(PDF) Михайленок О.М., Малышева Г.А. Сетевые онлайн-коммуникации и социокультурные тренды в современной России: динамика в конте

Сетевые онлайн-коммуникации и социокультурные тренды в современной России: динамика в контексте СВО DOI 10.34823/SGZ.2024.10.52059 Михайленок Олег Михайлович, д.п.н., профессор, главный научный сотрудник, руководитель отдела исследования социально-политических отношений Центра политологии и политической социологии Института социологии ФНИСЦ РАН Е-mail:

Малышева Галина Анатольевна, научный сотрудник отдела исследования социальнополитических отношений Центра политологии и политической социологии Института социологии ФНИСЦ РАН E-mail:

В статье рассматривается современное состояние российского общества на стыке двух областей – цифросетевой коммуникационной и социокультурной, а также выделяется ряд тенденций, характеризующих динамику их развития в период специальной военной операции (СВО) на Украине. Подчёркивается, что и в том, и в другом случае находят своё проявление факторы, которые свидетельствуют о цивилизационном и культурноценностном противостоянии России и западного мира. Показано, как контекст СВО влияет на изменение настроений российских граждан и какую роль в этом играют онлайновосетевые коммуникации. Авторы делают вывод, что новая общественно-политическая реальность, сформировавшаяся за годы военного конфликта, создаёт предпосылки не только для консолидации большинства россиян на базе патриотизма и традиционных духовно-нравственных ценностей, но и для укрепления информационного и культурного суверенитета российского государства в эпоху глобальной геополитической конфронтации. Ключевые слова: сетевые коммуникации, социокультурная динамика, специальная военная операция (СВО), цифровая трансформация, социальные медиа, информационные войны, информационный суверенитет, культурный суверенитет. 163 СОЦИАЛЬНО-ГУМАНИТАРНЫЕ ЗНАНИЯ Сегодня не будет преувеличением сказать, что российское государство и общество переживают этап судьбоносных перемен. Мировая система находится под действием мощных трансформационных трендов, которые меняют облик человеческого сообщества на всех уровнях – глобальном, региональном и национальногосударственном. При этом универсальные тенденции, будучи перенесёнными на локальную почву, приобретают специфические формы, обусловленные особенностями исторического развития тех или иных стран и регионов. В данной статье предпринята попытка показать, как эти трансформации проявляются в жизни российского социума на пересечении двух плоскостей – социокультурной и онлайн-коммуникационной – и каким образом это вписано в контекст современной военнополитической ситуации. Главным фактором коренных изменений в наши дни, без сомнения, является резкое ужесточение геополитических противоречий, вызванное процессами деглобализации и сломом однополярной модели мира, которая базировалась на безусловной гегемонии западного блока стран во главе с США. Глобальная конфронтация и рост конкурентной борьбы за мировые ресурсы происходят в виде экономического, политического, технологического, гибридного информационно-ментального противостояния, вплоть до открытых форм локальных вооружённых конфликтов. Одним из них является специальная военная операция (СВО) на Украине, которую с полным основанием можно трактовать как прокси-войну между Россией и коллективным Западом. Переход к многополярному устройству означает не просто экономический и геополитический передел мира, но имеет и ярко выраженное культурноцивилизационное измерение. Новые центры силы заявляют о себе не только как об экономических и политических конкурентах Запада, но и как о носителях культурно-ценностных систем, альтернативных западноцентричной модели и основанных на богатстве и своеобразии их собственного национально-исторического развития. Незападные страны всё активнее выступают против универсализации и стандартизации национальных культур в соответствии с образцами, которые составляют ценностно-идеологический базис глобального доминирования Запада. Тема противодействия идейной и ценностной экспансии западного мира в последние годы является одной из центральных в общественно-политическом дискурсе России и во многом определяет социокультурные характеристики российского общества и развитие его политической культуры. Проблематике цивилизационного конфликта с Западом отводится первостепенная роль во властно-государственном нарративе и нормотворческой деятельности российских элит. Исходя из того, что структурный слом сложившегося миропорядка обнаруживает принципиальные различия в глобальных подходах к основополагающим нормам и принципам человеческого сосуществования, государственно-политическое руководство России считает необходимым выстраивать приоритеты национальной политики с опорой на «проверенную временем традицию» и собственные духовные ценности [6]. № 10 2024 [СГЗ] Подобного рода политика направлена в том числе и на то, чтобы придать официальный статус мировоззренческим установкам, которые соответствуют национально-государственной идентичности большинства наших сограждан. Так, в президентском Указе № 809 от 9 ноября 2022 года подчёркивается, что духовно-нравственные основы российской традиции играют принципиально важную роль в условиях глобального цивилизационного кризиса и «чуждой российскому народу и разрушительной для российского