(PDF) Взаимосвязи населения вельбарской, сарматской и черняховской культур на территории Западного Подолья во второй четверти І

УДК 904:930.85(477.43/.44+.72/.74)«00» ВЗАИМОСВЯЗИ НАСЕЛЕНИЯ ВЕЛЬБАРСКОЙ, САРМАТСКОЙ И ЧЕРНЯХОВСКОЙ КУЛЬТУР НА ТЕРРИТОРИИ ЗАПАДНОГО ПОДОЛЬЯ ВО ВТОРОЙ ЧЕТВЕРТИ І тыс. н. э. Я. И. ОНИЩУК 1) 1) Львовский национальный университет им. Ивана Франка, ул. Университетская, 1, 79000, г. Львов, Украина Рассмотрены проблемы германо-сарматских влияний на формирование черняховской культуры Западного По- долья. Отмечено, что, несмотря на политическое доминирование готского союза (Государства Германариха), при- шлые вельбарские племена в скором времени подверглись процессам культурной ассимиляции и в основной своей массе постепенно растворились в полиэтнической черняховской среде, став одним из ее компонентов, однако на территории Волыни, а также в северной части Подольской возвышенности вельбарское населения сумело сохранить свою идентичность в домостроении, лепном керамическом производстве, элементах духовной культуры до конца позднеримского периода. Указано, что значительную роль в формировании черняховской культуры Западного По- долья сыграли сарматы, которые во второй четверти I тыс. н. э. достигли районов среднего течения реки Днестр и его левых притоков. Их присутствие прослежено при помощи анализа специфических элементов погребальной обряд- ности на некоторых черняховских могильниках, антропологических исследований, а также находок отдельных пред- метов на вельбарских и черняховских поселениях. Выделена особенность исследуемого региона, заключающаяся в присутствии на западе славянского населения, известного под названием «Верхнеднестровская локальная группа черняховской культуры». Германо-славянские взаимоотношения требуют дальнейшего изучения, однако исследо- вания последних лет позволяют предположить, что в Западном Побужье существовала контактная зона на подобие фронтира, разделявшая территории проживания этих племен. Ключевые слова: позднеримский период; вельбарская культура; черняховская культура; группа Черепин-Терем- цы; сарматы; германцы; славяне; контактная зона; взаимоотношения; Западное Подолье. О б р а з е ц ц и т и р о в а н и я: F o r c i t a t i o n: Онищук ЯИ. Взаимосвязи населения вельбарской, сар- Onyshchuk JI. Relationship of population of Velbar, Sar- матской и черняховской культур на территории За- matian and Chernyakhov cultures on the territory of West- падного Подолья во второй четверти І тыс. н. э. Журнал ern Podillia in the second quarter of the 1st millennium Белорусского государственного университета. История. AD. Journal of the Belarusian State University. History. 2018;3:120–129. 2018;3:120–129. Russian. А в т о р: A u t h o r: Ярослав Иванович Онищук – кандидат исторических Jaroslav I. Onyshchuk, PhD (history); associate professor наук; доцент кафедры археологии и специальных от- at the department of archeology and special disciplines of раслей исторической науки исторического факультета. historical science, faculty of history.

120 Археология / Археалогія Archaeology УЗАЕМАСУВЯЗІ НАСЕЛЬНІЦТВА ВЯЛЬБАРСКАЙ, САРМАЦКАЙ І ЧАРНЯХОЎСКАЙ КУЛЬТУР НА ТЭРЫТОРЫІ ЗАХОДНЯГА ПАДОЛЛЯ Ў ДРУГОЙ ЧВЭРЦІ І тыс. н. э. Я. I. АНІШЧУК 1* 1* Львоўскі нацыянальны ўніверсітэт імя Івана Франко, вул. Універсітэцкая, 1, 79000, г. Львоў, Украіна Разгледжаны праблемы германа-сармацкіх уздзеянняў на фарміраванне чарняхоўскай культуры Заходняга Па- долля. Адзначана, што, нягледзячы на палітычнае дамінаванне гоцкага саюза (так званай Дзяржавы Германарыха), прышлыя вяльбарскія плямёны ў хуткім часе падвергліся працэсам культурнай асіміляцыі і ў асноўнай сваёй ма- се паступова сталі непрыметнымі ў поліэтнічным чарняхоўскім асяроддзі, стаўшы адным з яго кампанентаў. Аднак на тэрыторыі Валыні, а таксама ў паўночнай частцы Падольскага ўзвышша вяльбарскае насельніцтва ўсё ж здолела захаваць сваю ідэнтычнасць да канца познярымскага часу ў домабудаванні, ляпной керамічнай вытворчасці, эле- ментах духоўнай культуры. Паказана, што значную ролю ў фарміраванні чарняхоўскай культуры Заходняга Падол- ля адыгралі сарматы, якія ў другой чвэрці І тыс. н. э. дасягнулі раёнаў Сярэдняга Днястра і яго левых прытокаў. Іх прысутнасць тут прасочана пры дапамозе аналiзу спецыфічных элементаў пахавальнай абраднасці на некаторых чарняхоўскіх могільніках, антрапалагічных даследаванняў, а таксама знаходак асобных прадметаў у вяльбарскіх і чарняхоўскіх пасяленнях. Вылучана асаблівасць даследуемага рэгіёна, якая заключаецца ў прысутнасцi на яго за- хадзе славянскага насельніцтва, вядомага пад назвай «Верхнеднястроўская лакальная група чарняхоўскай культуры». Германа-славянскія ўзаемаадносіны патрабуюць далейшага вывучэння, аднак даследаванні апошніх гадоў дазваля- юць зрабіць здагадку пра існаванне ў Заходнім Пабужжы кантактнай зоны тыпу франціру, якая падзяляла тэрыторыі пражывання гэтых плямён. Ключавыя словы: познярымскі перяд; вяльбарская культура; чарняхоўская культура; група Чарапін-Церамцы; сарматы; германцы; славяне; кантактная зона; узаемаадносіны; Заходняе Падолле. RELATIONSHIP OF POPULATION OF VELBAR, SARMATIAN AND CHERNYAKHOV CULTURES ON THE TERRITORY OF WESTERN PODILLIA IN THE SECOND QUARTER OF THE 1ST MILLENNIUM AD J. I. ONYSHCHUK a a Ivan Franko National Lviv University, 1 Universitetskaya Street, Lviv 79000, Ukraine Problems of the German-Sarmatian influence on the formation of the