейшие памятники античной мысли на прочном, испытанном временем материале. Впрочем, дело не только в долговечности пергамена, но и в его физиче- ских, органолептических и эстетических свойствах, которые приобретает такая книга. Её чистые бархатистые страницы сразу настраивают на особый лад. Само пространство рукописи, её пропорции, положение текста на странице — все это располагает к чтению и размышлению над прочитанным. Макиавелли назы- вал такие рукописи «античными дворцами» и говорил, что он словно лично общается с авторами: «…я без стеснения беседую с ними и расспрашиваю о разумных основаниях их действий, и 2 Cambridge. King’s College, MS 34. 3 Cambridge. Houghton Library. MS Richardson 017. 318 Палеография, кодикология, дипломатика они мне приветливо отвечают. И я не чувствую на протяжении четырех часов никакой скуки … я целиком переношусь к ним»4. Все это является свидетельством особого отношения гумани- стов к книге вообще, а также к самому процессу чтения, которое воспринималось ими как прямое общение с античными авто- рами. Поэтому пространство, на котором происходят эти встречи, должно быть совершенным. 4 Цит. по: Баткин Л.М. Итальянское Возрождение. Проблемы и люди. М., 1995. С. 96. А. А. Турилов «РЕВОЛЮЦИИ» В ИСТОРИИ СЛАВЯНСКОЙ ПИСЬМЕННОСТИ И ПРОБЛЕМЫ ЭФФЕКТИВНОСТИ ПАЛЕОГРАФИЧЕСКОГО МЕТОДА Наиболее конкретно и четко сформулированное определе- ние палеографии (при чем не только славянской кирилличе- ской), данное В. Н. Щепкиным, гласит: «Палеография есть вспомогательная дисциплина историко-филологического раз- ряда, исследующая письменные памятники с внешней стороны с целью определить время и место их возникновения»1. Другие — более широкие — характеристики этой специальной дисцип- лины2 склонны смешивать предмет палеографии либо с исто- рией письма в целом, либо с отдельными ее отраслями (пре- имущественно, историей канцелярского письма — скорописи). Ограниченные возможности палеографического метода да- тировки, основанного на сопоставлении письма и орфографии недатированных рукописей с почерками и правописанием да- тированных (осложненные впридачу индивидуальными осо- бенностями исследователей), давно не являются секретом и еще более столетия назад были наглядно проиллюстрированы (при этом не только на славянском материале) Н. П. Лихачёвым во введении к его фундаментальному филигранологическому исследованию-справочнику3. Число приведенных автором примеров, когда при палеографической датировке возможна погреш- ность в столетие и более, нетрудно значительно (если не мно- гократно) умножить. При этом отклонения возможны в сто- рону как удревнения, так и омоложения4. Одним из наиболее ярких является среднеболгарское Евангелие 1329 г. из старого 1 Щепкин В.Н. Русская палеография. Изд. 2. М., 1967. С. 12. 2 Обзор их см.: Черепнин Л.В. Русская палеография и другие вспомогательные дисциплины // Проблемы палеографии и кодикологии в СССР. М., 1974. С. 8-29. 3 Лихачев Н.П. Палеографическое значение бумажных водяных знаков. Т. 1. СПб., 1899. С. II—VI. 4 Разумеется, особенно впечатляют те случаи, когда рукописи, написан- ные несомненно одним писцом, по каким-то причинам датируются одним и тем же (и при том авторитетным) исследователем с хронологическим разры- вом в столетие и более (примеры этому см.: Турилов А. А. Межславянские связи эпохи Средневековья и источниковедение истории и культуры славян: Этюды и характеристики. М., 2012. С. 307―308). 320 Палеография, кодикология, дипломатика собрания Народной библиотеки Сербии в Белграде, № 301/49. Из-за того, что лист с записью писца был отделен от кодекса и хранился в качестве самостоятельной единицы (Там же. № 30/63), рукопись датировали XII в. (Г. А. Воскресенский) и (предположительно — «можда») XIII в. (Л. Стоянович)5. Наи- большее число подобных примеров дают приложения к вып. 1 «Сводного каталога славяно-русских рукописных книг XIV в.» (М., 2002). Из них достаточно будет упомянуть западнобол- гарский Служебник ок. 1282 г. (ГИМ, Хлуд. 117)6, относимый в предшествующей литературе к рубежу XIV—XV вв. (и даже к началу XV столетия) и не включенный в СК XIV «Евангелие Мемнона-книгописца» (БАН. 11.9.7), московскую рукопись первой четверти XV в., до конца 1980-х гг. считавшуюся бол- гарским кодексом конца XIII или начала XIV в.7 Уже после выхода в свет вып. 1 СК XIV (в котором учтены и все переда- тировки по выпуску XI—XIII вв.) Е. В. Уханова убедительно удревнила почти на столетие датировку трех широко извест- ных древнерусских рукописей Синодального (№ 108 и 262 — СК XI—XIII, № 141 и 118) и Чудовского (№ 12 — СК № 129) собр. ГИМ8, а южнорусское (?) Евангелие апракос ГИМ, Хлуд. 170д, отнесенное в справочнике 1984 г. (№ 338) ко второй по- ловине XIII в., есть все основания датировать серединой XII столетия (датировка А. Л. Лифшица и А. А. Турилова). Безусловно, на столь существенное колебание в датировках (прежде всего в сторону удревнения) оказало воздействие то обстоятельство, что славянская палеография для древнейшего (не позднее XV в.) периода разрабатывалась прежде всего лингвистами, придававшими исключительно большое значе- ние лингво-орфографической составляющей датирования. В подобной ситуации почти неизбежны случаи, когда последо- вательно скопированная писцом орфография архетипа будет 5 Лавров П.А. Палеографическое обозрение кирилловского письма. Пг., 1914. С. 138. 6 СК XIV. Вып. 1. Прилож. 2, № д65. 7 См.: Турилов А.А. Slavia Cyrillomethodiana: Источниковедение истории и культуры южных славян и Древней Руси. Межславянские культурные связи эпохи средневековья. М., 2010. С. 304―339. 8 Уханова Е.В. Древнейшие изображения св. князя Бориса. К истории биб- лиотеки Владимира Мономаха // Борисоглебский сборник / Collectianea Borisoglebica. Париж, 2009. Вып. 1. С. 134―136. А. А. Турилов. «Революции» в истории… письменности 321 определять в глазах исследователя датировку дошедшего позднейшего списка. К этой категории ошибок датирования относятся указанные выше примеры Евангелия 1329 г. и «Евангелия Мемнона-книгописца». Еще более выразителен случай Погодинской Псалтыри толковой (РНБ. Пог. 8). В на- чале изучения этого замечательного памятника А. Х. Востоков относил его к «XII, или даже XI в.»9. Датировка кодекса XII в. просуществовала в литературе до середины 1960-х гг., к на- чалу 1980-х она сдвинулась до второй половины — конца XIII в.10, а в настоящее время наиболее вероятным временем написания рукописи признается уже начало XIV в.11 При таком положении вещей понятно, что с широким рас- пространением в славянской письменности бумаги (XIV в. у южных славян, XV в. на Руси) палеографическая датировка рукописей максимально маргинализируется (если не теряет смысл вообще), т.к. не может обеспечить результатов, хотя бы в какой-то мере сопоставимых с филигранологическими. Сфера собственно палеографических наблюдений, связанных с датировкой, сужается до сюжетов и тем явно второстепенных в общей картине письменности: сюда относятся немногочис- ленные пергаменные кодексы, рукописи на бумаге без фили- граней, грамоты на малоформатных кусках бумаги, берестяные грамоты (само существование которых в Новгороде ограничено серединой XV в.) без стратиграфической датировки, надписи на иконах и, наконец, явные фальсификаты. Подобное ограни- чение сферы поздней палеографии не оговорено в классических учебниках, курсах и справочных пособиях начала — первой трети XX в., т.к. система взглядов их авторов сформировалась, в сущности, в дофилигранологический период ― не позднее 1890-х гг., в процессе чтения университетских курсов. По инерции, объяс- няемой общим упадком уровня вспомогательных исторических дисциплин в отечественной науке в межвоенный период, этот рудимент воззрений XIX в. на предмет палеографии перешел и во все позднейшие учебники и пособия. 9 Бычков А.Ф. О серебряной чаре XII в., принадлежащей черниговскому князю Владимиру Давыдовичу // Записки имп. Археологического об-ва. СПб., 1851. Т. 3. С. 159. 10 Иванова К. Български, сръбски и молдо-влахийски кирилски ръкописи в сбирката на М.П. Погодин. София, 1981. С. 25; СК XI – XIII. № 11 Новейшая датировка К. Ивановой (устное сообщение). 322 Палеография, кодикология, дипломатика На протяжении первой половины 1960 — середины 1970-х гг. из печати вышел ряд работ авторитетных зарубежных иссле- дователей, в которых были обоснованы и конкретизированы существенные положения в области истории славянского письма, не получившие освещения в более ранней отечествен- ной литературе. К глубокому сожалению, в позднейших ис- следованиях по славянской (и прежде всего русской) палеографии их значение не только не было должным образом оценено, но на них, по существу, не обратили внимания12. Как это нередко бывает, новые положения в какой-то мере упростили, но в значительно большей степени усложнили кар- тину палеографических критериев датировки (и в первую оче- редь — восточнославянских рукописей). Признанный классик славянской палеографии второй поло- вины ХХ в. В. А. Мошин в статьях 1964 и 1973 гг. сформули- ровал и обосновал тезис о «революциях» в истории славян- ского письма на протяжении IX — начала XIX столетий13. Из них по крайней мере две: «первое восточнославянское влия- ние» (далее — ПВсВ) на письменность и литературу южных славян в последней четверти XII — первой половине XIII в. и «второе южнославянское влияние» последней четверти XIV – XV вв. (далее — ВЮсВ) — имеют ключевое значение для по- нимания изменений в облике письма (соответственно, в юж- нославянских и в древнерусских рукописях) и, как следствие этого, для палеографической датировки. 12 Даже в южнославянской палеографической литературе наблюдения и выводы В. А. Мошина приняты в весьма ограниченной мере: в работах бол- гарских ученых они по сути игнорируются, среди сербских же наиболее последовательно проведены в трудах акад. Д. Богдановича, но даже не упо- мянуты в многократно переиздававшейся «Истории сербской кириллицы» П. Джорджича. Не обнаруживается никакого внимания к теории Мошина и в наиболее обстоятельном отечественном исследовании русского книжного письма XV в. (см.: Костюхина Л.М. Палеография русских рукописных книг XV — XVII вв. Русский полуустав. М., 1999. С. 6—20). 13 Мошин В. Револуциje у историjи српског правописа // Библиотекар. Београд, 1964. № 6. С. 465—475; Он же. Палеографическо-орфографические нормы южнославянских рукописей // Методические рекомендации по опи- санию славяно-русских рукописей для Сводного каталога рукописей, хра- нящихся в СССР. Вып. 1. М., 1973. С. 43—45. А. А. Турилов. «Революции» в истории… письменности 323 В случае со ВЮсВ сама картина перемен была достаточно подробно описана уже русскими учеными конца XIX — пер- вой четверти XX вв. (А. И. Соболевский, В. Н. Щепкин), но заслуга В. А. Мошина состоит в установлении революцион- ного характера изменений. В. А. Мошин рассматривал «революции» в истории славянской письменности преимущественно в южнославянском ракурсе, поэтому применительно к ВЮсВ он не касался региональных аспектов проблемы. Вопрос этот, в достаточной мере обой- денный вниманием и отечественных палеографов рубежа XIX—XX вв., был поставлен на повестку дня известным поль- ским русистом А. В. Поппэ в статье 1976 г.14 Хотя эта работа, как видно из названия, посвящена вполне конкретному во- просу (датировке русских надписей на вратах немецкой ра- боты), предложенная им датировка надписей (между 1420-ми и 1470-ми гг.) и сумма наблюдений над новгородскими пись- менными памятниками XIV—XV вв. наглядно свидетельст- вуют, что они примерно до конца первой трети XV в. не содержат графических следов ВЮсВ, почти на четверть века отставая в этом отношении от Северо-Восточной Руси. В работах иссле- дователей XIX—первой трети XX вв. этот «след» XIV в. в новгородской (а также псковской) письменной традиции был поразительным образом обойден вниманием, чему в немалой мере способствовала ранняя (после «половины XIV в.» — А. И. Соболевский) датировка появления признаков ВЮсВ. С учетом наблюдений А. В. Поппэ даже сочетание в одном ко- дексе уставного письма (либо старшего полуустава), доста- точно выдержанной древнерусской орфографии и пергамена перестало служить сколь-либо надежным основанием для от- несения рукописи непременно к XIV в.15 В целом, с учетом положений и наблюдений В. А. Мошина и А. В. Поппэ, картина развития русской письменности, а с нею и возможности палеографического метода, начиная с ру- бежа XIV—XV вв., подвергаются существенной корректи- 14 Поппэ А.В. К истории романских дверей Софии Новгородской // Средне- вековая Русь. М., 1976. С. 191—200. 15 В полной мере это обстоятельство (с учетом безусловного преоблада- ния новгородско-псковских рукописей среди традиционно датировавшихся этим столетием) было учтено в процессе работы над СК XIV, в результате чего в него не вошло порядка 140 кодексов и их отрывков. 324 Палеография, кодикология, дипломатика ровке. Примерно четверть века (1380-е гг. — середина первого десятилетия XV в.) наблюдается постепенное проникновение отдельных элементов южнославянской графики, орфографии, пунктуации и акцентуации в русские рукописи (прежде всего в Северо-Восточной Руси). Распространенное некогда мнение, что изменения фикси- руются раньше в рукописях, созданных на южнорусских (бу- дущих украинских) землях, лишены достаточных оснований. Со второй половины 1400-х гг. (старший пример — писец Зла- тоструя 1407 г.: БАН. 33.16.15), а в особенности с 1410-х гг. распространяются кодексы (прежде всего Лествицы и аскети- ческие сборники16), написанные русскими писцами, но южно- славянским по происхождению младшим полууставом, нередко с выдержанной среднеболгарской (реже ресавской) орфогра- фией17. Южнославянские почерки представлены в русских руко- писях всеми своими разновидностями: литургическим полуус- тавом («новым уставом»), полууставными почерками разной степени каллиграфичности и курсивным «александрийским» письмом. При этом до конца первой четверти — трети (в Нов- городе и Пскове — до третьей четверти) века в ряде рукописей продолжают сохраняться устав и старший полуустав, и все эти почерки взаимодействуют друг с другом как вполне сложив- шиеся системы. При этом сколь-либо плавное развитие почер- ков отсутствует18. Именно в силу этого на русские рукописи XV в. приходится наибольшее число ошибок в датировке и определении извода. При этом достаточно широкое созна- тельное использование в восточнославянских рукописях этого времени (и более поздних) южнославянской (прежде всего 16 Данная группа рукописей оказалась вне поля внимания не только В. Н. Щепкина, но и Л. М. Костюхиной (чье исследование почерков XV в. ограничено, как известно, кодексами собрания ГИМ), и это, безусловно, не могло не оказать влияния на их выводы. 17 Подробнее об особенностях орфографии восточнославянских рукопи- сей конца XIV – XV вв. см.: Гальченко М. Г. Книжная культура. Книгописа- ние. Надписи на иконах Древней Руси: Избранные работы. М.; СПб., 2001 (= Труды ЦМиАР. Т. 1). С. 325-442. 18 В частности, предложенный В.Н. Щепкиным принцип датировки по на- бору выносных является ошибочным, т.к. последний в наиболее полном виде, заимствованном из южнославянской традиции, представлен уже в аскетических рукописях 1410-х гг. и позднее не возрастает. А. А. Турилов. «Революции» в истории… письменности 325 среднеболгарской) орфографии нередко порождает фантомы недошедших болгарских архетипов, никогда не существовав- ших в реальности19. Ситуация стабилизируется на протяжении третьей — последней четвертей столетия, почерки этого вре- мени либо последовательно ориентированы на появившиеся в первой четверти века, либо гибридные (ранние образцы кото- рых в русских рукописях современны собственно младшему полууставу), с преобладанием черт южнославянских. На тер- ритории Украины (в меньшей степени Белоруссии) в последней трети—четверти века наблюдается сильное влияние почерков продукции молдавских скрипториев и свойственной ей сред- неболгарской (тырновской) орфографии, которое в значитель- ной мере определит лицо книгописания региона в следующем столетии20. XVI в. не вносит в картину восточнославянских книжных почерков сколь-либо заметных новаций. Появление в середине — третьей четверти этого столетия печатных шрифтов, восходящих к каллиграфическим почеркам первой половины века, создает дополнительный фактор консервации облика книжного письма. 19 В числе таковых можно назвать, к примеру, Кормчую Русской редак- ции перв. четв. XV в. (РНБ, Q.II.49), украинско-белорусский список Библей- ских книг 16 пророков с толкованиями раннего XVI вв. (Там же, F.I.3), Сборник житий сербских святых перв. трети (четв.?) XVI вв. (РГБ. Собр. Троице-Сергиевой лавры (фунд.), № 686). 20 См.: Турилов А. А. Критерии определения славяно-молдавских рукопи- сей XV—XVI вв. // Хризограф. Вып. 2. М., 2005. С. 139—168. Г. А. Тюрина ОСКАР ФОН ГЕБХАРДТ И ЕГО РАБОТА ПО ИЗУЧЕНИЮ ГРЕЧЕСКИХ РУКОПИСЕЙ МОСКОВСКИХ СОБРАНИЙ Московские собрания греческих рукописей, сформировав- шиеся по преимуществу в середине XVII в., на протяжении прошедших трех с половиной столетий становились предме- том серьезных научных исследований лишь дважды. Описи и инвентари самой непонятной части вначале Патриаршей риз- ной казны, впоследствии Синодальной и Типографской биб- лиотек, а ныне Отдела рукописей Государственного Истори- ческого музея с той или иной степенью профессионализма со- ставлялись хранителями регулярно, однако на исторической прямой научного освоения этих фондов выделяются лишь два ярких отрезка: последняя четверть XVIII и вторая половина XX века. Первый эпизод связан с деятельностью немецкого филолога-классика Христиана Фридриха фон Маттеи (1744―1811), который первым из европейских ученых был допущен в по- мещение Синодальной библиотеки для знакомства с ее грече- ским фондом1. Ему, призванному по инициативе Екатерины II, по сути, обработать этот фонд, мы обязаны тем, что греческие манускрипты, находившиеся в то время фактически на грани гибели, были изучены, грамотно описаны, введены в европей- ское научное поле. Опубликованный в 1805 г. в Лейпциге со- ставленный Маттеи каталог этого собрания включил его в мировой фонд греческих рукописей2. Последующие печатные каталоги этих манускриптов в значительной мере основыва- лись на данных издания Маттеи3. Новый шаг в изучении этого фонда был сделан спустя почти два столетия Борисом Львови- чем Фонкичем, много сил и трудов посвятившим тому, чтобы и сегодня изучение греческих кодексов московских собраний являлось важной частью освоения мирового культурного наследия. 1 О нем см.: Тюрина Г. А. Из истории изучения греческих рукописей в Европе в XVIII – начале XIX в. Христиан Фридрих Маттеи: 1744―1811. М., 2012. 2 Accurata Codicum Graecorum MSS. Bibliothecarum Mosquensium Sanctissimae Synodi Notitia et recensio / Ed. Ch. F. Matthaei. Lipsiae, 1805. 3 Савва (Тихомиров), архим. Указатель для обозрения Московской Патри- аршей (ныне Синодальной) ризницы и библиотеки. Изд. 3. Ч. 2. М., 1858; Владимир, архим. Систематическое описание рукописей Московской Синодальной (Патриаршей) библиотеки. Ч. 1. Рукописи греческие. М., 1894. Г. А. Тюрина. Оскар фон Гебхардт… 327 Наше исследование посвящено еще одному, возможно, ме- нее значимому, но весьма любопытному эпизоду истории изу- чения московских собраний греческих рукописей, связанному с именем немецкого текстолога и богослова Оскара Леопольда фон Гебхардта (1844―1906), автора полусотни печатных тру- дов по истории патристики и критики Новозаветных текстов4. В их списке, составленном нами на основании данных катало- гов европейских библиотек, присутствуют и несколько работ, посвященных отдельным греческим манускриптам5. Авторы статей о Гебхардте в немецких биографических словарях на- зывают его одним из крупнейших специалистов своего вре- мени по греческим рукописям и исключительным знатоком в области Нового Завета и раннехристианской литературы6. Впро- чем, вторая половина XIX ― начало XX века — время необычайного расцвета новозаветной текстологии, украшенное именами Кон- стантина Тишендорфа (1815―1874), Брука Весткотта (1825―1901), Кас- пара Рене Грегори (1846―1917), Адольфа фон Харнака (1851―1930) и многих других исследователей, главное внимание в своих изысканиях уделявших изучению греческих манускриптов7. 4 Важнейшими среди них исследователи считают следующие издания: Patrum apostolicorum opera : textum ad fidem codicum et Graecorum et Latinorum adhibitis praestantissimis editionibus / rec., commentario exegetico et historico ill., apparatu critico versione Latina passim correcta prolegomenis indicibus instruxerunt Oscar de Gebhardt; Adolfus Harnack.... Lipsiae, 1900; Novum testamentum Graece : recensionis Tischendorfianae ultimae textum; cum Tregellesiano et Westcottio-Hortiano / contulit et brevi adnotatione critica additisque locis parallelis illustravit Oscar de Gebhardt. Editio stereotypa. Leipzig, 1881; Die Psalmen Salomo's / zum 1. Male mit Benutzung d. Athoshandschriften u. d. Codex Casanatensis hrsg. von Oscar von Gebhardt. Leipzig, 1895; Passio S. Theclae virginis : die lateinischen Übersetzungen der Acta Pauli et Theclae; nebst Fragmenten, Auszügen und Beilagen / hrsg. von Oscar von Gebhardt. Leipzig, 1902. 5 Напр.: Drei Codices Palatini in der Universitätsbibliothek zu Halle / von Oscar von Gebhardt. [S.l.], 1879; Die Evangelien des Matthaeus und des Marcus aus dem Codex Purpureus Rossanensis / hrsg. von Oscar von Gebhardt. Leipzig, 1883. 6 См., напр.: Neue Deutsche Biographie. 6. B. Berlin, 1964. S. 120. 7 Используя генеалогический метод исследования рукописей, предложенный немецким филологом-классиком, издателем критических текстов античных авторов Карлом Лахманном (1793―1851), британские теологи Весткотт и Хорт создали первую научную реконструкцию истории передачи новозаветного текста: New Testament in the original Greek. The text revised by B. F. Westcott and F. J.A. Hort, Camb.-L., 1881. Разработанная Каспаром Грегори систематизация 328 Палеография, кодикология, дипломатика Оскар фон Гебхардт не принадлежит к числу ученых-теологов первого ряда, тем не менее его вклад в европейскую текстоло- гию весьма значителен, и что особенно важно для нас ― не- малая часть его трудов была посвящена изучению истории мо- сковских греческих рукописных собраний. Интерес немецкого текстолога к московским рукописям ничуть не удивителен, подробные описания более полусотни кодексов в каталоге Маттеи не могли не привлечь пристраст- ного внимания специалистов8. Со времени его публикации никто из исследователей уже не мог пренебречь ни фактом самого существования в Москве (считавшейся прежде бесконечно далеким и безнадежным «краем Европы»9) важной части миро- вого фонда греческих рукописей, ни отдельными данными о конкретных кодексах, приведенными Маттеи в своем издании. Из фактически полной безвестности, благодаря его трудам, Москва в этой области исследований поднялась до уровня признанного европейского центра. Так, в середине XIX в. Константин Тишендорф обращается за помощью в приобрете- нии Синайского кодекса именно к русскому правительству, имея в виду не только материальные возможности, но и ком- петентность в вопросе ценности этого уникального памятника. Один из крупнейших палеографов того времени Виктор Гар- дтхаузен (1843―1925), наряду с изучением манускриптов в Италии, Испании, Греции, Египте, занимался этим и в России, результаты своих исследований он использовал в итоговом труде по палеографии10. В 1891 г. в Москву изучать греческие рукописные фонды приезжал профессор Страсбургского уни- верситета Эдуард Тремер (главной целью его занятий были поиски следов исчезнувшей библиотеки Ивана Грозного, миф важнейших новозаветных кодексов (Gregory C. R. Die griechischen Handschriften des Neuen Testaments. Leipzig, 1908) является одним из основных положений современной текстологии (в 1950-х годах была восполнена Куртом Аландом, а потому сегодня носит название «система Грегори-Аланда»). 