общества» идейно-ценностной агрессии со стороны западных сил [19]. В рамках этого нормативно-дискурсного тренда получила развитие и тема культурного суверенитета России в нынешнем глобальном контексте. Политика культурного суверенитета выступает в качестве ответной меры и инструмента борьбы против культурного неоколониализма Запада как неотъемлемой части его мировой гегемонии [25, с. 7–8]. По мере консолидации альтернативных центров влияния глобальная конфронтация всё заметнее проявляется в сфере культурно-цивилизационных различий. В свою очередь, национально-культурная самобытность государства служит одной из основ его геополитической самостоятельности. В российском законодательстве в числе главных признаков культурного суверенитета указываются, в частности, сохранение национальной исторической памяти, обеспечение социальнопсихологической и культурной независимости общества и его защита от внешнего «деструктивного идеологического и информационного воздействия» [20]. Социокультурную динамику российского общества невозможно рассматривать в отрыве от ещё одной ключевой тенденции глобального развития, а именно всеобъемлющей социотехнологической трансформации, в ходе которой происходит цифровая перестройка всех сфер жизни современного человека. Многообразие и масштабность культурно-гуманитарных эффектов цифровизации возводят её в ранг важнейшего социального феномена наших дней. Едва ли не самым значимым из них является гибридизация общественнополитической реальности, при которой процессы и явления физического мира дублируются на пространстве виртуальных сетевых коммуникаций. Цифровая трансформация преобразует традиционные структуры и институты общественного устройства, ставя под сомнение их ценностное наполнение и социальную эффективность. В цифровом социуме образуются собственные общественно-технологическое институты – глобальные и национальные цифровые платформы, с помощью которых регулируются механизмы производства и потребления цифровых продуктов и услуг, оцифровывается государственно-административная сфера и организуется онлайново-сетевая инфраструктура социальной коммуникации. Виртуальные информационнокоммуникационные сети носят трансграничный характер и служат основным формообразующим элементом цифровой медийной среды. Глобальная сетевая природа новейших технологий на фоне разрастающегося мирового конфликта создаёт специфические условия для политического управления, ставя перед руководством национальных государств принципиально новые задачи по защите цифрового информационного пространства. Цифровая медиасфера на протяжении десятилетий развивалась под знаком неоспоримого доминирования западных, прежде всего американских, IT-корпораций и коммуникационных платформ, которые теснейшим образом связаны с властными элитами своих стран и служат проводником их гео- 164 политических интересов. Благодаря технологиям корпоративной цифровой цензуры и политической компьютерной пропаганды [4; 10] социальные медиасети способны осуществлять идеологическое влияние, транслировать идейно-ценностные установки и форматировать общественные настроения повсюду, где к ним имеют доступ пользователи. В силу этого глобальные цифровые игроки становятся полноправными участниками политических отношений на национально-государственном уровне и стремятся удержать завоёванные позиции. Тем не менее, международный опыт последнего времени свидетельствует о том, что процессы деглобализации распространяются и на информационно-цифровую сферу. Россия, наряду с другими альтернативными мировыми центрами, всё активнее продвигается по пути обеспечения национального информационного суверенитета. Важнейшим стимулом в этом смысле является общественно-политический контекст СВО как пространство идейно-ценностного противоборства с глобальным Западом. Информационный суверенитет увязывается со способностью национального государства проводить независимую политику как в собственном медийном сегменте, физическом и виртуальном, так и за его пределами. Для достижения этой цели ему необходим целый ряд средств и инструментов материально-технического характера, в том числе цифровая коммуникационная инфраструктура, собственные программные продукты, сети социальных медиа, поисковые и электронные платежные системы, национальная система защиты данных, а также развитая правовая и институциональная база, регулирующая цифровую сферу. В то же время заслуживает пристального внимания мысль о том, что полноценный информационный суверенитет подразумевает наличие не только технологической, но и идеологической составляющей. По словам М. М. Кучерявого, в цифровой коммуникационной среде следует вести речь об обеспечении идеологического или даже «ментального» суверенитета [8, с. 12–14], что подразумевает проведение информационной политики с опорой на государственную идеологию или сильную национальную идею, способную объединить большинство граждан. От этого зависит возможность для государства реализовывать пропагандистскую и контрпропагандистскую деятельность в виртуально-цифровой сфере и продвигать в сетях интернета собственную общественно-политическую медиаповестку, которая отвечает национальным интересам и национальным культурным ценностям. Таким образом, информационный суверенитет в определённом своём аспекте состыковывается с суверенитетом культурным. Посредством культурной суверенизации имплицируются идеологические аспекты цифрового и информационного суверенитета национального государства. С этой точки зрения следует признать, что значение ментальной защищённости социума, т.