Chernyakhov culture of the Western Podillya were considered. Despite the political dominance of the Gothic Union («The States of Hermanarich») outside Velbar tribes had been subjected to the processes of cultural assimilation soon and mostly were gradually dissolved in the polyethnic Chernyakhov background, becoming one of its components. However, on the Volyn territory, as well as in the northern part of the Podolsky Upland, the Velbar population still managed to preserve their identity in house building, stucco molding and in their spiritual culture elements until the end of late-Romanesque period. A significant role in the formation of the Chernyakhov culture of the Western Podolia was played by the Sarmatians, who reached the areas of the Middle Dniester and its left tributaries in the second quarter of the 1st millennium AD. Their presence here was recorded in form of specific elements of burial rites in some Cherniakhov burial grounds, as well as in form of findings of individual items in the Velbar and Chernyakhov settlements, by anthropological research. A feature of the investigated region is also the presence of the Slav population, known as the «Upper Dniester Local Group of Chernyakhov Culture» in its west. The German-Slavic relationship still needs to be studied but recent research suggest an existence of a contact area of frontier type separating the tribal living territories. Key words: late-Romanesque period; Velbar culture; Chernyakhov culture; Cherepin-Teremtsi group; Sarmatians; Germans; Slavs; contact area; relationships; Western Podillya. Введение Памятники вельбарской культуры в  пределах черняховской культуры, в  результате чего полно- Восточной Европы распространены в белорусском стью изменили свой облик, позаимствовав новые Побужье, на Турово-Пинской территории Полесья, элементы материальной, а  в  некоторых случаях в западной части Волыни (до р. Горынь на востоке), и духовной культуры. а  также в  Северном Подолье. В Подолье пришлые В этом контексте сложным вопросом является вельбарские племена попали под сильное влияние участие германских племен в формировании чер- 121 Журнал Белорусского государственного университета. История. 2018;3:120–129 2018;3: – Journal of the Belarusian State University. History. 2018;3:120–129 2018;3: – няховской культуры. В современной украинской страницах научных изданий [1, с. 194; 2, с. 58; 3, историографии существуют три основные теории с. 143–160; 4, с. 240–278; 5, с. 152–162; 6, с. 179–182; происхождения данной культуры: славянская, гер- 7, с. 14; 8, с. 134–147]. Однако придерживаемся мне- манская и  полиэтническая. Не будем углубляться ния о том, что создателями черняховской культуры в детальное рассмотрение каждой из них, посколь- являются представители местного (автохтонного) ку эта проблема достаточно широко раскрыта на населения полиэтнического происхождения. Основная часть В условиях интенсивных провинциально-рим- тельствовали существование на этой территории ских влияний в  среде племен лесостепной зоны смешанных вельбарско-черняховских комплексов, Украины второй четверти I тыс. н. э. произошли многочисленные аналогии которым обнаружива- качественные изменения в социально-экономиче- ются на памятниках вельбарской культуры как в За- ском и культурном развитии. Участие большого ко- падной Волыни и Повисленье, так и в черняховской личества варварского населения в скифских войнах лесостепной зоне Украины. В частности, в поселе- (около 238 – 270 гг.), наличие системы клиентских ниях обнаружены характерные для восточных гер- отношений Рима с местными племенами, активные манцев глинобитные жилища, специфическая леп- торгово-экономические контакты с античным ми- ная керамика (рис. 1, 2), предметы хозяйства, быта ром и другие факторы привели к быстрому распро- и т. д. [13, с. 303–331; 14, с. 111–112; 15, с. 366–367, странению провинциально-римской культурной 371, 373; 16, с. 453–456; 5]. Наземные глинобитные вуали на значительные пространства европейского постройки, часто больших размеров (55–120 м2), Барбарикума. Одновременно с этим политическое напоминают жилища stall haus (от англ. «большие доминирование готского союза на территории чер- дома»), встречающиеся на территории Северной няховской культуры вело к постепенной унифика- Германии и  Польши. Лепная посуда соответству- ции материального комплекса населения. Этому ющих форм имеет сходство с вельбарской керами- способствовали также интеграционные процессы, кой современной Люблинщины, Мазовии и Подля- происходившие в  регионах смежного проживания шья. Одновременно на поселениях и могильниках разноэтнического населения (Среднее Придне- позднеримского времени исследуемой территории стровье, Южное Побужье, Среднее Поднепровье, присутствуют и  материалы черняховской культу- Нижнее Поднепровье и  т.  