8 В Германии подобными богатствами мог похвастаться лишь Мюнхен, в библиотеке Лейпцигского университета греческих рукописей было 72, в Дрездене ― не более 50, в Геттингене ― 19. 9 О недоступности для ученых сведений о рукописных фондах Москвы писал в 1738 г. и основатель греческой палеографии Бернар де Монфокон. См.: Московские ученые ведомости. 1806. № 4. С. 26. 10 Griechische Palaeographie / von V. Gardthausen. Leipzig, 1879. Г. А. Тюрина. Оскар фон Гебхардт… 329 о которой был весьма распространен на Западе11). Гебхардт, ученик Тишендорфа, работавший и с Гардтхаузеном в Лейпциге, и с Тремером в Страсбурге, хорошо знал каталог Маттеи и обстоя- тельства бытования российских фондов греческих манускрип- тов. Еще одним его коллегой был библиотекарь (в 1887―1901 гг. — директор) Королевской публичной библиотеки в Дрездене Франц Шнорр фон Карольсфельд (1842―1915). В 1875―1880 гг. Карольсфельд готовил к печати первый полный каталог руко- писей этой библиотеки12. В предисловии он подробно изложил обстоятельства приобретения библиотекой в 1788 г. примеча- тельной коллекции греческих манускриптов у Маттеи, неза- долго до этого вернувшегося из Москвы, где он, помимо ра- боты в Синодальной библиотеке, в течение 12 лет служил профессором в университете. История этого ученого, соста- вившего в России собственную коллекцию, включившую не менее 80 уникальных манускриптов IX―XVIII вв., заинтересовала Гебхардта, и он часто обсуждал эту тему с Карольсфельдом13. В 1893 г. Гебхардт получил профессуру и должность глав- ного библиотекаря в Лейпцигском университете, где нашел постоянного собеседника в лице уже упомянутого Виктора Гардтхаузена14, и снова предметом обсуждения становятся московские греческие фонды и Маттеи. По-видимому, не без участия Гардтхаузена в 1896 г. именно Гебхардту поступает на рецензию вышедший в свет двумя годами ранее новый каталог греческих рукописей московской Синодальной библиотеки, составленный ее ризничим архимандритом Владимиром (Фи- лантроповым)15. Изучив этот труд, Гебхардт, уже захваченный этой темой, откладывает на время свои изыскания в текстоло- 11 См. его исследование: Тремер Э. Библиотека Иоанна Грозного. М., 1891. 12 Schnorr von Carolsfeld F. Katalog der Handschriften der Königlichen öffentlichen Bibliothek zu Dresden. Leipzig, 1882―1883. 13 Карольсфельд, не будучи палеографом, не слишком интересовался историей Маттеи, но, тем не менее, считал себя к ней причастным потому, что учился в той же школе, что и Маттеи. По-видимому, это была лучшая школа в Дрездене ― при церкви Святого Креста. 14 Когда Гебхардт поступил на службу в библиотеку Лейпцигского универси- тета, Гардтхаузен проработал в ней уже 20 лет. Они активно сотрудничали. В 1901 у г. Гебхардт был назначен директором библиотеки, а Гардтхаузен ― главным библиотекарем. После смерти Гебхардта в 1906 г. Гардтхаузен ос- тавил библиотеку. 15 См. выше. Примеч. 3. 330 Палеография, кодикология, дипломатика гии и патристике и направляет все свои силы и возможности на исследование происхождения рукописей коллекции Мат- теи. Его постоянным адресатом становится историк, сотруд- ник Московского главного архива Министерства иностранных дел С. А. Белокуров (1862―1918), готовивший в это время к печати свою монографию «О библиотеке московских госуда- рей в XVI столетии», посвященную истории формирования фонда греческих рукописей московских собраний. Для этого исследования Белокурову были необходимы сведения о руко- писях коллекции Маттеи, которые, по его предположению, происходили из этих собраний и находились в конце XIX в. в европейских библиотеках. Таким образом, Гебхардт и Белоку- ров исследовали один и тот же предмет ― происхождение ру- кописей коллекции Маттеи: один ― имея перед глазами эти рукописи, а другой ― анализируя состав фонда, из которого они могли происходить. Полученными результатами ученые щедро делились друг с другом, воссоздавая совместно под- линную историю бытования этих манускриптов. Фрагмент их переписки, находящийся ныне в фонде С. А. Белокурова в Российском государственном архиве древних актов (Ф. 184. Оп. 1. № 426), передает множество деталей этой вдохновенной совместной работы. Несомненно, она стала следствием счастливого стечения обстоятельств. В первую очередь ― для Белокурова, который трудился над разработкой этой темы уже несколько лет. Вес- ной 1897 г. он получил письмо от неизвестного ему до того времени лейпцигского профессора Оскара фон Гебхардта с просьбой сообщить сведения о некоторых рукописях из фон- дов МГАМИД, с которыми во время своего пребывания в Мо- скве работал Маттеи. Из текста письма следует, что Гебхардт не только прекрасно знал содержание каталога греческих ру- кописей московских библиотек, составленный Маттеи, но и собрал множество сведений о других кодексах, которые тот использовал в своих изысканиях и о которых имел обыкнове- ние писать в предисловиях своих печатных изданий. По-види- мому, Гебхардт к тому времени тоже уже занимался коллекцией Маттеи весьма основательно. Во всяком случае, он упоминает в письме публикацию Эдуарда Тремера 1892 г. во «Всеобщем вестнике» о греческих рукописях МГАМИД, не получившую обещанного автором продолжения. Прождав его 5 лет, Геб- хардт решил направить свои вопросы непосредственно со- трудникам самого Архива. Белокуров с готовностью откликнулся Г. А. Тюрина. Оскар фон Гебхардт… 331 на письмо Гебхардта, попросив, в свою очередь, поделиться с ним любыми сведениями о рукописях Маттеи в Германии. Для Гебхардта обнаружить и обозреть эти манускрипты не составляло труда. Еще будучи студентом, изучая теологию, он объездил несколько университетов: учился в Дерпте, Лейпциге, Тюбингене, Эрлангене, Геттингене. Впоследствии работал библиотекарем в Страсбургском, Виттенбергском, Геттинген- ском, Берлинском и Лейпцигском университетах. Он хорошо знал и фонды этих библиотек, и их хранителей. Очень быстро он сообщил Белокурову все, что узнал сам о рукописях Мат- теи в Лейпциге и Геттингене. Своего доброго приятеля, дирек- тора Королевской библиотеки в Дрездене Шнорра фон Ка- рольсфельда он просил составить перечень рукописей Маттеи, находившихся в фонде вверенной ему библиотеки (два письма Шнорра фон Карольсфельда также хранятся ныне в фонде Бе- локурова в РГАДА16). Увлеченный своим расследованием (это слово вполне уместно, ведь Гебхардт, как и Белокуров, подоз- ревал Маттеи в хищении этих рукописей из московских соб- раний), Гебхардт в том же 1897 году поехал в Лейден, где в университетской библиотеке в архиве тамошнего профессора, знаменитого филолога-классика Давида Рункена (1723―1798) хранилось несколько рукописей коллекции Маттеи (и самая важная ― уникальная рукопись «Илиады» XV в. с текстом гимна Деметре, который отсутствует в других известных ма- нускриптах), а также два десятка писем Маттеи Рункену 1777―1788 гг., где он сообщает множество подробностей о своей работе с греческими кодексами в Москве17. Все тща- тельно изучив, Гебхардт раздобыл фотокопии хранившихся в Лейдене манускриптов и вместе с копиями дрезденских от- правил их Белокурову (14 фотокопий отлично сохранились вместе с письмами Гебхардта в архиве Белокурова в РГАДА). Связавшись с сотрудниками соответствующих хранилищ, Гебхардт получил сведения о греческих рукописях коллекции Маттеи в библиотеках Санкт-Петербургской духовной акаде- мии и Харьковского университета. Результаты своих изысканий и данные, полученные от Белокурова, Гебхардт объединил в обширной статье «Christian Friedrich 16 РГАДА. Ф. 184. Оп. 1. № 554. 17 Шифры в библиотеке Лейденского университета: RUH 28, BPL 338 и BPL 339. 332 Палеография, кодикология, дипломатика Matthaei und seine Sammlung griechischer Handschriften»18. В нее включены подробная биография Маттеи, составленная по материалам немецких изданий и словарей, исторический обзор фондов Синодальной и Типографской библиотек и их катало- гов, очерк о библиотеке МГАМИД. Основная часть статьи по- священа подробному описанию греческих рукописей коллекции Маттеи, включающему номер рукописи в хранилище, сведения о ее местонахождении, материале, датировке, объеме, размерах, письме и сохранности, подробное изложение содержания, а также данные, необходимые для того, чтобы установить, ка- ким путем рукопись вошла в собрание Маттеи. Общее число приведенных Гебхардтом описаний рукописей ― 74. В том же году вышла в свет и монография Белокурова со множеством сведений, полученных от Гебхардта19. Любо- пытно, что, излагая одни и те же факты, два исследователя иногда приходят к различным (иногда противоположным) вы- водам. Сравнительное изучение этих двух трудов в сочетании с материалами каталогов греческих рукописей московских со- браний, составленных Х. Ф. Маттеи и архимандритом Влади- миром (Филантроповым), и современными дополнениями и комментариями Б. Л. Фонкича и Ф. Б. Полякова20, а также, разу- меется, с исследованием самих кодексов позволит дать, нако- нец, ясный ответ на все еще не решенную до конца проблему происхождения рукописей коллекции Маттеи и восстановить детали бытования некоторых манускриптов московских соб- раний. Письма Оскара фон Гебхардта, адресованные Сергею Белокурову, впервые вводимые в научный оборот в данном исследовании, живо иллюстрируют один из значимых момен- тов в истории изучения этих фондов, давая пример бескорыст- ного и подлинно научного сотрудничества, движимого лишь общим интересом и искренней увлеченностью своим делом. 18 Gebhardt O. v. Christian Friedrich Matthaei und seine Sammlung griechischer Handschriften. Ein Beitrag zur Geschichte der Moskauer Bibliotheken. Leipzig, 1898 (отд. оттиск из кн.: «Centralblatt für Bibliothekswesen», XV. Jahrgang). 19 Белокуров С. А. О библиотеке московских государей в XVI столетии. М., 1898. 20 Фонкич Б. Л., Поляков Ф. Б. Греческие рукописи Московской Синодальной библиотеки: Палеографические, кодикологические и библиографические дополнения к каталогу архимандрита Владимира (Филантропова). М., 1993. Е. В. Уханова САВВИНА КНИГА: ОТНОШЕНИЕ ДРЕВНЕРУССКОГО ПИСЦА К ЮЖНОСЛАВЯНСКОМУ ОРИГИНАЛУ От древнейшего периода древнерусской книжной культуры остались лишь единичные памятники. Фрагментарность источни- ковой базы делает наши представления о книжном производстве того периода отрывочными и недостаточно надежными. Однако большинство дошедших до нас кодексов вряд ли можно назвать случайным. Практически каждый из них является важным выраже- нием сути тех или иных культурных процессов своего времени. Евангелие-апракос краткое, известное в научной литера- туре как Саввина книга, считается одним из древнейших со- хранившихся старославянских и древнерусских памятников. Основная, старославянская, его часть (далее — СК1), которой посвящено большинство исследований этого кодекса, обычно датируется концом Х — первой половиной XI в. К ней примы- кают одиннадцать листов древнерусского добавления (Л. 154— 165), состоящего из утраченных (или зачитанных и требовав- ших замены) в СК1 чтений одиннадцати утренних евангелий (далее — СК2). Время его создания определяется по-разному — XI в.1, конец XI—XII в.2, XII в.3 Фундаментальное исследование В. Н. Щепкиным языка Саввиной книги, отнесшего СК2 к XII веку, отразилось на датировке составителей академического «Сводного каталога славяно-русских рукописных книг XI– XIII вв.», ставшей на сегодняшний день общепринятой4. Она была 1 Срезневский И. И. Сведения и заметки о малоизвестных и неизвестных памятниках. № XXV. Отрывок из русского списка евангельских чтений XI века // Сборник ОРЯС. Т. 1. Вып. III. СПб., 1867. С. 44—57; Волков Н. М. Статистические сведения о сохранившихся древнерусских книгах XI—XIV в. и их указатель // Памятники древней письменности. № CXXIII. СПб., 1897.; Ка- ринский Н. М. Перечень важнейших неточностей последнего издания Сави- ной книги // Известия ОРЯС. СПб., 1914. С. 206-216; Он же. Образцы письма древнейшего периода истории русской книги. Л., 1925. С. 6—7; Дурново Н.Н. Введение в историю русского языка. 2-е изд. М., 1969. С. 56. № 23. 2 Саввина книга. Древнеславянская рукопись XI, XI—XII и конца XIII в. /Издание подготовили О.А. Князевская, Л. А. Коробенко, Е. П. Дограмаджиева. Ч. I. М., 1999. С. 35. 3 Щепкин В. Н. Рассуждение о языке Саввиной книги. СПб., 1899. С. 3—7. 4 Сводный каталог славяно-русских рукописных книг, хранящихся в СССР. XI—XIII вв. М., 1984. С. 30—33. № 2. 334 Палеография, кодикология, дипломатика откорректирована в палеографическом исследовании О. А. Князевс- кой, помещенном в современном факсимильном издании памят- ника, и определена как рубеж XI—XII вв. Поскольку обосно- ваний для такой корректировки исследовательница не приво- дит, можно предположить, что новая дата стала компромиссом между датировкой маститого палеографа В. Н. Щепкина и его коллег (Н. М. Каринского, Н. Н. Дурново). К тому же и совре- менные исследователи склонны относить СК2 к «раннедрев- нерусскому периоду в архаическом варианте»5. Не пытаясь повторить работу наших предшественников, мы задались це- лью ответить на вопрос, насколько древнерусский писец в графике и декорации своих дополнительных двух тетрадей следовал за авторитетным болгарским кодексом основной части. Для этого попытаемся охарактеризовать специфичные черты графики СК26, которая демонстрирует как архаичные начертания, так и инновации. К архаичным в СК2 можно отнести: лигатуру 7, в которой выносное  представлено как отдельная буква с полноценной высокой ножкой, а также единичное написание  в виде лига- туры (л. 154б/8); один раз употребленную форму  также в виде лигатуры из двух частей  и «усиками» над ней (л. 155б/4); симметричную , выполненную в три дукта; наряду с , один из вариантов с перемычкой между двумя элементами — ; , и  с наклоненной вперед мачтой; несколько вариан- тов  с хвостом в виде наклонной короткой прямой, направ- ленной по диагонали вниз или вдоль линии разлиновки; один из вариантов  с низкой перекладиной, а также единственный раз использованная форма  с крупной треугольной петлей, 5 Зализняк А.А. Наблюдения над берестяными грамотами // История рус- ского языка в древнейший период. М., 1984. С. 40. 6 Мы в ряде случаев не согласны с характеристикой графики СК2, дан- ной в факсимильном издании памятника О.А. Князевской. 7 И.Х Тот находит в СК2 редкое начертание  с серединой, покрытой чертой (Тот И. Х. Русская часть Саввиной книги // Acta Universitatis Szegediensis de Atila Joszef nominatae. Dissertationes slavicae. Slavistische Mitteilungen. Материалы и сообщения по славяноведению. Т. XII. Szeged, 1977. С. 180). Эта особен- ность начертания является архаичной (см. Уханова Е. В. Фрагменты древ- нейшего славянского списка Кормчей последней четверти XI — начала XII в. // Очерки феодальной России. М.;СПб., 2007. С. 120). Однако, неодно- кратно просмотрев почерк СК2 в факсимильном издании, мы так и не смогли найти подобное начертание. Е. В. Уханова. Саввина книга… 335 разделенной внутри крестообразно на манер  (л. 155б/14);  с маленькой округлой петлей, расположенной существенно выше линии разлиновки; доминирующий вариант  с острой петлей, часто висящей над линией разлиновки; использование графемы  (л. 163б/9, 10), вышедшей из употребления древ- нерусских писцов, вероятно, на рубеже XI–XII вв. К ранним особенностям можно также отнести написание некоторых за- головков евангельских чтений чуть увеличенными двухкон- турными неукрашенными буквами, аналогии которым можно встретить в византийских памятниках, начиная с IX в. Однако выделенные нами буквы, даже будучи архаичными, отличаются от аналогичных графем в основной части. В СК1 пишется иначе  и  с крупными округлыми петлями, где вы- носное  не только с полноценной ножкой, но и под титлом; , наклонные диагонали которой выполнены исключительно прямыми, в то время как в СК2 встречаются начертания с изо- гнутой диагональю;  всегда пишется без соединительной перемычки, а мачта  не имеет дополнительного наклона; ме- нее многочисленные варианты  также с коротким хвостом редко совпадают по графике с СК2; перекладина  лежит в средней части буквы, часто на петле, в то время как в СК2 она расположена в верхней половине буквы и не соприкасается с петлей;  пишется с узкой петлей, доходящей до линии разли- новки; встречающаяся в СК2 графема  отсутствует, зато имеются два дополнительных варианта начертания , под- черкнутой снизу и в ряде случаев без вертикальной перемычки внутри буквы –  и ; левая вертикаль  прислонена к  вверху к выступающей части петли, в то время как в СК2  пишется с традиционной для йотированных букв перемычкой между частями. Надписания евангельских чтений в СК1 отли- чаются от аналогичных заголовков в древнерусской части: строчные буквы, иногда даже меньше обычных размеров, вы- полнены краской, вероятно красной, которая на сегодняшний день почти полностью осыпалась. С другой стороны, СК2 присущи инновации, характери- зующие более позднюю стадию развития славянского устава. К ним можно отнести: один из вариантов  с округлой петлей, уверенно стоящей на нижней линии строки; один из вариантов  в высокой серединой, лежащей на верхней линии строки; мелкую чашечку у , в то время как в СК1 глубокая чашечка может занимать до ¾ высоты буквы;  без «плечиков» с ост- рой и узкой петлей;  со смыкающимися петлями, в отличие 336 Палеография, кодикология, дипломатика от  СК1, где они разведены; несколько вариантов  с округ- лым достаточно длинным хвостом, загнутым вперед; один из вариантов  с сильно укороченным хвостом;  с хвостиком, спускающимся ниже линии разлиновки (в СК1 эта буква цели- ком пишется в строке); употребление графемы  с длинным хвостом, в то время как в СК1 буква  пишется с очень ма- леньким хвостиком почти полностью в строке. По-разному в двух частях пишутся и буквы, в это время не несущие на себе приметы эволюции устава: , , , , , . Кроме того, писец СК1 пишет с сильным наклоном, в отличие от писца СК2, вы- полняющего буквы вертикально (разнонаправленный наклон отдельных мачт происходит от его недостаточной выучки). Таким образом, в области графики древнерусская часть де- монстрирует очевидную независимость от авторитетного бол- гарского оригинала, который она дополняет. То же самое явление мы можем наблюдать при сравнении декорации, в частности инициалов, которые, в отличие от за- ставок, встречаются в обеих частях Саввиной книги. Большие инициалы в СК1 представляют собой выполненные писцом чернилами двухконтурные буквы, первоначально подкрашен- ные, но сейчас утратившие значительную часть красочного слоя. Они не имеют украшений или украшены крайне скудно и неискусно: исходящими обычно из нижнего левого угла инициала  вверх однообразными несложными пальметтами или заостренным «бутоном», обрамленным у основания двумя овальными листьями. Аналогичный заостренный «бутон» в двумя листьями, выходящий из основания мачты вниз, укра- шает также инициал . Верхняя петля инициала  может быть также представлена в виде примитивной «звериной» головки путем пририсовывания к ней «клюва» ― направленного вниз уголка между нижней частью петли и мачтой, а также двух треугольных «ушей», пририсованных к контуру горизонтально в верхней части петли, и «глаза», представляющего окружность в середине петли. Двухконтурные мачты редких инициалов , , ,  обычно разделены на секторы горизонтальными и, реже, вертикальными линиями и на концах украшены закругле- ниями. В тексте СК1 также встречаются малые инициалы, представляющие собой увеличенные двухконтурные строчные буквы. Лаконичные двухконтурные большие и малые ини- циалы являются характерными для декорации византийских рукописей второй половины IX ― первой половины Х в. Тера- тологические элементы (стилизованные звериные головки) Е. В. Уханова. Саввина книга… 337 появляются там позднее, вероятно, в последней трети Х в.8 В славянские рукописи эти элементы проникают несомненно еще позднее, вероятно, не ранее конца Х в. Десять инициалов СК2 также принадлежат писцу текста. Однако подавляющая их часть выполнена в отличном от СК1 стиле: при конструировании инициала писец использует пар- ные или, реже, одинарные «скобки», которые являются харак- терной чертой инициалов цветочно-лепесткового, или эмаль- ерного, стиля, возникшего в Византии в середине Х в. и ис- пользовавшегося для украшения рукописей на протяжении последующих нескольких столетий. Употребляемые писцом элементы просты и немногочисленны, что свойственно ран- нему этапу развития эмальерного стиля. Однако даже из них писцу удается создать достаточно элегантные композиции. В трех инициалах (л. 156б, 160а, 160б) он использует для укра- шения окончания мачты инициала  мотив заостренного бу- тона с двумя почками по бокам, отдаленно напоминающий мотив бутона с листьями в СК1. Но в двух последних случаях форма и композиция этого элемента украшения так далека от «аналогов» в первой части кодекса, что вряд ли в нем можно видеть подражание им. Лишь в одном инициале на л. 156б могло иметь место свободное повторение этого мотива в форме очень маленького острого бутона с двумя почками по бокам, направленного по диагонали вниз от левого нижнего угла буквы. Однако использование писцом дополнительных перемычек на мачте этого инициала отсылает нас также к эле- ментам иного стиля, используемом в подавляющем большинстве остальных инициалов СК2. Таким образом, у нас нет основа- ний говорить о копировании древнерусским книжником прин- ципов украшения основной болгарской части. Об этом свиде- тельствует и единственный в рукописи инициал (л. 164а), объ- единивший мотив односторонних «скобок» с другим, архаич- ным, мотивом плетенки, который вовсе отсутствует в СК1. Иными словами, у писца древнерусской части была сложив- шаяся система декоративных элементов, отличная от той, что мы видим в основной болгарской части кодекса. И вряд ли этот факт можно объяснить еще одним болгарским антигра- фом, который имелся в его распоряжении. Писец хорошо вла- 8 Уханова Е. В. К вопросу происхождения принципов оформления глаголиче- ских рукописей X―XI вв. // Древнерусское искусство. Искусство рукописной книги. Византия. Древняя Русь. СПб., 2004. С. 234, 242. 