е. его способности оказывать сопротивление попыткам культурного форматирования извне, не менее велико, чем роль технологических инструментов суверенности. Между тем, очевидно, что к началу СВО российское общество подошло расколотым в идеологическом, политическом и культурно-ценностном плане. Российский внутригражданский культурный разлом имеет давнишнюю историю и проходит по линии разделения между условными «западниками» и «почвенниками», то есть сторонниками западно-ориентированного пути развития и приверженцами цивилизационной самостоятельности России. Нельзя не вспомнить в этой связи известную работу С. Хантингтона, в которой он причисляет Россию ную в международный культурный контекст, и в силу этого ей труднее всего адаптироваться к изменениям, которые вызваны конфронтацией с Западом, введением санкционного режима и началом специальной военной операции на Украине. Социологи отмечают, что чем моложе респонденты, тем чаще они выступают против СВО [9, с. 18]. Прослеживается тесная взаимосвязь между различиями в ценностных ориентациях молодых и старших поколений и особенностями их медиапотребления. Если для старших возрастов основным источником информации по-прежнему остаётся телевидение [13], то в молодёжной среде растёт зависимость от социальных медиа и современных цифровых информационных технологий. Хотя к онлайновым сетям сегодня в той или иной мере приобщены россияне всех возрастов, молодёжь вовлечена в них больше всего. По данным мониторинга Mediascope, в младших возрастных группах аудитория интернета в РФ в последнее время достигла практически стопроцентного охвата. В целом же по стране интернетом пользуются порядка 85% населения [2]. Значительный удельный вес онлайновых ресурсов на отечественном медиапространстве говорит о том, что они играют существенную роль в конструировании информационного поля России, успешно конкурируя в этом отношении с традиционными СМИ. Личностное становление молодых россиян проходит в качественно новой техносоциальной среде, определяющее место в которой занимает виртуально-цифровая коммуникационная и медийная реальность. Особенности онлайнового информационного потока, чрезвычайно плотного, интенсивного и тематически разнообразного, формируют у пользователей поверхностность и мозаичность восприятия, неспособность критически осмыслить получаемую информацию и уловить в ней внутренние логические связи. На фоне коммуникационной усталости они оказываются полностью дезориентированными в мировоззренческом отношении и в результате легко поддаются компьютерной пропаганде и манипулированию. В современном мире, где многие процессы, включая глобальное политическое противостояние, приобретают гибридный характер, цифровые онлайновые сети становятся главным полем информационных войн. И именно молодёжь как основная аудитория социальных медиа оказывается наиболее подверженной манипулятивному онлайн-воздействию, которое не только следует конкретному политическому целеполаганию, но в первую очередь включает в себя внедрение в массовое сознание определённых мировоззренческих установок. Посредством распространения ценностей постмодерна происходит «культурно-идеологическая экспансия, направленная на трансформацию российской идентичности» [15, с. 359], целью которой является коррозия и переформатирование культурного пространства нашей страны. Неоднократно отмечалось, что медиасфера, в первую очередь цифровая, существенно влияет на динамику международных вооружённых конфликтов. Посредством медиа политическая власть транслирует идеи, смыслы и ценности, которые отвечают, как её стратегическим интересам, так и конкретным задачам, преследуемым в ходе конфликтных действий. Онлайновая информационная среда активно привлекается к формированию общественного мнения по обе стороны конфликта. В условиях глобального противоборства платформы социальных медиа сами становятся участниками геополитической конфронтации, в качестве её субъектов и институционального пространства [3, с. 6–7]. Не следует забывать, что ценностная повестка трансграничных онлайновых сетей находится в прямой зави- 165 СОЦИАЛЬНО-ГУМАНИТАРНЫЕ ЗНАНИЯ к цивилизационно «разорванным» странам, поскольку она на протяжении столетий не могла решить вопрос о своей принадлежности или не-принадлежности к Западу [21, с. 210–211]. Наличие в обществе разных наборов ценностей, свойственных как западной, так и незападной цивилизационным идентичностям, служит постоянным источником внутреннего конфликта. Представители «прозападного» меньшинства, отдающие предпочтение либеральным ценностям, выражают несогласие с политикой властей и считают их нынешний конфронтационный курс ошибочным, идеализируя модель демократии западного образца. Сторонники российской самобытности составляют лояльное большинство граждан. Они являются опорой властей в разворачивающемся на наших глазах геополитическом противостоянии и выступают с патриотических позиций, отстаивая идею независимости России от западного мира и заявляя о приверженности «традиционным ценностям национальной политической культуры» [23, с. 153]. Подобный раскол, как подчёркивает Н. Е. Тихонова, свидетельствует о сосуществовании в России «двух принципиально разных типов