д.), которые неизбежно ры  – кружальная сероглиняная керамика. Данное вели к  смешению культурных элементов, а следо- явление объясняется активным проникновением вательно, к  взаимоассимиляции и  постепенному нивелированию древних племенных традиций. Сложные культурно-исторические процес- сы происходили и  на Подолье. Считается, что в  позднеримский период эта территория входи- ла в  ареал черняховской культуры, а  вельбарские элементы присутствовали только в  виде воздей- ствий [5;  с.  159–161; 9, с. 218–219; 10, с. 139–147; 11, с. 128–129]. Исследователь Б. С. Строцень счита- ет возможным существование на Западном Подо- лье германо-славянской контактной зоны. Он при- шел к выводу о том, что во второй четверти I тыс. н. э. в этом районе проживали две этнические груп- пы: в южной и западной частях (Днестровская об- ласть) – автохтонная славянская группа, представ- ленная памятниками типа Черепин-Теремцы, а на северо-востоке (тернопольский ландшафтный рай- он) – пришлая германская группа, основу которой составляло вельбарское население [12, с. 33–35]. Новые материалы, касающиеся реконструк- ции этнокультурной ситуации второй четверти I тыс. н. э., были получены в результате археологи- ческого исследования памятников этого времени в верховьях рек Иква, Серет, Стырь, Горынь, а так- же в бассейне р. Гнезны – левого притока р. Серет (Дудин-II, Накваша-I, Суховоля-VII, Броды-I, Ко- Рис. 1. Лепная вельбарская керамика с поселения Суховоля-VII былье, Очеретное-II и др.). Исследования засвиде- Fig. 1. Handmade Velbar pottery from Sukhovolya-VII settlement 122 Археология / Археалогія Archaeology с  заплечиками на могильнике в  с.  Чернелев-Рус- ский, в  специфической лепной керамике с.  Чер- нелево-Русский и  могильника в  с.  Токи, фибулах типа Dybäck/Independenţa, найденных в  поселени- ях Кобылье и Броды-I (рис. 3) [17, с. 371–380] и др. На поселении Глядки первой половины  – сере- дины IV  в.  н.  э. Волочисского района Хмельниц- кой области, которое исследовала Южно-Бугская экспедиция Научно-исследовательского центра «Спасательная археологическая служба» Инсти- тута археологии НАН Украины в  1997 г., были от- крыты следы наземных сооружений округлой фор- мы. Исследователи предположили, что это могли быть остатки юртоподобных жилищ кочевников – языгов или аланов,  – осевших в  Южном Побужье [18, с. 30–31]. Подобные формы сарматских соору- жений были зафиксированы на некоторых черня- ховских памятниках юга Украины  – поселении Дракули в  области Буджак и поселении Бургунки в  Херсонской области [19, с. 137–138], а  также, по мнению С. В. Воронятова, на позднезарубинецком памятнике Почеп в Верхнем Подесенье1. Как считает А. В. Гудкова, присутствие сармат Рис. 2. Лепная посуда вельбарской культуры в  составе черняховской культуры на развитой, c поселения Малинище-I поздней и  финальной стадиях ее формирования Fig. 2. Handmade utensils of Velbar culture не вызывает сомнения [20, с. 39]. Этой теории при- from Malynishche-I settlement держивался и И. С. Винокур, который допускал про- в  жизнь пришлого вельбарского населения новых никновение сарматских кочевников из Северо-За- культурных элементов, поступающих из более раз- падного Причерноморья, через земли современной витой черняховской среды. Молдовы, на территорию Среднего Поднестровья Таким образом, исторические готы, а возможно, и Прикарпатья: «Можно не сомневаться в том, что и  группы поселенцев из других восточногерман- часть пришлого сарматского населения была по- ских племен (гепиды, герулы, бургунды, вандалы степенно ассимилирована в среде гето-фракийских и  др.) заселили северную часть Подольской воз- вышенности не позднее начала III в. н. э., а может и  в  конце II в.  н.  э., одновременно с  освоением ими Западной Волыни. Благоприятная для прожи- вания, земледелия и  скотоводства почва побуди- ла пришельцев к  основанию на этой территории долговременных поселений (Кобылье, Дудин-II, Малинище-II и  др.). В дальнейшем Западная Во- лынь стала своеобразным плацдармом для вне- дрения германцев в среду носителей черняховской культуры. Попав в сферу влияния более развитого общества, вельбарцы заимствовали новые черты материальной и духовной культуры и, постепенно теряя свою самобытность, стали составной частью большой полиэтнической общности. Имеющиеся на сегодняшний день археологи- 0 5 см ческие источники позволяют предположить, что в составе черняховской культуры Западного Подо- Рис. 3. Сарматские фибулы типа Dybäck/Independenţa с лья наличествует и  сарматский этнический ком- вельбарско-черняховского поселения Броды-І понент. По нашему мнению, культурные элементы Fig. 3. Sarmatian fibulas of Dybäck/Independenţa type from этого населения прослеживаются в  захоронениях Brody-I Velbar-Chernyakhiv settlement 1  Воронятов С. В. Сарматский и южно-балтский культурные импульсы в постзарубинецких древностях горизонта Рах- ны-Почеп (втор. пол. I – нач. II вв. н. э.) : диссертация … канд. ист. наук. СПб, 2018. С. 71–74 [Электронный ресурс]. URL: http:// www.archeo.ru/dissovet/dissertacii/Voroniatov_diss.pdf (дата обращения: 15.03.2018). 123 Журнал Белорусского государственного университета. История. 2018;3:120–129 2018;3: – Journal of the Belarusian State University. History. 2018;3:120–129 2018;3: – и славянских племен. <...> Активную роль в мигра- сарматской знати (Савромат II, Рескупорид III), ционном сарматском потоке с  юга играли языги дали основания М.  С.  Бандривскому считать, что и роксоланы»2 [21, с. 54–55]. Одной из причин ми- стела из с.  Заздрость имеет сарматское происхож- грации части этих племен в Южное Побужье и Под- дение, а  тамги на ее поверхности были выбиты нестровье могла стать неблагоприятная природно- по указанию либо одного из вождей этих племен, климатическая ситуация, сложившаяся в  начале родственного с  царскими династиями Боспора, нашей эры. Согласно исследованиям палеоклима- либо военного союзника [26, с. 66–68]. Соглашаясь тологов в это время в степях Евразии распростра- с этим, следует добавить, что с. Заздрость находится няется катастрофическая засуха, приведшая к вы- на северной окраине бывшей степи «Панталыха», горанию традиционных пастбищ – ресурсной зоны которая в  древности простиралась в  междуречье многочисленных кочевников [22, с. 75]. Подобные р.  