338 Палеография, кодикология, дипломатика деет этой системой и творчески использует довольно ограни- ченный и простой набор элементов, по-разному сочетая их и стараясь не повторяться. Наличие собственных представлений о графико-орфогра- фической системе (отличие в графике букв, их составе (упот- ребление ,  в основном тексте), орфографических правилах), а также в орнаментике инициалов свидетельствует об отсутст- вии необходимости у древнерусского писца копировать внеш- ние признаки оригинала. Мы уже отмечали ранее, что графика древнейшего русского книжного устава не находит аналогий в древнейших южнославянских кириллических кодексах. Равно как и орнаментика древнерусских рукописей отражала совре- менные им византийские образцы, а не копировала, как счи- тает большинство болгарских ученых9, орнаментику исчезнув- ших болгарских оригиналов. В основе различий графических систем лежала ориентация на разные дукты греческого унциала10, а орнаментика древнерусских книг соответствовала эстетиче- ским представлениям своего времени и моде, приходившей со столичными византийскими рукописями. Она не имела ничего общего с архаичной орнаментикой болгарских оригиналов, которые ориентировались, в свою очередь, на моду своего времени, представленную в византийских кодексах IX–X вв. Саввина книга – возможно, единственный яркий образец того явления, что принято называть «первым южнославянским влиянием» 11, когда на Русь после ее крещения стали в массо- 9 Мавродинова В. Културата и изкуство през време на Първатв българска държава // История на българското изобразително изкуство. София, 1976. С. 109—119; Джурова А. 1000 години българска ръкописна книга. София, 1981. С. 16—28. 10 Уханова Е.В. Византийский унциал и славянский устав: проблемы источ- ников и эволюции // Монфокон. Исследования по палеографии, кодикологии и дипломатике. М.; СПб., 2007. С. 19—88. 11 Сперанский М. Н. К истории взаимоотношений русской и юго- славянской литератур // ИОРЯС. Т. 26. Пг., 1921—1923. С. 143—206 (2-е изд.: Сперанский М. Н. Из истории русско-славянских литературных связей. М., 1960. С. 7—54); Успенский Б. А. История русского литературного языка (XI— XVIIвв.). М., 2002. С. 35—47. Последнее исследование и обзор вопроса: Турилов А. А. Памятники древнерусской литературы и письменности у южных славян в XII—XIV вв. // Турилов А. А. Slavia Cyrillomethodiana: Источниковедение истории и культуры южных славян и Древней Руси. Межславянские культурные связи эпохи средневековья. М., 2010. С. 181—209. Е. В. Уханова. Саввина книга… 339 вом количестве поступать южнославянские и западнославян- ские рукописи. Это — единственный из сохранившихся старо- славянских памятников, который оказался на Руси не позднее середины XI в. и активно использовался в литургической практике того времени. Однако рассматриваемый нами кодекс никогда не был детально проанализирован именно в этом качестве, как органичная совокупность и диалог двух частей. Основное внимание в исследованиях было уделено старославянской части, а древнерусские тетради рассматривались лишь как восполнение утрат основного кодекса. Мы же полагаем, что эта рукопись уникальна, прежде всего, тем, что является непо- средственным памятником первого южнославянского влияния. Она не только отражает процесс появления старославянских списков на Руси в конце Х—XI вв., но и содержит редкое сви- детельство непосредственного отношения древнерусского писца к своему болгарскому оригиналу, раскрывает лаборато- рию древнерусского книжника. Его уважительное отношение к авторитетному списку выражается в желании отреставриро- вать кодекс, восполнив утраты, чтобы продлить его активное использование в литургической практике. Нужно отметить, что редакция евангельского текста, содержащаяся в Саввиной книге, продолжала переписываться на Руси, по крайней мере, еще в первой половине XII в.12 Однако, работая над древним кодексом и тщательно воспроизводя текст СК1, древнерусский писец не заботился о воспроизведении внешних особенностей своего оригинала: ни графической, ни орфографической сис- темы, ни разлиновки, ни декорации кодекса. Выдающийся русский лингвист Н. Н. Дурново писал: «ошибочно думать, что сколько-нибудь грамотные писцы стремились к точной передаче написаний своих непосредственных оригиналов… Принципом было следование нормам книжного или литера- турного языка и правописания»13. СК2 была написана в то время, когда в древнерусских скрипториях уже сформировалась книжная школа с собствен- ными представлениями о графике письма и принципах декорации кодекса. Судя по древнейшей точно датированной рукописи 12 Уханова Е.В. Древнерусские рукописи последней четверти XI–XII вв. в хранилищах Львова и Киева: новые находки и атрибуции // Palaeoslavica. Cambridge – Massachusetts. XIX/2011. № 1. С. 109—117. 13 Дурново Н.Н. Избранные работы по истории русского языка. М., 2000. С. 644—645. 340 Палеография, кодикология, дипломатика Остромирова Евангелия 1056—1057 гг., это произошло уже к середине XI в. Об этом свидетельствуют и лингвистические данные14. В графике древнерусская книжная школа ориентиро- валась на определенные модели византийского унциала, быто- вавшего в конце Х — первой половине XI в. В дальнейшем новая система эволюционировала самостоятельно, не демон- стрируя больше зависимость от греческой графики, ни тем более от болгарской. Однако иллюминация рукописей в значительной степени продолжала ориентироваться на актуальные визан- тийские образцы, поступавшие в XI—XII вв. из Константинополя. Возвращаясь вновь к датировке СК2, мы ясно представ- ляем, что неопровержимых данных для этого у современного палеографа недостаточно. Большое количество архаичных элементов в графике букв, их квадратные пропорции, широкое расстояние между ними позволяют отнести ее текст несо- мненно к XI в., причем относительно раннему. Однако указан- ные нами выше инновации в начертаниях не позволяют все же его сильно удревнять. Полагаем, что датировка серединой — второй половиной XI в. будет наиболее корректной 14 “…Книжное учение на Руси складывается в законченную систему уже, видимо, в первой половине XI в…» (Живов В. М. Восточнославянское пра- вописание XI—XIII века. М., 2006. С. 236). Е. К. Чернухин КАРАМАНЛИЙСКИЕ РУКОПИСИ В УКРАИНЕ: ОПЫТ ПАЛЕОГРАФИЧЕСКОГО, КОДИКОЛОГИЧЕСКОГО И КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ Исследование памятников караманлийского письма, иначе говоря, текстов на тюркских языках, записанных греческими буквами, продолжает оставаться маргинальной областью эл- линистики, а потому и греческой палеографии, сосредоточен- ной более на изучении памятников «чистой» греческой культуры и ее рукописного наследия. Вместе с тем, без изучения различного рода дочерних или смешанных субкультур, отпочковавшихся от некогда единого ствола или сложившихся вследствие воз- действия различных факторов, возрастает риск неоправданного ограничения в понимании процессов развития национальных культур в их постоянном изменении и взаимодействии. Носи- телями одной из таких смешанных субкультур были некогда православные тюркоговорящие общины Османской империи, среди которых наиболее известны христиане исторической области Караман, давшие название и тому виду письменности, о котором пойдет речь в данном сообщении. На территории современной Украины тюркоговорящими христианами были и продолжают оставаться урумы Приазовья и гагаузы Одесской области. По совокупности различных при- знаков первые принадлежат к миру греческой культуры1, тогда как вторые обычно соотносятся с болгарами, в тесном сосед- стве с которыми они пребывали в течение многих столетий2. Оба народа пользовались караманлийскими богослужебными рукописями и изданиями в ХVІІІ и ХІХ вв.3 вплоть до вытеснения их из церковного обихода и замены соответствующими цер- 1 Пономарьова І. Етнічна історія греків Приазов’я (кінць XVIII — початок ХХІ ст.). Історико-етнографічне дослідження. К.: Реферат, 2006. 300 с., іл.; Язык и культура мариупольских греков. Т. 1. Лингвистическая и этно- культурная ситуация в селах Приазовья. По материалам экспедиций 2001– 2004 годов/ Oтв. ред. М. Л. Кисилиер. СПб., 2009. 448 с. 2 Губогло М. Н. Именем языка: очерки этнокультурной и этнопо- литической истории гагаузов. М., 2006. 497, [1] с., [6] л. цв. ил. 3 Полное описание караманлийских изданий см.: Salaville S., Dalleggio E. Karamanlidika. Bibliographie analytique d’ouvrages en langue Turque imprimés en caractères Grecs. I. 1584–1850. Athènes, 1958. XI+325 p.; Balta E. Karamanlidika. Additions 1584-1900. Bibliographie analytique. Athènes, 1987. 285 p. 342 Палеография, кодикология, дипломатика ковнославянскими. В настоящее время караманлийское письмо в Украине является «мертвым» и не читается даже эн- тузиастами возрождения национальных языков урумов и га- гаузов. В этом сообщении предполагается рассмотреть итоги изучения памятников письменности крымских и приазовских тюркоязычных христиан — урумов. В течение последних лет мною были описаны все караман- лийские, а также содержащие караманлийские тексты руко- писи в фондах Института рукописей Национальной библио- теки Украины имени В. И. Вернадского (далее — ИР НБУВ)4, а также изучены две греческие рукописи с караманлийскими текстами из Приазовья, находящиеся в Москве5 и Львове6. Еще два кодекса известны по представленным для атрибуции фотографиям. Oбщее количество известных мне сегодня в Ук- раине и уже исследованных рукописей невелико и едва превышает 40 единиц хранения. Киевское собрание караманлийских ру- кописей сложилось в результате передачи в Библиотеку Укра- инской Академии наук рукописных фондов Киевской Духов- ной Академии (далее — КДА) в течение 1927―1934 гг.7 и Одесского общества истории и древностей (далее — ООИД) в послевоенный период8. Хранящиеся в трех современных фон- дах (Ф. V, 72, 301) ИР НБУВ рукописи на самом деле едины по своему происхождению и некогда принадлежали крымским христианам, переселенным в 1778―1780 гг. в Приазовье. Именно оттуда, уже в качестве раритетов, они различными путями по- ступали в ООИД и КДА. Об этих путях свидетельствуют и первые описания или, скорее, упоминания о караманлийских рукописях в российской историографии. При этом речь шла почти исключительно об историческом аспекте материалов применительно к изучению истории крымских и мариуполь- 4 Чернухін Є. Kараманлійські пам’ятки в Інституті рукопису Націoнальної бібліотеки України імені В. І. Вернадського // Рукописна та книжкова спадщина України. Вип. 15. К., 2012. С. 3—28. 5 РГБ. Отдел рукописей. Ф. 87 (В. И. Григоровича). Греч. 62. 6 Греческий народный молитвослов из Северного Причерноморья / Редакция, подготовка греческого текста, перевод, комментарий и вступительная статья Евгения Чернухина. Донецк, 2012. 290 с. 7 Чернухін Є.К. Грецька рукописна спадщина в Києві. Огляд матеріалів ІV—ХХ ст. К., 2002. С. 75–86. 8 Хмарський В. М. Археографічна діяльність Одеського товариства історії і старожитностей. Одеса, 2000. С. 47. Е. К. Чернухин. Караманлийские рукописи в Украине… 343 ских греков. Таким образом, следует с сожалением признать, что проблемы изучения караманлийской письменности и культуры в российской историографии не существовало. Не было ее и позднее в историографии советского периода. По- следствия такого невнимания ощутимы и по сей день — в тру- дах ведущего специалиста по урумам Александра Гаркавца караманлийские тексты ХVIII в. оказались транслитерированы кириллицей по правилам созданной в советское время пись- менности и приспособлены к произносительным нормам со- временных урумов. Так, в его фундаментальном сборнике урумских текстов «Уруми Надазов’я»9 были перечислены почти все памятники караманлийской письменности в ИР НБУВ, а некоторые из них опубликованы в кириллической графике10. Несмотря на то, что собственно караманлийского письма в сборнике почти нет (за исключением одного—двух примеров записи текста греческими буквами), проблема, можно сказать, была поставлена. Наличие караманлийских текстов, находящихся в составе греческих рукописей ИР НБУВ, было отмечено также в каталоге греческих рукописей киевских собраний, опубликованном в 2000 г.11 В последнее десятилетие интерес к караманлийской культуре и письмен- ному наследию урумов несколько возрос. Об этом свидетель- ствует первая международная конференция, посвященная про- блемам караманлистики, прошедшая в сентябре 2008 г. в Ни- косии12, а также ряд исторических и филологических публика- ций в Украине13. 9 Гаркавець О. М. Уруми Надазов’я. Історія, мова, казки, пісні, загадки, прислів’я, писемні пам’ятки. Алма-Ата, 1999. 624 с. 10 Были опубликованы тексты рукописей: Ф. 72. № 28; Ф. V. № 784, 3642, 3668—3669, 3690; Ф. 301. № 27Л (фрагменты); см.: Гаркавець О.М. Уруми Надазов’я. С. 553—564, 613—616. 11 Это рукописи: Ф. V. № 3641, 3642, 3667, 3736, 3737; Ф. 312, 582/103С; см.: Чернухін Є. Грецькі рукописи у зібраннях Києва. Каталог. Київ ; Вашингтон, 2000. C. 129-130, 133—134, 180—182, 223, 231, 232. 12 По материалам этой конференции было опубликовано краткое сообщение: Дрига І. Перший міжнародний конгрес досліджень караманлідіки // Східний світ. Вип. 2. К., 2009. С. 178—180. 13 Чернухин Е. Памятники караманлийского письма в Украине: к постановке проблемы и о перспективах исследования // Роль етнічних спільнот Донеччини в розбудові української державностi. Матеріали І регіональної конференції. Донецьк. 15–16 грудня 2006 р. Донецьк, 2006. С. 205—227; Дрига І. Мова 344 Палеография, кодикология, дипломатика Как уже было замечено, временные рамки бытования кара- манлийской письменности на Украине относительно неве- лики. Так, наиболее ранние из известных урумских рукописей были написаны в Крыму в первой половине ХVIII в. Послед- ние же из рассмотренных караманлийских записей были сде- ланы в 70-е гг. ХІХ в. в Приазовье. Наибольшее количество сохранившихся в Украине памятников караманлийского письма происходит из Мариуполя конца ХVIII в. Вместе с тем, некоторые нарративные источники, формально насчитывающие всего шесть единиц хранения (ф. 301. № 27Л; ф. V. № 3641, 3685– 3686, 3689, 3736), позволяют предположить значительную актив- ность переписчиков караманлийских текстов в Крыму уже первой половины ХVIII в. Таким образом, почти весь XVIII и, возможно, начало ХІХ в. следует считать временем наиболее широкого как церковного, так бытового использования караман- лийского письма в Крыму и, с 1780 г., в Приазовье. Караманлийское письмо в целом можно характеризовать как «греческое» и мало чем отличающееся в написании от- дельных букв от современного ему письма греческих рукопи- сей. Вместе с тем, есть ряд особенностей, связанных прежде всего с языком текстов или, конкретнее, с другим набором по- вторяющихся сочетаний букв. Так, широко используемые в греческом письме сокращения, как правило, неуместны в тюркских текстах. Отсутствуют сокращения и в печатных ка- раманлийских изданиях. С этой точки зрения, караманлийское письмо читать легче. К тому же некоторая консервативность и «простота» письма, связанная, по всей видимости, с его пери- ферийностью по отношению к центрам развития греческой письменности, обеспечили более долгую жизнь несколько более упрощенному и раздельному написанию букв, чем это наблю- дается в письме греческом, следующем общим европейским тенденциям. Вместе с тем, отсутствие ясных представлений о грамматике, точнее — о фонетике и морфологии тюркских слов порождало тексты, шокирующие современного исследователя бес- листів Трифілія у порівняльно-історичному висвітленні (Караманлійські пам'ятки Анатолії) // Східний світ. T. 1. Київ, 2008. C. 134—144; Мова листів Трифілія у порівняльно-історичному висвітленні. (Варіант 3–4) // Вісник Львівського університету. Серія філологічна. Вип. 45. Львів, 2008. C. 215—224; Чернухин Е. Тюркские переводы греческих богослужебных текстов: запретительные молитвы св. Георгия и св. Киприана// ΚΑΛΟΦΩΝΙΑ. Вип. 5. Львів, 2010. C. 294—326. Е. К. Чернухин. Караманлийские рукописи в Украине… 345 системностью передачи тюркских звуков и отсутствием вся- кого понятия о членении слов. Для ранних памятников караманлийского письма из Крыма характерно употребление букв исключительно греческого ал- фавита в его не модифицированном виде. Как известно, даль- нейшее развитие караманлийского письма привело к различным способам передачи тюркских звуков, отсутствующих в грече- ском языке. В Крыму, надо полагать, не без влияния русской культуры, происходило заимствование отдельных букв кирил- лического алфавита. С момента обоснования урумов в При- азовье проникновение в караманлийское письмо элементов кириллического возрастает, охватывая не только шипящие, отсутствующие в греческом алфавите, но и оказывая влияние на написание отдельных букв. В ХІХ в. почерки составителей караманлийских рукописей Приазовья также изменяются, в них все более проникает слитное написание букв на манер ев- ропейской латиницы и русской кириллицы. Кодикологический опыт исследования на нынешнем этапе ограничен крайне малым количеством известных нам урум- ских кодексов. Так, в коллекциях ИР НБУВ находятся лишь три полные рукописные книги: Евангелие из Аргин Каракубы (Крым) 1743 г. (ИР НБУВ. Ф. 301. № 27 Л), другое Евангелие, написанное после 1792 г. уже в Приазовье (ИР НБУВ. Ф. V. № 3738), и пособие по изучению древнегреческой грамматики первой половины XVIII в. (ИР НБУВ. Ф. V. № 3736). Посту- пившая в 2003 г. от дочери профессора А. А. Белецкого рукопись, озаглавленная как «Записки Семена Антоновича Кечеджи- Ени»14 (ИР НБУВ. Ф. 364. № 1), не вполне соответствует нашим представлениям о рукописной книге. Несмотря на то, что ру- копись была переплетена в конце ХІХ в., а на обложке сохра- нилась надпись: «Книга ХІХ века», вряд ли она действительно служила кому-нибудь книгой для чтения. Наиболее примечательно в собрании Евангелие 1743 г. на 169 листах (ИР НБУВ. Ф. 301. № 27Л). Рукопись поступила в ЦАМ КДА в 1909 г. от священника Григория Чернявского через члена ЦАО КДА М. М. Скабаллановича (1871—1931). Кодекс 14 Это формальное название рукописи, на мой взгляд, не соответствует действительности. Составителем, исходя из его же записей, был житель Ма- риуполя Иван, родившийся 14 апреля 1801 г. Его фамилия, скрытая под инициалами И. К., могла быть и «Кечеджи», но прямых подтверждений этому нет. 346 Палеография, кодикология, дипломатика был изготовлен в Аргин Каракубе иереем и сакеларием Ми- хаилом из Карасу (Карасу-базар). Художественное оформление — характерное для всех греческих рукописей того времени. Первона- чальный переплет утрачен. Нынешний был изготовлен уже после переселения в начале ХІХ в., он типичен для украинской рукописной книги, но, пожалуй, дороговат для греков Крыма. Кроме двух колофонов писца, сохранились записи первой по- ловины ХІХ в., из которых мы узнаем о принадлежности Евангелия церкви Пресвятой Богородицы в Мариуполе и о том, что его с удовольствием читали как священники, так и миряне. О том, что кодекс и его писец не были случайным яв- лением в Крыму, свидетельствует другое, более раннее по из- готовлению, Евангелие, переписанное тем же Михаилом из Карасу, находящееся в частной коллекции. На одной из двух фотографий рукописи читается запись 1729 г. Еще одна запись оставлена самим Михаилом в 1757 г. после посещения им Ие- русалима. Особенностью обеих книг является наличие экфо- нетических знаков (собственно, каденционных формул), про- ставленных киноварью, так, как это принято в греческих и славянских рукописях византийского времени. После переселения в Приазовье (не ранее 1792 г., судя по бумаге с датами 1791 и 1792) был составлен другой список Евангельских чтений на 192 листах (Ф. V. № 3693). Начало рукописи и несколько листов в середине кодекса утрачены. Писец рукописи менее «профессионален», чем составитель двух предыдущих списков Евангельских чтений. Этот список Евангелия отличается от предыдущего, 1743 г., не только по составу, но и по качеству перевода. Книга была реставриро- вана в 70-е гг. ХІХ в. с восполнением утраченного текста (Л. 24, 75, 87, 88). Интересно, что хранящиеся в ИР НБУВ (Ф. 72. № 28) несколько листков, восполняющие начало этого кодекса, не были приплетены к нему по неизвестным причи- нам. Рукопись и изготовленные для нее листки, скорее всего, поступили в библиотеку ООИД с материалами Н. Репникова (1862—1940) летом 1914 г. в составе архива Трифиллия Кара- цоглу (1729—начало ХІХ в.) 15. Третий кодекс (ИР НБУВ. Ф. V. 3736), видимо, также по- ступил с архивом Трифиллия Карацоглу, которому и принад- лежал, судя по его собственноручным записям. Большую и 15 О поступлении архива в ООИД см.: Латышев В. К начальной истории города Мариуполя // ЗООИД. Т. 32. Одесса, 1915. С. 45. Е. К. Чернухин. Караманлийские рукописи в Украине… 347 главную часть рукописи занимает краткий список грамматики византийского ритора Константина Ласкариса (1434—1501) с параллельными тюркскими переводами. Кроме грамматики, кодекс содержит довольно много других параллельных тек- стов — выписок и отдельных выражений из Св. Писания. В свое время в каталоге греческих рукописей кодекс был описан как греческий16. Однако, строго говоря, его бытовым дискур- сом является скорее тюркский диалект, на котором составлены переводы и маргинальные записи. Последний из кодексов, о котором следует упомянуть, мне недоступен и хранится в частной коллекции. Судя по двум представленным мне фотографиям, речь идет о караманлий- ском Синаксаре. На фотографиях находятся январские чтения о св. Василии Великом. Почерк и художественное оформление кодекса характерны для первой половины ХVІІІ в. Несмотря на столь скудное, казалось бы, представление ка- раманлийских рукописных книг, нет причин сомневаться в том, что в обиходе крымских христиан ХVIII в. их было зна- чительно больше. В пользу существования при церквях бого- служебных книг свидетельствуют сохранившиеся в киевской коллекции непереплетенные и часто разрозненные листы с различными богослужебными текстами. Так, целый ряд еди- ниц хранения ИР НБУВ (Ф. V. 3673, 3685—3686, 3689) пред- ставляет собой отрывки различных по содержанию и времени написания нарративных текстов, отношение которых к руко- писной книге неясно. Некоторые из них прошиты нитками и могли быть частью книжного блока, но могли храниться и в виде отдельных сшитых листов, например, из-за очевидной бедности их крымских владельцев. Содержание этих памятни- ков довольно любопытно: отрывки из Псалтири (Ф. V. № 3689), Житие св. Марины Антиохийской (Ф. V. № 3686), поучения св. Иоанна Златоуста (Ф. V. № 3689), св. Василия Великого (Ф. V. № 3673)17, Дамаскина Студита (Ф. V. № 3685, 3689), фрагменты церковных канонов (Ф. V. № 3689) и др. Часть текстов могла быть скопирована с караманлийских из- даний. Во всяком случае, наблюдаются полные совпадения отдельных текстов с печатными источниками. Остальные па- 16 Чернухін Є. Грецькі рукописи … С. 129—130. 17 Текст издан; см.: Чернухін Є. Наказ св. Василія Великого священно- служителеві: новогрецька та караманлійська редакції // Мова та історія. Вип. 172. К., 2011. С. 4—19. 