менталитета», которые базируются на различном понимании соотношения интересов личности и государства. Причём традиционным для России является именно представление о приоритете интересов общности (государства) над интересами индивидуума, сопряжённое с готовностью идти на жертвы ради суверенитета и безопасности своей страны. Основу наиболее вестернизированной, индивидуалистически и прозападно настроенной части российского общества составляют жители крупных городов, хорошо образованные и социально благополучные люди [18, с. 7–8, 18, 22, 31]. По оценкам социологов, доля последовательных «индивидуалистов» среди населения России сегодня достигает примерно четверти от его общего количества [14, с. 334]. Стоит заметить, что ценностный разрыв в российском обществе имеет и ярко выраженный межпоколенческий аспект. Настроения и взгляды российской молодёжи заметно отличаются от позиции старших поколений, а по ряду вопросов представителями старших и младших возрастов порой высказываются едва ли не противоположные мнения. Причём вопросы эти касаются таких ключевых для отечественной социальнополитической сферы тем, как, например, видение оптимального пути, по которому должна развиваться страна, отношение к базовым общественным ценностям, оценка западного мира и его влияния на российскую культуру и общество и т.д. [15, с. 129, 344–345; 16]. В молодых возрастных группах неизмеримо больше, чем среди россиян старших возрастов, распространены взгляды, установки и жизненные предпочтения, соответствующие культурной и ценностной матрице постмодерна. Исследования, проведённые в последние годы, фиксируют наличие в поведенческих моделях молодых россиян таких явлений, как индивидуализм, консюмеризм, гедонистическое отношение к жизни, социальный и политический конформизм, стремление любой ценой сохранить комфортную зону существования, ориентация на собственные, а не на общественные интересы. Им зачастую присуще представление о том, что патриотизм – это не обязанность, а дело личного выбора гражданина, и что патриотом может считаться человек, который избегает службы в армии, не участвует в выборах и вправе свободно выбирать страну проживания [22]. Как правило, это сочетается с неприятием государственного нарратива и с недоверием к его официальным источникам. По своим взглядам и жизненным позициям молодёжь составляет социальную группу, наиболее интегрирован- № 10 2024 [СГЗ] симости от интересов наиболее влиятельных цифровых акторов. В их число, как было сказано выше, входят в первую очередь крупнейшие технологические корпорации, аффилированные с властно-политическими кругами западных стран. Деятельность коммуникационных платформ, принадлежащих этим глобальным цифровым игрокам, нацелена не только на получение коммерческой выгоды, но и на борьбу за умонастроения людей. По словам И. С. Ашманова, существует целый ряд технологических и административных механизмов, с помощью которых цифровые платформы отрабатывают политический заказ властных элит Запада. К примеру, популярный мировой видеохостинг YouTube, помимо коммерческого менеджмента, курируется представителями американских спецслужб, которые ведают страновыми направлениями и идейно-политическим наполнением видеоматериалов, с тем чтобы они следовали в русле западной информационной повестки. На медиаресурсе идеологический контент продвигается не только автоматически, с помощью рекомендательных алгоритмов на основе искусственного интеллекта, но и посредством дополнительного «ручного» модерирования под конкретную политическую задачу [7]. Западная система идёт по пути жёсткого контроля над цифросетевым информационным пространством и его использования в собственных геополитических интересах. Одной из главных задач информационной войны, о чём прямо говорится в докладе 2019 года американской проправительственной организации RAND, является подрыв международного имиджа противника, а также критика ключевых аспектов его внутренней политики, с тем чтобы поставить под сомнение легитимность политического режима [24, с. 1, 139, 170–171]. Как подчёркивает И. В. Задорин, сегодня, чтобы завоевать какое-либо государство, достаточно «захватить головы» людей, его населяющих. Концепция межгосударственной конкуренции в наши дни во многом опирается не на овладение территорией, а на «интеллектуальное, культурное доминирование, доводимое порой до перехвата управления страной» [5, с. 202–203]. В подобных условиях российскому руководству как никогда важно реализовывать меры по суверенизации национального информационного пространства и его ограждению от культурной, идеологической и политической экспансии Запада. Тем не менее, как показывают современные общественно-политические реалии нашей страны, россияне, несмотря на действие внешних и внутренних деконсолидирующих факторов, в период специальной военной операции демонстрируют высокий уровень сплочённости и патриотической мобилизации. Это качество присуще нашим согражданам традиционно и всегда проявляется перед лицом исходящих извне критических угроз независимости и территориальной целостности страны. Война заставляет многих переоценить свои взгляды и увеличивает число стойких лоялистов. Согласно данным ВЦИОМ, уровень патриотизма в России сегодня высок как никогда. Патриотами себя считают 94% граждан, в том числе безусловными патриотами – 62%, что составляет абсолютный максимум за весь