Стрыпы и  р.  Сереты. Согласно данным «Иоси- погодные условия имели место также и на террито- финской карты коронного края Галичины» (так на- рии степной зоны современной Украины [23, c. 43]. зываемая карта фон Мига) в  1780 г. площадь сте- Для изучения проблемы сарматского присут- пи составляла 116,7 км2. Даже во второй половине ствия на территории Западного Подолья важной XIX в. в «Панталыхе» выпасали большие стада скота представляется информация, записанная львов- и табуны лошадей [27, s. 845]. Частично заболочен- ским краеведом и историком начала ХХ в. Василием ная и богатая на растительность территория степи Карповичем (псевдоним – Богдан Януш). Он описал была благоприятна для проживания в  этой мест- процесс раскопок в 1904 г. на окраине с. Заздрость ности древних номадов. Можем предположить, что Теребовлянского района Тернопольской области в  первой половине I тыс. н. э. какая-то часть сар- большой каменной стелы с  выбитыми на поверх- мат обустроила в «Панталыхе» кочевья, обозначив ности тремя загадочными символами (рис. 4). Из- каменными столбами с  тамгами свои владения. влекая камень, рабочие наткнулись на кости двух В. С. Драчук считал, что стела из с. Заздрость могла овец, а  также на гончарную керамику, характер- являться символом власти сармат над этой терри- ную для позднеримского времени [24, s. 251–253; торией и была поставлена аланами в конце II – на- 25, s. 11, 188]. Сопоставление знаков с тамгами бо- чале III в. н. э. [28, с. 44]. спорских царей, среди которых были выходцы из Несколько иного мнения относительно про- исхождения сарматских племен этой террито- рии придерживался М. Ю. Смишко. Он связывал появление памятников номадической культуры с  языгами, поселившимися в  Северо-Западном Поднестровье еще в  начале нашей эры и  прожи- вающих на Западном Подолье до II в. н. э. включи- тельно [29, с. 69]. Прямым свидетельством присут- ствия языгов являются могильники у с. Ленковцы [30, с. 65–67] и с. Киселева [31, с. 126–131] Черно- вицкой области, с.  Островец [29, с. 54–70] Ивано- Франковской области, с.  Буряковка [32, с. 73–76] и  с.  Толстое [33,  с.  108–111] Тернопольской обла- сти. Богатое захоронение мужчины и  женщины было открыто в  с.  Пороги Винницкого района. Наличие в погребальном инвентаре значительно- го количества золотых изделий, оружия, а  также семи тамг, изображенных на ряде предметов (до- нышке и  ручке серебряного кубка, декоративных пластинах парадного пояса, наконечнике порту- пейного пояса, золотой оковке ножен меча и т. п.) свидетельствует о погребении в этом месте знат- ной особы, возможно, сарматского царя Инисмея [34, с. 6–75]. Позднеримским периодом датируются сармат- ские элементы в  некоторых погребениях черне- Рис. 4. Каменная стела из с. Заздрость. И с т о ч н и к: [1, с. 67] лев-русского и  токовского могильников. Так, из Fig. 4. Stone stela from Zazdryst village. 288 захоронений черняховской культуры в  с.  Чер- S o u r c e: [1, с. 67] нелев-Русский, 14 ям имели характерные уступы – 2  Здесь и далее перевод наш. – Я. О. 124 Археология / Археалогія Archaeology заплечики. В захоронении №  55, которое отлича- соседство, вельбарское влияние на материальную лось сложной конструкцией могильной ямы с под- культуру населения Западного Побужья и  Верх- боями, были обнаружены череп и  кости овцы, него Поднестровья (за исключением небольшого а также ребра быка. Скелет овцы был найден также количества фрагментов кумпфоподобных горш- в погребении № 3003. Эти особенности, в совокуп- ков [5,  с.  81]) пока не прослеживается. Это дало ности с  некоторыми формами лепной посуды так основание Д.  Н.  Козаку предположить, что готы называемого Среднедунайского типа, позволяют на своем пути в Северное Причерноморье обошли предположить, что в комплексе чернелев-русского стороной данную территорию, а позже между гер- могильника присутствовал незначительный, од- манцами и славянами мог быть заключен опреде- нако довольно выразительный сарматский этни- ленный договор, который регулировал взаимоот- ческий компонент. Среди материалов могильника ношения народов [37, с. 36; 38, с. 215]. в  с.  Токи Волочисского района Тернопольской об- В связи с этим возникает вопрос о том, что за- ласти, согласно информации исследователя И. П. Ге- ставило германское население обойти стороной реты, «в трех захоронениях была обнаружена вель- Верхнее Поднестровье. Эта проблема на сегодняш- барская и  сарматская лепная посуда, еще в  одном ний день малоизучена. В частности, дискуссион- находился горшок сарматского типа» [35,  с.  146]. ным представляется предположение Д. Н. Козака Анализ индивидуальных краниометрические дан- о том, что продвижение готов в  этот район было ных, проведенный Т. А. Рудич, засвидетельствовал остановлено военным сопротивлением славян- сарматские черты в 10 % мужских и 16 % женских ских племен где-то на Волынской возвышенности захоронений на могильниках в  с.  