348 Палеография, кодикология, дипломатика мятники караманлийского письма ХVIII в. представлены в ИР НБУВ различными актовыми источниками: письма, записки, докладные и проч. Надо сказать, что изучение караманлийской письменности в чистом виде, то есть рукописей, содержащих исключительно тюркские тексты, представляется на данном этапе малоэффек- тивным. Смешанный характер караманлийского письма и всей культуры в целом в полной мере проявляется и в характере рукописного наследия. Редкие караманлийские тексты не со- держат в себе греческих слов, выражений, помет. С другой стороны, греческие рукописи из Крыма и Приазовья часто также изобилуют тюркскими элементами. Отдельные тюрк- ские тексты можно обнаружить и в греческих, по преимуще- ству, сборниках молитв и церковных песнопений18. Таким образом, рассмотрение памятников караманлийского письма в широком контексте как собственно караманлийских, так и греческих рукописей обеспечивает воссоздание более полной картины распространения тюркоязычной христианской культуры и учет большего количества первоисточников для ее изучения. С точки зрения истории и культурологии, наиболее важ- ными сегодня представляются следующие аспекты существо- вания в ХVIII в. в Крыму и позднее в Приазовье значительного количества носителей караманлийской культуры и письма. Урумы в Крымском ханстве находились в более выигрышном положении по отношению к своим единоверным соседям — румеям, использовавшим в быту диалекты новогреческого языка, а в богослужении — традиционные греческие тексты. Появление богослужебной литературы на тюркских диалек- тах, различных, но вполне доступных для таврических урумов, значительно повышало их уровень этнической устойчивости, повышало социальный статус. Надо полагать, что могло на- чаться формирование местной христианской элиты на основе, прежде всего, урумского элемента (и языка), тем более, что тюркоязычный Мариамполь — резиденция митрополита, на- ходился в предместье столицы Крымского ханства — Бахчи- сарая. Активное внедрение письменности и распространение 18 См., например, описание рукописей ИР НБУВ. Ф. V. № 3737; Ф. 312. № 582/103С в каталоге: Чернухін Є. Грецькі рукописи … C. 133—134, 180— 182; см. также: Чернухін Є. Етнолінгвістичні загадки рукописного конволюту ХVІІІ ст. з бібліотеки Київського cобору св. Софії // Мова та історія. Вип. 117. К., 2010. С. 4–18. Е. К. Чернухин. Караманлийские рукописи в Украине… 349 караманлийской литературы в ее различных образцах, в том числе и местных переводах, готовило почву для создания соб- ственной начальной школы, а учитывая общие тенденции раз- вития социума — и среднего образовательного звена, по крайней мере для подготовки священнослужителей. Понятность «тюркского» богослужения, наряду с включен- ностью тюркоговорящих урумов (и части румеев) в систему различных коммуникативных связей внутри Османской импе- рии, открывала для бывших столетиями в изоляции христиан невиданные ранее возможности при условии дальнейшей де- мократизации государственного устройства. К сожалению, судьба урумов сложилась трагически. В Российской империи они оказались на втором месте после румеев, якобы «сохра- нивших» свой родной язык. И тем и другим Россия даровала возможность изучать греческий в его книжной форме или но- вогреческий путем свободных и непосредственных контактов с его носителями. И та и другая формы греческого языка были абсолютно чужды обеим группам таврических христиан, из- вестных позднее как «мариупольские греки». Проникновение русского и, отчасти, украинского языков на первых порах еще более усугубило языковые проблемы переселенцев, но позд- нее привело к замещению общепонятного «турецкого» койне русско-украинским говором. Все это не способствовало выжи- ванию караманлийской культуры письма, последним ударом по которой было прекращение обучению греческой письмен- ности как таковой, начиная с 1860-х годов. Возобновление обучения греческой грамоте в Мариупольской гимназии в 1875 г. и позднее — в частных школах уже не могло повлиять на состояние дел. Урумы начали писать на своих диалектах «по-русски». Последствия давнего разделения христианской общины Крыма и Приазовья на две неравные во многих отношениях группы, каждая из которых проживает свою особенную этни- ческую, языковую и культурную историю, один из моментов которой мы рассмотрели, ощутимы и по сей день. Е. Э. Шевченко ИСААК БИРЕВ (СОБАКА) — ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ КНИГОПИСЕЦ ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XVI В. * Рукописи Исаака Бирева, по прозвищу Собака, известные еще с XIX в. прежде всего великолепным убранством, давно попали в поле зрения исследователей древнерусской культуры. Являясь высокохудожественными памятниками средневековой письмен- ности, своим роскошным оформлением они привлекли внимание, прежде всего, историков искусства Древней Руси ― Е. В. Зацепиной, Е. Л. Немировского, Е. И. Серебряковой и др. Выявленные био- графические данные Исаака Собаки (его совместная с Михаилом Медоварцевым в московском монастыре Николы Старого работа по копированию книг, в частности переводов Максима Грека, осуждение вместе со знаменитым греком на церковном соборе 1531 г. и т.д.) позволили сделать некоторые выводы о личности этого книжника, волею судеб оказавшегося в гуще политических событий первой половины ХVI в., таким историкам древнерусской культуры, как Н. Н. Покровский, Н. В. Синицына, Б. М. Клосс1. Исаак Собака не был рядовым копиистом: наряду с Михаи- лом Медоварцевым он «осуществлял наиболее ответственную работу ― сверку и правку, написание киноварных заголовков, записей и т.д.»2 Так, в рукописи из собрания Библиотеки Ки- рилло-Белозерского монастыря № 53/178 он пишет «сказание главам», осуществляет киноварную правку на полях, вставляет слова, пропущенные Медоварцевым в заголовке, в текстах Ио- анна Лукианова (во второй части рукописи) пишет киноварные обозначения номеров глав и имени автора, исправляет ошибки писца по полям, делает пометы на верхних полях рукописи3. В другой рукописи он принимал участие в ее «окончательной от- делке» — исправлял ошибки писцов и восполнял пропуски4. * Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ в рамках научно-исследовательского проекта РГНФ «Нило-Сорский скит как центр книжности: Монографическое исследование», проект № 11-04-00351а. 1 Библиографию см.: Дмитриева Р. П. Исаак (Исак) Собака // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 2. Ч. 1. Л., 1988. С. 442–443. 2 Синицына Н. В. Новые рукописи Михаила Медоварцева // Древнерусское искусство. Рукописная книга. Сб. 2. М., 1974. С. 148. 3 Там же. С. 149. Примеч. 22. 4 Клосс Б. М. Никоновский свод и русские летописи XVI—ХVII вв. М., 1980. С. 76. Е. Э. Шевченко. Исаак Бирев (Собака)… 351 Изучение сборников, в создании которых принимал участие Исаак Собака, позволило исследователям его творчества прийти к мнению о том, что этот писец обладал высоким профессина- лизмом в книгописной деятельности. Хотелось бы обратить внимание еще на одну особенность Исаака как профессионального переписчика, на которую ранее не обращали внимание исследователи. Речь пойдет о копирова- нии этим каллиграфом сразу трех сборников, состав которых яв- ляется идентичным. Относительно недавно удалось установить, что первая часть сборника-конволюта, хранящегося в ОР РНБ, из собрания биб- лиотеки Кирилло-Белозерского монастыря № 89/1166, выявленного мной при изучении рукописей Нило-Сорского скита, принадле- жит Исааку Собаке5. Почерк, которым написана эта часть рукописи, сразу привлекает внимание своей изысканностью и выработан- ностью, свидетельствующей о профессионализме писца. Для сравнения были просмотрены de visu все упоминаемые в науч- ной литературе рукописи Исаака Собаки. Н. В. Синицына выде- лила несколько разновидностей его почерка: «обычное» письмо и «искусственное, стилизованное под более строгий, торжест- венный полуустав»6. Почерк Исаака Собаки в сборнике КБ при- надлежит к разным типам: 1) стилизованный под строгий полу- устав (л. 1―9 об.; 131―154 об.; 172―176 об.); 2) «обычный, привычный», с округлениями (л. 10―130 об.; 155―159; 160―171 об.; 177―185 об.). Буквенная сигнатура тетрадей с 1 по 18 почерком писца на нижних внешних углах листов, начиная с л. 11 до 154 об. Сборник РГБ. Ф. 98, собрание Егорова. № 497 (далее Егор.) в связи Исааком Биревым вводится в научный оборот впервые7. 5 1) Шевченко Е. Э. 1) Доклад: Пути формирования книжного собрания Нило-Сорского скита // 4-е Загребинские чтения. «Нил Сорский в культуре и книжности Древней Руси». СПб., РНБ, 12 мая 2008; 2) Доклад: Краткое Житие Кирилла Белозерского в автографе книгописца начала ХVI в. Исаака Собаки // 5-е Лихачевские чтения. СПб., ИРЛИ, 2011. Подробнее об этом см.: Карбасова Т. Б., Шевченко Е. Э. Краткое Житие Кирилла Белозерского // Книжные центры Древней Руси: Книжники и рукописи Кирилло-Белозерского монастыря (в печати); Шевченко Е. Э. Неизвестные автографы Исаака Собаки (в печати). 6 Синицына Н. В. Книжный мастер Михаил Медоварцев // Древнерусское искусство. Рукописная книга. М., 1972. С. 288—289, примеч. 11. 7 Рукопись указана в следующих работах: Каган М. Д. История библиотеки Ферапонтова монастыря // Книжные центры Древней Руси (ХI— 352 Палеография, кодикология, дипломатика Рукопись написана тремя почерками; почерк Исаака — на л. 1— 192 об., его же рукой на этих листах проставлены сигнатуры тет- радей и сделаны вставки. Буквенные сигнатуры тетрадей нахо- дятся внизу слева: 1 — л. 19 об., 2 — л. 27 об., 3 — л. 35 об., 4 — л. 43 об., 5 — л. 51 об., 6 — л. 59 об., 7 — л. 67 об., 8 — л. 75 об., 9 — л. 83 об., 10 — л. 91 об., 11 — л. 99 об., 12 — л. 107 об., 1312 — л. 115 об., 1412 — л. 123 об., 1512 — л. 131 об., 1612 — л. 139 об., 1712 — л. 147 об., 18 — л. 155 об., 19 — л. 163 об., 20 — л. 171 об., 21 — л. 179 об., 22 — л. 187 об. 8 Письмо Исаака в этом сборнике — почти строгий полуустав, но все же с элементами привычности. При сличении почерка с известными рукописями Исаака Собаки особенно точными оказались совпадения со сборником ГИМ. Синод. соб. № 355 (далее Син.)9. Особого внимания заслуживает тот факт, что в этих сборниках идентичным оказался не только почерк, но и состав статей. Сопос- тавление содержания показано в нижеприведенной таблице. КБ 98/1166 Син. 355 Егор. 497 Вопросы и ответы л. 1 л. 1 л. 1 Анастасия Синайского Рассказ из патерика о л. 10 об. л. 11 л. 12 прозорливом старце Устав Нила Сорского (11 л. 11 л. 17 л. 13 глав) Послание Нила Сорского л. 131 л. 135 л. 139 Вассиану Патрикееву Послание Нила Сорского л. 139 об. л. 144 л. 149 Гурию Тушину ХVI вв.): Разные аспекты исследования. СПб., 1991. С. 132; Сметанина С. И. Записи ХVI—ХVII веков на рукописях собрания Е. Е. Егорова // АЕ за 1963 год. М., 1964. С. 391—392 (№ 183). 8 Далее рукопись написана вторым почерком, которым проставлены другие сигнатуры тетрадей, начиная с № 1 на л. 193 (всего обозначено 15 тетрадей). Третий почерк начинается с л. 311. 9 Атрибуция почерка Син. 355 руке Исаака было сделано Н. В. Синицыной (см.: Синицына Н. В. Максим Грек в России. М., 1977. С. 63, примеч. 8) по фотовоспроизведению почерка в работах Г. М. Прохорова (см.: Прохоров Г. М. Послания Нила Сорского // ТОДРЛ. Т. 29. 1974. С. 131; Он же. Послания Нила Сорского // Преподобные Нил Сорский и Иннокентий Комельский. Сочинения. СПб., 2008. С. 215). Е. Э. Шевченко. Исаак Бирев (Собака)… 353 Послание Нила Сорского л. 148 л. 153 л. 158 об. Герману Подольному Житие Кирилла л. 155 нет нет Белозерского От Посланий Никона о л. 160 л. 11 об. л. 165 об. тайных книгах Подборка правил о л. 163 об. л. 14 л. 170 «исправленых» книгах Подборка правил о л. 166 л. 160 л. 173 об. «ложных» книгах Изъяснение Ветхозаветной л. 172 л. 171 Л. 183 об. скинии (Пересказ книги Бытия о Моисее) Истолкование л. 177 л. 165 об. л. 177 об. св. изображения православныа нашеа веры От слова еже на л. 181 л. 169 об. л. 182 сошествие Св. Духа въ еже притчею О создании Макарием л. 182 л. 170 об. л. 183 Антиохийским молитвы во преклонение коленом Чистый л. 182 об. л. 175 об. Повесть Никифора л. 183 л. 176 л. 188 об. Калиста о вечерях Христовых и о мире О Июде и о жидех, л. 184 об. л. 177 об. Л. 191 апокриф Толкование Исидора л. 185 л. 178 об. л. 192 Пилусиота о дне Христова Воскресения Повесть зело полезна: «Пове- нет л. 179 нет даша нам отци Иван и Соф- роние, глаголюще яко шед- ше к отцу Нилу…» (Никон Черногорец, Ч. 1. Сл. 29) Тогож св. Нила Въспомина- нет л. 197 об. нет ние отчасти св. Горы Афонс- кия, како наречеся бысть св. Гора и коих ради вин тако прозвася 354 Палеография, кодикология, дипломатика Из таблицы видно, что, являясь почти одинаковыми по со- ставу, эти сборники различаются дополнением в конце Син. по- черком Исаака двух статей, и отсутствием в Син. и Егор. Крат- кого Жития Кирилла10. Зачем Исааку понадобились три почти одинаковых сборника? По всей вероятности, не для личного потребления в своей келей- ной библиотеке. Скорее всего, рукописи были предназначены для других пользователей. В этой связи возникает вопрос, когда и где были созданы эти книги? Если время и последовательность написания сборников очевидны, исходя из наблюдений над их филигранями, то определение места их появления не слишком прозрачно, даже несмотря на наличие в них владельческих скреп. Водяные знаки первой части КБ указывают на 1480—1506 гг. 11 Атрибуция почерка этого сборника руке Исаака означает, что рукопись была, вероятнее всего, создана вскоре после 1501 г. Этот вывод основывается на фактах биографии Исаака. Установ- лено, что он был пострижеником Корнилия Комельского12, осно- вавшего Комельский монастырь в 1497 г.13, рукоположенного же в священнический сан только в 1501 г. 14 Следовательно, до 1501 г. Корнилий не мог кого бы то ни было постригать. Впро- чем, Исаак Собака мог трудиться над перепиской книг и раньше, будучи еще послушником (почерк Исаака отличается высокой 10 Тексты, написанные другими почерками, в данной статье не рассматрива- ются. Отмечу только, что далее в Син. 355 другим почерком: Чудо Богоро- дицы в Ватопеде св. Горы (л. 206), Како наречеся Златоуст (207), Яко не подобает поминати себе за упокой в животе сущу (207 об.). 11 Филиграни: Голова быка ― типа Пиккар Бык. ХVI. 145 (1498―1500 гг.) (л. 47, 157―159, 174―178); Корона ― типа Пиккар Корона. ХII. 34 а (1493―1506 гг.) (л. 3―46, 48―119, 121―124, 126―156, 167―173); Три горы ― типа Лихачев 2708 (1480-е гг.) (л. 120, 125, 184). 12 Синицына Н. В. Максим Грек в России. С. 63, примеч. 8 (установлено Н.В. Синицыной по записи на рукописи: РГБ. Ф. 98 (Собр. Е. Е. Егорова. № 200. Л. 592); Сергеев А. Г. Библиотека Корнилиево-Комельского монастыря: проблемы реконструкции // Книжные центры Древней Руси: Кирилло- Белозерский монастырь. СПб., 2008. С. 481. 13 Житие Корнилия Комельского / Подготовка текста, и комментарии А. Г. Сергеева, перевод А. А. Романовой // БЛДР. Т. 13. СПб., 2005. С. 308; Сергеев А. Г. Библиотека Корнилиево-Комельского монастыря. С. 481, примеч. 16. 14 Понырко Н. В. Корнилий Комельский // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 2. Ч. 1. С. 486; Сергеев А. Г. Комментарии к Житию Корнилия Комельского // БЛДР. Т. 13. С. 785. Е. Э. Шевченко. Исаак Бирев (Собака)… 355 степенью каллиграфичности, что свидетельствует о большом опыте на поприще книгописания); в таком случае рукопись КБ могла быть создана незадолго до 1501 г. Син., судя по водяным знакам, относится к чуть более позд- нему времени — 10-м гг. ХVI в.15. Сборник Егор. по филиграням датируется 30-ми годами ХVI в.16 Таким образом, КБ является первоначальной подборкой тек- стов с таким составом, и только с нее могла быть написана Син., тем не менее, для Егор. образцом могла послужить не только КБ, но также и Син. Скрепа и записи в сборнике КБ: «Книга скита Нилова Сор- ския пустыни» (по л. 1—5 скорописью) и «Соборник Нилова скита Сорския пустыни» (на л. I скорописью ХVIII в.), — говорят о его принадлежности Нило-Сорскому скиту, который, как из- вестно, был основан на исходе ХV в. недалеко от Кирилло-Бело- зерского монастыря преподобным Нилом Сорским, идеологом партии нестяжателей, писателем, «первым русским церковным философом», как назвала его немецкая исследовательница Ф. фон Ли- лиенфельд. Под скрепой, свидетельствующей о принадлежности рукописи Нило-Сорскому скиту, на полях рукописи (л. 1—2) имеется еще одна скрепа, вытравленная, но все-таки читаемая с помощью ультрафиолетовых лучей: «Помяни старца Аркадия». Это имя, естественно, побудило меня провести изыскания всего того, что могло бы быть связано с этим старцем, владельцем сборника. О книгах, написанных Аркадием, монахом Кирилло- Белозерского монастыря, писали Н. К. Никольский и Р. П. Дмитриева17. Рассмотрев указанные ими рукописи и доба- вив еще несколько рукописей ХVI в. Кирилло-Белозерской биб- лиотеки с упоминаниями монахов по имени Аркадий, я пришла к неутешительным выводам. Выяснилось, что в ХVI в. книжников 15 Филигрань: Гербовый щит с латинской буквой L на нем — типа Брике № 8287 (1511 г.). Г. М. Прохоров, привлекая сборник Син. при изучении Посланий Нила Сорского, указал в нем наличие этой же филиграни (см.: Прохоров Г. М. Послания Нила Сорского // Преподобные Нил Сорский и Иннокентий Комельский. С. 216, примеч. 29). 16 Филигрань: Латинская буква Р с цветком над ней и буквой А в ногах — типа Piccard G. Wasserzeichen Buchstabe P. Stuttgart, 1977. ХV. № 496—498 (1531, 1532; 1536 г.). В указанной выше статье М. Д. Каган рукопись датирована ХVII в. 17 Подробнее о писце Аркадии и библиографию об этом см.: Шевченко Е. Э. Книжники Нило-Сорской пустыни начала ХVII в. // «Слова и золота вязь»: Сб. памяти В. М. Загребина (1942–2004). СПб. (в печати). 356 Палеография, кодикология, дипломатика этого монастыря с таким именем было по крайней мере два. На мой взгляд, рукопись КБ была во владении того Аркадия, кото- рый в 1575 г. постригся в обители преп. Кирилла, в 1611—1612 г. возглавлял Нило-Сорский скит и, по-видимому, в конце ХVI в. был игуменом новгородского Хутынского монастыря. Владельческая скрепа Нило-Сорского скита вовсе не означает белозерского происхождения КБ, но об этом свидетельствует наличие Краткого Жития Кирилла Белозерского, бесспорно соз- данное в кругу преп. Нила18. При этом надо заметить, что копируе- мые Исааком произведения являются подборкой сочинений Нила Сорского с присовокуплением к ней текстов, являющихся па- мятниками аскетической направленности. Обратим внимание, что кирилло-белозерский сборник представляет собой прижиз- ненную для сорского подвижника подборку его сочинений. Этот факт подтверждает мнение Н. В. Синицыной о связи Исаака Собаки с нестяжательскими кругами и, скорее всего, с самим преп. Нилом19. Скрепа в рукописи Егор. по л. 28—35 полууставом ХVI в. — «Книга Пречистые Богородицы Ферапонтова монастыря и пре- подобнаго отца Мартиниана казенная» —указывает на принад- лежность сборника Ферапонтову монастырю. Однако он не мог быть там написан, поскольку, как мы знаем, Исаак в 20-х гг. на- ходился в Москве, в 1531 г. приговором суда был отлучен от церкви и сослан в Новгородский Юрьев монастырь, а потом «на Волосово». Таким образом, сборник Егор. был создан, скорее всего, в Москве или в новгородских пределах, и только потом оказался в Ферапонтове. Как и кирилловский, Исаак мог при- везти егоровский сборник в Белозерье позже, когда в 1549 г. был сослан в Нило-Сорскую пустынь. Скрепа в рукописи свидетельствует о том, что в 1661 г. книга была пожертвована в Воскресенский Новоиерусалимский мона- стырь патриархом Никоном20. Однако ранее рукопись была во владении Серапиона Курцева, о чем говорит запись на внутрен- ней стороне верхней крышки переплета: «Книга архиепископа 18 Карбасова Т. Б., Шевченко Е. Э. Краткое Житие Кирилла Белозерского… 19 Синицына Н. В. Рецензия на изд. Судные списки Максима Грека и Исаака Собаки / Изд. подг. Н. Н. Покровский, под ред. С. О. Шмидта. М., 1971 // Вопросы истории. 1973. № 2. С. 155. 20 Это отмечено в кн.: Севастьянова С. К. Материалы к «Летописи жизни и литературной деятельности патриарха Никона». СПб., 2003. С. 198. Замечу, что другая рукопись, написанная Исааком (Воскр. 120), также была вложена Никоном в Новоиерусалимский монастырь. Е. Э. Шевченко. Исаак Бирев (Собака)… 357 Великво (так!) Новагорода и Пскова Курцова Серапиона Куръ- цова». Серапион Курцев в 1533 г. стал келарем, а с 1549 г. игуме- ном Троице-Сергиевого монастыря; в 1551 г. его рукоположили в архиепископа Новгородского и Псковского, и в этом сане он пребывал до своей смерти в 1552 г. Несмотря на то, что досто- верные данные о подготовке Исааком копии составленного им сборника специально для Серапиона отсутствуют, такая вероят- ность не исключена. Очевидно, оба монаха были знакомы лично: ведь прежде, чем стать келарем, какое-то время Серапион подви- зался в Троице-Сергиевом монастыре в качестве простого монаха или соборного старца, а именно для этой киновии Исааком в 1531 г. было создано роскошное Евангелие. Серапион же извес- тен как искусный книжник, в сфере интересов которого были сочинения Максима Грека: им была переписана Толковая Псал- тирь, переведенная афонским старцем21. Где был скопирован Син., в данный момент сказать затрудни- тельно, поскольку не известно, где находился Исаак в 10-е гг. — в Белозерье или в Москве, а рукопись КБ он мог взять в столицу с собой. Определенно в 1524 г. Исаак находился в московских пределах, поскольку именно эта дата указана им в там написан- ном Евангелии. Тем не менее, есть основания считать, что сборник был создан в Белозерье. Об этом говорит более размашистый характер по- черка. Складывается впечатление, что писец торопился, при этом не составлял, не редактировал, а именно повторял уже готовый аналогичный сборник, причем довольно небрежно, даже с неко- торой неряшливостью. Отсутствие в нем Жития Кирилла свиде- тельствует, скорее всего, о том, что сборник предназначался для бытования не в Белозерском регионе, а в таких местах, где не было постоянной насущной потребности в тексте, посвященном белозерскому святому, почитаемому прежде всего в основанной им обители. Однако, по крайней мере избыточные, по сравнению с КБ и Егор., статьи в Син. сборник были включены книгописцем в Мо- скве. Одна из этих добавочных статей, скопированных Исааком Собакой, представляет собой текст: «Тогож св. Нила. Въспоми- нание отчасти Святыя Горы Афонския, како наречеся бысть Свя- тыя Гора и коих ради вин тако прозвася». Список этого перевод- 21 См. запись, приведенную на рукописи Толковой Псалтири: Описание славянских рукописей библиотеки Свято-Троицкой Сергиевой лавры. Ч. 1. М., 1878. № 86 (829). 