период наблюдений [11]. Представители общественных наук сходятся на том, что в условиях геополитического кризиса в России произошли кардинальные сдвиги, связанные с эволюцией национального самосознания и общегражданской идентичности. Они констатируют появление в нашем государстве новой общественно-политической реальности, предпосылкой и фоном для которой стала специальная военная операция на Украине. После начала СВО увели- 166 чилась доля россиян, уверенных в особой цивилизационной роли своей страны и в том, что она не должна зависеть от правил, навязываемых извне. Соотношение между «западниками» и «почвенниками» изменилось с 1:2 в 2021 году до 1:3,5 (21,6% против 78,0% населения) по данным на 2023 год [1, с. 113–114]. На социальнополитическом и социокультурном пространстве России образовалось «значимое ядро консолидации гражданского общества», на основе духовно-нравственного единения и мировоззренческой убеждённости в преодолении геополитических вызовов со стороны Запада [15, с. 158]. Социологи фиксируют рост ценности традиций в российском обществе, причём лагерь сторонников традиционализма сегодня пополняется за счёт тех групп, которые ранее были к нему наименее привержены, – людей с высоким уровнем доходов и молодёжи. К примеру, если в 2021 году среди 18–24-летних к традициям тяготели лишь 20,5%, то в 2023 году этот показатель составил уже 45,3% [14, с. 183]. Это позволяет говорить о том, что российская молодёжь, несмотря на особенности её социокультурного портрета, под воздействием объективных реалий всё активнее вписывается в общий тренд патриотического подъёма и ценностной девестернизации. Как признаёт большинство наблюдателей, события, связанные со специальной военной операцией, и роль в них стран западного блока способствуют развенчанию того идеализированного образа Запада, который всё ещё сохраняется в представлениях части россиян, оппозиционно настроенных к власти. Более того, происходит дискредитация продвигаемых западным миром идеологических установок и культурных ценностей и, как следствие, рост убеждённости наших сограждан в их деструктивной роли. Становятся очевидными признаки вырождения демократии либерального образца, с её набором прав и свобод, которые приобретают всё более иллюзорный характер. Немаловажную роль в росте консолидационных социокультурных тенденций играет и изменение российского медиаландшафта. Идейно-политическое наполнение информационного пространства России в условиях СВО претерпевает существенную трансформацию. Доминирование официального дискурса охватывает не только традиционные СМИ, но и во всё большей степени сетевые онлайновые медиа. Государство активно осваивает интернет, продвигая в нём собственный идеологический нарратив, и одновременно блокирует те сегменты национального цифросетевого информационного поля, через которые осуществляется внешнее влияние. Деятельность целого ряда крупнейших западных сетевых платформ, в том числе Twitter (X), Facebook 1 и Instagram2, в нашей стране либо ограничена, либо запрещена по причине нарушения ими российского законодательства. Анализируя происходящее в отечественной медиасфере, эксперты предрекают сценарий, при котором российский интернет по своему содержанию будет постепенно приближаться к телевидению, где практически безраздельно господствует провластная точка зрения [13]. Вместе с тем, в настоящий момент в онлайновых цифровых медиа, на которые ориентируются молодые российские потребители, ситуация пока далека от прогнозируемой. В социальных сетях остаётся широко распространённым контент антипатриотической направленности. Несмотря на явный рост социального запроса 1 Принадлежит компании Meta, которая признана экстремистской и запрещена на территории РФ. 2 Принадлежит компании Meta, которая признана экстремистской и запрещена на территории РФ. ческий раскол, значительное большинство россиян консолидируется на базе традиционных культурных и духовных ценностей, лейтмотивом которых являются патриотические настроения, неприятие культурно-ценностной модели западного неолиберализма и убеждённость в цивилизационной состоятельности и исторической правоте российского государства и общества, что служит гарантией успешного развития нашей страны в современном турбулентном мире. Литература 1. Андреев А. Л. Размежевание и консолидация в российском обществе в контексте СВО / А. Л. Андреев, И. А. Андреев, Е. Д. Слободенюк // Полис. Политические исследования. – 2024. – № 1. – С. 104–119. – DOI: 10.17976/jpps/2024.01.08. – EDN VUHIXY. 2. Аудитория интернета в 2022 году. – URL: https://mediascope.net/upload/iblock/3d8/qrlhud7t7dxyzw1rhtzxg3rwk8deg7uk/2022_ИНТЕРНЕТ.pdf (дата обращения: 28.08.2024). 3. Вартанова Е. Л. Медиа и конфликты: исследование взаимовлияния в актуальном академическом дискурсе / Е. Л. Вартанова, Д. В. Дунас, А. А. Гладкова // Вестник Московского университета. Серия 10: Журналистика. – 2021. – № 4. – С. 3–32. – DOI: 10.30547/ vestnik.journ.4.2021.332. – EDN PLANZI. 4. Жешко-Браун И. Американский самиздат в сетях Интернета // Интернет-журнал «Гефтер»: [сайт]. 14.02.2018. – URL: http://gefter.ru/archive/24038 (дата обращения: 08.10.2024). 5. Задорин И. В. Новые мировые расколы и войны за идентичность / И. В. Задорин // Историческое сознание россиян: оценки прошлого, память, символы: опыт социологического измерения. – Москва: Весь Мир, 2022. – С. 194–207. – EDN LLZVOI. 