Петриковцы, [39, с. 126; 37, с. 7; 38, с. 211–212]. Ни исторические, с. Косаново Винницкой области и с. Чернелев-Рус- ни археологические источники не дают оснований ский Тернопольской области [36,  с.  80]. Сочетание говорить о военных столкновениях на этой терри- вельбарских и  сарматских элементов также было тории между славянами и германцами. прослежено в  комплексе детского захоронения Вероятно, причина заключалась в другом. Пред- № 58 с заплечиками на могильнике в с. Оселевка на полагаем, что на эту ситуацию могли влиять как Среднем Днестре [20, с. 39]. географические, так и  этнические факторы. Из- Таким образом, верхняя хронологическая гра- вестно, что волны миграции восточногерманских ница сарматских древностей на Западном Подолье племен привели к заселению ими территории За- может достигать конца позднеримского периода. падной Волыни. Картографирование показывает, Безусловно, это предположение еще требует более что вельбарские памятники в  основном располо- веского обоснования, однако сложная этнокуль- жены вдоль Волынской возвышенности (с. Ромош, турная ситуация, сформировавшаяся на Западном с. Ястребичи, с. Свитазев, с. Федоровка, с. Линев-II, Подолье во второй четверти I тыс. н. э., делает его с.  Загаи-II, с.  Горка Полонка, с.  Хренники и  др.). вполне возможным. Район Малого Полесья в  это время был слабо за- В западной части Подольской возвышенности, селен. Из-за определенных особенностей геомор- Северном Прикарпатье и  верхнем течении р.  За- фологического строения некоторые местности падный Буг в  позднеримское время проживали (например Буго-Стырское междуречье) были до- племена, относящиеся к  верхнеднестровскому вольно заболочены и  малопригодны для продви- варианту черняховской культуры (группа Чере- жения больших групп переселенцев. Кроме того, пин-Теремцы). Речь идет о памятниках, располо- как свидетельствуют данные палеоклиматологии, женных на территории Верхнего Приднестровья в  начале нашей эры происходят ощутимые изме- (с.  Черепин, с.  Свирж, с.  Бурштын, с.  Демьянов, нения климатических условий, обозначенные по- с.  Куропатники и др.) и  в  верхнем течении р.  За- вышением уровня Мирового океана. Это, в  свою падный Буг (Репнев-II, с. Ракобовты, с. Неслухив, очередь, вызвало трансгрессию Черного моря г. Буск, п. Новый Ярычев, с. Гряда и др.). Этнокон- и поднятие уровня вод в реках Европы [40, с. 115]. тактная зона германцев и славян, схожая с фрон- Такого рода природные процессы, несомненно, тиром, проходила у  верховий Западного Буга, не могли миновать территорию Малополесской примерно на стыке Гологорского и  Вороняцкого равнины, вследствие чего увеличилась заболочен- кряжей Подольской возвышенности (рис. 5). На се- ность этого района. годняшний день наиболее западным памятником Исходя из вышесказанного предполагаем, что вельбарской культуры в этом районе является по- в первой половине I тыс. н. э. Малое Полесье и осо- селение Йосиповка-III, расположенное на рассто- бенно Волынское Полесье представляли собой сла- янии чуть больше 20 км от черняховского в с. Ра- бопроходимые зоны, непригодные для больших кобовты на р. Западный Буг. Несмотря на близкое миграционных потоков. Поэтому для движения на 3  Тиліщак В. С. Чернелево-Руський могильник черняхівської культури : дисертація … канд. іст. наук. Київ, 2013. С. 57, 108, 149, 167–168. 125 2018;3: – Журнал Белорусского государственного университета. История. 2018;3:120–129 2018;3: – Journal of the Belarusian State University. History. 2018;3:120–129 Памятники вельбарской и черняховской культур Памятники сарматской культуры Территория распространения вельбарской культуры Территория распространения черняховской культуры Территория распространения группы Черепин-Теремцы Рис. 5. Карта распространения культур второй четверти І тыс. н. э. на территории Западной Волыни и Подолья Fig. 5. Map of distribution of the cultures in the second quarter of 1st millennium AD in the territory of Western Volhynia and Podillya юг готы использовали давно известный сухопутный жья, в свою очередь, было затруднено компактным путь, который лежал через Люблинскую и  Волын- проживанием в этой местности славянских племен скую возвышенности и, выходя в район Кременец- Верхнеднестровской группы черняховской культу- ких гор (с. Великие Викнины, с. Борсуки, г. Шумск, ры, которые, по мнению Д.  Н.  Козака, были враж- с. Кобылье, с. Раковец, с. Рудка), достигал Северно- дебно настроены к пришельцам с  Нижней Вислы го Подолья. Перемещение вдоль Грядового Побу- [38, с. 114–116]. 126 Археология / Археалогія Archaeology Заключение На территории Западного Подолья во второй ли свой облик в  керамическом производстве, осо- четверти I тыс. н. э. происходили сложные истори- бенностях домостроительства, элементах духовной ческие процессы, связанные с  взаимовлияниями культуры. Археологические исследования послед- различных этнических групп населения, приведшие них лет позволяют предположить, что в  Западном к культурной ассимиляции вельбарского населения Побужье существовала контактная зона на подобие и  включению его в  состав полиэтнического образо- фронтира, разделявшая территории проживания вания, материальным отражением которого в архео- германских и славянских племен Верхнеднестров- логии являются памятники черняховской культу- ской группы. Определенную роль в формировании ры. В то же время, как свидетельствуют памятники черняховской среды Западного Подолья также сы- пограничья Северного Подолья и  Малого Полесья, грали сарматские племена, которые частично осво- носители вельбарской культуры частично сохрани- или эту территорию еще на рубеже новой эры. Библиографические ссылки 1. Тиханова МА. О локальных вариантах черняховской культуры. Советская археология. 