358 Палеография, кодикология, дипломатика ного памятника из рассматриваемого сборника до настоящего времени не был учтен в научной литературе. Тем не менее, судя по филиграням, в рукописи Син. находится более ранний список перевода, чем тот, который до сих пор был известен исследова- телям. Согласно Д. М. Буланину, этот памятник был отделен из собрания полуфольклорных рассказов о святогорских древностях, так называемого «Патриа», переведенного до 1515―1516 гг. свя- тогорским протом Гавриилом, а появление на Руси «Патриа» связано с именем тверского епископа Нила, умершего в 1521 г.22 Существующий отдельно текст «Воспоминания…» «подвергся редакторской обработке, заметно увеличившей объем текста»23. Как указал А. А Турилов, самый старший список «отдельного» «Въспоминания….» относится к первой трети ХVI в. (далее ТСЛ)24. Однако получается, что «Воспоминание…» в сборнике Син. является более ранним восточнославянским списком, чем те, которые были известны до сих пор. Текстологическое исследование показало, что «Воспоминние…» из сборника Син. почти дословно совпадает с «отдельным» произведе- нием–«парафразой»25. Исключение составляет незначительная правка: по сравнению с ТСЛ, дописаны некоторые слоги, слова и сочетания слов («и прославиша», «и припадоша вси и поклониша Богу иже от не рожшемуся»), а также некоторые слова перестав- лены местами. В нескольких случаях произведена лексическая замена: во фразе «отвезе корабль в Афонскую гору» первое слово заменено на «отверзе», ниже слово «въздают» заменено на «во- пиют»; в одном случае сделана замена на слово, с точки зрения грамматики более точно подходящее по смыслу: «прославлю» — 22 РГАДА. Ф. Мазурина. № 642 — единственный восточнославянский список, где также находится тоже единственный известный исследователям список Послания Нила, епископа Тверского (см.: Брюсова В. Г. Тверской епископ грек Нил и его Послание кн. Георгию Ивановичу // ТОДРЛ. Т. 28. 1974. С. 184–185). 23 Буланин Д. М. Опыт комплексного описания. Афон в древнерусской письменности до конца ХVI в.: (Из истории образа по материалам, учтенным в «Словаре книжников и книжности Древней Руси», а также пропущенным при его подготовке // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 2. Ч. 3. СПб., 2012. С. 533, 535, 537). 24 РГБ. Ф. 304.I. (Троице-Серг. лавра), № 686. (См.: Турилов А. А. «Воспоминание отчасти Святыя Горы Афонския, како наречена бысть Святыя Гора и коих вин [дел] ради тако прозвася» // ПЭ, Т. Х. С. 468а). 25 Публикацию Д. М. Буланиным текста см.: Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 2. Ч. 3. С. 745–748). Е. Э. Шевченко. Исаак Бирев (Собака)… 359 на «прославлено», «к Лазарю отидоша» — на «приидоша». За- метна легкая русификация орфографии и грамматики: вместо «ждребия» в списке ТСЛ — «жребия», вместо «беху» — «бяху», вместо «архаггелову» — «арханьилову», вместо «тръпящи» — «терпящи», вместо «отвръзе» — «отверзе», вместо «бывшаа» — «бывшая», вместо «инаго» — «иного», вместо «утвержду» — «утвержю», вместо «отплу» — «отплы». Отметим также, что в Син. вместо «излезоша ис корабля» написано «изыдоша», во фразе «яже от Иерусалима бяше принесла» написано «иже», а затем зачеркнуто и исправлено на «яже». Можно сделать несколько предварительных замечаний по по- воду этого текста, написанного рукой Исаака Собаки: 1) Обозначение автора в заглавии — «св. Нил» — очевидно оз- начает, что Исаак Собака не связывал этот текст с епископом тверским Нилом, а это указание, видимо, появилось от того, что в сборнике Син. текст «Воспоминания…» предваряет сочинение Никона Черногорца, в котором речь идет о Ниле Синайском; 2) Дословное совпадение фрагмента «Въспоминания….» с фраг- ментами двух сочинений Максима Грека26 и неопровержимый факт сотрудничества Исаака Собаки со знаменитым святогорцем позволяют поставить вопрос об обращении обоих книжников к одному и тому же источнику, а, возможно, и связать появление «отдельного» текста «Воспоминания…» все же с Максимом Гре- ком, а не с епископом тверским Нилом; 3) Исаак Собака включил «Въспоминание….» в свой сборник не ранее 1515―1516 г. (времени, не позже которого был сделан перевод протом Гавриилом), а, скорее всего, после 1518 г., времени приезда на Русь Максима Грека. Впрочем, текст «Въспоминания….» находится также в сбор- нике кирилло-белозерского книгописца Сергия Климина Кир.– Бел. 106/1183 (далее: КБ 1183) на вставных в конце рукописи листах, написанных отличительным от почерка Сергия письмом на бумаге 1519 г.27 Сличение списков этого сочинения показало, что текст в этом сборнике также несколько русифицирован (в нем так же, как и в Син. употребляются написание «жребий», «отплы» и т.д.), однако отличается от Син. Индивидуальные чте- 26 См.: Буланина Т. В. Нил // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 2. Ч. 2. С. 127; Турилов А. А. «Воспоминание отчасти Святыя Горы Афонския…». С. 467. 27 Об этом см.: Новикова О. Л. Архивы кирилловских старцев // Очерки феодальной России. Вып. 16. М.; СПб., 2013 (в печати). Благодарю Ольгу Львовну за возможность ознакомления с этим сюжетом прежде выхода ее статьи. 360 Палеография, кодикология, дипломатика ния, присущие каждому из этих двух списков, позволяют утвер- ждать, что ни один из них не является протографом другого, а оба восходят к тексту списка ТСЛ. Так, в КБ 1183 вместо слова «нарукавица», употребленного в ТСЛ и Син., написано «по- ручи»28, тогда как в КБ 1183, например, в словосочетаниях «изле- зоша ис корабля» и «к Лазарю отидоша» в отличие от Син. напи- саны те же слова, что и в ТСЛ.; также в КБ 1183 нет вставленной в Син. фразы «и припадоша вси и поклониша Богу иже от не рожшемуся». Очевидно, над копированием этого текста писцы обеих рукописей трудились независимо друг от друга. В результате вышеизложенных фактов вырисовывается сле- дующая картина истории создания рассматриваемых сборников. В самом начале ХVI в. Исааком Собакой в Белозерье был со- ставлен сборник КБ. Затем в 10-х гг. им была сделана копия — Син., скорее всего, до его отъезда в Москву, и, вероятно, для личного использования. Несмотря на то, что наличие в КБ вла- дельческой скрепы Нило-Сорского скита вовсе не означает пре- бывание сборника в пустыни после его написания (Исаак мог взять его с собой в Москву и привезти позже, когда был сослан туда в 1549 г.), рискну предположить, что именно Син. сборник Исаак взял с собой, покидая Белозерский регион ради работы в московском книгописном центре Михаила Медоварцева. Не ис- ключено, что именно здесь, сотрудничая с Максимом Греком, он дополнил Син. привезенным афонским старцем «Въспоминанием об Афонской горе» и, возможно, отдал его Серапиону Курцеву, что могло произойти в начале 30-х гг., когда Исаак изготовлял для Троице-Сергиева монастыря Учительное Евангелие, но прежде этого он сделал еще одну копию сборника — Егор., возможно, для себя, которую увез позже с собой в Белозерье в 1549 г. Итак, три сборника, почти идентичные по составу, были под- готовлены книгописцем начала ХVI в. Исааком Биревым, по про- званью Собака. Повторение однажды составленного сборника одним и тем же писцом ― не часто встречающееся явление в письменной культуре Средневековой Руси. Неоднократное ти- ражирование Исааком Биревым им самим собранной определенной подборки текстов свидетельствует о том, что его труд пользо- вался большим спросом, а рукописи, им написанные, восприни- мались современниками как образцы поистине профессионального мастерства. Его работа на поприще книгописания была всегда востребована, при этом высоко ценилось не только качество 28 На это чтение обратила внимание О. Л. Новикова. Е. Э. Шевченко. Исаак Бирев (Собака)… 361 внешнего исполнения заказа, но значительное внимание уделялось также содержанию им написанных сборников. Немалую роль при этом играл состав рукописей. Как было показано, сущест- венная доля копируемых Исааком книг приходилась на произведения преподобного Нила Сорского, авторитетнейшего церковного писателя средневекового Русского государства, основателя скита в Белозерье, младшим современником, последователем и первым составите- лем собрания сочинений которого был Исаак Бирев (Собака). Э. В. Шульгина К ИСТОРИИ СБОРНИКА СИН. №216, СОЗДАННОГО ВО ВЛАДИМИРСКОМ БОГОРОДИЦКОМ СЫРКОВОМ МОНАСТЫРЕ Рукопись Син. № 216 необычна по своему составу — она представляет собой Сборник, состоящий из пяти патериков: Киево-Печерского, Синайского, Азбучного, Скитского и Еги- петского, а также сочинений «Книга Фотиос» и «Многослож- ный свиток»1. Исследователи, занимавшиеся этой рукописью, писали, что сочинения, включенные в Сборник, представляют собой из- влечения из майского тома Макарьевской Минеи Царского списка2. Это действительно так, но с некоторыми уточнениями: произведения, составляющие Сборник, взяты из миней Цар- ского списка, но не только из мартовской, но также из июнь- ской и декабрьской3. Синодальный Cборник представляет собой, как и все Минеи четьи митрополита Макария, большой кодекс: переплет вровень с блоком книги, выполнен из толстых досок, скошенных к корешку, современен рукописи; кожа переплета утрачена. Сборник состоит из больших одинарных листов, склеенных в корешке, как и большинство томов Макарьевских миней. При общей характеристике бумаги всей книги можно сказать, что она — хорошего качества, средней толщины, цвета слоно- 1 ГИМ. Син. № 216; Савва, архим. Указатель для обозрения Московской Патриаршей (ныне Синодальной) библиотеки. М., 1858. С. 218; Протасьева Т. Н. Описание рукописей Синодального собрания (не вошедших в Описание А. В. Горского и К. И. Невоструева) Ч. II. М., 1973. С 42—43; Шульгина Э. В. Приложение 3. Археографический обзор списков «Фотиоса». Палеогра- фическое и кодикологическое описание Синодального сборника // Фотий, митрополит Киевский и всеа Руси. Сочинения. Книга глаголемая Фотиос. М., 2005. С. 369—372. 2 Протасьева Т. Н. Описание рукописей Синодального собрания... С. 42—43. В монографии Л. М. Костюхиной «Палеография русских рукописных книг XV—XVII вв.» (М., 1999) подробно исследуются почерки и водяные знаки Макарьевских миней Успенского и Царского списков, в ней автор повторяет существующую точку зрения (С. 26). 3 Шульгина Э. В. К истории создания Синодального Сборника (Син. 216) // Text — Sprache — Grammatik: slavisches Schrifttum der Vormoderne / Festschrift für E. Weiher, München‒Berlin, 2009 (Die Welt der Slaven. Sammelbände, Bd. 39). S. 261-271. Э. В. Шульгина. К истории Сборника Син. № 216… 363 вой кости, европейского производства: Франция, Германия, Польша. Бумага Макарьевский Миней Царского и Успенского списка была в свое время исследована Л. М. Костюхиной. Ею отмечено, что основная масса бумаги Царского списка имеет водяные знаки второй половины 40-х — начала 50-х гг. XVI в.4 В Сборнике мною было выявлено десять типов филиграней 19-ти разновидностей5: рука, сфера, сердце, кувшинчик, кораблик, козел, звезда, литеры, медведь, гербовый щит. Бумага с ука- занными филигранями встречается в минеях Царского списка и имеет аналогичную датировку. Выявленные филиграни дают следующие крайние даты: 1546―1553 гг. Структура листов с текстом (расположение текстов в два столбца, количество строк на листах — 35), украшения руко- писи — несложная киноварная вязь, большие и малые кино- варные инициалы геометрического характера, оставленные незаполненными места для заставок, а также писцовая гра- фика) говорит о принадлежности Сборника одной писцовой школе. Графический анализ начертаний показал, что Сборник написан 8-ю писцами. Для двух из них известны имена: один — Мокий, о чем свидетельствует писцовая запись в Сборнике на л. 133 об.—1346, другой — дьякон «Никита борисоглебский», запись которого имеется в июньской Минее Царского списка — отождествлен мною с одним из писцов Сборника. Киево-Печерский патерик, включенный в Сборник, имеет два послесловия. Одно — о написании Киево-Печерского пате- рика Касьяном в 1460 г. Второе послесловие написано писцом Мокием; приводим запись с сокращениями: «Нынѣ же сиа книгы написаны быша нарицаемыи Патерикъ въ лѣто 7062 (1553) месяца ноября въ 22 въ богоспасаемѣмъ въ Великомъ Новѣградѣ, во обители пречистыя Богородица Владимерьскиа на Веряжи от Новаграда 5 поприщь, ….а писалъ Мокии, бысть бо тогда повелѣние от царя великого князя Иванна по многим градом; писати святыа книгы, въ Великом же Новѣгородѣ царьскымъ повелѣниемъ повелѣваше тогда писати нам сиа 4 Костюхина Л. М. Палеография русских рукописных книг…. С. 25 5 Шульгина Э. В. К истории создания Синодального Сборника (Син. 216)... C. 261—264. 6 Запись приводится в «Описании» Т. Н. Протасьевой (С. 42—43); коммента- рии см. : Дробленкова Н. Ф. Запись писца Мокия // Памятники литературы Древней Руси. Вторая половина XVI века. М., 1986. С. 546—549. 364 Палеография, кодикология, дипломатика святыя книгы Фома Софѣискои священникъ. Азъ же Мокии написах Златаоуста 5 татратеи; июньскои Мѣнеи часть 6 тат- ратеи; полъ Иева толкового, Псалтирь толкование Феодори- това архиепископа Кипрьскаго. К сему же и не по воли вдаша ми властеле Новагорода списати сию книгу святую книгу Минѣю маи месяцъ, въ неи же бѣ вписана и сиа чюдная книга святаго мѣста Патерикъ Печерьскии…. Азъ же пришедъ къ Федору и к Фоме и ркохъ има — нѣгде писати. Федоръ же посла мя въ свое строение в манастырь къ святѣи Богородици Вла- димерьскиа на Веряжю»7. Как следует из этой записи, Мокий в 1553 г. писал текст майского тома Макарьевских Миней и текст Киево-Печерского патерика. Автографы Мокия имеются также в ноябрьской и июньской Минеях Царского списка 8. Исследование майской Минеи Царского списка показало, что Мокием была переписана почти вся майская Минея: из 1218 листов текста им было написано 1109 листов; им же, как сле- дует из записи, был переписан текст Киево-Печерского пате- рика. В майском томе Минеи также есть запись этого писца, помещенная в конце «Жития святого Мокия» (под 11 мая), в которой он пишет, что «тезоименитыи грѣшныи Мокии, пи- сарь Божиею милостию, единъ сю книгу написалъ»9. В оглавлении майской Минеи Царского списка под 3 мая указаны статьи: Успение Феодосия Печерского, Слово из Жи- тия святого Феодосия Печерского, Житие преп. Феодосия, По- слание митр. Фотия, Сказание Нестора и Киево-Печерский патерик. В самой майской Минее под 3 мая есть только первые 2 статьи (проложные). Остальные произведения, составляющие корпус Киево-Печерского патерика вместе с литературным конвоем (Житие Феодосия, Послание Фотия и Сказание Не- стора), отсутствуют. Именно эти произведения и составляют часть Синодального Сборника № 216. В работы исследователей вкралась ошибка, касающаяся непосредственно Киево-Печерского патерика. Так, при харак- теристике Киево-Печерского патерика (Л. А. Ольшевской) и писцовой записи Мокия (Н. Ф. Дробленковой), указываются листы майской Макарьевской Минеи, в которой на самом деле 7 ГИМ. Син. № 216. Л. 133 об.—134. 8 ГИМ. Син. № 176. Л. 181. 9 ГИМ. Син. № 180. Л. 476 об. Э. В. Шульгина. К истории Сборника Син. № 216… 365 текст Патерика и писцовая запись отсутствуют10. Вероятно, исследователи не обращались непосредственно к самому па- мятнику, а пользовались Описанием Синодального собрания Т. Н. Протасьевой, где допущена неточность11. Патерики Синайский и Египетский были изъяты из июнь- ской Макарьевской Минеи Царского списка. В оглавлении Минеи они присутствуют под 30 июня: «Да в тои же минеи патерика два Синаискии да Египетскии». Сравнительный ана- лиз почерков этих двух произведений и июньской Минеи по- казал, что текст Синайского патерика Сборника (л. 135—344) написан одним из писцов июньской Минеи (л. 618—675), что свидетельствует о принадлежности текстов Патериков этой Минее. В июньской Минее писец называет свое имя: «В лето 7060 (1552 г.) ... написал дьякон Борисоглебский Никитище книги июньской Минеи ... да исправил отдал книгу ... Софей- скому священнику Фоме». Этому же священнику передавал свою работу и писец Мокий. Книга «Фотиос», «Многосложный свиток», Патерики Скитский и Азбучный — были извлечены из декабрьской Ми- неи. Хотя оглавление декабрьской Минеи отсутствует, но в составе аналогичной декабрьской Минеи Успенского списка все эти произведения имеются под 31 декабря. А поскольку Царский список составлялся после Успенского, то можно предположить, что эти произведения должны были там при- сутствовать. Это подтверждается и водяными знаками бумаги и почерками Минеи12. Итак, можно сказать, что существующее мнение о том, что Синодальный Сборник № 216 является извлечением из май- ской Макарьевской Минеи Царского списка, неверна. Прове- денное мною текстологическое и палеографическое исследо- вание показывает, что произведения, включенные в Сборник, представляют собой извлечения из трех Макарьевских Миней Царского списка. 10 Ольшевская Л. А. Типолого-текстологический анализ списков и редак- ций Киево-Печерского патерика // Древнерусские патерики. М., 1999. С. 285; Дробленкова Н. Ф. Запись писца Мокия... С. 546—549. 11 Протасьева Т. Н. Описание рукописей Синодального собрания (не во- шедших в описание А. В. Горского и К. И. Невоструева). Ч. I. М., 1970. С. 174. 12 Почерк, которым написана книга «Фотиос», идентичен почерку одного из писцов декабрьской Минеи, которым было написано более 200 листов текста. 366 Палеография, кодикология, дипломатика С какой целью и для кого был составлен этот необычный Сборник? Ясно одно, что эти произведения были изъяты из Миней до их переплетения. По-видимому, этот Сборник был составлен для нового Сыркова монастыря, в котором трудился известный нам писец Мокий и другие писцы, переписывавшие Макарьевские Минеи Царского списка. Монастырь Сретения иконы Владимирской Богоматери был основан «новгород- цем», государевым дьяком Федором Дмитриевичем Сырковым в 1548 г., о чем свидетельствуют новгородские летописи13. О существовании в Сырковом монастыре в 50-х гг. XVI в. кни- гописной мастерской и библиотеки свидетельствуют руко- писи, дошедшие до наших дней с писцовыми записями и авто- графами Федора Сыркова. По Описи Новгорода 1617 г. в Сыр- ковом монастыре насчитывалось «сорок шесть книг письменных и печатных»14. Сохранившиеся книги были изучены О. Л. Новиковой. В своей работе она воссоздает монастырскую библиотеку XVI в.15 В настоящее время известно 16 рукописных книг XVI в. — как написанных в самом монастыре, так и связанных с именем его ктитора Ф. Д. Сыркова. Из этого ряда выделяются книги, вложенные в монастырь самим Сырковым. К ним относятся: Устав Церковный, Евангелие толковое, Евангелие апракос16. Пространные вкладные записи на Евангелиях свидетельст- вуют о том, что книги были написаны в 1551—1552 гг. для Сыркова монастыря. Существует ряд рукописей с пометами — автографами Ф. Д. Сыркова17. В монастыре по повелению Ф. Д. Сыркова в 1552 г. было написано и украшено золотом и серебром лицевое Евангелие18: «…Написано бысть сие святое Еванглие во обителе Пречис- тые Богородици честнаго и славнаго ея и чюдотворнаго образа 13 В Новгородской III летописи под 7056 (1548) г. записано: «Поставлен бысть храм каменный и манастырь устроен Пречистыя Богородицы Сретение Владимерское, иже нарецается Сыркова пустыня, на речки Веряжи…»; см.: ПСРЛ. Т. III. Вып. 2 / Новгородские летописи. СПб., 1879. С. 328—339. 14 Опись Новгорода 1617 г. М., 1984. С. 101. 15 Новикова О. Л. Рукописные книги Сыркова монастыря // Опыты по источниковедению. Древнерусская книжность: археография, палеография, кодикология. СПб., 1999. С. 156—175. 16 Устав церковный — РНБ. Соф. 1137; Евангелие толковое — РГБ. Ф. 445. № 37; Евангелие апракос — ГИМ. Муз. № 334. 17 Новикова О. Л. Рукописные книги Сыркова монастыря... С. 164. 18 ГИМ. Муз. № 334; запись писца — л. 494. Э. В. Шульгина. К истории Сборника Син. № 216… 367 Стрѣтениа Владимерския на рѣку Веряжу в лѣто (7060) е ме- сяца июля при державѣ блогочестиваго царя и государя вели- каго князя Иоанна Василевича всеа Русии и при архиепископѣ Серапионѣ великаго Новаграда и Пьскова, повелѣнием многогрѣшнаго раба Божия Федора Дмитреева сына Сыркова. И сряжено бысь сие Еванглие златом и сребром и камением, украшено в памят вѣчную ктитором святыя обители…». Это роскошное Евангелие для своего монастыря Сырков поручает выполнить, естественно, лучшим новгородским мастерам. Та- кими мастерами-профессионалами были писцы и художники макарьевской школы. Евангелие написано одним писцом. Оно украшено роскошным нововизантийским орнаментом19. Четыре великолепные заставки, помещенные перед евангельскими чтениями (л. 3, 64, 126, 165) по своему рисунку, гамме красок, ажурному обрамлению близки, а во многих деталях иден- тичны заставкам Макарьевских Миней четьих. 19 Об особенностях новоизантийского орнамента новгородских рукопи- сей писали Л. М. Костюхина (Нововизантийский орнамент // Древнерусское искусство. Рукописная книга. М., 1974. С. 273—275, 287), О. В. Звягинцева. (Рукописные книги Софийского собора // Древнерусское искусство. Руко- писная книга. М., 1983. С. 254, 258). Более подробно нововизантийский ор- намент новгородских рукописей исследован в работах Е. И. Серебряковой; в последней ее публикации, посвященной орнаментальному убранству Ма- карьевских Миней четьих всех трех списков, приведен каталог всех заста- вок, дано подробное описание и художественные особенности каждой за- ставки; см. : Серебрякова Е. И. Орнамент в Великих Минеях Четьих митро- полита Макария // Abhandlungen zu den Großen Lesemenäen des Metropoliten Makarij. Kodikologische, miszellanologische und textologische Untersuchungen. Bd. 2. / Hrsg. von E. Maier, E. Weiher. Freiburg im Breisgau, 2006 (Monumenta Lingvae Slavicae Dialecti Veteris. T. XLIX). S. 381-410. Ю. Э. Шустова ВЛАДИМИР МИЛЬКОВИЧ И ПУБЛИКАЦИЯ АКТОВ ЛЬВОВСКОГО УСПЕНСКОГО БРАТСТВА В 1892–1896 ГГ.: К ИСТОРИИ ИЗДАНИЯ «MONUMENTA CONFRATERNITATIS STAUROPIGIANAE LEOPOLIENSIS» (ПО ДОКУМЕНТАМ АРХИВА СТАВРОПИГИЙСКОГО ИНСТИТУТА ВО ЛЬВОВЕ) Сохранившийся уникальный архив Львовского Успенского Ставропигийского братства привлекал внимание историков с начала XIX в.1 Публикацию его документов в российских архео- графических изданиях начал Д. И. Зубрицкий — украинский ис- торик, руководивший типографией (1831—1833, 1837—1840), архивом и библиотекой (1831—1833, 1840—1847) Ставропигий- ского института2. Эту работу продолжали члены Ставропигий- ского института А. С. Петрушевич и Я. Ф. Головацкий — пре- имущественно на страницах ежегодника «Временник Ставропи- гийского института», который издавался с 1864 г. во Львове3. Археографическую программу издания документов Львов- ского братства разработал И. И. Шараневич — историк, архео- лог, профессор Львовского университета, сеньор (1884—1901) Ставропигийского института4. Начиная в 1884 г. подготовку 1 Об архиве Львовского братства см.: Ісаєвич Я. Д. Архів Львівського братства // Архіви України. 1968. № 1. С. 88—93; Шустова Ю. Э. Документы Львовского Успенского Ставропигийского братства (1586—1788): источни- коведческое исследование. М., 2009. С. 495—511. 2 О Д. И. Зубрицком см.: Ісаєвич Я. Д. Д. І. Зубрицький і цого діяльність в галузі спеціальних історичних дисциплін // Науково-інформаційний бюлетень архівного управління УРСР. Київ, 1963. № 1. С. 48—58; Орлевич І. Ставропігійський інститут у Львові (кінець XVIII — 60-і рр. XIX ст.). Львів, 2000. С. 120—145; Орлевич І. Денис Зубрицький — автор «Хроніки міста Львова» // Зубрицький Д. Хроніка міста Лвова. Львів, 2002. С. I—XI; Мицько І. Денис Іванович із Зубриці Зубрицький // Зубрицький Д. Хроніка Ставропігійського братства. Львів, 2011. С. 27—56. 3 Шустова Ю. Э. Документы Львовского Успенского Ставропигийского братства. С. 18—20, 22—23, 28—30, 32—33. 4 О И. И. Шараневиче см.: Аристов Ф. Ф. И. И. Шараневич: К 100-летию со дня рождения. Львов, 1929; Ваврик В.