6. Заседание дискуссионного клуба «Валдай» // Президент России: [сайт]. 21.10.2021. – URL: http://www. kremlin.ru/events/president/news/66975 (дата обращения: 25.08.2024). 7. Кураторы от разведки и ручная накрутка: как работают теневые алгоритмы YouTube // Парламентская газета: [сайт]. 03.08.2024. – URL: https://www.pnp.ru/ politics/kuratory-ot-razvedki-i-ruchnaya-nakrutka-kakrabotayut-tenevye-algoritmy-youtube.html (дата обращения: 28.08.2024). 8. Кучерявый М. М. Государственная политика информационного суверенитета России в условиях современного глобального мира / М. М. Кучерявый // Управленческое консультирование. – 2015. – № 2(74). – С. 8–15. – EDN TLQRUL. 9. Макушева М.О. «Конфликт и солидарность». Как конфликт России и Украины проецируется на общественное мнение россиян / М. О. Макушева // Социодиггер. – 2022. – Т. 3. № 7(19). – С. 11–20. – EDN YYIGCN. 10. Михайленок О. М. Роботизация социальных сетей и её политические последствия / О. М. Михайленок, Г. А. Малышева // Власть. – 2020. – Т. 28, № 1. – С. 85–92. – DOI: 10.31171/vlast.v28i1.7046. – EDN IWSFWX. 11. О современном российском патриотизме // ВЦИОМ: [сайт]. 29.03.2024. – URL: https://wciom.ru/ analytical-reviews/analiticheskii-obzor/o-sovremennomrossiiskom-patriotizme (дата обращения: 29.08.2024). 12. Парма Р. В. Продвижение патриотической повестки в социальных медиа среди российской студенческой молодёжи / Р. В. Парма // Высшее образование 167 СОЦИАЛЬНО-ГУМАНИТАРНЫЕ ЗНАНИЯ на патриотическую цифровую повестку, ей, как подчёркивает Р. В. Парма, всё ещё недостаёт сформированной сетевой инфраструктуры, эффективных площадок трансляции и влиятельных лидеров и центров общественного мнения [12]. Оценки процессов закрепления государства в цифросетевых медиа, а также того, как это может повлиять на социокультурную динамику российского общества, неоднозначны. Так, например, А. И. Соловьёв предупреждает, что информационно-пропагандистское давление со стороны государства способно вызвать обратную реакцию у молодых потребителей интернетконтента и, помимо усиления в их рядах конформистских настроений, спровоцировать ещё большую тягу к либеральным ценностям. В результате цифровая информационная политика российских властей не только не позволит преодолеть мировоззренческие разломы в социуме, но и приведёт к сокращению «гуманитарного и консенсуального потенциала культурного обновления» [17, с. 224, 226–227]. Оценивая общий вектор развития культурноценностного ландшафта и цифросетевой коммуникационной среды современного российского общества, можно прийти к некоторым выводам. Очевидно, что в последние годы в них произошёл ряд качественных сдвигов, которые свидетельствуют о существенном прогрессе в деле суверенизации онлайново-коммуникационной и социокультурной сферы. В период СВО заметно изменились приоритеты информационной политики российского руководства. Активно осуществляется защита внутреннего информационного пространства, включая продвижение в виртуальных коммуникационных сетях государственной идеологической повестки, а также переориентацию пользователей с транснациональных на отечественные социальные медиа. Тем самым стимулируется производство и распространение цифрового контента, который в наибольшей степени отвечает интересам и идентичности российского социума. В этом плане может быть использован существующий международный опыт по обеспечению информационного суверенитета, такой, как, например, целый комплекс мер, принятых руководством Китая, которые позволили этой стране проводить независимую политику в области информационных и цифровых технологий. Впрочем, механический перенос подобного рода наработок на российскую почву невозможен, хотя бы потому, что Россия, в отличие от КНР, не обладает достаточно ёмким внутренним рынком, чтобы полностью заменить глобальные коммуникационные платформы их аутентичными аналогами. Необходим поиск новых подходов к выработке цифровых информационных стратегий, которые позволили бы не только адаптировать уже имеющиеся решения, но и реализовывать собственные, максимально отражающие специфику российского социально-информационного пространства и национальной цифровой экосистемы РФ. Кроме того, культурный и информационный суверенитет государства не означает его изоляции и закрытости от внешнего мира, и в ходе идейно-технологического противоборства на онлайново-сетевом поле было бы оптимальным скоординированное применение как оборонительных, так и наступательных практик и инструментов. Корректировка информационной политики и суверенизация цифросетевой коммуникационной среды коррелируют с изменениями в социокультурных характеристиках российского общества, которые фиксируются на фоне новой социально-политической реальности, сформировавшейся за годы специальной военной операции на Украине. Несмотря на сохраняющийся мировоззрен- 13. 14. 15. 16. 17. 18. 19. 20. 21. 22. № 10 2024 [СГЗ] 23. 24. в России. – 2024. – Т. 33. № 1. – С. 44–67. – DOI: 10. 31992/0869-3617-2024-33-1-44-67. – EDN LLCBSO. «Партия телевизора» не сдаёт позиции // Левада Центр: [сайт]. 25.07.2024. – URL: https://www.levada. ru/2024/07/25/partiya-televizora-ne-sdaet-pozitsii/ (дата обращения: 28.08.2024). Российское общество и вызовы времени / М. К. Горшков, Н. Е. Тихонова, А. Л. Андреев [и др.]