1957;4:168–194. 2. Кухаренко ЮВ. Волынская группа полей погребений и  проблема так называемой гото-гепидской культуры (тезисы доклада). Краткие сообщения Института археологии. 1970;121:57–58. 3. Винокур IС. Історія та культура черняхівських племен Дністро-Дніпровського межиріччя II–V ст. н. е. Київ: На- укова думка; 1972. 4. Винокур І. Черняхівська культура: витоки і доля. Кам’янець-Подільський: Кам’янець-Подільський національний університет імені Івана Огієнка; 2000. 5. Баран ВД. Черняхівська культура (за матеріалами Верхнього Дністра і Західного Бугу). Київ: Наукова думка; 1981. 6. Баран ВД. Давні слов’яни. Том 3. Київ: Альтернативи; 1998. 7. Козак Д. Етноплемінна належність вельбарської культури в  Україні (археологія, історія, лінгвістика). Вісник Інституту археології. 2006;1:8–15. 8. Магомедов Б. Черняховская культура. Проблема этноса. Люблин: Издательство университета Марии Кюри- Склодовской; 2001. 9. Винокур ИС. Вельбарские элементы и  черняховские древности Лесостепи Украины II–V вв. н. э. В: Kultura wielbarska w młodszym okresie Rzymskim (materiały z konferencji). Tом 2. Lublin: UMCS; 1989. S. 217–224. 10. Винокур І. Старожитності Волино-Подільського пограниччя ІІ–VІІ ст. н. е. В: Козак ДН, головний редактор. Археологія Тернопільщини. Тернопіль: Джура; 2003. С. 139–147. 11. Строцень Б. Черняхівська культура Західного Поділлі. Тернопіль: Астон; 2008. 12. Строцень БС. Слов’яно-германське порубіжжя на Західному Поділлi. В: Доистория Восточной Европы поздне- римского времени – начала эпохи великого переселения народов. Выпуск 1. Материалы полевых семинаров у с. Войтенки 2009, 2010 гг. Харьков: ХНУ имени В. Н. Каразина; 2011. с. 33–35. 13. Онищук Я. Кераміка вельбарської культури з поселення Дудин-ІІ у верхів’ях р. Ікви. Археологічні дослідження Львівського університету. 2012;16:303–312. 14. Смішко МЮ. Селище доби полів поховань у Вікнинах Великих. Археологія. 1947;1:111–122. 15. Смішко МЮ. Дослідження пам’яток культури полів поховань в західних областях УРСР у 1947 р. В: Археологічні пам’ятки УРСР Том 3. Ранні слов’яни і Київська Русь. Київ: Видавництво Академії наук Української ССР; 1952. с. 337–378. 16. Строцень Б. Дослідження поселення пізньоримського часу біля с. Кобилля на Тернопільщині у 1991–1993 ро- ках. В: Kokowski A. Europa Barbarica. Ćwierć wieku archeologii w Masłomęczu. Monumenta Studia Gothica. Тom 4. Lublin: Uniwersytet Marii Curie – Skłodowskiej; 2005. S. 453–463. 17. Schuster J. Fibeln vom Typ Dybäck/Independenţa als Beispiel weitreichender Kontakte zwischen Nord- und Südosteuropa an der Schwelle zur Völkerwanderungszeit. V: Na hranicích impéria. Extra Fines Imperii. Jaroslavu Tejralovi k 80. Narozeninám. Brno: Masarykova univerzita; 2017. S. 371–380. 18. Конопля В, Войнаровський В, Онищук Я. Черняхівське поселення Глядки у верхів’ї Південного Бугу. Львів: Новий час; 2004. 19. Магомедов БВ. Сармати у складі черняхівської культури. В: Терпиловський РВ, відповідальний редактор. Етнокультурні процеси в Південно-Східній Європі в І тисячолітті н. е. Київ-Львів: РАС; 1999. с. 132–142. 20. Гудкова ОВ. Про участь сарматів у виникненні черняхівської культури. Археологія. 2001;2:36–41. 21. Винокур ІС. Сармати у Прикарпатті. Археологічні студії. 2000;1:50–57. 22. Халиков АХ. Об этнокультурной ситуации в  Среднем Поволжье и  Приуралье в  І тыс. н. э. В: Каспарова КВ, Щукин МБ, Обломский АЛ, Шинаков КА, Халиков АХ, Старостин ПН, Салугина НП и др. Культуры Восточной Европы I тысячелетия. Куйбышев: Куйбышевский государственный университет; 1986. с. 73–89. 23. Герасименко НП. Ландшафтно-кліматичні зміни на території України за останні 2,5 тис. років. Історична географія: початок ХХІ століття. Випуск 14. Матеріали міжнародної науково-теоретичної конференції; 3–6 жовтня 2007; Вінниця, Україна. Вінниця: Теза; 2007. с. 41–53. 24. Janusz B. Zabytki przedhistoryczne Galicyi Wschodniej. Lwów: Nakł. Tow. dla Popierania Nauki Polskiej z funduszu Bolesława Orzechowicza; 1918. 25. Czołowski A, Janusz B. Przeszłość i zabytki Województwa Tarnopolskiego. Tarnopol: Nakładem Powiatowej Organizacji Narodowej; 1926. 127 Журнал Белорусского государственного университета. История. 2018;3:120–129 2018;3: – Journal of the Belarusian State University. History. 2018;3:120–129 2018;3: – 26. Бандрівський М. Сварожі лики. Археологічно-релігієзнавчі нариси з історії Західної України. Львів: Логос; 1992. 27. Pantalicha V: Chlebowski B, Walewski W. Słownik geograficzny królewstwa Polskiego i innych krajów słowiańskich. Tom VII. Warszawa: Wieku; 1886. S. 845. 28. Драчук ВС. Стела со знаками из Теребовельщины. Советская археология. 1967;2:43–44. 29. Смішко МЮ. Сарматські поховання біля с. Острівець Станіславівської області. Матеріали і дослідження з археології Прикарпаття і Волині. 1962;4:54–70. 30. Мелюкова АИ. Памятники скифского времени на Среднем Днестре. Краткие сообщения Института истории материальной культуры. 1953;51:60–73. 31. Винокур ИС, Вакуленко ЛВ. Киселевский могильник І–ІІ вв. н. э. Краткие сообщения Института археологии. 1967;112:126–131. 32. Малєєв ЮМ, Піоро ІС. Сарматське поховання в с. Буряківка на Тернопільщині. Археологія. 1973;12:73–76. 33. Малєєв Ю, Симоненко О. Сарматські поховання на півдні Тернопільщини. Матеріали і дослідження з археології Прикарпаття і Волині. 2002;8:108–111. 