Р. Основные черты литературной деятельности Исидора Ивановича Шараневича // Ваврик В. Р. И. И. Шараневич: Сборник статей. Львов, 1929; Павлик О. Ізидор Шараневич і його історичне Ю. Э. Шустова. Владимир Милькович и публикация актов… 369 празднования 300-летнего юбилея Львовского братства, И. И. Шараневич считал одним из главных мероприятий подго- товку к публикации документов из его архива ― многотомного издания источников XVI—XVIII вв. Предполагалось ежегодно, начиная с 1886 и до 1893 гг., издавать по тому документов раз- ных видов, отражающих все стороны деятельности братства5. Роскошный юбилейный первый том был подготовлен И. Шара- невичем совместно с учителем гимназии Петром Скобельским и вышел в 1886 г.6 К юбилейным торжествам было приурочено открытие Музея Ставропигийского института, фонды которого составили доку- менты архива, рукописные и старопечатные книги библиотеки братства, а также экспонаты проведенной в 1888 г. археологиче- ско-библиографической выставки7, посвященной 40-летнему юби- лею правления императора Франца Иосифа, 900-летию крещения Руси и 100-летию Ставропигийского института8. діло: З нагоди 100-ліття народження // Україна. 1929. Липень-серпень. Кн. 35. С. 114—120; Кравець М. І. Шараневич. Архіви України. 1969. № 4. С. 52—54. 5 Шараневич И. И. Введение // Юбилейное издание в память 300-летняго основания Львовского Ставропигийского братства. Львов, 1886. Т. 1. С. VIII; Копыстянский А. Предисловие // Юбилейный сборник в память 350-летия Львовского Ставропигиона: Материалы, относящиеся к истории Львовского Ставропигиона в 1700―1767 гг. Т. 1. Львов, 1936. С. III―IV. 6 Юбилейное издание в память 300-летнего основания Львовского Ставропигийского братства. Т. 1. Львов, 1886. 7 Львовская национальная научная библиотека им. В. Стефаника НАН Украины (далее ― ЛНБ им. В. Стефаника НАН Украины). Отдел рукописей. Ф. 77. А. С. Петрушевич. Оп. IV. АСП–1064/п. 125; Ф. 170. И.И. Шараневич. Ед. хр. 19/п. 2; Воззвание Львовского Ставропигийского института, пригла- шающего к участию в библиографическо-археологической выставце. Львов, 14 (26) апр. 1888. 8 О Музее Ставропигийского института см.: Шараневич И. И. Каталог Археологическо-библиографической выставки Ставропигийского Института во Львове. Львов, 1888; Петрушевич А. С. Каталог церковно-словенских рукописей и старопечатных книг кирилловского письма, находящихся на Археологическо-библиографической выставке в Ставропигийском заведении. Львов, 1888. Шараневич И. И. Отчет из Археологическо-библиографической выставки в Ставропигийском институте, открытой 28 сент. (10 окт.) 1888 г., закрытой 16 (28) февр. 1889 г., и опись фотографически снятых предметов из той же выставки. Львов, 1889; Szaraniewicz I. Muzeum Instytutu Stauropigijskiego we Lwowie // Teka konserwatorska: Rocznik кoła c. k. konserwatorów starożytnych 370 Палеография, кодикология, дипломатика Подготовка следующих томов «Юбилейного издания...», главным образом, из-за нехватки денег была задержана. Второй и третий тома готовились практически одновременно и были изданы в 1895 г. с небольшим интервалом. Второй том, в который вошли уставные грамоты восточных патриархов Львовскому братству за 1586—1592 гг. и уставные документы Львовской братской школы, к публикации готовил профессор Иван Кристиняцкий9. Третий том «Юбилейного издания...», по замыслу И. И. Шаране- вича, должен был представить «Дипломатический Кодекс Став- ропигийского братства», а четвертый включить делопроизводст- венные и финансово-хозяйственные документы братства. Для подготовки третьего тома, который должен был содер- жать акты из Ставропигийского архива, И. И. Шараневич при- гласил Владимира Мильковича — ученого историка, специалиста в области архивного дела, блестяще владевшего многими европей- скими языками. Этот выбор оказался, с одной стороны, весьма удачным, т.к. позволил подготовить публикацию документов на самом высоком научном и археографическом уровне, а также систематизировать фонды Музея Ставропигийского института. Но с другой стороны, тщательность работы по отбору и публи- кации актов и корреспонденции позволила осуществить замысел pomników Galicyi Wschodniej. Lwów, 1892. S. 53–60; Свенцицкий И.С. Опись Музея братства. Львов, 1905; Он же. Опись музея Ставропигийского института во Львове. Львов, 1908; Лильо-Откович З. Археологічно-бібліографічна виставка у Львові в 1888—1889 рр. // Вісник Львівського університету. Серія історична. Львів, 2000. Вип. 35−36. С. 605−613; Киричук О. Львівський Ставропігійський інститут у громадському житті Галичини другої половини ХІХ — початку ХХ ст. Львів, 2001. С. 97—101; Горда-Цибко О. Пресова хроніка 1885−1890 рр. Археологічно-бібіліографічної виставки Ставропігійського інституту у Львові // Апологет. Вип. 1—2 (27—28): Матеріали ІІІ Міжнарод. наук. конф. «Львівське Ставропігійське Успенське братство в духовній культурі України» (До 425-ліття надання Львівському Ставропігійському братству Патріаршої Ставропігії). Львів, 26 травня 2011 р. Львів, 2011. С. 73—79; Серцелевич Р. В. Источники к определению даты создания Музея Ставропигийского института во Львове // Вспомогательные исторические дисциплины в современном научном знании: Материалы XXV Междунар. науч. конф. Москва, 31 янв. — 2 февр. 2013 г. М., 2013. Ч. 2. С. 531—534. 9 Diplomata Statutaria a Patriarchis Orientalibus Confraternitati Stauropigianae Leopoliensi a. 1586―1592 data, cum aliis litteris coaevis et appendice / I. Kristiniacki. T. 2. Leopoli, 1895. Ю. Э. Шустова. Владимир Милькович и публикация актов… 371 лишь в хронологических рамках до XVII в. (1518—1600 гг.), актовый же материал XVII—XVIII вв. остался неопубликованным. О Владимире Мильковиче известно немного. Первая публикация о нем как профессоре Черновицкого университета появилась в 1900 г.10 Для советской историографии личность В. Мильковича, историка-медиевиста, специалиста в области восточноевропей- ской истории, не могла представлять интерес, в том числе по той причине, что основные его работы были написаны на немецком языке и опубликованы в австрийских и немецких научных изданиях. В современной украинской историографии появляются работы, посвященные вкладу Мильковича в развитие архивного дела11, а также его роли в историографических дискуссиях начала ХХ в.12 Владимир Милькович (28 августа 1857, с. Полянчик близ Пшемысля — 1916, Вена) после учебы в гимназии в Пшемысле поступил на теологический факультет Львовского университета, который закончил в 1880 г. Продолжил учебу в Черновцах на философском факультете, где слушал лекции по славянской фи- лологии и истории. В 1882 г. продолжил обучение в Вене, где в 1884 г., сдав экзамены по славянской филологии, получил уче- ную степень доктора философии. Первые научные публикации вышли в историческом журнале в Бреслау13. Позже он окончил 10 Norst A. Alma-Mater Francisco Josephina: Festschrift zu deren 25-jährigem Bestande. Czernowitz, 1900. S. 65. 11 Ляпунов Ю. П. Архівна справа на Буковині // Нариси історії архівної справи в Україні / Заг. ред. І. Б. Матяш, К. І. Климова. Київ, 2002. С. 315— 316; Никирса М. Мількович Володимир // Українські архівісти (XIX–XX ст.): Біобібліографічний довідник / Упоряд.: І.Б. Матяш, С. Л. Зворський, Л. Ф. Приходько та ін. Київ, 2007. С. 406—407. 12 Тельвак В. Малознана німецькомовна праця Михайла Грушевського // Дрогобицький краєзнавчий збірник. Дрогобич, 2006. Вип. Х. С. 681—701; Он же. Михайло Грушевський contra Володимир Мількович (до проблеми формування дискусійного поля української історіографії почаику ХХ ст.) // Архівознавство. Археографія. Джерелознавство: міжвідомчий збірник наукових праць. Київ, 2007. С. 255—269; Он же. Михайло Грушевський та конфлікти в середовищі українських істориків (початок ХХ ст.) // Студії з архівної справи та документознавства. Київ, 2010. Т. 18. С. 183–190; Галик В. Історик Мирон Кордуба — кореспондент Івана Франка // Мандрівець. № 6. 2011. С. 35—40. 13 Milkowitsch W. 1) Ein Beitrag zur Chronologie des Hedwigsfestes // Die Zeitschrift des Vereins für Geschichte und Alterthum Schlesiens. Breslau, 1884. Bd. 18. S. 296—299; 2) Heinrichs IV Aufenthalt bei König Ottokar von Böhmen 372 Палеография, кодикология, дипломатика трехгодичные курсы при Институте австрийских исторических исследований. По поддержке Министерства вероисповеданий и образования Австрии осуществил исследовательскую поездку в Крайну (историческую область в Словении) с целью изучения истории старинных монастырей. Результатом этой поездки стала серия научных работ14. На собственные средства путешествовал по всей Австрии, Венгрии, Италии, Германии, где собирал мате- риал, который использовал в своих работах. В сфере научных интересов В. Мильковича были средневековая история, истори- ческая хронология, история искусства. С 1885 г. он – приват-до- цент, с 1895 г. — профессор кафедры общей истории средневе- ковья Черновицкого университета, в 1898 г. получил звание экс- траординарного профессора кафедры Восточной Европы этого университета. Занимался проблемами истории Чехии, Польши, историей славянских народов, историей церкви, историей искусства. В 1906 г. В. Мильковичу было поручено создание архива Черновицкой краевой управы, а 18 сентября 1907 г. он был ут- вержден директором Краевого государственного архива Буко- вины. С первых дней работы в должности директора краевого архива В. Милькович самостоятельно, без помощников (в штате архива, кроме него, не было ни одного сотрудника), начал работу по собиранию архивных документов и сосредоточению их в ар- хиве для хранения. С этой целью он публиковал в местных газе- тах воззвания, а также ездил по всей Буковине, просматривал архивы государственных учреждений для отбора документов, обращался к частным лицам с просьбами передавать имеющиеся in der Zeit nach 1266 // Die Zeitschrift des Vereins für Geschichte und Alterthum Schlesiens. Breslau, 1884. Bd. 18. S. 243—252; 3) Über die Zeit des gütlichen Übereinkommens zwischen König Joh. v. Böhmen und Herzog Joh. v. Steinau // Die Zeitschrift des Vereins für Geschichte und Alterthum Schlesiens. Breslau, 1885. Bd. 9. S. 307—315; 4) Heinrich IV und Boleslaus II 1277 // Die Zeitschrift des Vereins für Geschichte und Alterthum Schlesiens. Breslau, 1885. Bd. 19. S. 370—385. 14 Milkowitz W. Beiträge zur Rechts- und Verwaltungsgeschichte Krains: Die Supanei-Verfassung // Mitteilungen des Musealvereins für Krain. 1890. Bd. 3. S. 41—52; 2) Die Chronik Puzels aus dem krainischen Cistercienserstifte Sitich // Mitteilungen des Musealvereins für Krain. 1890. Bd. 3. S. 53—73; 3) Die Klöster in Krain. Studien zur österreichischen Monasteriologie // Archiv für österreichische Geschichte. 1889. Bd. 74. S. 261—486; 4) Beiträge zur Rechts- und Verwaltungsgeschichte Krains: Die Supanei-Verfassung // Mitteilungen des Musealvereins für Krain. 1889. Bd. 2. S. 3—40. Ю. Э. Шустова. Владимир Милькович и публикация актов… 373 у них материалы. В своих донесениях В. Милькович постоянно информировал Президиум Краевой управы о выявленных им документах в Краевом сейме, Краевом суде, финансовой дирек- ции, налоговом управлении, Черновицком магистрате, а также в Митрополии Буковины и других государственных и обществен- ных организациях. При этом он часто отмечал весьма неудовле- творительное хранение документов, а также отказ руководителей учреждений передавать материалы в Краевой архив. В 1908 г. В. Мильковичу удалось собрать в архиве около 100 документов XV—XVIII вв.; к 1914 г. в нем хранилось 500 древнейших доку- ментов и топографических карт и 428 документов нового вре- мени. В 1912 г. он был назначен корреспондентом архивного со- вета для Буковины сроком на 5 лет. Деятельность В. Мильковича получила одобрение директора Императорско-королевского архива Австрии доктора Франца Вильгельма, которого весной 1914г. Министерство внутренних дел командировало в Черновцы для помощи в дальнейшей организации архива. В своем рапорте Франц Вильгельм отметил роль профессора Мильковича в со- хранении «очень ценного» документального собрания. В 1925 г. такую же высокую оценку деятельности Мильковича дала ко- миссия государственных архивов Буковины в докладе Генераль- ной дирекции государственных архивов Румынии. После начала Первой мировой войны Милькович уехал в Вену, куда перевез самые ценные архивные документы. Столь успешная деятельность по созданию краевого архива Буковины стала возможной благодаря и приобретенному Миль- ковичем опыту работы в Музее Ставропигийского института во Львове в 1892—1895 гг. Однако этот период его жизни и дея- тельности Мильковича оставался неизвестным. В Центральном государственном историческом архиве Украины в г. Львове удалось выявить комплекс документов, которые рассказывают о жизни Мильковича во Львове, куда он был приглашен сеньором Став- ропигийского института, главным образом, для подготовки к публикации актовых документов из архива Успенского братства. 1 октября 1892 г. между доктором Владимиром Мильковичем и Ставропигийским институтом был заключен договор об изда- нии документов, касающихся истории Львовского братства и «истории русского народа в Галиции»15. Согласно договору, изда- ние осуществлялось на средства Ставропигийского института, а В. Милькович должен был полностью подготовить материалы к 15 ЦГИА Украины, г. Львов. Ф. 129. Оп. 2. Д. 781. Л. 1—4 об. 374 Палеография, кодикология, дипломатика публикации и вычитать корректуру. Кроме подготовки издания, в его обязанности входили научная систематизация фондов Му- зея Ставропигийского института, описание музейных предметов и составление каталога собрания. Работу по подготовке к изда- нию архивных документов следовало, согласно договору, завер- шить через три года и подготовить 60 печатных листов, из кото- рых в первый год работы следовало напечатать 10 листов, а в последующие — по 25. Если подготовленные к печати доку- менты не составят указанного объема, его следовало дополнить регестами к документам, за которые археограф мог требовать особое вознаграждение, в случае же превышения объема издания не имел права требовать дополнительной оплаты. Милькович должен был отчитываться о своей работе ежеквартально и пре- доставлять напечатанные листы. За его работу ему предполага- лось платить по 900 золотых рынских ежемесячными выплатами, кроме того предоставлялась однокомнатная квартира в одном из домов Ставропигийского института стоимостью 8 золотых рын- ских, однако Милькович освобождался от этой платы на время работы в институте. Ему в помощь за счет института должен был определен сотрудник. Работать Милькович должен был в Музее или в канцелярии института и посвящать своему занятию не ме- нее двух часов ежедневно. Если Музей будет открыт для посети- телей по крайней мере один раз в неделю, Милькович обязан был присутствовать в Музее и уделять внимание посетителям, рас- сказывая об экспонатах. В случае болезни, но не более трех ме- сяцев, Ставропигийский институт обязывался выплачивать ему установленное жалованье, однако это не освобождало от подготовки оговоренного объема печатных листов публикации документов. Практически сразу после заключения договора Милькович поселился во Львове и приступил к выполнению своих обяза- тельств. Он быстро ознакомился с архивом и Музеем и составил план работы. В первом своем отчете от 2 января 1893 г.16 Милько- вич сообщил, что приступил к упорядочению архива братства, который составлял часть фонда Музея. Каждую грамоту он обернул бумагой, куда вложил как современные грамоте пере- воды, так и копии и переводы грамоты, которые делались чаще всего при подготовке документов к публикации. К каждой гра- моте был составлен заголовок, состоящий из указания места из- дания грамоты, даты, имени лица, ее выдавшего, и краткой анно- тации. За три месяца таким образом В. Милькович обработал 179 16 Там же. Л. 5–6. Ю. Э. Шустова. Владимир Милькович и публикация актов… 375 королевских грамот (от грамоты 1521 г. Сигизмунда I до грамоты 1770 г. Станислава Августа), 77 грамот молдавских воевод, 70 грамот патриархов, 175 грамот церковных иерархов (митрополи- тов и епископов), 246 грамот светских лиц, священников и архи- мандритов. Таким образом, всего Мильковичем было описано 747 документов. Все грамоты, опубликованные в первом томе «Юбилейного издания в память 300-летнего основания Львов- ского Ставропигийского братства», которые, вероятно, храни- лись отдельно, Милькович описал и систематизировал вместе со всеми документами. Он просмотрел также 30 фасцикулов и упо- рядочил их в хронологическом порядке, составив их опись. Тща- тельно изучив описание архивных документов, составленное Д. И. Зубрицким17, В. Милькович и пришел к выводу, что многие его датировки были не всегда корректны (это было связано с раз- ными календарно-хронологическими системами). Поэтому он взялся за уточнение датировок, что отнимало у него много вре- мени, «бо суть даты после рôжныхъ системôвъ, старого и нового стилю, и грецкого, и иншихъ». Кроме того, Милькович присту- пил к составлению карточного каталога выявленных грамот и к январю 1893 г. он был готов для всех грамот XVI в. Он изучил также каталог грамот, составленный Иваном Литынским18. Ви- димо, этот каталог был составлен в связи с систематизацией ар- хива при открытии археологическо-библиографической вы- ставки в 1888 г.19 Милькович пришел к выводу, что он не имеет научной ценности, и поэтому был сдан им в архив. Что касается музейной работы, Милькович завел книгу кор- респонденции, а также отметил поступление в Музей новых экс- понатов: отец Петр Погорецкий из Дрогобыча передал две ста- ринные икон, найденные в замке в Сокале; катехит отец Гоцкий из Львова подарил старинную икону; учитель Свинцецкий из 17 См. инвентарное описание документов архива братства, составленное Д. И. Зубрицким в 1832 г.: ЦГИА Украины, г. Львов. Ф. 129. Оп. 2. Д. 852, 854 и алфавитный указатель к инвентарному описанию архива братства, состав- ленный Д. И. Зубрицким: ЦГИА Украины, г. Львов. Ф. 129. Оп. 2. Д. 853. 18 Иван Литынский, советник суда, был принят в Ставропигийский институт 10 июля 1868 г., в 1872 г. был избран вторым старейшиной, умер во Львове в 1898 г. (Ваврик В. Р. Члены Ставропигиона за 350 лет (1586—1936) // Юбилейный сборник в память 350-летия Львовскаго Ставропигиона. Ч. 2. Львов, 1937. С. 105). 19 Шустова Ю. Э. Документы Львовского Успенского Ставропигийского братства... С. 510; ЦГИА Украины, г. Львов. Ф. 129. Оп. 2. Д. 856. Л. 1—51; Д. 857. 376 Палеография, кодикология, дипломатика села Убеня передал две старинные монеты. В отчете Милькович отметил, что для своей работы ему при- шлось приспособить четыре деревянных ящика, но в дальней- шем необходимо отдельное помещение для размещения грамот, приведенных в порядок, а также письменный стол для бумаги, перьев, карандашей и корреспонденции, а главное – для хране- ния важных записи. Вся подготовительная работа не позволила сразу же готовить документы к публикации, поэтому Милькович предполагал, что печатание грамот может начаться в феврале 1893 г. Следующий квартальный отчет датирован 5 апреля 1893 г.20 В нем Милькович сообщал о том, что им были описаны 62 грамоты на русском, латинском и польском языках, а печатание грамот было начато 10 марта этого года. Как и предполагалось по усло- виям договора, в помощь Мильковичу Ставропигийский инсти- тут определил Юстина Дзеровича. Однако в отчете отмечается, что в феврале он работал без вознаграждения. Документы к печати готовились Мильковичем на языке ори- гинала. Трудности при печатании вызывали греческие грамоты. Видимо, приходилось приглашать за отдельную плату набор- щика, владеющего греческим языком, а также археографа особой квалификации, чьи труды должны были оплачиваться по более высокому тарифу. Подготовка к печати трех греческих грамот потребовала таких дополнительных расходов, и Милькович по- лучил для этого 21 июля 1893 г. от Ставропигийского института 15 золотых рынских21. Речь идет о публикации грамот на страни- цах 35—37 готовящегося издания, получившего название «Monumenta Confraternitatis Stauropigianae Leopoliensis», трех грамот константинопольского патриарха Иоасафа от декабря 1560 г. (№ 31—33)22. К сожалению, в архиве Ставропигийского института сохрани- лись не все отчеты В. Мильковича. На основании имеющихся отчетов можно сделать вывод, что за период с июля 1893 г. по декабрь 1894 г. включительно Милькович подготовил к печати страницы 38–62 «Monumenta Confraternitatis Stauropigianae Leopoliensis», включающие документы и регесты опубликован- ных ранее грамот с 6 мая 1561 г. по 20 мая 1572 г. (№ 34–53). 20 ЦГИА Украины, г. Львов. Ф. 129. Оп. 2. Д. 781. Л. 7. 21 Там же. Л. 9. 22 Там же. Оп. 1. Д. 32. Л. 1–3. Ю. Э. Шустова. Владимир Милькович и публикация актов… 377 Следующий отчет, который удалось выявить в архиве, дати- руется 10 апреля 1895 г.23 и относится к третьему году работы. В нем говорится, что с 1 января по 31 марта 1895 г. им было подго- товлено к печати семь страниц (с. 63–69 «Monumenta Confrater- nitatis…»). Это документы за период с 20 мая 1572 г. по 15 апреля 1574 г. (№ 54–57). Из отчета явствует, что Милькович вел боль- шую подготовительную работу над изданием документов, в том числе эвристическую. Он отмечает, что, изучая документы 1594– 1596 гг., касающиеся истории Ставропигийского братства и Бре- стской церковной унии, он выявил соответствующие материалы в львовском Бернардинском архиве, городском архиве и библио- теке Оссолиньских. Некоторые документы Милькович предпола- гал опубликовать факсимильно, на что запрашивал у Ставропи- гийского института дополнительные ассигнования. В отчете за второй квартал 1895 г. от 10 июля этого года24 Милькович сообщает, что подготовил к печати 10 страниц (с. 70– 79 «Monumenta Confraternitatis…»), включающие документы за период с 7 февраля 1576 г. по 1 января 1580 г. (№ 58—64). В этом отчете сообщается и о других сферах деятельности В. Мильковича, в частности, о подготовке им каталога книг Музея Ставропигийского института, о чем, видимо, речь шла ранее. Имеющийся в Музее список книг, по словам Мильковича, не имеет никакой ценности. Готовящийся каталог, по его мнению, будет иметь не только научное значение, но и будет «рекламой и инвентарем библиотеки Института». Он сообщает, что принятый в Музей новый сотрудник Михаил Копертынаский готов работать не только над изданием «Monumenta…», но и над составлением и печатанием каталога ежедневно по 4–5 часов, а также в случае необходимости трудиться над корректурой дома, за что Милько- вич просит платить ему по 30 золотых рынских ежемесячно. В отчете отмечалось, что в следующем квартале предполага- ется закончить печатание документов за 1595 г. и около поло- вины объема материалов за 1596 г. Документы за 1597—1600 гг. займут, по мнению Мильковича, свыше 15 печатных листов, и на этом следует закончить первый том «Monumenta…». Таким об- разом, из отчета от 10 июля 1895 г. следует, что первоначальный план публикации актов в одном, третьем, томе «Юбилейного из- дания…» в процессе подготовки работы претерпел изменения: выявленные документы могли занять по крайней мере два больших 23 Там же. Оп. 2. Д. 781. Л. 10. 24 Там же. Л. 15. 