. – Москва: Весь Мир, 2024. – 352 с. – ISBN 978-5-7777-0927-1. – EDN OYVDFP. Российское общество и государство в условиях глобальной многополярности. Социально-политическое положение России в 2022 году / Н. В. Березина, И. Я. Богданов, Н. М. Великая [и др.]. – Москва: Федеральный научно-исследовательский социологический центр Российской академии наук, 2023. – 549 с. – ISBN 978-5-89697-409-3. – DOI: 10.19181/ monogr.978-5-89697-409-3.2023. – EDN ORTSAQ. Седова Н. Н. Перспективы солидаризации и коллективных действий в контексте развития ценностных установок российской молодёжи / Н. Н. Седова // Цифровой учёный: лаборатория философа. – 2023. – Т. 6. № 4. – С. 186–196. – DOI: 10.32326/2618 -9267-2023-6-4-186-196. – EDN MKYQPA. Соловьёв А. И. Гражданин в потоках цифровизации: коллизии политики и культуры / А. И. Соловьёв // Вестник Томского государственного университета. Философия. Социология. Политология. – 2022. – № 67. – С. 216–230. – DOI: 10.17223/1998863X/67/19. – EDN DSYQWA. Тихонова Н. Е. Специфика мировоззрения сторонников западного пути развития для России в массовых слоях населения / Н. Е. Тихонова // Мир России. Социология. Этнология. – 2023. – Т. 32. № 4. – С. 6–35. – DOI: 10.17323/1811-038X-2023-32-4-6-35 . – EDN NQSIBT. Указ Президента Российской Федерации от 09 ноября 2022 года № 809 «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей» // Президент России: [сайт]. 09.11.2022. – URL: http://www.kremlin.ru/acts/bank/48502 (дата обращения: 25.08.2024). Указ Президента Российской Федерации от 25.01.2023 № 35 «О внесении изменений в Основы государственной культурной политики, утверждённые Указом Президента Российской Федерации от 24 декабря 2014 года № 808» // Президент России: [сайт]. 25.01.2023. – URL: http://www.kremlin.ru/acts/ bank/48855/page/1 (дата обращения: 13.09.2024). Хантингтон С. Столкновение цивилизаций / С. Хантингтон / Пер. с англ. Т. Велимеева, Ю. Новикова. – М.: АСТ, 2003. – 603, [5] с. Ценностные ориентации современной молодёжи. Аналитический обзор результатов международных и российских исследований // ЦИРКОН, 2021. – URL: https://www.zircon.ru/upload/iblock/aab/tsennostnyeorientatsii-sovremennoy- molodezhi-analiticheskiyobzor.pdf (дата обращения: 27.08.2024). Шестопал Е. Б. Этапы трансформации психологического состояния российского общества: политикопсихологический анализ / Е. Б. Шестопал, Н. Н. Рогач // Политическая экспертиза: ПОЛИТЭКС. – 2023. – Т. 19. № 2. – С. 150–165. – DOI: 10.21638/ spbu23.2023.201. – EDN VRWLDD. Dobbins J., Cohen R. S., Chandler N. [et al.] (2019) Overextending and unbalancing Russia. Assessing the impact of cost-imposing options. Santa Monica, CA: RAND Corporation. 325 p. – URL: https://ia802200. 168 us.archive.org/14/items/rand-rr-3063/RAND_RR3063. pdf (access date: 08/29/2024). 25. Wang Huning (1994). Cultural Expansion and Cultural Sovereignty: the Challenge to the Concept of Sovereignty // Journal of Fudan University. Vol. 3. Pp. 1–21. – URL: https://archive.org/details/wang-huningcultural-expansion-and-cultural-sovereignty (access date: 08/29/2024). ONLINE NETWORK COMMUNICATIONS AND SOCIOCULTURAL TRENDS IN CONTEMPORARY RUSSIA: DYNAMICS IN THE CONTEXT OF THE SMO Mikhaylenok O. M., Malysheva G. A. Institute of Sociology FNISC RAS The article examines the current state of the Russian society at the intersection of two areas – digital network communication and sociocultural ones, and highlights a number of trends that characterise the dynamics of their development during the special military operation (SMO) in Ukraine. It is stressed that in both cases the factors that testify to the civilisational and cultural-value confrontation between Russia and the Western world are manifested. It is shown how the context of the SMO affects the changing moods of Russian citizens, and what role online-network communications play in this. The authors conclude that the new socio-political reality formed during the years of the military conflict creates prerequisites not only for the consolidation of the majority of Russians on the basis of patriotism and traditional spiritual and moral values, but also for strengthening the information and cultural sovereignty of the Russian state in the era of global geopolitical confrontation. Keywords: network communications, socio-cultural dynamics, special military operation (SMO), digital transformation, social media, information wars, information sovereignty, cultural sovereignty. References 1. Andreev A. L. Demarcation and consolidation in Russian society in the context of the SVO / A. L. Andreev, I. A. Andreev, E. D. Slobodenyuk // Polis. Political studies. – 2024. – No. 1. – P. 104– 119. – DOI: 10.17976/jpps/2024.01.08. – EDN VUHIXY. 2. Internet audience in 2022. – URL: https://mediascope.net/upload/iblock/3d8/qrlhud7t7dxyzw1rhtzxg3rwk8deg7uk/2022_INTERNET.pdf (date of access: 08/28/2024). 3. Vartanova E. L. Media and Conflicts: A Study of Mutual Influence in Current Academic Discourse / E. L. Vartanova, D. V. Dunas, A. A. Gladkova // Bulletin of Moscow University. Series 10: Journalism. – 2021. – No. 4. – P. 3–32. – DOI: 10.30547/vestnik. journ.4.2021.332. – EDN PLANZI. 4. Rzeszko-Brown I. American Samizdat on the Internet // Internet Journal “Gefter”: [website]. 02/14/2018. – URL: http://gefter.ru/ archive/24038 (accessed: 10/08/2024). 