34. Симоненко АВ, Лобай БИ. Сарматы Северно-Западного Причерноморья в I в. н. э. Киев: Навукова думка; 1991. 35. Герета ІП. Нові пам’ятки Західного Поділля в світлі проблем черняхівської культури. Матеріали і дослідження з археології Прикарпаття і Волині. 1995;6:144–163. 36. Рудич ТА. Сарматы в составе черняховской культуры (по материалам антропологии). В: Пиоро ИС, Зубарь ВМ, Казанский М, Храпунов ИН, Магомедов БВ, и др. Готы и Рим. Сборник научных статей. Киев: Стилос; 2006. С. 73–86. 37. Козак ДН. До проблеми співвіснування слов’ян і германців в Україні у другій чверті І тис. н. е. В: Старожитності Русі-України. Київ: Київ; 1994. с. 31–36. 38. Козак Д. Венеди. Київ: Киев; 2008. 39. Козак ДН. Етнокультурна історія Волині (І ст. до н. е. – IV ст. н. е.). Київ: Наукова думка; 1992. 40. Федосов АВ. Готские и славянские предгосударственные образования III–IV вв. Брянск: Буквица; 2015. References 1. Tikhanova MA. O lokal’nykh variantakh chernyakhovskoi kul’tury [About local options of the Chernyakhiv culture]. Sovetskaya arheologiya [Soviet Archeology]. 1957; 4:168–194. Russian. 2. Kukharenko YV. Volynskaya gruppa polei pogrebenii i  problema tak nazyvaemoi goto-gepidskoi kul’tury (tezisy doklada) [Volyn group of funeral fields and the problem of the so-called Goto-Gepid culture (thesis of the report)]. Kratkie soobscheniya Instituta arheologii AN SSSR [Brief Communications of the Institute of Archeology AS USSR]. 1970;121:57–58. Russian. 3. Vinokur IS. Istorija ta kul’tura chernjahivs’kyh plemen Dnistro-Dniprovs’kogo mezhyrichchja II–V st. n. e. [History and culture of the Cherniahiv tribes of Dnistro-Dniprovsky interfluve of the II–V centuries AD]. Kiev: Naukova dumka; 1972. Ukrainian. 4. Vinokur I. Chernjahivs’ka kul’tura: vytoky i dolja. [Chernyakhiv culture: beginnings and destiny]. Kamenets-Podilsky: Kam’janec’-Podil’s’kyj nacional’nyj universytet imeni Ivana Ogijenka; 2000. Ukrainian. 5. Baran VD. Chernjahivs’ka kul’tura (za materialamy Verhn’ogo Dnistra i Zahidnogo Bugu) [Chernyakhiv culture (based on the materials of the Upper Dniester and the Western Bug)]. Kiev: Naukova dumka; 1981. Ukrainian. 6. Baran VD. Davni slov’jany. Tom 3 [Ancient Slavs. Volume 3]. Kiev: Al’ternatyvy; 1998. Ukrainian. 7. Kozak D. Tribal interpretation of Verbal culture in Ukraine (archaeology, history, linguistics). The bulletin Institute of archeologie of L’viv University [Visnyk Instytutu arkheolohii]. 2006;1:8–15. Ukrainian. 8. Magomedov B. Chernyakhovskaya kul’tura. Problema etnosa [Chernyakhiv culture. Problem of ethnos]. Lublin: Iz- datel’stvo unyversyteta Maryy Kjury-Sklodovskoj; 2001. Russian. 9. Vinokur IS. [Velbar elements and Chernyakhov antiquities of Ukraine Forest-steppe of the II–V centuries AD]. In: Kul- tura wielbarska w młodszym okresie Rzymskim (materiały z konferencji). Tom II. [Wielbark Culture in the Younger Roman Period (conference materials). Volume 2]. Lublin: UMCS; 1989. s. 217–224. Russian. 10. Vinokur I. Starozhytnosti Volyno-Podil’s’kogo pogranychchja II–VII st. n. e. [Antiquities of the Volyn-Podilskyi bor- derlands of the II–VIII centuries AD]. In: Kozak DN, editor. Arkheolohiya Ternopilshchyny [Archeology of the Ternopillya]. Ternopil: Dzhura; 2003. p. 139–147. Ukrainian. 11. Strocen B. Chernjahivs’ka kul’tura Zahidnogo Podillja [Chernyakhiv culture of West Podillya]. Ternopil: Aston; 2008. Ukrainian. 12. Strozen BS. Slawisch-germanisches Grenzgebiet in West-Podolje. In: Doistoriya Vostochnoj Yevropy pozdnerimskogo vremeni – nachala epohi velikogo pereseleniya narodov. Vyp. 1 [Vorgeschichte von Osteuropa in der Späten Römischen Kaiser- zeit und der Völkerwanderungszeit. Heft 1]. Kharkiv: HNU imeny V. N. Karazyna; 2011. p. 33–35. Ukrainian. 13. Onyshchuk J. The ceramics of wielbark culture from the settlement of dudyn ii in upper ikva. Lviv University Archaeol- ogy Studies. 2012;16:303–312. Ukrainian. 14. Smishko MY. [The settlement of the burial grounds era in the Viknyny Velyki]. Arkheolohiya [Arhaeolology]. 1947;1:111–122. Ukrainian. 15. Smishko M. Doslidzhennja pam’jatok kul’tury poliv pohovan’ v  zahidnyh oblastjah URSR u 1947 r. [The Study of cultural sites of burial grounds in the Western regions of the USSR in 1947] In: Arheologichni pam’jatky URSR Tom 3. Ranni slov’jany i Kyi’vs’ka Rus’ [Archaeological sites Ukrainian SSR. Vol. 3: Early Slavs and Kyivan Rus]. Kiev: Vydavnyctvo Akademii’ nauk Ukrai’ns’koi’ SSR; 1952. p. 337–378. Ukrainian. 16. Strocen B. Doslidzhennja poselennja pizn’oryms’kogo chasu bilja s. Kobyllja na Ternopil'shhyni u 1991–1993 rokah [The Study of the settlement of the late-Roman time near Kobylla village in the Ternopil region in 1991–1993]. In: Kokowski A. Europa Barbarica. Ćwierć wieku archeologii w Masłomęczu. Monumenta Studia Gothica. Тom 4. Lublin: Uniwersytet Marii Curie – Skłodowskiej; 2005. s. 453–463. Ukrainian. 128 Археология / Археалогія Archaeology 17. Schuster J. Fibeln vom Typ Dybäck/Independenţa als Beispiel weitreichender Kontakte zwischen Nord- und Südos- teuropa an der Schwelle zur Völkerwanderungszeit. In: Na hranicích impéria. Extra Fines Imperii. Jaroslavu Tejralovi k 80. Narozeninám. Brno: Masarykova univerzita; 2017. s. 371–380. German. 18. Konoplia V, Voynarovsky V, Onyshchuk J. Chernjahivs’ke poselennja Gljadky u verhiv’i’ Pivdennogo Bugu [Chernyakhov settlement of Hliadka at the upper reaches of the Southern Bug]. Lviv: Novyj chas; 2004. Ukrainian. 