378 Палеография, кодикология, дипломатика тома, первый из которых должен был быть ограничен докумен- тами XVI в. В. Милькович был специалистом в области исторической хронологии. Об этом свидетельствуют не только его научные работы, но и специфика работы с документами Ставропигий- ского института. Не удивительно, что его внимание привлек один из экспонатов Музея – древнеславянский деревянный ка- лендарь, «дуже интересный, рѣдкий и важный для науки». Милькович подготовил исследование об этом календаре, со- стоящее из его научного описания, объяснения его особенностей, однако для публикации ему нужны были средства. С просьбой о выделении ему 20 рынских золотых он обратился к Совету ин- ститута. Рукопись статьи была уже подготовлена к печати, и публикацию этой работы Милькович рассматривал не только как важный научный труд, но и представляющую большое значение для института. Публикация была подготовлена на немецком языке для научного журнала «Mitteilungen der k.k. Centralkom- mission», издававшегося в Вене. Для этого нужны были рисунки, которые делал для Мильковича львовский художник Пенковский, а также фотография. Именно для изготовления иллюстративного материала и понадобились средства25. Однако префект Музея отказал Мильковичу в необходимой сумме, и он обратился с этой же просьбой в Совет института. В деле разбирался Николай Ни- колаевич Сивуляк26. Ознакомившись с деятельностью Милько- вича, он высоко оценил его работу и способствовал не только тому, что историку выделили запрашиваемые средства на изго- товление рисунков и фотографии для издания статьи о кален- даре, но и высказал предложение о том, что было бы весьма же- лательно, чтобы Милькович составил не только каталог книг, но 25 Там же. Л. 16. 26 Н. Н. Сивуляк родился в с. Гучко, близ Добромиля, в 1846 г. Окончил в Перемышле гимназию и физико-математический факультет Львовского университета. В 1871—1907 гг. преподавал математику и физику в польской гимназии в Ряшеве (Жешуве) и в немецкой гимназии во Львове. 23 января 1878 г. был принят в Ставропигийский институт, где избирался на должно- сти кассира, префекта Успенской церкви, управителя типографии, бурсы и переплетной мастерской. С 1901 г. был товарищем старейшины. В 1915— 1921 гг. находился в эмиграции в России. Умер в 1934 г. во Львове (Вав- рик В. Р. Члены Ставропигиона за 350 лет (1586–1936). С. 108; Киричук О. С. Львівський Ставропігійський інститиут у громадському житті) Галичини другої половини XIX – початку ХХ ст. Львів, 2001. С. 150). Ю. Э. Шустова. Владимир Милькович и публикация актов… 379 и всех прочих предметов Музея, а также хранящихся в Ставро- пигийском архиве документов27. 6 августа 1895 г. Милькович письменно поблагодарил Совет Ставропигийского института за выделенные ему 20 золотых рынских. Однако ему пришлось оп- равдываться перед Советом за то, что три месяца, потраченные им на подготовку статьи, ни в коей мере не сказались на его ра- боте в целом, как связанной с подготовкой документов в «Monumenta Confraternitatis Stauropigianae Leopoliensis», так и на работе в Музее. Он подчеркивал, что научные сотрудники Музея даже обязаны публиковать научные работы, касающиеся музейных предметов28. В 1896 г. статья о календаре была опубликована29. В письме Совету Ставропигийского института от 6 августа 1895 г. В. Милькович также объяснял ситуацию, сложившуюся в связи с выполнением им обязательств по изданию документов. Он отмечает, что должен был издать 80 печатных листов, а напе- чатал уже 87 печатных листов, которых будет для завершения тома еще больше. Таким образом, он выполнил главный пункт договора. Следует отметить, что, согласно подписанному 1 ок- тября 1892 г. договору между В. Мильковичем и Ставропигий- ским институтом, предполагалось издание документов в объеме 60 печатных листов30. Возможно, в процессе работы над томом его объем был скорректирован и увеличен до 80 печатных лис- тов. Но в любом случае Милькович значительно перевыполнил свои обязательства по контракту. Однако, судя по его настрое- нию, упреки со стороны руководства Ставропигийского инсти- тута в том, что он не в достаточной мере выполняет свои обязан- ности по изданию документов, сильно обидело его. Милькович в это время получил предложение из Черновицкого университета занять должность профессора кафедры общей истории средневе- ковья, которое и принял. Эти два обстоятельства привели к тому, что он выдвинул условия о возможности продолжать работу над вторым томом «Monumenta Confraternitatis…» на совершенно других условиях и с учетом того, что он будет находиться в Чер- новцах. Видимо, для урегулирования дел в университете он по- 27 ЦГИА Украины, г. Львов. Ф. 129. Оп. 2. Д. 781. Л. 16. 28 Там же. Л. 19. 29 Milkowitsch W. Ein Nordrussischer auf Holz gemalter Kalendar aus der Zeit um 1600 // Mitteilungen der k.k. Centralkommission für Erforschung und Erhaltung' der Kunst- und Historischen Denkmale. 1896. № 4. S. 203—225. 30 ЦГИА Украины, г. Львов. Ф. 129. Оп. 2. Д. 781. Л. 2. 380 Палеография, кодикология, дипломатика просил у Совета Ставропигийского института предоставить ему трехнедельный отпуск31. В сентябре 1895 г. Милькович заканчивал свою работу над изданием документов. В письме Совету Ставропигийского ин- ститута от 11 сентября 1895 г.32 он сообщил о том, что за послед- ний квартал было напечатано 10 печатных листов «Monumenta…», и общий объем тома составил 89 печатных листов. До 1 октября, когда заканчивался срок его работы согласно условиям договора, он напечатает еще два или три печатных листа. Продолжать ра- боту над публикацией документов Милькович планировал из Черновиц. За каждый печатный лист он просил платить ему по 25 золотых рынских, если на месте будет сделана первая коррек- тура, если же без корректуры, то по 30 золотых рынских. При этом за греческие грамоты он требовал особую плату — по 10 золотых рынских за документ. По подсчетам Мильковича, объем документов по 1600 год включительно займет не более 20 печат- ных листов, не считая указателей и комментариев, объем кото- рых в то время он указать не мог, но не более 12 печатных лис- тов. Таким образом, работа могла быть завершена к апрелю 1896 г. Милькович выдвинул условие своей работы в Черновцах. Посредником между ним и типографией должен был быть Н. Н. Сивуляк, так как только «господину референту могу мои манускрипта повѣрити и быти певнымъ, що печатня не буде дѣла утрудненти». Видимо, роль Сивуляка в разрешении конфликта между Мильковичем и руководством Ставропигийского института, расположение Сивуляка к нему сыграли роль в этом выборе. Спустя неделю (18 сентября 1895 г.) Милькович пишет еще одно письмо Совету института33. В нем он уточняет, что за послед- ний квартал, с 1 июля по 1 октября, будет напечатано 13 листов; таким образом, объем тома займет 92 печатных листа. Он уве- домляет, что на этом свою работу во Львове заканчивает и просит освободить его от условий договора. Он надеется на призна- тельность руководства института за проделанную работу. Следует отметить, что объем труда Мильковича существенно превысил обязательства по контракту. Что касается продолжения работы, он будет ждать решения Совета института. Также он сообщает, что в самое ближайшее время вынужден уехать в Черновцы. 31 Там же. Л. 19. 32 Там же. Л. 25. 33 Там же. Л. 27. Ю. Э. Шустова. Владимир Милькович и публикация актов… 381 Уже 16 октября н.с. 1895 г. Николай Сивуляк от имени инсти- тута пишет письмо профессору Владимиру Мильковичу, в кото- ром информирует о ряде решений, касающихся окончания ра- боты над первым томом «Monumenta Confraternitatis Stauropigianae Leopoliensis»34. 25 сентября на заседании института были при- няты условия Мильковича по вопросу об окончании работы над «Monumenta…», которые он сформулировал в письменном виде 22 сентября. Еще один вопрос, касающийся возможности печа- тать документы, относящиеся к истории братства, которые Милькович выявил в других архивах Львова, рассматривался на заседании института 9 октября. Было принято решение, чтобы из их числа издавать только те, которые ранее не публиковались, а к ранее изданным помещать лишь регесты. Также сообщалось, что институт счел возможным удовлетворить просьбу Мильковича и отправить ему в Черновцы 29 архивных грамот, необходимых для подготовки их к публикации. Работая в Черновцах, В. Милькович продолжил активно печа- тать документы. Сохранилась интересная расписка управителя канцелярии института Г. Г. Коломыйца от 19 мая 1896 г.35 Вы- платы производились на условиях, принятых институтом в ок- тябре 1895 г., — за каждый печатный лист платить по 25 золотых рынских и дополнительно за каждую греческую грамоту — по 10 золотых рынских. Из расписки следует, что в январе 1896 г. было напечатано два печатных листа «Monumenta…» (98 и 99), за ко- торые Милькович получил 50 золотых рынских. Таким образом, что в последнем квартале 1895 г. было напечатано 5 печатных листов. За февраль Мильковичу надлежало заплатить за два пе- чатных листа и одну греческую грамоту, в марте — за четыре печатных листа и одну греческую грамоту, в апреле — за два пе- чатных листа и 16 греческих грамот, в мае — за два печатных листа, всего — 460 золотых рынских. Так, объем тома был дове- ден до 111 печатных листов. Несмотря на то, что указанная сумма превышала предусмотренные Ставропигийским институ- том по этой статье расходы, 20 мая 1896 г. было принято реше- ние выплатить Мильковичу всю причитающуюся ему сумму. Следует отметить, что всего в «Monumenta Confraternitatis Stauropigianae Leopoliensis» напечатано 26 документов на грече- 34 Там же. Л. 29–29 об. 35 Там же. Л. 33. 382 Палеография, кодикология, дипломатика ском языке36, из них в заключительную часть тома, с 98 печат- ного листа, т.е. с 776 страницы издания, вошло восемь. Согласно же расписке, Мильковичу заплатили за 18 греческих грамот. Возможно, 18 апреля 1896 г., когда за 15 греческих грамот Мильковичу выплатили 75 золотых рынских, учли все предыдущие недоплаты по подготовке греческих документов к печати, причем платили по 5 золотых рынских за каждую грамоту, а не по 10, как просил Милькович в сентябре 1895 г. Пять золотых рынских выплатили ему за одну греческую грамоту 27 апреля 1896 г. Работа над первым томом «Monumenta Confraternitatis Stauropigianae Leopoliensis» закончилась в июне 1896 г. После- словие («Epilegomena») было написано В. Мильковичем в Чер- новцах 25 июня 1896 г.37 На основании архивных документов и даты послесловия можно утверждать, что книга вышла из типо- графии не ранее второй половины 1896 г., а не в 1895 г., как обо- значено на титульном листе издания. К сожалению, второй том «Monumenta…» остался нереализо- ванным проектом. Продолжать работу над изданием документов XVII в. из архива братства В. Мильковичу, видимо, не удавалось из-за работы в Черновицком университете, а пригласить другого издателя Ставропигийский институт, по всей видимости, не смог из-за финансовых трудностей. «Monumenta Confraternitatis Stauropigianae Leopoliensis» — издание, которое первоначально задумывалось как третий том «Юбилейного издания в память 300-летнего основания Львовского Ставропигийского братства», вышло как самостоятельное издание. Это связано с принципами отбора документов для публикации. В него вошли документы из 36 Monumenta Confraternitatis Stauropigianae Leopoliensis: Diplomata et epistolae Confraternitatis Stauropigianae Leopoliensis ab anno 1518 usque ad annum 1600 / W. Milkowicz. Leopolis, 1895. Т. 1. № 31. Р. 35; № 32. Р. 36; № 33. Р. 37; № 82 b. Р. 127—129; № 85. P. 135—136; № 94. P. 148—149; № 101. P. 157—159; № 103 а. P. 162–164; № 125. P. 198—199; № 131. P. 203—205; № 163. P. 263—264; № 167. P. 265; № 189. P. 297—298; № 246. P. 379—381; № 253. P. 391—392; № 254. Р. 393—395; № 301. Р. 497; № 382. Р. 656—657; № 447. P. 776–777; № 453. P. 797; № 454. Р. 799; № 469. P. 809—810; № 481. P. 822—823; № 484. P. 825—826; № 488. P. 832–835. Оригиналы документов см.: ЦГИА Украины, г. Львов. Ф. 129. Оп. 1. Д. 32, 73, 75, 79, 86, 89, 97, 99, 114, 117, 147, 151, 167, 203, 209, 210, 308, 312, 325, 336, 342, 334; Государственный исторический музей в г. Львове. Рук. № 135 «Альбом Ставропигийского братства». Л. 8, 147. 37 Monumenta Confraternitatis Stauropigianae Leopoliensis. Р. 936. Ю. Э. Шустова. Владимир Милькович и публикация актов… 383 архива братства, относящиеся не только к многосторонней дея- тельности братства, но и документы по истории православной церкви в Польше и материалы об отношении польских властей разных уровней к украинскому народу. В издании, помимо ос- новного текста документа, помещены адреса, аннотации и другие пометы на документах, редакции документа, переводы, состав- ленные самими членами братства или по их заказу профессио- нальными переводчиками или учениками братской школы. Все это позволяет значительно расширить использование этих источ- ников и создает целостное впечатление о документе. Высокий научно-археографический уровень издания, подготовленного Владимиром Мильковичем, позволяет и сегодня рассматривать эту публикацию документов из архива Львовского Ставропигий- ского братства не только как памятник археографической прак- тики конца XIX в., но и как публикацию, не утратившую своего научного значения и сегодня. А. И. Яковлева СИНОДИК УСПЕНСКОГО СОБОРА Поводом для написания настоящей работы послужило зна- комство с рукописью конца XIV — начала XV в. Апракоса Успенского собора, так называемого «Морозовского Еванге- лия», хранящегося в Оружейной Палате (ГОП. № 11056). Эта — одна из самых роскошных московских рукописей, относя- щаяся к «группе Хитрово», с крупными в лист портретами евангелистов, с такими же масштабными изображениями их символов, множеством орнаментальных заставок и зооморф- ных инициалов. Текст Евангелия написан двумя писцами, один из которых являлся главным. Он же участвовал в создании Сино- дика Успенского собора. И если второму писцу митрополичь- его Апракоса, написавшему основной объем текста, диакону, а затем протодиакону Успенского собора Спиридонию уделено достаточно внимания и даже намечены, пусть гипотетически, контуры его биографии, при этом особенно подчеркнута близость к митрополиту Киприану1, то о главном писце Евангелия практи- чески ничего неизвестно. Нами руководило желание исправить сложившийся в науке перекос и постараться как-то вывести из тени, высветить фигуру этого, вероятно, не менее близкого к митрополиту Киприану, писца. Его работа над рукописью Сино- дика определялась принципами, схожими с теми, которые встретились нам при изучении Евангелия Успенского собора: он явно рассчитывал на участие второго писца и художника, оставляя для них незаполненные текстом части листа. Однако сотрудничество, вероятно, не сложилось, что говорит о каких- то проблемах или непредвиденных жизненных обстоятельствах, возникших при создании столь важной для митрополии книги, которые сыграли определенную роль в ее истории. Синодик Успенского собора, хранящийся в настоящее время в составе Синодального собрания в Отделе Рукописей Государственного Исторического Музея (ГИМ. Син. 667), хорошо известен в науке2. Так, первая публикация рукописи была осу- ществлена Н. И. Новиковым в XVIII в. Выдающемуся русскому 1 Вздорнов Г. И. Киевская Псалтырь 1397 г. Т. 1. М., 1978. 2 Полное воспроизведение текста: Древняя Российская Вифлиофика. М., 1788 (далее — ДРВ, 1788). С. 420; Петухов Е. В. Очерки по литературной истории Синодика. СПб., 1895 (далее — Петухов, 1895). С. 9. А. И. Яковлева. Синодик Успенского собора… 385 просветителю екатерининской эпохи, по мнению филологов, «мы обязаны сохранением полного текста Синодика»3. Рукопись составная: к первоначальным, написанным глав- ным писцом Евангелия Успенского собора, относятся три не- равных части, которые перемежаются листами с более поздним текстом разного времени — от XVI до XVII вв.4 Из поздних вставок в рукопись наиболее известен Помянник начала XVI в., в котором поименованы герои Куликовской битвы. С датировкой начала XV в. рукопись существует в современной литературе, хотя в XIX в. была и другая, более ранняя дати- ровка — концом XIV в.5, которая нам больше импонирует. К 3 Моисеева Г. Н. Пергаменный Синодик Государственного Исторического Музея в издании Н. И. Новикова // ТОДРЛ. Т. XXVI. Л., 1971. С. 100—108. 4 Три древние части рукописи (л. 4—26; л. 27—30 об.; л. 32—35 об.) со- стоят из четырех тетрадей, в трех из которых, кроме первой, — по восемь листов (II тетрадь: л. 11—18; III тетрадь: л. 19—26; IV тетрадь: л. 27—30 и 32—35); в I тетради — семь листов: л. 4—10. Л. 31, вшитый на фальце, из IV тетради сделан из пергамена другого сорта и написан другим, поздним почерком — XVI в. Сигнатуры тетрадей первоначальные, обозначены киноварью на нижнем поле у корешка, кроме третьей тетради, где номер не проставлен. Автор приносит искрен- нюю благодарность сотруднику Отдела рукописей ГИМ Ю. А. Грибову за кон- сультацию, а также сделанные им ценные замечания по тексту данной статьи. 5 Постникова-Лосева М. М., Протасьева Т. Н. Лицевое Евангелие Успенского собора как памятник древнерусского искусства первой трети XV века // Древнерусское искусство XV — начала XVI в. М., 1963. С. 150. Преобладающая в научной литературе датировка древней части Синодика началом XV в., на наш взгляд, может быть уточнена и даже удревнена, причем на подобный ход мысли наталкивает уже имеющийся в научной литературе анализ дати- ровок рукописи. Так, в «Указателе» архимандрита Саввы дана датировка XIV в. (см.: Савва, архим. Указатель для обозрения московской Патриаршей (ныне Синодальной) библиотеки. М., 1858. С. 248); у А. В. Горского и К. И. Невоструева — к. XIV в. (см.: [Горский А. В., Невоструев К. И.] Описание рукописей Московской Синодальной библиотеки. Отд. III. М., 1917. С. 460, прим. 1). Эта верная, на наш взгляд, датировка, с которой был согласен и М. И. Горчаков (см.: Горчаков М. И. Рецензия: Никольский К. Анафематствование… // Отчет о двадцать третьем присуждении наград графа Уварова. СПб., 1881. С. 232—234 (да- лее — Горчаков, 1881)), исправлена в экземпляре Описания Горского и Не- воструева, принадлежащем Отделу рукописей ГИМ, в 1954 г. рукой М. В. Щеп- киной на XV в., возможно, под влиянием датировки Синодика у Е. В. Пе- тухова началом XV в. (см.: Петухов, 1895. С. 7). У последнего автора она возникла 386 Палеография, кодикология, дипломатика тому же анализ почерка писца древней части Синодика, как считают специалисты, вполне укладывается в традиции палео- графии конца XIV в.6 Вплоть до эпохи Екатерины II «пергаменный Синодик хра- нился в Успенском соборе и имел значение официального до- кумента, по которому провозглашалась “вечная память” пред- кам царствующих московских государей и предавались анафеме еретики и государственные преступники»7. «Синодик был цер- ковным документом, имеющим государственное значение: во всех епархиях России по этому памятнику осуществлялся чин Православия. Поэтому архиереям возбранялось «чинить пере- мены и прибавки» в Синодике»8. На этот порядок посягнула Екатерина II. Планируя секуляризацию церковных земель, она предполагала убрать из него статьи «об обидящих церкви». Рукопись была изъята из Успенского собора и передана в Си- нод, и почти столетие вплоть до 60-х гг. XIX в. кодекс нахо- дился в Санкт-Петербурге. При митрополите Филарете из Си- нодика все-таки были изъяты статьи «об обидящих церкви», которые все это время хранились запечатанными, а рукопись была возвращена в Москву, но уже не в Успенский собор, а в Синодальную библиотеку. Согласно устойчивой научной традиции, Синодик Успен- ского собора является переводом на славянский язык грече- ского «чина православия», возникшего в IX в. на основании протоколов Седьмого Вселенского собора, и заключает в себе, помимо соборных постановлений, «анафемы» и «вечную па- мять» разным лицам, в соединении с «помянником», которые пополнялись и «согласно греческому тексту», и «на основании самостоятельных данных русской жизни»9. По современной классификации, Синодик относится к типу «Вселенского Си- нодика», хотя здесь также присутствуют черты «Помян- на основе критики датировки Ф. И. Успенского, писавшего, что «главная часть Московского синодика переведена до 1450 г.» (см.: Успенский, 2001. С. 93). 6 Приношу искреннюю благодарность Т. С. Борисовой, много и плодотворно работавшей над рукописью Евангелия Успенского собора и поделившейся со мной своими наблюдениями. 7 Моисеева Г. Н. Пергаменный Синодик…. С. 100. 8 Там же. С. 104. 9 Петухов, 1895. С. III—IV. А. И. Яковлева. Синодик Успенского собора… 387 ника»10. Кроме того, Синодик Успенского собора «представ- ляет собою воспроизведение дополненной греческой редак- ции»11, т.е. включает дополнения, появившиеся в греческом Синодике со второй половины XI в. — до XIV в. Один из самых авторитетных исследователей текста Сино- дика Е. В. Петухов и его рецензент А. И. Соболевский уточ- нили «время возникновения первой русской редакции чина православия», лежащей в основе рукописи Успенского собора12. Происхождение славянского перевода Е. В. Петухов связал с болгарским «Синодиком царя Бориса» III (1207—1218), по- скольку в московском Синодике имеются статьи против бого- милов. В то же время обе редакции (русскую и болгарскую) исследователь считал восходящими к единому греческому оригиналу13. А. И. Соболевский уточнил, что «среднеболгар- ский текст чина в рукописи Успенского собора успел уже сильно обрусеть, вместе с тем» множество примеров орфогра- фии «не оставляют сомнения в происхождении русского тек- ста от среднеболгарского оригинала», который, в свою оче- редь, следует отнести «ко времени ранее половины XIV в., а появление этого перевода в России — к половине того же века, вообще ко времени до-киприановскому»14. Заметим, что в рукописи Успенского собора содержатся определения Кон- стантинопольских соборов середины и второй половины XIV в., отражавшие материалы паламитских споров. В них осуждалась ересь Варлаама—Акиндина и прославлялись Гри- горий Палама и святые отцы, «славящие свет Господня Пре- ображения». Как пишет Г. М. Прохоров, «в Константинополе Синодик с таким составом впервые был прочтен в первое вос- кресенье Великого Поста 1352 г.»15 На Руси, согласно тексту Послания митрополита Киприана во Псков от 17 апреля 1395 г., Царьградский синодик уже читался в Москве, на Ве- 10 Дергачева В. И. Агиографические тексты в синодичных предисловиях // Мир житий. Сборник статей. М., 2002. С. 175. 11 Петухов, 1895. С. 7. 12 Соболевский А. Рецензия: Петухов Е. В. Очерки из литературной истории Синодика // ЖМНП. Июль 1895. Часть ССС. СПб., 1895. С. 186. 13 Петухов, 1895. С. 51—59. 14 Соболевский А. Рецензия... С. 186. 15 Прохоров Г. М. Исихазм и общественная мысль в Восточной Европе в XIV в. // Прохоров Г. М. Русь и Византия в эпоху Куликовской битвы. Статьи. СПб., 2000 (далее – Прохоров, 2000). С. 86. 388 Палеография, кодикология, дипломатика ликой Пост «в митропольи», т.