5. Zadorin I. V. New World Schisms and Wars for Identity / I. V. Zadorin // Historical Consciousness of Russians: Assessments of the Past, Memory, Symbols: An Experience of Sociological Measurement. – Moscow: Ves Mir, 2022. – Pp. 194–207. – EDN LLZVOI. 6. Meeting of the Valdai Discussion Club // President of Russia: [website]. 10.21.2021. – URL: http://www.kremlin.ru/events/ president/news/66975 (date accessed: 08.25.2024). 7. Intelligence curators and manual cheating: how YouTube’s shadow algorithms work // Parliamentary newspaper: [website]. 08.03.2024. – URL: https://www.pnp.ru/politics/kuratory-otrazvedki-i-ruchnaya-nakrutka-kak-rabotayut-tenevye-algoritmyyoutube.html (date accessed: 28.08.2024). 8. Kucheryavy M. M. State policy of information sovereignty of Russia in the context of the modern global world / M. M. Kucheryavy // Management consulting. – 2015. – No. 2 (74). – P. 8–15. – EDN TLQRUL. 9. Makusheva M.O. “Conflict and solidarity”. How the conflict between Russia and Ukraine is projected onto the public opinion of Russians / M. O. Makusheva // Sociodigger. – 2022. – Vol. 3. No. 7 (19). – P. 11–20. – EDN YYIGCN. 10. Mikhailenok O. M. Robotization of social networks and its political consequences / O. M. Mikhailenok, G. A. Malysheva // 11. 12. 13. 14. 15. 16. 17. 18. Vlast. – 2020. – Vol. 28, No. 1. – Pp. 85–92. – DOI: 10.31171/ vlast.v28i1.7046. – EDN IWSFWX. On modern Russian patriotism // VTsIOM: [website]. https://wciom.ru/analytical-reviews/ 03/29/2024. – URL: analiticheskii-obzor/o-sovremennom-rossiiskom-patriotizme (date of access: 08/29/2024). Parma R. V. Promotion of the patriotic agenda in social media among Russian student youth / R. V. Parma // Higher education in Russia. – 2024. – V. 33. No. 1. – P. 44–67. – DOI: 10.31992/ 0869-3617-2024-33-1-44-67. – EDN LLCBSO. The “TV Party” Is Not Giving Up Its Positions // Levada Center: [website]. 25.07.2024. – URL: https://www.levada. ru/2024/07/25/partiya-televizora-ne-sdaet-pozitsii/ (date of access: 28.08.2024). Russian Society and the Challenges of the Time / M. K. Gorshkov, N. E. Tikhonova, A. L. Andreev [et al.]. – Moscow: Ves’ Mir, 2024. – 352 p. – ISBN 978-5-7777-0927-1. – EDN OYVDFP. Russian society and state in the context of global multipolarity. Socio-political situation of Russia in 2022 / N. V. Berezina, I. Ya. Bogdanov, N. M. Velikaya [et al.]. – Moscow: Federal Research Sociological Center of the Russian Academy of Sciences, 2023. – 549 p. – ISBN 978-5-89697-409-3. – DOI: 10.19181/ monogr.978-5-89697-409-3.2023. – EDN ORTSAQ. Sedova N. N. Prospects for solidarity and collective action in the context of the development of value attitudes of Russian youth / N. N. Sedova // Digital scientist: philosopher’s laboratory. – 2023. – V. 6. No. 4. – P. 186–196. – DOI: 10.32326/26189267-2023-6-4-186-196. – EDN MKYQPA. Soloviev A. I. Citizen in the Streams of Digitalization: Collisions of Politics and Culture / A. I. Soloviev // Bulletin of Tomsk State University. Philosophy. Sociology. Political Science. – 2022. – No. 67. – P. 216–230. – DOI: 10.17223/1998863X/67/19. – EDN DSYQWA. Tikhonova N. E. Specifics of the Worldview of Supporters of the Western Path of Development for Russia in the Masses of the Population / N. E. Tikhonova // The World of Russia. Sociology. 19. 20. 21. 22. 23. 24. 25. Ethnology. – 2023. – Vol. 32. No. 4. – Pp. 6–35. – DOI: 10.1732 3/1811-038X-2023-32-4-6-35. – EDN NQSIBT. Decree of the President of the Russian Federation of November 9, 2022 No. 809 “On Approval of the Fundamentals of State Policy for the Preservation and Strengthening of Traditional Russian Spiritual and Moral Values” // President of Russia: [website]. 09.11.2022. – URL: http://www.kremlin.ru/acts/ bank/48502 (date of access: 25.08.2024). Decree of the President of the Russian Federation of 25.01.2023 No. 35 “On Amendments to the Fundamentals of State Cultural Policy, approved by the Decree of the President of the Russian Federation of December 24, 2014 No. 808” // President of Russia: [website]. 25.01.2023. – URL: http://www.kremlin.ru/acts/ bank/48855/page/1 (date of access: 13.09.2024). Huntington S. Clash of Civilizations / S. Huntington / Transl. from English by T. Velimeeva, Yu. Novikova. – M.: AST, 2003. – 603, [5] p. Value orientations of modern youth. Analytical review of the results of international and Russian studies // CIRCON, 2021. – URL: https://www.zircon.ru/upload/iblock/aab/tsennostnyeorientatsii-sovremennoy- molodezhi-analiticheskiy- obzor.pdf (date of access: 08/27/2024). Shestopal E. B. Stages of transformation of the psychological state of Russian society: political and psychological analysis / E. B. Shestopal, N. N. Rogach // Political examination: POLITEX. – 2023. – Vol. 19. No. 2. – P. 150–165. – DOI: 10.21638/ spbu23.2023.201. – EDN VRWLDD. Dobbins J., Cohen R. S., Chandler N. [et al.] (2019) Overextending and unbalancing Russia. Assessing the impact of cost-imposing options. Santa Monica, CA: RAND Corporation. 325 p. – URL: https://ia802200.us.archive.org/14/items/rand-rr-3063/ RAND_RR3063.pdf (access date: 08/29/2024). Wang Huning (1994). Cultural Expansion and Cultural Sovereignty: the Challenge to the Concept of Sovereignty // Journal of Fudan University. Vol. 3. Pp. 1–21. – URL: https://archive.org/details/wang-huning-cultural-expansion-and-culturalsovereignty (access date: 08/29/2024). СОЦИАЛЬНО-ГУМАНИТАРНЫЕ ЗНАНИЯ 169