19. Magomedov BV. Sarmaty u skladi chernjahivs’koi’ kul’tury [Sarmatians in Chernyakhiv culture]. In: Terpylovs’kyj RV, editor. Etnokulturni protsesy v Pivdenno-Skhidnii Yevropi v I tysiacholitti n.e. [Ethno-cultural processes in South-Eastern Eu- rope in the 1st millennium BC]. Kyiv: Lviv: RAS; 1999. p. 132–142. Ukrainian. 20. Gudkova OV. About a participation of the Sarmatians in the origin of the Chernyakhovian culture. Arkheolohiya [Ar- haeolology]. 2001;2:36-41. Ukrainian. 21. Vinokur IS. Sarmaty u Prykarpatti [Sarmatians in Pre-Carpathian region]. Arkheolohichni studii [Archaeological studi- os]. 2000;1:50–57. Ukrainian. 22. Khalikov AH. Ob etnokul’turnoi situatsii v Srednem Povolzh’e i Priural’e v І tys. n. e. [About ethno-cultural situation in the Middle Volga and Urals in the 1st millennium AD]. In: Kasparova KV, Shchukin MB, Oblomskii AL, Shinakov KA, Kha- likov AKh, Starostin PN, Salugina NP and all. Kul’tury Vostochnoi Evropy І tysyacheletiya [Cultures of Eastern Europe of the 1st millennium]. Kuibyshev: Kuibyshevskii gosudarstvennyi universitet; 1986. p. 73–89. Russian. 23. Gerasimenko NP. Climatic and environmental changes in Ukraine during the last 2,500. Іstorichna geografіja: pocha- tok XXI stolіttja. Materіali mіzhnarodnoі’ naukovo-teoretichnoі’ konferencіі’; 3–6 zhovtnja 2007 r.; Vypusk 14. Vіnnicja, Ukraїna [Historical geography: the beginning of the XXI century. Materials of international scientific-theoretical conference. 2007 October 3–6]. Issue 1. Vinnitsa, Ukraine] Vinnytsya: Teza; 2007. p. 41–53. Ukrainian. 24. Janush B. Prehistoric remains of East Galicia. Lviv: nakł. Tow. dla Popierania Nauki Polskiej z funduszu Bolesława Orzechowicza; 1918. Polish. 25. Cholowski A, Janush B. The past and remains of the Tarnopol Voivodeship. Tarnopol: Nakładem Powiatowej Organizacji Narodowej; 1926. Polish. 26. Bandrivsky M. Svarozhi lyky. Arheologichno-religijeznavchi narysy z istorii’ Zahidnoi’ Ukrai’ny [Svarozhi Faces. Archaeo- logical and Religious Essays from the History of Western Ukraine]. Lviv: Logos; 1992. Ukrainian. 27. Pantalicha V, Chlebowski B, Walewski W. Słownik geograficzny królewstwa Polskiego i innych krajów słowiańskich. Tom VII. Warszawa: Wieku; 1886. s. 845. Polish. 28. Drachuk VS. Stela so znakami iz Terebovel’shchiny [Stella with signs from Terebovlya region]. Sovetskaia arkheolohiya [Soviet Archeology]. 1967;2:43–44. Russian. 29. Smishko MY. Sarmats’ki pohovannja bilja s. Ostrivec’ Stanislavivs’koi’ oblasti [Sarmatian burial grounds near Ostrivec village in Stanislaviv region] Materialy i doslidzhennia z arkheolohii Prykarpattia i Volyni [Materials and studies on archeology of Sub-Carpathian and Volhynian area]. 1962;4:54–70. Ukrainian. 30. Melukova AI. Pamyatniki skifskogo vremeni na Srednem Dnestre [The sites of Scythian Time in the Middle Dniester]. Kratkie soobshcheniya Instituta istorii materialnoj kultury [Brief Communications of the Institute of the History of Material Culture]. 1953;51:60–73. Russian. 31. Vinokur IS, Vakulenko LV. Kiselevskii mogil’nik І–ІІ vv. n. e. [Kiselev burial ground of the І–ІІ centuries AD]. Kratkie soobscheniya Instituta arheologii [Brief Communications of the Institute of Archeology AS USSR]. 1967;112:126–131. Russian. 32. Maleev YM, Pioro IS. Sarmats’ke pohovannja v s. Burjakivka na Ternopil’shhyni [Sarmatian burial ground in Buryakiv- ka village in the Ternopil region]. Arkheolohiya [Arhaeolology]. 1973;12:73–76. Ukrainian. 33. Maleev Y, Simonenko O. Sarmats’ki pohovannja na pivdni Ternopil’shhyny [Sarmatian burial grounds in the South of Ternopil region]. Materialy i doslidzhennia z arkheolohii Prykarpattia i Volyni [Materials and studies on archeology of Sub-Car- pathian and Volhynian area]. 2002;8:108–111. Ukrainian. 34. Simonenko AV, Lobai BI. Sarmaty Severno-Zapadnogo Prichernomor’ya v І v. n. [Sarmatians of the North-Western Black Sea region in the 1st century AD]. Kiev: Navukova dumka; 1991. Russian. 35. Gereta IP. Novi pam’jatky Zahidnogo Podillja v  svitli problem chernjahivs’koi’ kul’tury [New sites of the Western Podillya in the light of the problems of Chernyakhiv culture]. Materialy i doslidzhennia z arkheolohii Prykarpattia i Volyni [Ma- terials and studies on archeology of Sub-Carpathian and Volhynian area]. 1995;6:144–163. Ukrainian. 36. Rudich TA. Sarmaty v  sostave chernyakhovskoi kul’tury (po materialam antropologii) [Sarmatians as a part of the Chernyakhov culture (by anthropology materials)]. In: Pioro IS, Zubar’ VM, Kazanskii M, Khrapunov IN, Magomedov BV et al. Goty i Rim. Sbornik nauchnyh statej [Goths and Rome. collection of scientific articles]. Kiev: Stilos; 2006. p. 73–86. Russian. 37. Kozak DN. [The problem of the Slavs and Germans coexistence in Ukraine in the second quarter of the 1st millennium AD]. In: Starozhytnosti Rusi-Ukrainy [Antiquities of Rus-Ukraine]. Kyiv: Kyiv; 1994. p. 31–36. Ukrainian. 38. Kozak D. Venedy [Venedy]. Kiev: Kiev; 2008. Ukrainian. 39. Kozak DN. Etnokul’turna istorija Volyni (I st. do n. e. – IV st. n. e.). [Ethnocultural history of Volyn (I century BC – IV cen- tury AD)]. Kyiv: Naukova dumka; 1992. Ukrainian. 40. Fedosov AV. Gotskie i slavyanskie predgosudarstvennye obrazovaniya III–IV vv. [Gothic and Slavic pre-state formations in III–IV centuries]. Bryansk: Bukvitsa; 2015. Russian. Статья поступила в редколлегию 18.04.2018. Received by editorial board 18.04.2018. 129