е. в Успенском соборе16. И Ки- приан пишет об этом как о новации, которую он готов неустанно внедрять и распространять, мобилизуя своих писцов для изго- товления новых списков. И. Д. Мансветов, посвятивший ми- трополиту Киприану историко-литургическое исследование, на- чинает перечень его заслуг именно с этого акта: «он из Кон- стантинополя берет Синодик, который чтут в Софии цареградской»17. Судьба греческого прототипа русского Синодика доско- нально рассмотрена и всесторонне освещена в отечественной литературе18. Однако в имеющихся исследованиях о самой рукописи Синодика Успенского собора, на наш взгляд, недос- таточно акцентировано внимание на самом главном — почему древняя часть этой составной рукописи несет следы незавер- шенности. Кроме того, практически ни в одном из многочис- ленных исследований о Синодике, кроме, пожалуй, рецензии М. И. Горчакова на книгу К. Т. Никольского19, нет ни намека на заказной и программный характер древней части этой рус- ской рукописи, за которой стоит личность конкретного заказ- чика. М. И. Горчаков считал, «что происхождение славянского перевода дополненной греческой редакции, которую воспро- изводит московская рукопись, относится к концу XIV в., когда она была введена в употребление в Москве митрополитом Ки- прианом»20. На наш взгляд, этот выдающийся иерарх русской церкви и был заказчиком рукописи, над которой работал его непосредственный сотрудник ― главный писец митрополичь- его Апракоса. Итак, в основе древней части Синодика Успенского собора лежит русский перевод греческого Чина Православия допол- ненной редакции, окончательно оформившийся в Византии в середине — второй половине XIV в. В свою очередь, в основе самого русского текста просматривается перевод на церковно– 16 Акты Исторические. Т. I. СПб., 1841. № 8. С. 17—18 (далее — АИ, 1841). 17 Мансветов И. Д. Митрополит Киприан в его литургической деятельности. М., 1882 (далее – Мансветов, 1882). С. 7. 18 Никольский К. Т. Анафематствование (отлучение от церкви), совершаемое в первую неделю Великого поста. Историческое исследование о чине православия. СПб., 1879 (далее — Никольский, 1879); Успенский, 1893. С. 30—38; Успенский, 2001. С. 92-97; Лосев А. Ф. Очерки античного символизма и мифологии. М., 1930. С. 877—882. 19 Горчаков, 1881. С. 232—234. 20 Там же. С. 234. А. И. Яковлева. Синодик Успенского собора… 389 славянский язык среднеболгарской редакции, несущий на себе черты более ранней эпохи («ранее половины XIV в.»), но ко времени написания Успенского Синодика успевший подверг- нуться определенному «обрусению». Таким образом, к моменту закрепления окончательного варианта в Синодике, написан- ного писцом, известным как главный писец Евангелия Успен- ского собора, у этого текста была своя «русская история», и не только древняя, но, как выясняется, и современная созданию рукописи, на один из эпизодов которой, с помощью констан- тинопольского патриарха Антония (1389—1390 гг. и 1391— 1397 гг.), активно повлиял митрополит Киприан, что лишний раз и выдает в нем заказчика рукописи. Древняя часть Синодика Успенского собора завершается текстом «Возглашения» в честь константинопольского патри- арха Филофея Коккина (л. 35 об.), покровителя Киприана, по- ставившего его на русскую митрополичью кафедру между 1375—1376 гг. Г. М. Прохоров отмечает, что Филофей — «един- ственный из всех греческих патриархов», кто был «удостоен опи- сания его заслуг в Синодике»21. Заметим, что подобное «Воз- глашение» могло появиться в греческом Синодике только после второго срока его патриаршества (1364—1376 гг.) и кончины в заточении (1377—1378 гг.), либо, что вернее, после падения в 1379 г. прогенуэзски настроенного узурпатора законной власти отца (Иоанна V Палеолога) Андроника IV Палеолога, отпра- вившего Филофея в ссылку. Этот древний текст в Синодике Успенского собора обрывается на первом слоге слова «веч- ная» и после него в рукопись вставлены тетради на другом типе пергамена, написанные другим почерком, вероятно, в XVI в. Поздний текст (л. 36) начинается с «вечной памяти» следующим за Филофеем константинопольским патриархам, а затем вселенским и антиохийским: Нилу (1380—1388 гг.), Ан- тонию IV (1389—1390 гг. и повторно 1391—1397 гг.), Калли- сту II Ксанфопулу (1397 г.), Матфею I (1397—1402; 1403— 1410 гг.), Иосифу (1416—1439 гг.) и др. Мы не можем отве- тить на вопрос: копировал ли этот поздний текст исчезнувший древний, или эти поздние страницы являлись самостоятель- ным продолжением «памятей» православным иерархам, кото- рые постепенно дополнялись новыми именами с течением времени? И тот, и другой варианты возможны. Древний текст «Возглашения» прерывается на первом слоге слова «вечная», 21 Прохоров, 2000. С. 67—68. 390 Палеография, кодикология, дипломатика окончание этого слова новым почерком читается уже на новой вставной странице. Чтó подтверждает первое предположение. С другой стороны на новом пергамене, новым почерком, вслед за перечисленными именами патриархов двух последних деся- тилетий XIV в., а также рубежа XIV — XV вв. идут, что назы- вается, «единым списком» греческие иерархи, время трудов которых простирается вплоть до середины XV в. и далее. В таком случае, время создания древней части рукописи стре- мится к середине XV в., что для датировки древней части ру- кописи Синодика явно не подходит. Поэтому логично предпо- ложить, что не весь текст, воспроизведенный на новом перга- мене новым почерком XVI в., скопирован из древней руко- писи Синодика. Остается неясным и следующий вопрос: писец Синодика сразу оставлял незаполненными листы для внесения его преемниками будущих дополнений или позднее в древний кодекс вшивали новые листы с накопившимися к этому вре- мени новыми данными? Ответ на этот вопрос вряд ли может быть найден, поскольку л. 35 является последним листом древней рукописи, к блоку которой позже были присоединены листы XVI и XVII вв. Текст панегирика Филофею из древней части Синодика, где особо подчеркивается его личный вклад в борьбу за церковь и православие: «крепко о церкви Христове и правых велениях тоя доблесть вне зело поборьствовавшему и словесы и сьпи- ранми и поученьми и списаньми» (л. 35 об.), — явно перекли- кается с содержанием «некой душеполезной повести», кото- рую митрополит Киприан «приложил» к составленному им Житию митрополита Петра22. В тексте этого «Приложения» Киприан пишет о Филофее: «стадо Христово упасе, и на ересь Акындову и Варламову подвизася, и сихъ учениа разрушывъ поученми своими, еще же и Григору еретика словесы своими духоносными поправъ, и учениа и списаниа его до конца низъложывъ, и самых проклятию предасть»23. Именно эти ере- тики анафематствованы в древней части Синодика Успенского собора (л. 30 об.). Если воспользоваться принципом работы с текстом, который мы находим в исследованиях Б. М. Клосса, заключающийся в сравнении ключевых слов в небольших те- матически близких фрагментах, то обращает на себя внимание определенное стилистическое сходство обоих отрывков: «и 22 Клосс Б. М. Избранные труды. Т. II. М., 2001. С. 46 (далее — Клосс, 2001). 23 Цит. по: Клосс, 2001. С. 46. А. И. Яковлева. Синодик Успенского собора… 391 словесы и сьпиранми и поученьми и списаньми» – читаем на л. 35 об. Синодика и — «поученми своими», «словесы своими духоносными поправъ, и учениа и списаниа его до конца низъложывъ» — на л. 234 об.—235 «Душеполезной повести». Принимая датировку текста Жития митрополита Петра (про- странной Киприановской редакции) 1395 годом, предложенную Б. М. Клоссом24, можно в качестве рабочей гипотезы датировать текст Синодика примерно серединой 90–х гг. XIV в. Как пока- зывает наше дальнейшее исследование, такое предположение вполне возможно. Известно, какое внимание уделял митрополит Киприан чтению Синодика. Об этом он писал в послании к новгород- скому духовенству именно в 1395 г.25 А с уже упомянутым нами Посланием от 17 апреля 1395 г. во Псков он послал Слу- жебник с «Синодиком правым, истинным, который чтут в Ца- ригороде, в Софьи святой, в патриархии»26. Исследователи особенно подчеркивают, что Киприан сделал к тексту Синодика, посылаемому во Псков, важную приписку: «как православных царий поминати, тако же и князей великих, и мертвых и жи- вых, яко же мы зде в митропольи поминаем», которая является свидетельством его победы над сопротивлением великого князя Василия Дмитриевича включать в церковные «многоле- тия» на Руси имена византийских императоров27. Г. М. Прохоров подчеркивал, что «преодолеть сопротивление этому со сто- роны великого князя… помог ему своей грамотой патриарх Антоний»28. По мнению Б. М. Клосса, появление на страницах Пространной Киприановской редакции Жития митрополита Петра формулировки «православные цари» отражает конкрет- ную жизненную ситуацию и «находит отклик в событиях 1393 г., когда патриарх Антоний был вынужден написать Ва- силию Дмитриевичу специальное послание по поводу запре- щения великим князем поминать имя царя в диптихах»29. По- этому появление в тексте митрополичьего Послания во Псков от 17 апреля 1395 г. особого указания на память «всем право- славным царем грецким» свидетельствует о преодолении ми- 24 Клосс, 2001. С. 33. 25 АИ, 1841. № 11. С. 19; Мансветов, 1882. С. 132. 26 АИ, 1841. С. 17—18. 27 Прохоров, 2000. С. 270; Клосс, 2001. С. 33. 28 Прохоров, 2000. С. 270. 29 Клосс, 2001. С. 33. 392 Палеография, кодикология, дипломатика трополитом Киприаном княжеского запрета уже в первой по- ловине 1395 г. Отчасти на этом основании (и не только на нем) Б. М. Клосс считает возможным датировать 1395 годом такое программное сочинение Киприана, как Пространная редакция Жития митрополита Петра30. Присмотримся к рукописи Синодика повнимательнее — в ней есть все черты «правого и истинного Цареградского сино- дика»: собраны статьи соборных постановлений Седьмого Вселенского Собора (л. 4—26); преданы анафеме еретики, в том числе последние — Варлаам и Акиндин (л. 30 об.); святые отцы в лице Григория Паламы (л. 32), «славящие свет Гос- подня преображения, несозданен предреченных ради», про- славлены (л. 32 об.); читается «Возглашение» патриарху Филофею Коккину (л. 35 об.), а также вечная память «всем православ- ным царем грецким» (л. 33 об.). Поэтому ничто не мешает признать в сохранившейся древней части рукописи упомяну- тый в Послании Киприана во Псков «правый, истинный» Си- нодик, который читался на Великий пост в митрополичьем Успенском соборе в 1395 г. Однако некоторые вопросы все же возникают при наблю- дении над древней частью рукописи, страницы которой произ- водят впечатление незавершенности, что нуждается в допол- нительном объяснении. Все древние листы, пергамен которых отличается единст- вом выделки, разлинованы единообразно, в один столбец по 13 строк, считая обрамляющие столбец сверху и снизу гори- зонтальные линии. Причем продолжение обрамляющих столбец перекрещивающихся линий (горизонтальных и вертикальных) выходит на поля, отсекая углы. Для древней линовки особенно характерно то, что сверху и снизу столбца продолжаются и заходят на поля рукописи линии еще двух строк (второй сверху и предпоследней снизу). Как правило, большинство листов древней части рукописи заполнены писцом полностью, текст на них начинался со второй строки (первая служила об- рамлением столбца). Однако попадаются листы с пустотами, не заполненными текстом, и они наводят на определенные размышления. Так, на первом листе древней части (или на четвертом листе, согласно нумерации всей рукописи) заголо- вок и текст, написанный рукой главного писца Евангелия Ус- пенского собора, начинается только с середины страницы, с 30 Там же. С. 32—34. А. И. Яковлева. Синодик Успенского собора… 393 шестой строки, в то время как верхняя половина листа остава- лась чистой, ничем не заполненной, и, вероятно, сохранялась для предполагаемой заставки. Лишь в XVI в. на верхнем про- странстве листа появляется дополнительный заголовок, напи- санный киноварью новым почерком. Далее, первый блок древней части Синодика обрывается на восьмой строке 26 л., так что в конце его зияет пустота из четырех строк. Ничем не заполненным остался и оборот этого же 26 листа. Второй древний блок начинается с л. 27, на котором нет продолжения незаконченного на л. 26 текста, вероятно, оставленного для другого писца. Новый л. 27 начинается с нового абзаца и за- канчивается на л. 30 об. Построение этого последнего также несет следы незавершенности. Именно на его оборотной сто- роне приводится анафема Варлааму и Акиндину, которая за- канчивается на восьмой строке, а далее шли незаполненные писцом строки. К этому тексту древних анафем на чистых че- тырех строках первоначального пергамена в XVI в. приписали имена «новых еретиков» — в том числе «жидовствующих», с которыми боролись в конце XV — начале XVI в. Перечень этих новых еретиков завершался в рукописи на новом 31 листе (другие пергамен и линовка), вшитом на фальце. Кроме того, на старом л. 30 об. нет привычного для предыдущих страниц древней части слова «трижды» рядом с анафемами, написан- ного киноварью, писцом обозначены только три красные точки, как будто работа была в спешке прервана. И, наконец, наблюдения над третьим и последним блоком древней части выявляют следующее. Он начинается на л. 32 почерком главного писца Евангелия Успенского собора, с се- редины соборного постановления Константинопольского Собора 1352 г., прославляющего Григория Паламу, начало которого читается на обороте уже упомянутого нами нового л. 31, вши- того на фальце, написанного почерком XVI в., что предпола- гает копирование поздними писцами древних частей Синодика, исчезнувших в ходе перекомпоновки блока книги. В таком случае можно предположить, что в первоначальном блоке был свой л. 31, на обороте которого начиналось Соборное поста- новление, прославляющее Паламу. Заканчивается этот древ- ний блок на л. 35 об. «Возглашением вечной памяти» Фило- фею Коккину, написанным все тем же древним писцом, но обрывающемся на полуслове, продолжение которого читается на новом л. 36 (другие пергамен и линовка, почерк XVI в.), куда затем вписаны все последующие константинопольские, 394 Палеография, кодикология, дипломатика вселенские, антиохийские патриархи и греческие митропо- литы. Более древних листов в Синодике не встречается. Описанные нами вставки, относящиеся к XVI в., особенно вшитый на фальце л. 31, производят впечатление намеренного «вклинивания» в древний, освященный традицией Синодик. Это, по-видимому, было необходимо, чтобы придать значи- мость «новой ереси» и оправдать беспримерную по жестоко- сти борьбу с «новыми еретиками». Возвращаясь к древней части Синодика, отметим, что пус- тые строки и целые пустые страницы, с самого начала неза- полненные писцом Евангелия Успенского собора, вероятно, говорят о том, что над рукописью должны были работать и второй писец, и художник, для которых первый оставил чис- тые места с разлинованными строчками. Однако они так и не приступили к работе, а рукопись оставалась незавершенной в виде какой-то заготовки. Обратили на нее внимание в XVI в., когда не только заполнили пустоты на пергаменных листах XIV в., но взамен некоторых из них (л. 31), вставили свои и, дополнив их новыми, «актуальными» текстами, отчасти вос- производили старый, утраченный вместе с извлеченным ав- торским листом. Если исходить из факта оставленных на старых листах пус- тот, то можно сказать, что с похожими принципами работы писца Синодика мы встречались в Евангелии Успенского со- бора, где он являлся главным писцом. Например, на первой странице месяцеслова (л. 290) он начал писать первый столбец текста с середины листа, оставляя место для художника, впо- следствии нарисовавшего там заставку. Кроме того, в этом первом столбце главный писец оставил пустой последнюю строку. Ею не воспользовался второй, ведущий писец — Спи- ридоний, но сразу приступил к заполнению текстом второго столбца, который после завершения оказался длиннее на одну строку. Последний факт говорит о некоторой несогласованно- сти в работе двух писцов, об отсутствии непосредственного контакта. Поэтому «авторские» пустоты в Синодике можно толковать как элемент незавершенности работы над рукопи- сью, «невстречей» писца со вторым писцом и художником. Если еще раз внимательно перечитать Послание митропо- лита Киприана во Псков от 17 апреля 1395 г., то становится яснее, как это могло произойти. Из его текста ясно, что для псковичей специально в Москве «списали» недостающие у них «церковные правила», среди которых был и «синодик А. И. Яковлева. Синодик Успенского собора… 395 правый», и приложение, по которому можно было «право- славных царий поминати», и многое другое. Далее Киприан пишет псковичам: «А чего будет ныне не поспели списати, что вам надобно, а то хочем излегка заставити писати, да и то у вас же будет…»31. На наш взгляд, этот фрагмент дает представление о деятельности митрополита Киприана и его писцов по перепи- сыванию и распространению недостающих по окраинам ми- трополии важных и необходимых книг. Писцы, по распоряжению митрополита, были готовы в любой момент начать переписку книг, чтобы удовлетворить всех нуждающихся. Они не все «поспевали списати» в срок, но готовы были подключиться к работе при необходимости. Незавершенность той или иной рукописи являлась как бы «рабочим» моментом. Возможно, такие не доведенные до конца рукописи рассматривались как своеобразные заготовки, которые легко и быстро дополнялись в случае необходимости. Благодаря точно датированному По- сланию мы знаем, что подобная работа велась до апреля 1395 г., предполагалось ее вести и впредь. Однако, как мы ду- маем, в августе этого года она была, скорее всего, прервана из- за тревожного ожидания осады Москвы войсками непобеди- мого Темир-Аксака, которая, к счастью для москвичей, не случилась. Вторая половина 1395 г., окрашенная в радостные и торже- ственные тона, могла быть благоприятна для осуществления важных духовных начинаний, а также крупных программных проектов. Так, Б. М. Клосс, как мы упоминали выше, отдает предпочтение именно этому периоду при датировке Про- странной (Киприановской) редакции Жития митрополита Петра, поскольку важность этого труда митрополита Ки- приана в деле возвеличивания Москвы и ее святынь более чем очевидна. С Иерусалимом, спасенным от войск Сеннахериба чудесною силою Ангела Господня («мню», — писал Епифа- ний Премудрый, — «Архангелом Михаилом»)32, сравнивали русские люди счастливо спасенную Москву. Предполагаем, что, по-видимому, в этом «триумфальном» ключе стоит рассматривать работы по созданию главного ап- ракоса митрополии — Евангелия Успенского собора, начав- шиеся, вероятно, во второй половине 1395 г., к которым и был 31 АИ, 1841. С. 17. 32 Повесть о Темир-Аксаке // Памятники литературы Древней Руси. XIV — середина XV века. М., 1981. 396 Палеография, кодикология, дипломатика привлечен писец Синодика. Помимо репрезентативного ха- рактера самой рукописи, в этом убеждает: во-первых, имеющееся в перечне евангельских чтений на разные случаи указание «О победе цареве», что могло указывать на события августа 1395 г.; во-вторых, рубрики, типа «забездождие», «о нашест- вии языком», вызывающие пусть и отдаленные, но устойчи- вые ассоциации с литургическими Канонами патриарха Фи- лофея, которые так усиленно переводились древнерусскими книжниками в этот период, в первую очередь самим Киприа- ном; и, наконец, полностью приведенный отрывок из Еванге- лия от Луки (10: 16—21) в качестве евангельского чтения «бесплотным», как в указанном разделе (евангелия на разные случаи), так и в Месяцеслове на 6 сентября («Чудо в Хонех»), в то время как более типичным является краткая отсылка на источник «чтений» без его подробного цитирования. Отрывок этот начинается знаменательными словами: «Рече Господь своим учеником, слушай вас, мене слушает, и отметайся вас мене отметает, а отметайся мене, отметается пославшего мя» (л. 287), которые в более краткой форме приводились митро- политом Киприаном в Пространной редакции Жития митро- полита Петра в качестве образцовой «симфонии» в отноше- ниях великого князя московского Ивана Калиты и митропо- лита Петра, причем, как кажется, приводились с явным под- текстом, может быть, в назидание ныне правящему князю. Для написания монументального кафедрального Евангелия потребовалось несколько профессиональных писцов, среди которых главным был приглашен писец Синодика, а вторым — диакон Успенского собора Спиридоний. Оба они были хорошо известны митрополиту. Возможно, именно для продолжения работы Спиридонием предназначались пустые страницы Си- нодика, к которой он так и не приступил, а рукопись осталась как бы незавершенной, хотя была очень востребована. Вскоре митрополит Киприан покидает Москву и уезжает вплоть до 1397 г. в Киев, взяв с собой Спиридония. Вероятно, тогда же прекратились планомерные работы по изготовлению копий Синодика, а рукопись Успенского собора как бы ушла «в тень», оставшись и без заставки, и с пустыми страницами. Од- нако это нисколько не помешало авторитету рукописи, судя по столь значительным вставкам XVI в., особенно Помяннику с именами героев Куликовской битвы, разместившемуся в про- странстве книги, созданной именно в ту героическую эпоху. В таком случае, у нас не возникает сомнения, что именно этот А. И. Яковлева. Синодик Успенского собора… 397 Синодик «правый Цареградский» читался в митрополии на Великий пост в 1395 г. Если же принять датировку Синодика началом XV в., то- гда, возможно, работа над ним прекратились со смертью ми- трополита Киприана, последовавшей в 1406 г. Его преемник митрополит Фотий впервые появился в Москве спустя четыре года, на Светлое Воскресение 1410 г. Позже им было написано Поучение в неделю Торжества Православия33, но он по-иному расставил акценты. В части, посвященной истории сложения Чина, Фотий упомянул только те статьи греческого Синодика, в которых отражена борьба с иконоборчеством в VIII–IX вв., что было ему необходимо ради продолжения борьбы с иконо- борческими тенденциями «стригольников». При этом митро- полит, на удивление, ни слова не сказал о богословских спорах XIV в., которые вел солунский митрополит Григорий Палама и поддержавший его константинопольский патриарх Филофей в защиту исихастов, «славящих свет Господня преображения», против Варлаама, Акиндина и Григоры; кроме того, нет ни слова о «почитании царей», столь дорого стоившем митропо- литу Киприану. Все это как-то не укладывается в наши пред- ставления о Синодике — как будто погружаешься в другую эпоху. И совсем уж не хочется верить, что его не читали Вели- ким постом в Успенском соборе в 1395 г. и не о нем писал ми- трополит Киприан во Псков и Новгород, невольно выгоражи- вая сноровку своих писцов, готовых выполнить любые его распоряжения по быстрому переписыванию богослужебных книг («хочем излегка заставити писати»), столь нужных в от- даленных епархиях. Вероятно, среди его сотрудников и был писец Синодика, он же — главный писец Евангелия Успен- ского собора. 33 Фотий, митрополит Киевский и всея Руси. Сочинения. Книга глаголемая Фотиос. М., 2005. С. 179—195. НАУЧНОЕ ИЗДАНИЕ Палеография, кодикология, дипломатика Современный опыт исследования греческих, латинских и славянских рукописей и документов МАТЕРИАЛЫ Международной научной конференции Москва, 27―28 февраля 2013 г. Утверждено к печати Институтом всеобщей истории РАН Отв. редактор И. Г. Коновалова Отв. секретарь и сост. Д.Н. Рамазанова Подписано в печать 29.01.2013 Формат 60 х84 1/16 Гарнитура Таймс Нью Роман Объем – 24,9 усл. печ. л. Тираж – 120 экз. Заказ № __697__ ИВИ РАН, Москва, 119334, Ленинский пр., д. 32а